Четырёхцветный клевер

Снейп его ненавидит, это точно. Этот крючконосый учитель всё время хотел его подставить, и это касалось не только уроков. Однажды они с Роном случайно зашли в коридор на третьем этаже, просто по незнанию, а там… там сидел огромный трёхголовый пёс! Тогда он понял, что человек вполне может бегать быстрее гепарда, если захочет. Но во время такого скоростного бега очень легко наткнуться на разьярённую сальноволосую фигуру в чёрной мантии, которая лёгким движением руки снимет с них обоих по тридцать баллов и назначит отработку, на которой они натирали кубки в Зале славы. — Вот мог этот Реддл не быть таким выдающимся и не получать награду за заслуги перед Хогвартсом? — пожаловался на очередую золотую посудину Рон, а Гарри лишь кивнул ему, с особым остервенением скрипя тряпкой, намазанной полировочной жидкостью, по кубку школы, который Слизерин выиграл в тысяча семьсот семьдесят восьмом году. — Как думаешь, что делает тот пёс в коридоре? — это был вопрос в пустоту, чтобы отвлечься от возрастающей ненависти к металлу, который никак не хотел становится блестящим. — Это не просто пёс — это Цербер. Билл, мой старший брат, рассказывал мне о них. Такие твари в древности охраняли несметные сокровища. — Сокровища? — Ага. Всякие Нити Ариадны, Нефритовые армии и просто золото и драгоценности. Нет лучше стража, чем Цербер, потому что у каждого такого чудища свой способ усмирения, который с самого рождения прививает ему дрессировщик. Билл говорит, что они чуят грабителя за версту и запоминают навсегда. Озарение снизошло до Гарри с щелчком, будто кто-то включил лампочку в голове. — Он охраняет то, что Хагрид забрал из сейфа! — Эээ, да? Я не знаю, дружище… — Директор Дамблдор попросил забрать его ЭТО из Гриннготса, потому что там стало небезопасно, а Цербер нужен чтобы никто наверняка не украл ЭТО. — Ты прав, наверное… — Как ты думаешь, Хагрид знает, как усмирить пса? Они же как-то спрятали ЭТО около него. — Не знаю, друг, честно. Давай закончим здесь, а то уже спать охота, и завтра спросим у Гермионы. Гермиона, после случая с троллем плавно влившаяся в их компанию, затею выведать что-то у Хагрида не одобрила. — Не стоит вмешиваться в то, на что не можешь повлиять, — продекламировала она, скользя глазами по толстенной книге. — Разве тебе не любопытно? — попробовал подступиться с другой стороны Рон. — Любопытно, но… — Мы не будем вмешиваться! Просто спросим у Хагрида о Цербере, и всё, — Гарри очень хотелось узнать, что же там, в коридоре на третьем этаже. А вдруг там действительно сокровища? Мальчик и Рон умоляюще смотрели на когтевранку, пока она не кивнула, вздыхая. — Спасибо, Гермиона! — Не шуметь в библиотеке, молодые люди! — от крика мадам Пинс они подпрыгнули, а Гарри показалось, что он увидел знакомую белобрысую макушку за стеллажами. Гермиона сердито посмотрела на них и закрыла книгу. — Пойдём. Чем раньше начнём, тем раньше закончим.

