Ты правда хочешь, чтобы я повторил это вновь?

Первым, что услышал Дима, зайдя на следующий день в кабинет, был голос Кати. — Сидоров?! Ты что здесь делаешь?! В абсолютном недоумении парень глянул на одноклассницу. Она явно была чем-то расстроена, но он пока не мог понять, чем именно. — Прикинь, Свердлова, учусь! А ты что думала? Что я три месяца подряд сюда по приколу прихожу? — Толя же заболел! — И что? — Кать, ты проспорила! Смирись уже и подставляй лоб! Три щелбана! — вдруг вклинился в разговор один из одноклассников. Девушка обиженно фыркнула, а Дима вдруг начал понимать, что происходит. — А, так ты поспорила, что я не приду, если не будет Толи? — Дима ухмыльнулся. Было неприятно, что на него спорили, но главное, что сейчас он может этим воспользоваться. — Блин, Стёпа, а можно я сам один щелбан ей дам? — Да! — тут же оживился одноклассник. — Нет! — выкрикнула девушка. — Свердлова, а ты вообще спор проиграла. Тебя сейчас никто спрашивать не собирается. — молниеносно начал раздражаться подросток. Дима за мгновение представил, как вкладывает всю свою силу в этот щелбан. Как мстит за все сорванные прогулки с Толей, за все подколы и тупые шуточки. Однако его остановила чья-то рука, оказавшаяся на плече. Парень не слышал того, как кто-то поднимался по лестнице, и был уверен, что в кабинет за ним никто не заходил, поэтому не мог не вздрогнуть от внезапного прикосновения. К тому же само касание было достаточно грубым. Чьи-то пальцы весьма больно сдавили кожу. Вдруг прямо возле уха раздался тихий голос. Практически охрипший шепот. — Дима, нет. Парню понадобилась всего секунда, чтобы его узнать. За спиной стоял староста. Он был укутан в несколько слоев одежды, с шеи не снимал шарфа, а в руках держал небольшой флакон со спреем от горла «Ингалипт». — Ты чего здесь делаешь?! — в явном шоке спросил парень. — Прикинь, олух, учится! — вновь влезла в диалог Катя, отразив недавнюю фразу Сидорова. — Помолчи ты хоть пять секунд, антоним к слову «адекватность»! — тут же съязвил Дима, услышав в ответ лишь недовольное кудахтанье подружек девушки. — Какого ты... Ты же болеешь! Что ты здесь забыл?! У тебя ещё вчера температура была! — Сегодня контрольная. Я не мог ее пропустить. — Ты издеваешься?! Ты ведь... — Успокойся. Я уйду после этого урока. Дима мог бы продолжить буянить и возмущаться. Мог бы потребовать, чтобы Толя пошел домой сейчас. И, возможно, что друг даже послушал бы его. Но староста вновь положил руку парню на плечо, только в этот раз не стал сдавливать кожу. Вместо этого он принялся аккуратно вырисовывать круги подушечкой большого пальца поверх ткани кофты одноклассника. И вновь подросток стал говорить тише. Очевидно, увидел, что Дима наконец-то может его услышать. — Не кричи, пожалуйста. У меня очень болит голова. Я и сам понимаю, что приходить сегодня — плохая затея. Но и не прийти сегодня я не мог. Просто поверь. Вдруг все желание Димы бунтовать пропало. Если он продолжит говорить так же громко — Толе будет плохо. Значит, он либо замолчит полностью, либо будет общаться шепотом. Если понадобится — он заклеит рот скотчем каждому своему однокласснику, лишь бы те тоже заткнулись. — Ладно. Хорошо, как скажешь. Но после этого урока ты домой! — Разумеется. Стоило парням сесть за уже привычную заднюю парту, как уже через мгновение справа от них уселся тот одноклассник, что спорил с Катей. — Это тебя так легко успокоить, получается? Чисто руку тебе на плечо положил и все? Ты типа шелковый? — начал шутить Стёпа, даже потянулся к Диме с явной целью проверить свою теорию. Но сделать ничего не успел. — Тронешь — подкараулю после школы и руки переломаю. — мгновенно среагировал все еще раздраженный Дима. — Будешь его донимать — сначала от меня получишь, потом к Виктории Владимировне пойдешь за хулиганство. — в подтверждение своих слов староста достал из рюкзака тяжёлый учебник. — Ох, нихуя, защитник нашелся. Чё ты за него так вступаешься, Васильев? — А тебя ебет? Сидишь — сиди, и не пизди. Умный такой дохуя... — закатив глаза, практически прошипел Сидоров. — Дим, мата поменьше. — Прости. — Ахуеть! Впервые за все эти три месяца слышу, как ты извиняешься! — явно удивился Стёпа. — Рот закрой. — синхронно ответили Толя с Димой. — Хамло! — крикнула Катя, явно понимая, что парни