Под маской зверя

В целом, животная форма мало на что влияет в жизни, так что на самом деле без разницы, кем будет Фран, тем более он иллюзионист, от него совсем не ожидают физической силы. Черт, да даже от формы Бельфегора нет особой пользы на поле боя. Будучи рысью, дверь не откроешь, не проберешься куда надо, да даже против других сложно держаться, если у противника есть оружие, особенно огнестрел. На средних и дальних дистанциях звериная ипостась проигрывала человеческой сущности. Хотя иногда есть свои преимущества и в животной форме: на природе намного удобнее быть бесшумной рысью и вести охоту с деревьев. Однако Скуало все это дело не очень одобряет и приходится себя сдерживать. Так что да, вторая сущность ничего не изменит, и интерес к животному облику Франа сугубо личный. Бельфегору попросту любопытно, кем окажется его нерадивый кохай и что с ним можно будет сделать. Потому что каким-то странным образом Бельфегору легче общаться с животными, чем с людьми. И он уверен, что Фран в другой форме определенно будет меньше раздражать: животные, к счастью, не умеют разговаривать. Хотя, если он окажется попугаем… Но нет, Фран точно не теплокровное. Он обязан оказаться лягушкой. И Бельфегор уже придумал, что можно делать с маленьким лягушонком. Черт, он даже освободил место на столе под террариум, настолько он в себя верил! А то, что в террариум можно посадить еще и змей, ящериц или даже черепах, он умолчит. В общем, Бельфегор готов к любому исходу. Лишь бы не осьминог. Да и лягушка намного лучше и удобнее, ее ведь действительно можно посадить в банку и таскать с собой. Они забавные и ужасно нелепые, Франу такой облик точно подойдет. И прозвище будет оправдано целиком и полностью. Да и в конце-то концов, что он за принц без лягушки?! Все должно быть по канонам жанра. Так что Бельфегор почти полностью уверен в своей догадке и томится в ожидании, а правда, как всегда, открывается тогда, когда ее не ждут. В день, когда тайное становится явным, Бельфегор ничего не подозревает. Он вообще ни о чем не думает, он просто лежит у себя в комнате и дремлет под какой-то глупый фильм про теории заговоров. И вырывает его из сна открывшаяся дверь. И только один человек может так нагло заявляться в его комнату. — Радуйтесь, семпай, — окончательно будит знакомый голос, и Бельфегор лениво приоткрывает глаза и находит Франа взглядом, тот ведет себя в комнате как дома. Гаденыш. — Хоть раз в жизни вы оказались правы. — Конечно, я же принц, — немедленно отзывается Бельфегор, ворочаясь в постели, а потом до него доходит, что это может значить. — Так ты и правда лягушка! Он садится на кровати и во все глаза смотрит на Франа в поисках подтверждения, но тот выглядит как обычно, все такой же спокойный и собранный, и лишь многозначительно кивает. — И-ши-ши, разумеется, я прав, — и Бельфегор счастливо смеется. Он в полном восторге. Наконец-то ожидание закончилось. — Так, а теперь показывай! Давай-давай. — Какой вы быстрый, семпай, — уныло тянет Фран, но его тоже вся эта ситуация веселит, это заметно по дрогнувшим губам и легкому прищуру. Нет, Бельфегора так просто не провести. — Не упрямься, Лягушка, — и снова смеется: — И-ши-ши. И ведь правда лягушка. Фран тоже слегка улыбается и принимается раздеваться: — Так уж и быть, уговорили. Бельфегор с нетерпением наблюдает, как одежды на Фране становится все меньше — и вот он уже полностью голый стоит посреди комнаты. Не то чтобы редкое зрелище, но все внутри переворачивается и подрагивает от возбуждения. Давно Бельфегор не чувствовал себя настолько взбудораженным. — Семпай, не будьте настолько очевидным, я почти могу слышать ваши мысли. — Оборачивайся! — не может сдержать нетерпения Бельфегор. — Хватит уже болтать. Фран тяжко вздыхает, кидает не впечатленный взгляд и… И мгновение — и перед Бельфегором на полу сидит лягушка: меленькая и зеленая. Даже не лягушка, а лягушонок. Сдержать смех невозможно. Бельфегор хохочет и присаживается, чтобы получше его рассмотреть. Что ж, стоит признать, Фран оказывается очень даже милой лягушкой. Глаза-бусинки, перепончатые лапки, черные пятнышки, раскрашивающие зеленое тело и чем-то напоминающие татуировки-треугольники. Забавно. Бельфегор бы взял его на руки, если бы не вспомнил про возможные опасности. А вдруг этот гаденыш ядовитый? С Франа бы сталось. Но нет, это совсем неудобно. Бельфегор уже представил, как будет таскать Франа в кармане. А потом лягушка квакает. И Бельфегор смеется еще громче. Фран на него