Не время для орхидей

Джона они больше не видели. Куда забрал его для допроса инспектор – так и осталось тайной. Уже сидя в машине, Джаред тихо сказал, что Ферри, наверное, прямо из Центра отвезут в участок, и никакие адвокаты не помогут вытащить его из камеры предварительного заключения до суда. На реплику Палецки никто не ответил. Они все понимали, что это, скорее всего, самый вероятный исход нарушения предписаний программы, который чуть позже коснется и Фрэнка тоже. Джереми был нахмуренным и сосредоточенным, он вел машину, сверяясь с навигатором, в который был вбит продиктованный Палецки адрес, и почему-то постоянно косился в зеркало заднего вида на доктора Стэклза. На Дженсена. К своему стыду, Энди только сейчас понял, что видел доктора Стэклза много раз, в мыслях даже разок его раздел - и тут же одел обратно, во время осмотра в тех же мыслях задушил его, но так и не удосужился прочитать на бейдже его имя. В кабинет для регистрации гражданских союзов не было очереди совсем. Джаред подтолкнул Дженсена к двери, но тот в последнюю секунду развернулся и отчаянно вцепился в его руку: – Мы серьезно сейчас это сделаем? – спросил он, заглядывая Джареду в глаза. – Иначе нам не отдадут ребенка. Это нужно. Просто формальность, – мягко ответил Палецки, слишком мягко. Он перехватил запястье Дженсена и потянул за ручку двери. Процедура регистрации гражданского союза заняла минут десять. Лысоватый мужичок в очках, с отвисшим от сидячей работы брюшком, дотошно сверил лица Джареда и Дженсена с фотографиями в паспортах и достал бланк свидетельства. – Альфа и омега, да? – уточнил он. – Оба фертильные. У вас нет лицензии на деторождение, ознакомьтесь и подпишите. – Мужчина послюнявил палец, отсчитал из стопки распечатанных бумаг четыре одинаковых листа и протянул по два Стэклзу и Палецки. – Ставя подпись в данном документе, вы подтверждаете, что проинформированы о международных правовых нормах размножения и согласны с ними, – монотонно начал он. – Вы обязуетесь предохраняться от беременности естественным путем либо пройти бесплатную процедуру стерилизации, которая крайне рекомендуется. Если незаконная беременность все-таки наступит, вы обязуетесь сообщить о ней незамедлительно и утилизировать плод на любом сроке. В случае осознанной попытки размножения без лицензии вы понесете наказание соответственно действующему законодательству, – нудно закончил мужчина, он подождал, пока Стэклз и Палецки подпишут бумаги, и забрал по одной копии себе. – Мы врачи, мы в курсе этих правил, – Палецки смущенно улыбнулся. Мужчина хмуро посмотрел на него потухшим взглядом, в котором явно читалось, насколько ему плевать, врачи там они, слесари или уборщики: – Подтверждаете ли вы, что вступаете в брак добровольно? – сухо уточнил регистратор. – Конечно, – Палецки изобразил на лице широкую улыбку. Дженсен молчал. Он смотрел на Джареда со смесью ступора, недоумения и какой-то детской обиды. – Он тоже согласен, – Джаред покровительственно похлопал Дженсена по плечу и сам вставил ручку ему в пальцы. – Давай, Дженсен, твой автограф вот тут. Регистратор смотрел на них с полным безразличием. Наверное, оно не исчезло бы с его лица, даже если бы Джаред заставил Стэклза подписать бумагу, приставив дуло пистолета к его виску. – Свидетели, ваши подписи – позвал он, протягивая ручку. Джереми подскочил с прибитого к полу стула в углу первый и подал руку партнеру, который сидел с ним рядом. Энди расписался в толстой книге для регистрации