не успеют ничего ответить. В кабинет зашла преподаватель, которую девушка, очевидно, услышала ещё на подходе к двери. Сидоров понимал, что сказать ничего не может, учительница уже начала вести урок и кратко рассказывать о предстоящей контрольной, а значит, если он не хочет проблем, ему следует молчать ближайшие 45 минут. Но ему ничего не мешало под осуждающий взгляд старосты скомкать бумажку и швырнуть Кате в затылок. Та в ответ лишь подняла руку, явно собираясь пожаловаться на парня. Ей даже не понадобилось осматриваться, чтобы понять, кто именно был этим «снайпером». — Катя! — шикнул Толя, понимая, что Диме за такое точно устроят после уроков лекцию о подобающем поведении. Когда девушка повернулась к их парте, Васильев состроил такое выражение лица, что по нему буквально можно было прочитать «вот зачем оно тебе надо?». Свердлова закатила глаза, цокнула языком, но из уважения, а может и не только, к Толе, руку всё же опустила. Однако на этом пантомима не закончилась. Кивком указав на Диму, девушка изобразила в воздухе щелбан. Она явно хотела отомстить за грубое общение Димы с ней, и решила сделать это сразу же. Васильев, в свою очередь, игнорируя, возможно, самый недовольный взгляд одноклассника, пожал плечами и выполнил приказ зам.старосты. Ну, по крайней мере, ей так показалось. На самом деле Васильев лишь сделал вид, что подчинился требованию девушки. А Сидоров умело подыграл, быстро среагировав на весьма откровенное подмигивание друга. Однако Катю всё устроило. Ехидно улыбнувшись, она повернулась к соседке по парте и начала о чем-то с ней перешептываться, за что мгновенно получила выговор от преподавателя.

***

Спустя 10 минут урока у всех на столах лежали двойные листочки, разные варианты заданий, ручка и карандаш. Учительница принялась ходить по кабинету, следя за тем, чтобы никто не списывал. А Дима, глядя на задания, ненавидел себя за то, что не перечитал дома учебник. Он не помнил ничего дальше третьего номера. Но написать хоть что-то надо, иначе Толя расстроится. Неуверенный даже в первых ответах, парень принялся осматриваться, у кого с ним одинаковые задания. И, к его огромному сожалению, не нашел совершенно никого. «Почему я вижу все варианты, кроме своего?! 6, 2, 1. А можно 4, пожалуйста?! Ну хоть одного человека!» — судорожно думал подросток. Времени оставалось всё меньше. Пока он писал хоть что-то, и пока высматривал чужие задания, до конца урока осталось уже всего 20 минут. Спрашивать у Толи не хотелось. Он ещё сам что-то пишет, да и заставлять его думать за двоих в болеющем состоянии — фиговое проявление дружеской заботы. Поэтому единственное, что оставалось Сидорову — это смириться со своей участью пересдачи и подготовиться к следующему уроку, когда его заставят переписывать работу с нуля. Парень уже даже откинулся на спинку стула и уставился в окно на падающие снежинки, как вдруг ему под лист с контрольной подсунули ещё один листок. Понял он это только через несколько секунд. Лист был не подписан, но определить почерк было совсем не сложно. Глянув в работу старосты, Дима убедился в своей теории. Подумав, что Толя написал что-то вроде «почему ты не подготовился?» или «ты же это учил, почему не пишешь?», Сидоров глянул на записку. И к своему удивлению обнаружил там все ответы на свой вариант, вплоть до 8 номера. Когда он глянул на друга, тот тоже смотрел в окно. Боковым зрением заметив, что к нему повернулись, Толя перевел взгляд на соседа. А прочитав в глазах немой вопрос, ответил самой искренней улыбкой, какую мог изобразить больной человек. За оставшееся время Сидоров с невообразимой для себя скоростью принялся переписывать ответы. Последний номер он дописывал уже под фразы учителя из серии «Если ты не сдашь мне свою работу прямо сейчас — я её не засчитаю!». Но он успел. Успел всё написать и оформить. И даже сумел не попасться продолжающей патрулировать класс преподавательнице. А когда уставший от таких эмоциональных качелей парень уселся за парту, чтобы передохнуть пару мгновений, единственным, что он услышал, был голос слева от него: — Ты молодец, Дим. Успел таки. Горжусь тобой. Толя опирался головой на руку и смотрел почему-то прямо Диме в глаза, когда тот повернулся. — Ну, без тебя я бы фиг что написал... Когда ты вообще успел решить