am I dreaming or did you just kiss me?

Им было так уютно лежать вместе, грея друг друга воображаемым укрывалом из собственных переплетённых тел, что Уиллу на мгновение показалось, будто они снова у Майка дома, в его подвале. Прямо как в детстве. Каждый раз, оставаясь на ночёвку, они с друзьями устраивали тихую борьбу за удобные места, шумно мечась по всей комнате. Уилл же нарочно держался чуть в стороне, позволяя ситуации будто бы случайно подарить ему место рядом с Майком. Странно, что ему всегда удавалось провернуть это незаметно. По крайней мере он искренне верил в это. Или, возможно, все уже давно знали о его маленьком секретике и просто не подавали виду... Ну, все, кроме Майка естественно. Его острая внимательность обрывалась там, где начинались чувства: чужие и собственные. Он действительно ничего не осознавал, пока ему прямо не указывали на это пальцем. Уилл это понял. За всё время рядом с Майком он успел заметить, что тому невероятно трудно разбираться в полутонах, намёках, в этом странном пространстве эмоций. Но он поможет ему. Уилл мягко проведёт его через этот путь, помогая распознавать свои и чужие чувства. Сон так и не приходил. Уилл не переставал думать о том, ждёт ли их с Майком хоть какое-то общее будущее. Эта проклятая изнанка, одновременно подарившая счастье и оставившая глубокую боль, забрала надежду, которую он даже толком не успел обрести. Был ли у них шанс иметь всё это, но в настоящем мире? Его ненадолго задержало во внезапно возникнувших фантазиях, где они с Майком находились бы у него дома, пока его родители уехали вместе с Холли по делам. Это было так легко представить — как Майк тянется к нему за очередным поцелуем, ловко и неуклюже одновременно, обхватывая руками его шею. О Боже, если бы Майк действительно так сделал, Уиллу бы сорвало крышу. Это одна из его сокровенных фантазий, назойливо бьющийся прямо под кожей, от которых он бы уже точно не избавился. Не теперь, когда он знал как ощущается давление губ Майка на своих губах. когда видел его ранимый взгляд, тоскующий по теплым объятиям, а может и о чем-то большем, о чем-то запретном и непристойном. Уиллу стоило бы притормозить с такими мыслями, особенно сейчас, когда губы Майка всё ещё касались его шеи, а горячее неровное дыхание жгло кожу. Стоп. Он… проснулся? Словно услышав его мысли, Майк шевельнулся, приподнялся на локтях и встретился с ним взглядом. — М-м, — хрипло промычал он, ещё не окончательно проснувшись. Голос звучал ниже обычного, заставив Уилла невольно прикрыть глаза. — Почему ты не спишь? — Думаю… о нас, — честно признался Уилл. Он ощущал на себе боковой взгляд Майка, пока тот смотрел куда-то вдаль, на рвущие небо кровавые молнии. Эта внимательность будто вынудила его продолжить: — Переживаю за наше будущее. — Я тоже, Уилл, — голос Майка потускнел. Он снова прижался щекой к его шее и стал смотреть на небо. — Я боюсь, что мы не найдём отсюда выхода… а если и найдём, то всё, что было между нами, просто исчезнет. Словно этого никогда не происходило. Он не видел его лица, но по дрожи в голосе понимал — Майку не менее страшно, чем ему самому. Майк, — тихо позвал его Уилл, поворачиваясь, чтобы поймать его взгляд. — Я никогда не забуду то, что произошло. Это уже стало частью меня. Навсегда. Майк посмотрел на него тем самым щенячьим взглядом, который Уилл всегда находил мучительно милым, и в этих глазах отражалось отчаяние, тихо переплетающееся с решимостью, словно он держался из последних сил. — Тогда... — он облизнул свои губы, явно колеблясь. Уилл с трепетом заметил, как беспокойно метался его взгляд. Майк сделал глубокий вдох и слегка кивнул, прежде чем сказать: — Уилл, ты... ты мне очень сильно