браков со смешанными чувствами. С одной стороны, у него перед глазами был полулежащий на кровати Стомпард, бледный, с впалыми щеками, который с такой надеждой смотрел им вслед. С другой – он всегда считал брак чем-то священным, особенным. Совершаемым по взаимному согласию, а не так, когда один человек решает все за двоих. То, что они делали сейчас, рушило весь его мир. И не только его. – Пойду напьюсь, – сообщил Стэклз, когда они вышли из кабинета. Палецки сжимал в руках свидетельство о браке. Несколько минут, пара подписей – и все, они женаты. – Нам нужно собрать документы на опеку, – таким же ласковым тоном, как и раньше, сказал Джаред, бросая короткий взгляд на Джереми. И когда это он успел превратиться из недотепы Палецки в такого хитрого манипулятора? – Ребенка не выпустят из Центра еще дня три. Время есть. Документы – завтра. Сегодня я пью, – отрезал Дженсен, он развернулся и пошел к выходу из здания. – Конечно, как скажешь. Вызвать тебе такси? – Палецки пошел за ним. – Давай, я отвезу тебя. Где ты живешь? – Отцепись, – Дженсен не сбавлял шага. Энди смотрел им вслед. Джаред продолжал что-то говорить, слов уже было не разобрать, он оббегал Дженсена то справа, то слева. Дженсен отвечал односложно и шел вперед, не останавливаясь. – Пойдем? – Джереми подошел сзади и приобнял его за плечи. – Да, – ответил Энди сухо и дернулся, сбрасывая руку альфы. Он повернулся к нему и резко мотнул головой, готовясь высказать все, что у него накипело. Не при Стэклзе с Палецки же было все это делать. Им и своих переживаний наверняка хватало. Джереми вздохнул и отпустил партнера. – Пообещай, что вначале ты поешь, а потом уже устроишь мне скандал, ладно? – попросил он. – Я подгоню машину ближе к входу, там поднялся ветер, а ты плохо одет, – добавил Джереми. Энди вначале кивнул, а только потом понял, что Джереми просто в тысячный раз заставил его делать то, что ему нужно…

***

Энди отправил последний кусочек в рот и продемонстрировал Джереми пустую тарелку. – Спасибо, – Джереми кивнул. – Теперь спрашивай. – Какой ты великодушный, – тут же насупился Энди, он проигнорировал подсунутую ему под руку чашку с чаем и пиалу с десертом. – Ну раз ты позволяешь мне поинтересоваться, то скажи, будь добр, почему ты мне не сообщил про лицензию на воспитание детей, – он скрестил руки на груди как наглядную демонстрацию того, что очень сердится. – Ты не задавал вопросов об этом. – Прекра-а-асно, – протянул Энди. – представь себе, мне и в голову не приходило, что нужно спрашивать об этом. О чем я еще вопросов не задавал? Не инопланетный ли ты шпион? Не работал ли объездчиком динозавров? Ты подготовь меня лучше заранее. Каких сюрпризов от тебя ждать? – Смотря что ты называешь сюрпризами, – уклончиво ответил Джереми. – У меня нет детей, если ты об этом. Зато есть двое младших братьев. Я помогал родителям их воспитывать, а они поспособствовали тому, что я легко сдал на лицензию. Родители хотели, чтобы я тоже имел возможность воспитывать своих детей, если захочу. Это как водительские права. Ты можешь всю жизнь не иметь машину, но пусть они лежат на всякий случай, разве не так? – Не так, – отрезал Энди. – Вождение машины – это полезный навык. А воспитание своих детей – дурь, от которой избавились лет сто назад. Не сравнивай. – Хорошо, – Джереми поднял вверх раскрытые ладони, делая вид, что признал поражение. – Как скажешь. Энди на это не купился. В последнее время Джереми вел себя с ним как с истериком, который может