***

Как так получилось, что он вместе с Роном, Гермионой и, неожиданно, Малфоем, тащат тяжёлую деревянную коробку с «малышом» Норбертом? Ну, началось всё с того, что когда они втроём пришли к Хагриду, у него оказалось драконье яйцо, из которого впоследствии вылупился маленький дракончик. Огнедышащий, кусающийся и очень быстро растущий. И когда через неделю после вылупления чудище, которое Хагрид ласково и любовно называл «Норбертик» стало размером с Клыка, было принято решение отдать его друзьям брата Рона, драконологам. Передача была назначена на ночь с первое на второе мая, и дракон оказался заперт в прочном деревянном ящике вместе с плюшевым медведем, который, несомненно, уже лишился головы. А как Малфой тут оказался? Слизеринец, оказывается, подслушивал их разговор в библиотеке, а потом и их встречу у Хагрида. И всё бы ничего, только изворотливый гадёныш застукал их, когда они, мокрые от пота, тащили коробку на башню, и неожиданно начал им помогать, аргументирую это тем, что «в Хогвартсе и так слишком много опасных тварей». И сейчас, пыхтя от натуги, они проходят последние ступеньки, а на вершине Астрономической башни их уже ждали друзья Чарли. Когда четыре мётлы, между которыми висел большой ящик, поглотила темнота, они облегчённо выдохнули. — Ну что, пойдём? — спросил Гарри у друзей, встряхивая мантию. Рон и Гермиона покосились на Малфоя, до сих пор смотрящего в тёмное звёздное небо. — Мы не поместимся под ней вчетвером, — выдавил Рон, намекая, что Малфоя придётся оставить. — Сегодня дежурит Спраут, — сказал блондин, не поворачивая головы, — Уизел и заучка могут выкрутиться. — На что ты намекаешь? — Мерлин, какие вы тупицы, — Гарри уверен, что он закатил глаза, — декан пуффендуйцев не очень строга к своим, и если вы пойдёте вдвоём, она вряд ли вас накажет. Ты, Уизел, скажи, что бобриха помогала тебе с Астрономией. А ты, лохматое недоразумение, подтверди это. Спраут пожурит вас и отправит спать, и всё. До Гермионы смысл тирады из оскорблений и обидных прозвищ дошёл первым, и она свела брови. — Ты предлагаешь солгать преподавателю? — Я предлагаю вам избежать наказания. Только не обольщайтесь, это разовая акция. — А как же Гарри? — А Поттер проводит меня в подземелья с помощью своей мантии, а потом пойдёт в свой львятник. — С чего ты взял, что я буду это делать? — на самом деле, если бы Малфой не обзывал его друзей, гриффиндорец сам бы предложил свою помощь, чтобы отплатить за помощь в транспортировке дракона. — Потому что я помог вам и не позвал Филча, хотя мог бы. И до сих пор могу. Гарри собирался было ответить ему что-нибудь едкое, но Гермиона положила руку ему на плечо. — Гарри, проводи его. Пусть думает, что он тут самый умный, — шепнула она. Мальчик напряг челюсть и кивнул в знак согласия. Блондин просиял и снова повернулся к звёздам. Гермиона и Рон пошептались о чём-то и тихо ушли с башни, а Малфой тем временем сел на балкончик, свесив ноги между прутьями и смотрел на чёрные холмы и озеро, среди которых маленькой жёлтой точкой горел свет в хижине Хагрида. Весна начинала свой последний месяц, воздух был тёплый и чуть сыроватый, и не было ни звука, кроме мерного дыхания двух мальчиков. Гарри немного колебался прежде чем неслышно подойти к блондину и сесть рядом с ним, вглядываясь в огонёк вдали и гадая, сколько бутылок огневиски выпил Хагрид, прощаясь с Норбертом. Он посмотрел на Малфоя, который, не отрывая глаз, глядел на эту маленькую точку света в ночи, и ему показалось, что он видит жёлтые отблески огня в его серебряных глазах, как лучик света в кромешной тьме. Сейчас он был похож на простого мальчика, чуть бледного, с детскими чертами лица, на которых отпечаталась чистокровность в виде точёных линий и острого носа, а также густых ресниц, которые были такими же платиновыми, как и волосы. — Почему ты помог нам? — тихо спросил Гарри, и слова дополнили эту тёплую, приятную тишину, хотя должны были наоборот, разрушить её. — Потому что я не хотел случайно умереть в пасти огнедышащего монстра, прогуливаясь у озера. — Я серьёзно. — Я тоже серьёзно, Поттер. Или ты ещё не нагеройствовался и хочешь приключений и