нравишься. И я бы хотел спросить... Ты... ты согласен встречаться со мной? Что? У Уилла перехватило дыхание. Он попытался вдохнуть, но лишь надрывно втянул воздух, чувствуя, как грудь болезненно расширяется от этой чужой, слишком тяжёлой порции воздуха. Майк только что задал тот самый вопрос, о котором Уилл мечтал годами — по ночам, прячась под одеялом, представляя, как однажды ответит «да». И добивало то, что сейчас Майк смотрел прямо на него: в его взгляде открыто читалось отчаяние, смешанное с горькой, тянущейся нежностью, словно тающий чёрный шоколад. Он смотрел спокойно и неторопливо, давая Уиллу столько времени, сколько ему понадобится. Но это был Уилл. Притворяться, что он нуждается в лишних минутах для размышлений, когда на тебя пялился любимый человек так откровенно и пристально, словно не хотел упустить ни малейшей реакции, вызванную вопросом было невозможно. — Да, — искренне прошептал Уилл, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы. — Да, Майк. — То есть... мы теперь официально пара? — оживившись, уточнил Майк, по привычке приподняв брови, чтобы взгляд раскрылся ещё сильнее. Уилл незаметно смахнул одинокую слёзу со своих глаз, и, не в силах сдержать улыбку, мягко коснулся щеки Майка, прежде чем чмокнуть его в губы. Это действие было красноречивее любых слов. Майка мгновенно охватило смущение. Он попытался скрыть его, зажмурившись, но Уилл успел поймать то самое глупое выражение лица, которое всегда выдавало его стеснение. Как же Уиллу это нравилось — эти попытки Майка казаться невозмутимым, когда на самом деле губы невольно растягивались в сдавленной улыбке. — Уилл... — прошептал Майк, утыкаясь лицом в его ключицу. — Теперь всё ощущается... иначе. Уилл, кажется, понял о чём идёт речь. — Всмысле — теперь, когда ты стал моим парнем? — улыбнулся Уилл, зная какую реакцию он вызовет у Майка этим вопросом. Майк лишь сильнее вжался в него, выдавив тихое «да», пока Уилл воодушевлённо поглаживал его плечи под тканью толстовки. — Для меня тоже. Когда они погрузились в сон, что-то в мире вокруг них неуловимо сдвинулось, словно новая стадия их отношений перекроила само пространство. Но, убаюканные близостью, они этого не заметили.

***

Проведя ночь в тесных объятиях, Уилл мог бы добавить пару новых глав в свою воображаемую книгу о Майке. Например, Майку определенно нравилось — нет, он был просто одержим этим — сворачиваться калачиком, утыкаясь носом ему в шею. Уилл быстро раскусил эту маленькую слабость: когда он менял положение головы, Майк послушно следовал за ним, как привязанный. И как бы тот ни пытался скрыть свою тягу к этой чувствительной зоне на шее Уилла, у него всякий раз ничего не выходило, и Уилл всякий раз расплывался в нежной улыбке.   Ещё одна интересная деталь, которую он заметил, во сне Майк бормотал какие-то бессвязные, нелепые фразы. Уиллу это понравилось. Майк казался ему таким милым, что он еле останавливал себя от поцелуя, боясь нарушить его сон, ведь одним чмоком тут бы не обошлось. Этой ночью Уиллу снилось что-то странное. Несмотря на прекрасное завершение вечера, перед глазами метались бесформенные, пугающие тени. Когда одна из них двинулась прямо к их импровизированному убежищу с толстовки, Уилл проснулся. Он не спешил раскрывать глаза — думал, что ещё сможет заснуть, да и тревожить Майка не хотелось. Однако... Чем дольше он не шевелился, тем сильнее в груди тянуло сомнительным, необъяснимым чувством. И воздух казался свежее, чем прошлым днём. Что-то определенно было не так. Уилл должен был убедиться, что всё в порядке, поэтому резко распахнул глаза. — Что?! — выкрикнул он от неожиданности. Его зрачки мгновенно расширились, а тело охватило мелкой