выкинуть что угодно, и во всех спорах занимал именно такую позицию. Типа: я готов мириться с твоими придурями, ты же беременный. Энди это невероятно бесило. Нет, не так, его партнера это доводило до белого каления! – Зачем ты собирался взять ребенка Фрэнка? Фрэнк мой друг, но его ребенок инвалид, о нем должно заботиться государство. Да и потом, ты так быстро решил за нас обоих, что «мы» возьмем его. Ты даже в мою сторону не посмотрел. Не слишком ли запросто ты стал распоряжаться моей жизнью, а? Я терплю все твои закидоны и делаю то, что ты хочешь, но теперь мне начинает казаться, что все заходит намного дальше, чем я предполагал. Так, может, ты посвятишь меня в свои планы? Чего еще я не знаю? – выпалил Энди на одном дыхании. Джереми смотрел на него хмуро, он кусал губы и явно думал, как быть дальше. – Ты очень многого не знаешь, – тихо произнес Джереми наконец. – Ну так просвети меня, – ехидно ответил Энди. Поведение Джереми выводило его из себя. – Ты еще не готов. Я думал, этот разговор случится у нас гораздо позже. Пока я просто прошу тебя мне верить. Ты веришь мне? – Джереми положил локти на стол, рукава его рубашки были закатаны высоко. Просто так? Совпадение? Или снова манипуляция? Джереми же знал, как партнеру нравились его руки. – За придурка меня держишь? – окончательно разозлился Энди. – К чему я не готов? Какие жуткие истины ты собираешься мне открыть? Что земля плоская? Что за нами наблюдают инопланетяне? Что ты канадец? – Ребенка Фрэнка убьют, – уверенно сказал Джереми. – Я гарантирую тебе это. Закон про утилизацию бет примут в самое ближайшее время. Потому что беты – единственная опасность в этом искусственном мирке, который создало нам наше заботливое правительство. Поэтому придумали программу «Популяция будущего». Чтобы не рождались беты. – Я в курсе. И все в курсе. Об этом вообще-то пишут в учебниках, – Энди ничего не понимал. – Беты не способны к размножению. Мы должны выживать. Еды на планете мало. Программа, направленная на снижение количества детей неопределенного пола путем подбора оптимальных партнеров, – это правильный шаг. А закон про утилизацию не примут, я в это не верю. Эти дети – да, они дефектные, но их можно… – Да не дефектные они! – внезапно Джереми сорвался на крик. – Мой средний брат — бета, он в десять раз умнее меня. Тренер Карастэтч — бета. Он дефектный? Он идиот? Инвалид? Ты сможешь сказать ему это в лицо? – Откуда ты знаешь про тренера? – Энди не смог скрыть удивления. – Просто знаю. Какая разница откуда? – Большая разница. Ты слишком много мне недоговариваешь. Решил за меня, что мы возьмем ребенка. Сказал, что мы поженимся, – он начал загибать пальцы на каждом пункте. – И что, если бы доктор Стэклз не отмел этот вариант из-за моей беременности, ты бы заставил меня подписать бумаги, как заставил Стэклза Палецки? Думаешь, я не видел, как он им манипулировал? Думаешь, я не понимаю, что ты манипулируешь мной точно так же? Я хочу знать, к чему ты ведешь. Что ты хочешь заставить меня сделать в итоге. Я имею право это знать, я не кусок мяса и не инкубатор для твоего ребенка, – он не говорил, он кричал. Джереми поднялся со стула и подошел к окну. Он хватал воздух ртом, у него были широко распахнуты глаза. Так тщательно выстроенный план Джереми сейчас явно трещал по швам. Он обернулся. – Послушай, я тебе не враг, я не желаю тебе зла. – Джереми смотрел в глаза Энди, позволял заглянуть в свои так глубоко, как только можно. – Допускаю, – чуть спокойнее