смертельных опасностей? — Нет, не хочу. — Да? А мне показалось наоборот. — Они сами меня находят. — Вот как… Воцарилось молчание. Огонёк в хижине Хагрида погас, и последний оплот света в ночи затопила тьма. Наверное, перевалило за полночь и наступило второе мая. — Эй, Поттер. — Да? — Что бы ты делал, если бы началась война? Гарри посмотрел на Малфоя, но по его лицу ничего нельзя было понять. Только морщинка меж бровей намекала, что это важный для него вопрос. — Какая война? Что за вопрос? — Просто в голову пришло. Мы ведь, по сути, отстаиваем противоположные идеи. Отец серьёзно поговорил со мной в пасхальные каникулы… — он сглотнул, — Так что бы ты делал, если бы началась война между светлыми и тёмными волшебниками? Или между чистокровными и магглорождёнными? — Не знаю. Я бы не хотел войны. — Но ведь ты герой для светлой стороны. От тебя ждали бы, что ты храбро бросишься в бой и победишь главного врага. — Воландеморта? — блондин вздрогнул, — я его уже победил. Или он сам себя победил. Я не знаю. Я не помню этого. — Совсем-совсем? Ни капельки не помнишь? — Ну, кое-что помню, — он закрыл глаза и вдохнул тёплый воздух, вспоминая почти забытые, призрачные тёплые прикосновения и щекочущие лицо мягкие волосы, и запах, такой родной и привычный, что, наверное, только воспоминание о нём не давало сойти с ума в чулане под лестницей, — я помню маму. Не всю, только её запах и её волосы, но… Это всего лишь моё самое раннее воспоминание. Не думаю, что именно так был побеждён Воландеморт. Я имею в виду, это воспоминание не имеет к нему никакого отношения. Воцарилась тишина, обволакивающая двух мальчиков своей дланью, рассеивающая любое соперничество и преграды. — Я тоже помню маму, — шепнул Драко, будто боясь разрушить эту тишину своим слишком громким голосом, — точнее, маму с папой. Как они сидели по бокам от меня и читали какую-то сказку, а мне на голову падали их волосы, и я, кажется, пытался взять их в рот. Гарри фыркнул, представив, как белобрысый младенец жуёт волосы родителей, наверняка такого же платинового цвета. Они помолчали ещё пару минут. — Это сложно — жить без родителей? — Не знаю. Иногда я тоскую по ним, особенно по маме, но… Кроме этого воспоминания, у меня от них ничего нет. Есть только мальчик Гарри, живущий в чулане под лестницей. На этот раз фыркнул Малфой, сочтя его последние слова шуткой. Это хорошо. Потому что Гарри не может представить, как слизеринец отнесётся к этому, если поверит. — А каково это — жить с родителями? — Думаю, хорошо. Они любят меня, и я люблю их. Мама всегда заботится обо мне, иногда даже чересчур, а отец выполнит любое моё желание, если буду хорошо себя вести. — Что-то я не заметил, чтобы ты вёл себя хорошо. — Хороший я только для мамы и папы. И, может, для своих друзей. А для остальных я злой и коварный слизеринец. — Но со мной ты хороший. А мы ведь не друзья, — в последнем Гарри не был уверен. Слишком велика разница между привычным язвительным Малфоем и необычным, открытым Драко, чтобы дать точное название их отношениям. — Ты мой злейший враг, Поттер. Я веду себя хорошо, чтобы подобраться к тебе поближе, и, — он дёрнул его за волосы, — напасть! — Эй! — Вот видишь? Они посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись, пихаясь локтями. Драко затих первым и снова взглянул на звёзды, а Гарри взглянул на него. В серых глазах, казалось, до сих пор горел маленький жёлтый огонёк, сияющий сквозь серебристую, с небольшими голубыми вкраплениями радужку и чёрный зрачок, в котором отражались звёзды. Гриффиндорец вдохнул весенний воздух и тоже посмотрел наверх, на сотни сверкающих точек. Учёные говорят, что они находятся в миллиардах километров от их планеты, и что любая из них больше Земли в сотни раз. Но сейчас Гарри казалось, что если протянуть руку, можно схватить любую, и она поместиться на ладони, как маленький шарик Люмоса. Он бы показал этот шарик Драко, они вдвоём смотрели бы на него, и тёплый свет от маленькой звёздочки пронизывал бы их тела, обнимал, как любящая мать и успокаивал, как заботливый отец. И он думает, что Драко больше ему не враг, даже если тот всё ещё так считает.