и мой вариант тоже? — Дома ещё. — В каком смысле?! Вдруг староста рассмеялся, а затем устало сложил руки на парте, примостив голову поверх них. Болезнь брала своё, и он явно начинал чувствовать себя всё хуже. — Дим, ты серьёзно думаешь, что я бы пришёл сюда, если бы не ты? Ты не заметил ничего странного в этих номерах? Сидоров задумался. Ему действительно показалось странным, что многих вопросов он даже не видел, но, возможно, это просто из-за того, что он не готовился от слова совсем. — Да нет, вроде... — А вот моя знакомая из параллельного класса заметила. Они эту контрольную в пятницу ещё писали. Дима, тут ни одного вопроса по нашей теме не было. Эту работу даже не наша преподаватель составляла. Черт знает, откуда она её взяла, но мы бы её не решили, не будь у нас заранее готовых ответов. Ты посмотри на лица наших одноклассников. Хоть что-то написали только те, кто дополнительно занимается на факультативах. Самостоятельно реально было решить только первые 2-3 номера. Дальше всё только списывать. А тебя об этом точно не предупредили бы. Поэтому ты бы и не написал ничего, не помоги я тебе сегодня. Дима был благодарен. Действительно благодарен. Но его всё ещё беспокоило, что болеющий староста сейчас не в кровати лежит, а спасает чужой аттестат. И вдруг в голове всплыло осознание сказанных Толей слов. — Постой. Ты сказал, что реально было решить только первые 2-3 номера? — О, дошло наконец? — уже в открытую заулыбался Васильев. — Ты умница, Дим! Ты самостоятельно решил то, что действительно можно было. Причём решил правильно, я проверил! Уверен, если бы эта работа была нормально составлена, тебе бы даже моя помощь не понадобилась. Ты бы смог сам написать эту контрольную на хорошую оценку. Я тобой горжусь. Серьёзно. Дима невольно тоже начал улыбаться. Он не понимал, как это работает, но почему-то, когда рядом был Толя, он перенимал все его эмоции. Если Васильеву было весело — он тоже вдруг начинал веселиться. Если староста грустил — у Димы в миг пропадал весь позитивный настрой. Так же получилось и сейчас. — Если ты знал, какие будут ответы, почему просто не скинул их мне? Зачем было самостоятельно переться сюда, будучи больным? — А ты бы запомнил все 8 вариантов? Ну себе хоть не ври. Да тебе бы лень стало уже на второй вариации заданий. Причём ты бы мог запомнить всё, и для тебя это даже не было бы сильно трудной задачей. Просто тебе стало бы элементарно скучно этим заниматься. А что ты делаешь, когда тебе скучно? Правильно, переключаешься на вещи поинтереснее. По типу сериалов, книг или игр. — Откуда ты... — Ты сам рассказывал об этом. Ещё на 1 сентября. А я просто запомнил. Вдруг их диалог прервали. Преподаватель в весьма грубой, хоть и культурной форме, попросила парней покинуть кабинет и позволить наконец зайти следующему классу. — Пошли, провожу тебя до выхода из школы. — На урок опоздаешь. — Всё равно физра. Плевать. Физрука как обычно не будет. Толя пожал плечами, встал из-за парты, с трудом и помощью Димы удержался на ногах и в сопровождении друга пошёл на первый этаж здания. Уже выйдя из душного коридора в прохладу морозной улицы, староста почувствовал, что ему стало чуть легче дышать. Только озноб вновь появился. — Ладно. Я домой пойду, а ты давай, на уроки топай. И не вздумай испортить себе средний балл, пока я на больничном! Дима кивнул. Вдруг как-то странно огляделся, а убедившись, что никого в округе нет, и в окна никто не смотрит, неожиданно обнял старосту. В мгновение пожалел об этом, отпрянул, отвернулся и начал нести какой-то бред о том, что другу стоит побольше себя беречь и не шляться больным по школе. Сам Толя замер, а когда осознал произошедшее, на его лице вдруг вновь появилась улыбка. Только в этот раз она была не довольная или удовлетворённая. Скорее нежная, мягкая. Словно бы он на видео с милыми котиками смотрит, а не на своего одноклассника. — Да буду я себя беречь, буду. Иди давай на урок, дуралей. Замёрзнешь ведь, выперся без куртки. — Напиши, как дома будешь! — Окей, напишу! А ты... Нет, ладно, ничего, забудь. Пока. Дима вернулся к урокам, гадая, что же ему хотел сказать староста. А Толя в этот день понял для себя кое-что очень важное. Кое-что, что ему предстоит ещё долго обдумывать и чему он ещё долго будет искать объяснение.