произнес Энди. – Но добро, которое ты мне желаешь, мне не нужно. Я его не хочу. – Ты его не знаешь, – пылко начал Джереми. – Ты не знаешь, как может быть иначе, ты ничего другого не видел. Я предлагаю тебе попробовать. Только попробовать. – Ты бредишь… – с ужасом прошептал Энди. – Раньше все было совсем иначе. Были нормальные семьи, в которых росли дети, пары создавались по взаимной симпатии, никаких лицензий на размножение и воспитание не было. Нам навязали искусственные правила, нас загнали в угол, подавили наши инстинкты… – Ты фанатик, – сказал Энди, наконец прозревая и вскакивая с кухонного табурета. Он начал пятиться спиной к двери. – Ты один из этих психов, агитирующих за натурализацию. И как я, дурак, сразу не догадался. Цветочки, старинные вещи из той эпохи, воспитывался родителями. Ты зациклен на детях. Ты ведь хочешь оставить его, да? – Энди прижал руку к животу. – Тебе не я нужен, тебе просто нужен ребенок, которого ты воспитаешь таким же психом, как ты сам. – Подожди! – Джереми попытался подойти ближе, но Энди выставил вперед руку, останавливая его. – Ты все не так понял. Черт! – Джереми сжал пальцы в кулаки и прижал их к вискам. Он был в панике. – Да, я хочу его оставить, но ты тоже мне нужен. Я хочу, чтобы вы оба остались. Вернее, я хочу, чтобы ты этого хотел, – пытался сбивчиво пояснить он. Энди начал истерически смеяться. Он будто попал в свой персональный ночной кошмар. Если бы это было только сном, чтобы он смог проснуться в той реальности, где ничего из этого бреда не происходит. – А теперь послушай меня, – внезапно взяв себя в руки, произнес Энди тоном, не терпящим никаких возражений. – Ничего не будет. Я выношу ребенка оставшиеся пять или шесть месяцев, рожу его и отдам государству на тайное распределение, чтобы ни ты, ни я не увидели его никогда. Он будет счастлив в своей семье, как я был счастлив в своей. И это самое важное и ценное, что я могу сделать для него. Уберечь его от твоего влияния. А сейчас я ухожу. Энди вышел из кухни и пошел в их спальню. По дороге он отыскал в коридоре большой пакет, в нем лежали мешки с грунтом для этих чертовых орхидей Джереми, Энди просто вывалил их на пол и вытряхнул из кулька остатки торфа. Он быстро перемещался по комнате, запихивая в пакет свои вещи, Джереми не отходил от него ни на шаг. Он хватал партнера за руки, говорил что-то то нежно, то пытаясь повысить голос и переходя на командный тон. Энди бы уже сто раз повелся на любую из этих уловок. В другой день. Только не сегодня. У него будто спала с глаз пелена, или гормональный морок отошел на второй план. Энди только сейчас понял, что Джереми вторгся в его жизнь, влез в нее слишком далеко, и все решения последних месяцев не имели ничего общего с его личными желаниями. Какого хрена они вообще жили вместе? В какой момент Энди потерял связь с реальностью настолько, что позволил втянуть себя в чужую игру? Позволил поселить себя в чей-то утопический мирок? Джереми намертво вцепился в пакет с вещами. Последние несколько минут он уже не уговаривал и не пытался надавить, просто повторял с каким-то непривычным для его голоса отчаянием: «Пожалуйста… Не уходи… Я прошу тебя… Умоляю тебя… Не надо…» Энди отпустил пакет: – Окей, оставь мои вещи себе на память. Я поехал. – Я с тобой, – тут же преградил ему выход из спальни Джереми. – И не думай. Я поеду один. На своей машине. – Нет! Это опасно. Тебе нельзя водить, – не унимался Джереми. – Это не твое дело. Ты не имеешь права командовать