дрожью. — Как это понимать?! Увиденное заставило его усомниться в собственных глазах, потому что как по-другому объяснить это. Перед Уиллом расстелился привычный им лес, но не в удушающей мгле Изнанки, а в их настоящем мире. В реальности. — Уилл, — испуганно отозвался Майк, мгновенно проснувшись. — Ты тоже это видишь?! Майк тревожно теребил плечо Уилла, боясь, что сошёл с ума в одиночку. Они ведь обещали сойти с ума вместе в конце концов. Уилл, ещё не отойдя от шока, медленно повернул голову и не, узнав собственный хриплый голос, тихо пробормотал: — Да... Майк посмотрел в его ореховые глаза, в которых теплился лучик надежды и необъяснимого ожидания, и, не выдержав этого напряжения, сдался первым. Словно по щелчку, он прильнул к Уиллу. Ему было плевать на доставляющую неудобство толстовку, на их странную позу и неподходящий момент. Он просто чертовски хотел обнять Уилла. Уилла, своего настоящего парня — Уилла, в их общей реальности, где нет ни странных существ, ни распластавшихся лиан, ни глухого грома. Его не заботили причинно-следственные связи, а именно то, как и почему они вдруг оказались в их привычном, узнаваемом из миллионов мире. Майк резко высвободил руку из рукава толстовки и вцепился в футболку Уилла, крепко прижимая его к себе. Уилл, почувствовав такое тесное прикосновение, на мгновение замер, привыкая к этой новой, острой близости. Но его рефлексы были сильнее, чем он сам. Руки, до этого лежавшие на коленях, сами собой лягли на поясницу Майка, оказывая сильное сопротивление, когда тот захотел поменять положение. Майк ахнул от силы, с которой Уилл прижимал его к себе. Он и не думал отстраняться. Даже на мгновение не позволил бы. Парни не заметили, что всё это время молчали, будто их прикосновения говорили сами за себя, и они понимали друг друга с полувдоха. Майк уткнулся в ложбинку между шеей и плечом, обдавая нежную кожу горячим, сбивчивым дыханием. Уилл внезапно забыл как дышать. Воздух застрял в лёгких. — Майк, — выдохнул Уилл, мягко пытаясь направить его голову чуть в сторону. Подальше от слишком чувствительного места. Майк воспринял это как знак, что пора отстраниться, и, пересилив желание не отпускать его вовсе, послушался. — Я не знаю, что, черт возьми, произошло, но я так этому рад, — мягким голосом прошептал Майк в пространство между ними. Его глаза были немного влажными. Уилл не сводил с него взгляда. Лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь листву, подсвечивали лицо Майка, делая его тёмно-карие глаза невероятно глубокими и ласковыми. Уилл любил в детстве всматриваться в них, исследовать каждую неровность в узоре радужки, запоминать каждую ресничку— — Уилл? — окликнул его Майк, коснувшись его бедра. Его руки всё ещё были под толстовкой. — А... да? Ты что-то спросил? — Нет, — Майк замялся. Может, и хорошо, что тот не услышал. Он стал слишком сентиментальным. — Я просто... не могу поверить, что всё это по-настоящему. Он сделал попытку повернутся, но из-за ограниченного пространства, она оказалась безуспешной. Заметив его мучения, Уилл стащил с них толстовку. — Я тоже. Может, мы всё-таки спим? — Если это так, то это самый страшный сон в моей жизни, — с горькой усмешкой произнёс Майк, задумавшись. — Или же самый лучший... я бы предпочёл и вовсе не просыпаться. Не хотелось бы обратно возвращаться в тот кошмар. Уилл выглядел задумчиво и подозрительно тихо, будто пытался сопоставить имеющиеся факты. Как вдруг... — Стоп, — встрепенулся он, перевёв взгляд на лодыжку Майка. — Твоя рана на ноге... Посмотри есть ли она. Майк понимающе кивнул, его руки заметно напряглись в ожидании, а лёгкие мучительно сжались, но, несмотря на это, он заставил себя приподнять штанину. И