смотрит, и понять, как именно, весьма сложно. Впрочем, и в человеческом обличье разгадать его эмоции не просто. — Да ладно, это же смешно, — хихикает Бельфегор и, недолго думая, протягивает ладонь. — Залезай. Но если ты ядовитый, я тебе не завидую. Хотя вряд ли, Фран выглядит как самая обыкновенная лягушка, которых вокруг замка Варии пруд пруди. Лягушонок еще раз квакает и прыгает на середину ладони: задние лапки вытягиваются в прыжке, потом быстро подбираются к телу, передними лапками он перебирает, пока не находит положение поудобнее и не замирает. От него не получается оторвать глаз. Нелепо, как же нелепо, что он такой маленький. Он даже меньше, чем человеческое сердце. Меньше ладони. Черт, да убить его сейчас ничего не стоит. Его можно просто накрыть другой рукой и сдавить. И Фран ничего ему не сделает, в этом облике даже иллюзиями не удастся воспользоваться. Фран никогда рядом с ним не был настолько беззащитным. И Бельфегор чувствует, как понимание этого открывает в нем нечто новое: ему сейчас даже не стыдно признать, что он не хочет причинить Франу вред. Хотя это было бы очень просто, но это также очень глупо и бессмысленно. Очарованный, Бельфегор осторожно касается лягушки, проводит пальцем от головы до конца тела. Прохладно и приятно. Он берет и вытягивает длинные задние лапки, которые смешно смотрятся и дергаются обратно к телу. Бельфегор максимально аккуратен, чтобы не навредить, держа переднюю лапку и рассматривая длинные пальцы и перепонки. Он такой крошечный. Бельфегор все еще странно чувствует себя по этому поводу. Будь он кем-то настолько маленьким и слабым, он бы ни за что ни перед кем не превращался. Как можно настолько кому-то доверять? Нет, он не хочет об этом думать. — Давай обращайся обратно, Лягушка, — решает Бельфегор и кладет на пол. Лягушка на него просто смотрит и моргает. И все. Что за наглость? — Давай-давай, я тебя целовать не буду. Принцессой ты все равно не станешь, и-ши-ши. Лягушка недовольно квакает и становится Франом, голым и неловким. Он ведет плечами, разминают шею и отводит взгляд. — Ну вот. А такое поле для экспериментов, — нудно тянет он. — А вдруг чудеса случаются? — Обойдешься, — фыркает Бельфегор и перехватывает руку Франа, когда тот тянется за одеждой на полу. — Да и что тебя не устраивает? У тебя целый принц есть в распоряжении. Скепсис Франа почти физически ощутим, он безуспешно пытается вырвать руку, но быстро сдается: — Меня не устраивает, что этот целый принц не дает мне одеться. — Как будто в первый раз, — легкомысленно отмахивается Бельфегор. — Да и что такого? Меня мой вид до и после обращения никогда не беспокоил. Фран закатывает глаза и дергает головой: — Как-то неудобно, — он переступает с ноги на ногу и вдруг дерзко задирает голову: — А у тебя я всегда подозревал любовь к эксгибиционизму. Бельфегор дергает его за руку, заставляя упасть на себя, и приобнимает за талию, с удовольствием оглаживая голую кожу. — Никогда бы не подумал, что ты такой стеснительный да к тому же ханжа, — замечает он и ведет пальцами ниже. Фран ерзает, но не сильно активно. В глазах его мелькает предвкушенье. — А я бы не подумал, что тебя настолько впечатлила моя животная форма. Всегда подозревал, что твои вкусы весьма специфичны. — Ага, — посмеивается Бельфегор и делает медленный шаг назад, к кровати, — радуйся, иначе ты бы вообще не оказался в моей постели. — То есть ты признаешь, что… Договорить Фран не успевает, Бельфегор толкает его на постель и наваливается сверху. Он знает, как отвлечь Франа: поцелуи были самым быстрым способом. Бельфегор кусаче целует и дает волю рукам. И все-таки он оказался прав, думает Бельфегор. Как и всегда. А это значит, что террариум точно пригодится, хотя лягушку можно будет и просто оставить на столе и тыкать в белый живот время от времени. Это будет забавно. Интересно, лягушонок будет из-за этого недовольно квакать? И теперь, когда они оба могут принимать животную форму, Бельфегор представляет, как будут смотреться рядом друг с другом крупная рысь и маленькая лягушка, разница в размерах просто уморительна. Он хихикает, и его тут же дергают за волосы. — Бел-семпай, хватит думать, вам это совсем не идет, — указывает Фран и прикусывает покрасневшую губу, одновременно пытаясь стянуть с Бельфегора штаны. — Вот же Жаба! — возмущается Бельфегор и затыкает обнаглевшего Лягушонка поцелуем. Совсем от рук отбился! Надо исправлять. И как же удобно, что у него для этого есть проверенный и приятный способ.