мной, – Энди оттолкнул партнера и прошел мимо него. Джереми прижимал к груди пакет с его вещами. Он выглядел совершенно потерянным. – Когда мы увидимся? Можно, я завтра приеду? – заискивающе спросил он. – Мы не увидимся, – Энди дошел до прихожей и сел на пуфик, чтобы зашнуровать кроссовки. Просто наклоняться было уже неудобно, мешал живот. Он никогда не говорил об этом Джереми, тот сам принес в прихожую пуфик после того, как однажды утром наблюдал за партнером, который сопел и нервничал, завязывая шнурки в неудобной позе. Казалось бы, такая маленькая деталь… Энди выпрямился. Джереми смотрел на него и все еще обнимал пакет. Ему вдруг стало жалко альфу. Совсем немного, один крошечный укол жалости. Тот страдал сейчас, у него даже тонкие волоски на висках и челке стояли дыбом. – Если бы я был манипулятором, если бы не считался с твоими интересами, я бы сейчас скрутил тебя и силой заставил остаться, – внезапно произнес Джереми. – Только попробуй, – ответил истерично-весело Энди и сжал кулаки. Парнем он был миролюбивым и в детстве не дрался, хотя мальчишки в его семье, бывало, выясняли отношения на кулаках. Зато когда он попал в молодежку "Стелси", буквально с улицы, многие игроки на него разозлились. Они-то пахали годами, чтобы пробиться в команду, а тут появляется какой-то нахальный конкурент, да еще и с ходу попадает в основу... Вот тогда Энди пришлось защищаться, и сейчас он был готов продемонстрировать все свои умения. Силой он его заставит, как же. Но Джереми, конечно, лишь пытался угрожать, он бы не посмел рискнуть благополучием ребенка. Энди снял с вешалки ветровку. – Куртку позволишь забрать? Или и ее тебе оставить как сувенир? – поинтересовался он. Джереми протянул ему пакет с вещами. – Ты не можешь запретить мне видеть тебя. Это условие программы. Мы должны встречаться два раза в неделю. Доктор Стэклз так говорил. – Если мне не изменяет память, доктор Стэклз в ближайшее время переедет ко мне домой с супругом и ребенком. Как думаешь, он откажется отблагодарить меня за гостеприимство небольшой ответной услугой? Я думаю, его подписи подтвердят, что мы регулярно видимся, а это гораздо больше, чем твое слово против моего. Встретимся в суде? – Ты совершаешь огромную ошибку, – Джереми обессиленно опустился на пуфик, на котором только что сидел его партнер. – Это все, – он развел руками, – большая ошибка, просто недопонимание. Ты это осознаешь. Ты почувствуешь. Я буду ждать, что ты вернешься. Буду ждать, пока ты сам решишь, что хочешь этого. Джереми выглядел жалко. Его лицо казалось сейчас совсем другим, не спокойным, как обычно, а напряженным настолько, насколько это вообще возможно. Черты лица обострились, глаза словно стали в два раза больше. Как бы ни было, он оставался альфой, от которого уходил в туманное куда-то беременный партнер-омега. Наверное, его инстинкты сейчас просто вопили, как пожарная сигнализация. И при всем этом он его отпускал… Энди завел машину и стал сдавать назад, чтобы вырулить с дворика. Джереми стоял на крыльце и смотрел на него. Это все уже было. Три месяца назад он точно так же уезжал отсюда навсегда, когда думал, что компьютер неправильно подобрал их друг для друга, и он не может забеременеть. Если бы он на самом деле тогда не забеременел. Насколько проще все было бы сейчас. Энди вырулил на дорогу и вдавил педаль газа в пол. Он вытащил телефон и быстро нашел нужный номер. – Эй, доктор Стэклз. Желание напиться все еще присутствует? Могу составить компанию.