то, что он увидел... — Рана на месте, — выдохнул Майк, его дыхание почти выровнялось. — Значит всё это действительно происходило. Это был не сон. Уилл всё ещё выглядел неспокойно и только после того как самостоятельно убедился, облегчённо улыбнуться. — Что же это может значить... — Уилл неосознанно прикусил губу, пытаясь сообразить в чём же дело. Майк лишь наблюдал за ним. Он мысленно поблагодарил вселенную, что его прозвали именно «сердцем» партии, а не её «умом», потому что логика происходящего от него ускользала. А кто ему вообще дал такое имя? Майк попытался копнуть в своей памяти чуть глубже, чем за последнюю неделю, стремясь вспомнить момент возникновения этого прозвища. «Сердце партии...» — протянул он мысленно, вороша все свои воспоминания. И тут перед ним вспыхнуло одно слово: картина. И он всё вспомнил. Картина, которую, по словам Уилла, его попросила нарисовать Оди в знак поддержки и утешения, чтобы показать её нужду в нём. Стоп. Почему она тогда вдруг заинтересовалась его интересами, если всегда твердила, что не понимает их и не собирается их разделять. Откуда она вообще узнала об подробностях партии? Майк бросил изучающий взгляд на Уилла, который, сосредоточенно приложив руку к подбородку, находился в раздумьях. Мог ли он— — Кажется, я понял! — торжественно воскликнул Уилл. — Это могло быть видение. Видение, про которое говорила нам Макс. Майк на мгновение задумался. — Да, точно! — охотно закивал головой он, когда до него наконец дошло. — Типа, тело находится здесь, а сознание там, в изнанке. — Да, — согласился Уилл. — Вероятно, оно так и было. Однако мне не даёт покоя, что это вообще произошло. Векна ведь мёртв... — Может быть это что-то посттравматическое? — вдруг предположил Майк, поднимая на Уилла взгляд. Его руки обхватили коленки, и он стал легонько покачиваться на месте. — Может, из-за плохих воспоминаний, которые случились тогда в лесу... в мозгу что-то щёлкнуло и— — Не думаю, — возразил Уилл, не дав тому договорить. — Демогоргон и твоя рана настоящие. Это не игра воображения. — Точно. На мгновенние Майк прекратил качаться в стороны, как будто его поразила какая-то новошедшая мысль, заставив остановиться. — Значит Векна знает о нас. Он следил за нами всё это время. Уилл не хотел соглашаться со сказанным, не хотел в это верить, но понимал, что это наиболее вероятный вариант, поэтому ему пришлось кивнуть. Этот спокойный кивок абсолютно не стоял рядом с тем, что происходило у него внутри. Они явно были «любимчиками» удачи: что ни день — то новые сюрпризы. Ему стоило быть осторожнее в своих желаниях, когда говорил Майку, что любит неожиданности. Ему стоило бы уточнить. Просидев на холодной земле ещё несколько минут, им нужно было возвращаться обратно в хижину, не смотря на до сих пор присущий шок, который не отпускал. Уилл сложил толстовку обратно в рюкзак, не надолго задерживая её в руках, пощипывая ткань, когда в голову ворвались воспоминания. Майк был одет в неё. Толстовка касалась его тела. Даже с учётом того, что окружающая прохлада давно пробралась сквозь каждый её дюйм, Уилл всё также ощущал прежнее тепло кончиками пальцев. Участки тела, которыми они с Майком тесно соприкасались, прижимаясь друг к другу, в частности их бёдра горели ещё ярче. Уилл мог поклясться, что до сих пор чувствовал то призрачное давление на своих коленях, там, где руки Майка «случайно» соскользнули и остались поковаться на его голой коже (штаны задрались, черт их побери!). Так же ведь случается, правда? Все же, когда их руки промахиваются и падают на чужое бедро, медленно скользят выше и пощупывают это место? Наверное. Майк казался слишком невинным для подобных уловок. Он бы не смог провернуть такое и остаться невозмутимым. Уилл моментально вычислил бы его проделку, будь она целенаправленна. Или... Уилл на секунду задался вопросом: согласился бы Майк прикоснуться к нему специально? Как долго пришлось бы его уговаривать? Долго ли, помогая проходить все этапы смущения, чтобы Майк наконец перестал скромничать, или же… Майк оказался бы смелее? Уилл вернулся в реальность, отпуская роль Шерлока Холмса, занятого анализом того, насколько далеко способен зайти его лучший друг. И, боже, кажется, Майк говорил что-то всё это время... — ...