***

Год завершился бы спокойно, если бы не вероломное проникновение таинственного похитителя на третий этаж. Это произошло менее чем за неделю до каникул, Гарри хандрил из-за возвращения к Дурслям, а его шрам в последнее время болел всё сильнее. В тот вечер ему снилось, будто он идёт куда-то, но, что странно, затылком вперёд. И вокруг была абсолютная темнота, иногда вспыхивающая фиолетовым. Он слышал что-то похожее на шелест листвы, скрипение камня об камень, звон сотен металлических предметов, чьё-то пугающее храпение и смрад, похожий на запах тролля, рёв огня, а в какой-то момент он ощутил на странно раздвоеном языке лёд. И буквально через минуту после этого с глаз сняли фиолетовую пелену, и он увидел, что находится в плохо освещённом помещении с колоннами, по всему периметру которого горел огонь. Затёкшая шея тут же дала о себе знать, и он размял её, ощущая чьё-то присутвие позади. Нет. Это он был позади. А кто-то был спереди. — Мой Лорд, вот он! —не заикающийся профессор Квирелл не стал для него неожиданностью. Сейчас его волновало лишь то, что нашёл этот глупый слуга. Философский камень. — Дай его сссссюда! Чего ты ждешшшшшь?! — собственный голос был страшным, шипящим, совсем как у змеи. Профессор повернулся, и перед Гарри предстало зеркало, в котором… Он проснулся. Сердце билось как сумасшедшее, в висках стучала кровь, а шрам на лбу саднило, будто он был совсем свежий. Он полёс руку ко лбу и с ужасом обнаружил, что с него стекает струйка крови. Он прижал одеяло удачно красной расцветки, чтобы остановить кровь, и слушал мерное сопение Невилла. Что это было? Он не хотел знать. И каждый раз, когда он пытался воссоздать сон чётче, чем давно забытое воспоминание, он видел лишь красные глаза с вертикальными зрачками, готовые убить. На следующий день Дамблдор объявил, что профессор Квиррел уходит с поста преподавателя по личным причинам.

***

— Значит, увидимся в следующем году? — улыбнулась ему Гермиона, пока её папа, приветливый мужчина со сверкающими зубами, с опаской смотрел на бурую сову в клетке. Сова тоже смотрела с опаской на мужчину, намеревающегося засунуть её в гудящего железного монстра под странным названием «машина». — Да. Ты уверена, что стоит давать Рону мой номер телефона? — Не волнуйся, Гарри. Я ему всё объяснила. Да, Рон? — Ага! Я теперь спец по тефелонам! — Телефонам, Рон, те-ле-фо-нам! — И по ним тоже, — отмахнулся друг, — Гарри, ты ведь пойдёшь на Косую аллею за покупками? — Не уверен, — он покосился на дядю Вернона, который с упорством быка не смотрел в сторону странной компании с совами в клетках и чёрными котлами, — но я постараюсь уговорить их отвезти меня в Лондон! Рон кивнул, обнял мальчика и побежал к машине Артура Уизли, голубому фордику, который вмещал подозрительно большое для обычной машины количество людей. Гермиона тоже обняла его и села в автомобиль, где на заднем сиденье её уже ждала мама. — И где твои родственники? — протянул сзади Малфой. Он всё это время стоял поодаль, с неприязнью и страхом взирая на магглов, но теперь подошёл поближе. — Вон. Толстый дядя с усами, это мистер Дурсль, муж моей тёти. Блондин критически оглядел Вернона. — Он похож на борова. — Это точно. И его сын такой же. — Мерлин, у этой свиноты есть сын?! — Ага. Он похож на тебя. — Моргана упаси! — Любит издеваться надо мной. — Я не… — Малфой прервал сам себя и отвёл взгляд, — и что, ты проведешь всё лето в свинарнике? — Наверное да. Буду убираться, готовить, мыть полы и убегать от Дадли с дружками, — перечислил он своё обычное лето. Малфой хихикнул, снова приняв его слова за шутку. — Они очень строгие? — Да, очень. Думаю, меня ждёт выговор за то, что я заставляю дядю ждать. — Да ну! И они никуда тебя не отпустят? — Может, на Косую аллею. — Может быть, встретимся там? — Может быть, — дядя кашлянул и сел в машину, будто хотел уехать. Гарри поднял свои вещи, — извини, мне пора. — Я тебе напишу, Поттер. — Пока, Др… Малфой.