***

Для встречи Энди выбрал не известный широкой публике бар, куда время от времени заходили расслабиться футболисты. Хозяева заведения знали, что больше всего их клиенты ценят конфиденциальность, и тщательно следили, чтобы у них не появлялись журналисты или папарацци. И каким-то образом им удавалось добиться того, что зайти в бар мог как будто любой, и случайных посетителей в "Эле и Орешках" действительно было много, но среди них никогда не бывало акул пера. Как будто у охранников был особый нюх на них. Энди прождал совсем недолго. Минут пять или чуть дольше. Стэклз подошел к барной стойке и сел на высокий крутящийся стул справа от него. – Еле нашел этот ваш "Эль". А где Райнер? – Стэклз удивленно оглядывался по сторонам. – Райнер мудак. Палецки? – Угу, тоже где-то в тех краях, – Стэклз расстегнул черную кожаную куртку, подумал немного и снял ее совсем. – Ну так что, доктор Стэклз, выпьем? – предложил Энди. – Выпьем. Только я Дженсен. Доктором Стэклзом будешь меня звать, когда я следующий раз буду в тебя руку засовывать, – хмуро сказал Дженсен. – Шикарная перспектива, – Энди передернуло от воспоминаний про осмотр. – Нам бутылку виски и два стакана, – сказал он подошедшему бармену. – Ага, щас, – вклинился Дженсен, вопреки только что сказанному включая именно доктора Стэклза, а никак не Дженсена. – Один стакан, а ему какой-нибудь воды без газа. – Да ладно, пошутить уже нельзя, – обиделся Энди. Дженсен пожал плечами. Бармен поставил перед ними стакан с виски, плескавшемся на дне вокруг горки фигурных кубиков льда, и высокий бокал с чем-то термоядерно-зеленым. Затем поставил блюдечко с фирменными пряными орешками, они по умолчанию предлагались всем гостям заведения. – Что-то мне кажется, от виски было бы меньше вреда, – Энди подозрительно принюхался к зеленой жиже. – Ладно. Ну так что, выпьем за нас? Я сегодня узнал, что мой альфа-партнер – фанатик, мечтающий воспитать ребенка самостоятельно, а я для него просто удобный инкубатор, о котором он печется. Рожу – можно выкинуть на помойку. Дженсен кивнул. – А я утром жаловался коллеге, что меня достала рутина. Работа — дом. Никакой личной жизни. А к вечеру у меня появился муж, которого я видел раз в жизни, и ребенок, которого я вообще никогда не видел. Причем хочу ли я этого, меня даже никто не удосужился спросить. Так что да, за нас. – Отличный тост, – согласился Энди и потянулся к стакану Дженсена своим бокалом. Дженсен опустошил порцию виски в один глоток, не уделив никакого внимания орешкам, бармен тут же подлил ему еще. – Неужели я такой урод, что не заслужил нормальных отношений? Ну, ухаживания там, кафе-клубы, вечера в парке. Или можно без этого, но хоть как-то иначе. Не так цинично. Брак по расчету для пользы дела, – Стэклз хмыкнул, но улыбка у него на губах была совсем не радостной. – Я думал, мне с ним повезло. Серьезно. Мне казалось, я ему симпатичен как человек. Как личность. Мы даже жить начали вместе. Это он захотел так, да, но я не был против, мне даже нравилось, – продолжил Энди. – И мне бы он, может, понравился, если бы отнесся иначе, если бы мы поговорили и все обсудили. Но он же меня даже за человека не принял. Просто решил – и все. Сам. Вот так просто заявил, что мы поженимся. И не подумал, что у меня могут быть какие-то отношения. Или я выгляжу, как омега, который посчитает за счастье, если его хоть кто-то позовет в мужья? Который безропотно выполнит приказ альфы? – Дженсен опрокинул в себя вторую порцию виски. – Точно. Можно подумать, мы в каменном веке живем, и как сказал альфа – так и правильно. Делай молча и не вякай, дорогой омежка. Он меня, видите ли, осчастливил ребенком, поэтому теперь