и тогда я подумал, что лучшая идея будет набрать Стива, чтобы... — Майк оборвал себя на полуслове. Он внимательнее всмотрелся в глаза Уилла, полностью расслабленные и мечтательные. Вероятно, ситуация в его голове явно интересовала его больше, чем рассказ о купленном пиве, которое грозило остаться не выпитым. — Уилл, ты слушаешь? Попался. Чёрт. — Э-э... да, — протянул Уилл, чтобы дать себе больше времени подумать, как ему выкрутиться из ситуации и не показаться идиотом. Единственное, до чего он додумался — согласится и кивнуть. По крайней мере это было лучше, чем признаться, что ты фантазировал о руках своего парня, исследующих твоё тело, пока этот же парень сидел в полуметре от тебя. — И о чём же я говорил? — дерзким голоском промурлыкал Майк, неспеша подползая ближе, пока их колени не соприкоснулись. Каково было удивление Уилла, когда Майк наклонился к нему, упёршись руками по обоим сторонам от него, удерживая на нём свой ласковый взгляд. Горячее дыхание коснулось его щеки, скользнуло к шее, заставляя Уилла затаить своё. Майк смотрел на его кадык с каким-то безумным, заворожённым вниманием. Черт, может быть, Уилл вправду недооценивал Майка, он действительно стал смелее. К этой новой грани Майка определённо стоило бы вернуться позже... желательно наедине с собой. — Что-то про Стива? — выдавил Уилл. Голос предательски дрогнул, когда Майк снова выдохнул ему в шею. — Прекрати это делать! Майк замер, приняв неоднозначное выражение лица. Его метнулся с встревоженно лица Уилла к его обнаженной шее, словно он сделал для себя важную пометку. Повторять просьбу не пришлось, он всегда слушался первого раза, поэтому Майк бросил ещё один странный взгляд куда-то ниже его подбородка и отстранился. — Чувствительная значит... — пробормотал он себе под нос, его тембр заметно изменился. — Я говорил, что перед отъездом просил Стива купить пиво. Уилл нахмурился, не до конца понимая сути и Майк, заметив отсутствие эмоций у него на лице, продолжил рассказывать: — Мы поехали вместе, но я забыл деньги, — он издал что-то наподобие смешка, неловко закручивая прядь волос себе на палец. — И он заплатил за меня. Вот я и подумал: если бы мы не вернулись... я бы не отдал ему долг. Уилл не ожидал такой нелепой развязки и залился звонким смехом, легонько толкнув Майка в плечо. — Майк, ты сейчас серьёзно? — Конечно! — возмутился тот. — Представь, он бы подумал, что я его просто кинул. Было бы ужасно неловко! Майк выглядел настолько искренним в своём беспокойстве о долге Стиву, что Уилл начал смеяться ещё громче. — Хватит смеяться! — Майк в шутку набросился на него, слабо тыча кулаками в живот — больше похоже на протестующего щенка, чем на угрозу. Он просто позволил этому случаться, позволяя себе немного расслабиться, откидываясь назад и упираясь руками позади себя, чтобы удержать равновесие и не свалиться. Такие смешные, неуверенные «удары» только шире растягивали его губы, и мягкое, абсолютно нестрадальческое, но нарочито жалобное: — Ах, Майк, как же больно… — превращалось в масло, которое Майк упорно подливал в собственный огонь. Тот всё больше вспыхивал, дерзко раздражаясь от его насмешливого