я его собственность, со мной можно делать что угодно. – Ну так да, – согласился Дженсен. – Какой-то непонятный ребенок. Да, ребенок известных футболистов. Да, ребенка жалко. Но мы работаем в ВИП-Центре, у нас и так постоянно одни «звезды», и этого ребенка никто не собирался душить подушкой, закон еще не приняли. Вот приняли бы – тогда и можно было бы начинать что-то думать. И то. Не приплетая в это посторонних людей и не ломая им жизнь. Строчка о разводе в моем резюме явно не пойдет мне на пользу. Третью порцию Стэклз налил себе сам и тут же ее выпил. Энди потянул через трубочку зеленую дрянь. – Польза. Да кто там думает о пользе для меня! Он меня кормит как свиноматку, в рот каждый раз заглядывает и ложки считает. Чтобы его ненаглядный ребенок получил все, что ему нужно. А что мне нужно, кого-то волнует? Нет. Он только командует и манипулирует, заставляет делать то, что он хочет, какими-то приемчиками своими. – Именно, – воскликнул Дженсен. – Потащился со мной домой, хотя я был против. Заставил отдать ему документы для оформления опекунства. И номер телефона мне своего написал и так покровительственно в карман куртки сунул. Фу. Аж противно, – Дженсен скривился и плеснул себе четвертую порцию, проливая половину мимо стакана. Энди поднял свой бокал к свету. – Я футболист на четвертом месяце беременности. Мне приходится пропускать сезон, и я могу никогда не вернуть себе былую форму. Я сбежал от своего альфа-партнера, потому что он какой-то псих и, видимо, член секты натуралистов. А сейчас я сижу в баре и даже не могу выпить, потому что мне, блин, нельзя. Дженсен взял со стойки стакан с виски: – Я успешный врач, я всю жизнь пахал на репутацию – вначале в колледже, потом в институте, потом в Центре, куда меня взяли только потому, что я был лучшим на курсе. А сейчас мне грозит увольнение за то, что я нарушил устав больницы и пустил в послеродовую палату кучу людей, потом проигнорировал приказ главврача зайти к нему и просто сбежал, вляпался в явно криминальную схему с усыновлением ребенка преступников, которые совершенно точно попытаются забрать его со временем себе и наверняка как-то незаконно. А в итоге я напиваюсь вечером в баре, хотя мне завтра в восемь на работу, и моя похмельная рожа точно добавит мне еще больше неприятностей, – Дженсен поднес стакан к его бокалу, но внезапно остановился. – А, чуть не забыл. У меня сейчас идет первая брачная ночь, а я не знаю и знать не хочу, где мой якобы муж. Они чокнулись. Энди пригубил свое пойло. Дженсен проглотил виски и вытер губы ладонью. – Хорошо сидим, – сказал Стэклз, он снова потянулся к бутылке. – А ты классный, Дженсен, – вырвалось у Энди внезапно, но совершенно искренне. Он-то не пил сейчас спиртного, чтобы за искренность отвечал алкоголь. Дженсен посмотрел на него и впервые за день от души улыбнулся. – Да. И ты тоже. *** Дженсен пить не умел вообще. Он всасывал в себя порцию за порцией с катастрофической скоростью, и разговор, ведомый его пьянеющим разумом, плавно перетек от мужиков к политике, потом к работе, потом снова к мужикам, а спустя минуту Дженсен отрубился на барной стойке, лежа щекой в пролитом виски. Бармен искоса поглядывал на спящего клиента, но пришел бы на помощь только по просьбе второго гостя. Ненавязчивость посетители "Эля и орешков" тоже очень ценили. Энди передвинул свой стул ближе и приобнял Дженсена за талию, чтобы тот не свалился, пока думал, что с ним делать. Дженсен что-то сонно пробормотал и поерзал на стуле, с его колен упала на пол куртка. Энди поднял ее и положил на стойку, подальше, а потом снова задумчиво придвинул к себе и сунул руку в карман, потом в другой. Он выудил клочок