тона, и постукивания становились резче, чаще, почти отчаяннее — будто он пытался доказать, что всё-таки способен причинить вред. Хотя выглядело это так же опасно, как атака котёнка по плюшевой подушке. — Ну всё, малыш, хватит, — вырвалось у Уилла слишком легко, так, что он не успел осознать, что сказал. У Майка со слухом, к сожалению, всё было прекрасно. Даже чересчур. Глаза широко распахнулись, но не по причине удивления, а из-за внезапного восторга. Он мгновенно прекратил все свои жалкие удары, его тело словно парализовало и перестало подчиняться мыслям. Хотя какие к черту мысли? Все логичные и связные цепочки выбило из головы ровно в тот момент, когда он услышал это грёбаное слово; слово, которое опьяняло, а хриплый голос Уилла только усиливал этот эффект. Только сейчас Уилл понял, что ляпнул. Он резко насторожился, окинул Майка быстрым взглядом и, к своему ужасу, уловил безумно расширенные зрачки — будто тот был либо испуган… либо возбудился. Стоп. Нет. Нет-нет-нет. Собрав остатки смелости, Уилл наконец смог выдавить: — Чёрт, Майк, прости… — процедил он сквозь зубы, прикрываясь рукой, будто пытался спрятать своё смущение. — Это само… — Нет! — резко выкрикнул Майк, ударив по земле рядом, случайно коснувшись его бёдер. — Можешь… можешь называть меня так. «Пожалуйста» Последние слова, задуманные как разрешение, прозвучали как тихая, почти застенчивая просьба. Уилл оцепенел. Руки, на которые он опирался, предательски дрогнули. Он точно не ожидал такой реакции от Майка — того самого Майка, который в его представлении стоял в оппозиции ко всем этим тошнотворно-милым прозвищам. Но раз уж тот не против… — Хорошо, — с лёгкой заминкой кивнул Уилл. — Буду иметь в виду. Утро постепенно перетекало в день, а солнце грело всё сильнее, мальчишкам стоило возвращаться обратно в дом. К счастью, у них не было проблем с прокладкой маршрута, Уилл вспомнил с какой стороны он прибежал, поэтому долго думать не пришлось. Практически каждая тропинка была узнаваемой, деревья возвращали воспоминания, а если и были какие-то сомнения, то Уилл сверялся с Майком. — А здесь... — Уилл остановился, сделав небольшую паузу, выражая свою неуверенность. — Не уверен куда поворачивать. Когда Майк остановился рядом, Уилл поймал себя на том, что смотрит не на дорогу, не на деревья — а на его левую руку. Свободную. И, как показалось, Уиллу одинокую. — Думаю, налево, — сказал Майк, осмотрев пространство вокруг, и, кинув взгляд в сторону, добавил: — Пойдём. Уилл задумался, посмотрев на него внимательнее, словно колеблясь и иская какой-то одобрительный знак или разрешение. Он так хотел... боже, как же хотел. Майк стоял спокойно, ни о чём не подозревая, а это только подстёгивало. В глазах Уилла вспыхнул хитрый блеск, прежде чем он произнёс совершенно незамысловато: — Покажешь, куда именно? — спросил он, и сам же мысленно закатил глаза от того, насколько тупо это прозвучало. Ещё глупее, чем он предполагал. Даже если он этого не делал. Майк нахмурился, вскидывая брови в немом вопросе, но кивнул, и стоило его ладони совершить взмах влево, как Уилл словил её своей, крепко сжимая. У Майка отвисла челюсть. Тело разучилось двигаться, дышать, хоть как-то сопротивляться происходящему — он стоял, как вкопанный, глупо уставившись на их переплетённые пальцы, будто видел что-то невероятное. По его поддёргивающимся губам было видно, что Майк хотел что-то сказать, хоть как-то среагировать, выдать хотя бы звук — но внутри словно оборвало провод, связующий мысли с реальностью. Майк нервно облизнул губы, собираясь с мыслями, и украдкой бросил взгляд на Уилла, который выглядел не лучше. Его внезапная уверенность иссякла так же быстро, как и