бумаги с криво написанными цифрами и подписью «Джаред» и полез за телефоном. В конце-то концов, если Джаред принял решение за них обоих, пусть теперь отвечает за последствия. Палецки примчался через четверть часа, взмыленный и взлохмаченный, вьющиеся волосы торчали в разные стороны. – Ого, – прокомментировал он увиденное, неуверенно подходя к посапывающему Дженсену. – Ого, – согласился Энди. – Ты муж – ты и разбирайся, – ехидно добавил он. – Да без вопросов, – тут же согласился Джаред, он отступил на шаг и оценивающе посмотрел на Дженсена, словно пытался прикинуть, насколько тот тяжелый. – Отвезу его к себе. Энди ничего не ответил на это. Он встал и забрал с барной стойки куртку Стэклза. – Помогу донести до машины, – кивнул он на куртку. Джаред пожал плечами, он махнул бармену рукой, попросил принести счет и расплатился, оставив щедрые чаевые. Энди молча наблюдал за этим. Он планировал заплатить сам, но жест Джареда отчего-то ему очень понравился, и Энди не стал вмешиваться. Палецки закинул руку Дженсена себе на шею и подхватил его на руки. Дженсен застонал сквозь сон. Лавируя между столиками, они вышли на улицу, Энди помог открыть заднюю дверцу машины, и Палецки бережно уложил спящего супруга на сидение. – Фух, – выдохнул он. – Ты не знаешь, ему во сколько на работу? – поинтересовался Джаред. – К восьми. Его бы как-то в чувство привести, у него завтра разговор с главврачом. – Понял, – Палецки вытащил из кармана ключи и начал вертеть на пальце кольцо от брелока. – Разбужу в шесть. Засуну под холодный душ. Накормлю аспирином. Спасибо, что позвонил, кстати, – он протянул Энди руку. – Ты как, в порядке? – Да, – он смотрел, как Джаред садится за руль, оборачивается назад и пытается уложить безвольное тело Дженсена так, чтобы тот не свалился по дороге, а потом нагнулся к окну и сказал прежде, чем успел себя остановить: – Слушай, официально вы женаты, но это не значит, что ты можешь пользоваться ситуацией и тем, что он вырубился, и делать с ним… что-то, чего он бы не захотел, будь он трезвый. Он не твоя вещь. Палецки замер и обернулся. Он смотрел на Энди с обидой. – Зря ты так. Я не такой, как ты думаешь. Я не буду его трогать, у меня и мысли такой не было. – Ладно, – уже спокойнее сказал Энди. – Я нормальный. И Джереми, кстати, тоже, – добавил Джаред и завел мотор.

***

Энди вернулся в бар и попытался ни о чем не думать. Вот просто ни о чем. Слишком много событий. Он слишком сильно устал. Чисто из протеста, он заказал себе вина. Самого лучшего и совсем немного, попросил налить в рюмку. Но от первого же глотка его начало мутить, поэтому Энди попросил еще одну порцию прежней цветной дряни. На этот раз ему досталась оранжевая. Он пил ее и уже подумывал отправиться домой, когда… – Вот это да! Какая встреча! – молодой мужчина облокотился на барную стойку слева от Энди. Тот поднял на него взгляд от бокала и не поверил своим глазам. – О… – только и смог сказать он. – Неожиданно. – Да уж, – мужчина лихо запрыгнул на высокий стул и продолжил пристально разглядывать Энди, не пряча широкую улыбку. – Был бы я чуть более сентиментальным, сказал бы, что нас сама судьба свела. Снова, – он многозначительно поднял брови. – Будь я чуть более сентиментальным, я бы с тобой согласился, – в том же духе ответил Энди. – Прекрасно выглядишь. Ты один? – мужчина посмотрел на пустующий слева от Энди стул. – Один, - коротко ответил тот, не став возвращать комплимент. – Составить тебе компанию? Энди поболтал жидкость в бокале трубочкой и вытащил ее, а потом сделал большой глоток. – Почему бы и нет, – сказал Энди и улыбнулся в ответ своему бывшему бойфренду, звезде "Айронпула" Майклу Коэну.