появилась. Почему этот обычный жест теперь ощущался таким интимным, чёрт возьми?! Майк и Уилл — два влюблённых идиота, украдкой, почти благоговейно разглядывающих свои сплетённые руки, будто совершали что-то запретное, нелепо рискованное, хотя ещё вчера едва не обменялись дыханием и слюной. Даже их отчаянные, сбивчивые вздохи во время первого поцелуя казались менее волнующими, чем это ненавязчивое переплетение пальцев. Это просто... другое. Теперь, когда они знали, что встречаются, каждый жест наполнялся весом, а каждый взгляд обретал значение. Всё имело смысл. — Это... Я тут подумал... может, мы... — смущённо пробормотал Уилл, легонько дёрнув того рукой, чтобы привлечь внимание. Щёки мгновенно вспыхнули, и он выглядел нелепо, пытаясь объяснить желание самого банального в мире действия — просто держаться за руки. — Я согласен, — охотно закивал Майк, тщетно скрывая удовольствие, расползающееся по его лицу. — На всё согласен. Что бы ты не предложил. Просто... делай всё, что захочешь. Уилл определенно выделит особое место в своей памяти для этих слов, чтобы воспользоваться ими в будущем. Всё, что захочет значит... А Майк просто примет это, как должное... Интересно. — Хорошо, — тихо выдохнул Уилл, не поднимая взгляда, ещё переваривая услышанное. — У тебя очень приятные руки. — Уилл! — вспыхнул Майк, собираясь закрыть своё краснеющее лицо руками, но забыл, что Уилл бережно сжимал одну его ладонь. Поэтому пришлось резко отвернуться спиной от виновника его смущения. — Перестань. — Ты ведь сам сказал делай всё, что захочешь, не так ли? — протянул Уилл с ленивой игривостью, слишком откровенно наслаждаясь тем, как его мальчик сворачивается от смущения. Боги, как же остро тот реагирует на каждое слово… — Я видел твои трусы с бананами! — слова сорвались прежде, чем Майк успел решить, стоит ли это вообще когда-либо упоминать в их разговоре. Но ответ, похоже, уже был очевиден. Уилл раннее довольствующийся сильной восприимчивостью своего парня, теперь же сам горел от стыда. — Что?! Как… Что ты несёшь, чёрт возьми?! — резко отмахнулся он, так дёрнув рукой, что их пальцы послушно разомкнулись. Тело напряглось, лицо вспыхнуло жаром, и казалось, щеки горят не хуже чертовых блинов, которые Майк умудрился сжечь. — Они висели на сушилке, когда я зашёл в ванную, — неумолимо продолжал Майк, явно наслаждаясь ударом в цель. — И знаешь что? Это самое отвратительное нижнее бельё, которое я когда-то видел. Уилла вообще не было в этот момент рядом. Он стоял с опущенной головой по самые пятки, и выслушивал критику своих трусов, отчаянно сожалея о факте их существования. Черт бы побрал эти жёлтые бананы. Похоже, Майк случайно откопал его слабое место — и теперь наслаждался редкой возможностью перевернуть ситуацию, имея над Уиллом хоть какой-то контроль. По его довольному выражению лица было понятно — он явно заинтересовался такой позицией. — Я до сих пор помню этот светло-жёлтый оттенок, — с садистским удовольствием добавил он, глядя на поникшего друга. — Клянусь, меня почти вырвало. Смущение Уилла стало почти физической болью. В нём боролось дикое желание прямо сейчас порвать эти трусы на клочки и необходимость смириться с тем, что его маленький постыдный секрет уже не спрятать. — Давай… сменим тему, — сдавленно выдохнул он, не поднимая взгляда от земли. — Хмм… — протянул Майк, задумчиво глядя в пустоту и делая вид, будто правда обдумывает, готов ли отказаться от такой сладкой власти. — А если я не хочу? Уилл обречённо запрокинул голову. — Ну, Майк!.. — Ладно-ладно, — снисходительно улыбнулся тот. — Но мы ещё вернёмся к этому. А теперь… — он едва заметно пошевелил запястьем, намекая, что Уилл может снова взять его за руку.

***

Они шли, переплетённые руками, то слегка подпрыгивая, то покачиваясь в разные стороны — то ли потому, что спешили домой, то ли просто от счастливого дурацкого прилива детской свободы, который поселился где-то под ребрами и отказывался стихать. Дом встретил их привычной теплотой, тихим уютом, как будто никогда не существовало ни ужаса, ни страха. Деревянные панели у входа мерцали мягким золотом, окна лениво ловили солнечные отблески — казалось, светилось всё вокруг. Но на самом деле светились они. — Не могу дождаться, когда мы уже уедем отсюда, — сказал Уилл, стягивая второй кед и направляясь на кухню. — Я тоже! — слишком возбуждённо поддержал Майк, будто хотел этого ещё сильнее. — Хочу просто свалить, закрыться в подвале и зависнуть там с тобой. Уилл тихо улыбнулся этой мысли и заглянул в холодильник. Он не искал ничего особенного — просто был зверски голоден. И если бы в поле зрения не попалась мясная консерва, он бы, пожалуй, набросился прямо на Майка. Даже если тот был отвернут к нему спиной. — Уилл, я нашёл хлебные булочки, хочешь? — мягко отозвался тот, роясь в шкафу. — Они упакованные, так что, думаю, нормальные. — Неси сюда. Парни были так сильно поглощены внутренними конфликтами, всей этой ситуацией с изнанкой и переживаниями друг о друге, что даже не заметили настолько они были голодны. Поев в полной тишине, нарушаемой только чавканьем и влажными звуками еды, парни поднялись наверх, сбросили рюкзаки и буквально рухнули на кровати. Майк уткнулся лицом в подушку и издал протяжный стон, отзывающийся глухой вибрацией по комнате. — Не верю, что мы снова дома… Уилл только хотел поддержать его мысли, слегка приподнявшись на локтях, как тот внезапно подскочил с кровати. — Я вспомнил! —  крикнул Майк, открыв тумбочку, стоящую рядом с его кроватью и радостно улыбнулся, когда нашел то, что искал. — Это то самое? — с интересом глядя на находку, спросил Уилл. — И сколько у тебя его? Майк достал три банки пива. И Уилл неожиданно задумался, каким бы Майк был пьяным — раскрепощённым, ещё более болтливым или, наоборот, слишком нежным? Они перестали общаться как раз в тот период, когда начали пробовать всякие взрослые штуки, когда «мам, так получилось» превратилось в «я ничего не делал», а в голове непреднамеренно начали появляться беспокойные навязчивые мысли. Это коснулось и алкоголя. Первый раз, когда Уилл ощутил вкус спирта у себя во рту, был сделан тайком, посреди ночи, когда Хоппер, крайне перебрав, забыл спрятать не допитую бутылку виски, оставив её прямо на кухонном столе. Уиллу тогда было почти шестнадцать. Тот день для него выдался крайне неудавшимся. Время смыло остатки воспоминаний, однако Уилл точно помнил, что испытывал, и это чувство было совершенно не из приятных. Это был первый раз, когда его отчитали за алкоголь. К счастью, он стал и последним. Возможно по причине того, что Уиллу просто напросто не было с кем пить. Но сейчас… пусть даже три жалкие банки не сделали бы из них безумцев, ему отчаянно хотелось расслабиться. С Майком. Вместе. Он обязательно узнает, что было бы, окажись они пьяными, валяющимися на одной кровати, сбивчивыми и красными — то ли от алкоголя, то ли от желания. Просто… немного позже. — Предлагаю сегодня выпить, — уже почти одержимо произнёс Уилл, глядя на банки. — Я мечтал об этом, — смущённо признался Майк и поднялся. — Пойду уберу их в холодильник, пусть остынут. Уилл слабо кивнул и, провёв Майка взглядом, обратно откинулся на подушки. В комнате незаметно воцарилось предвкушение, и Уилл почувствовал необоснованое волнение в груди, как будто сегодня вечером должно было случится что-то липкое и грязное, что разделило бы их жизни на «до» и «после», стёрло бы последние границы, удерживающие их желания в рамках приличия. Но пока единственным «липким и грязным» было тело Уилла после изнанки, пропитанное сыростью земли. Ему срочно нужен был душ. Поймав момент, пока Майка не было, он схватил полотенце, одежду и быстрым шагом направился в ванную.