Не время для орхидей

Энди проснулся от собственного крика. Он сел на постели, спустил ноги на пол и целую бесконечную минуту слышал только биение крови в ушах от бешено колотящегося сердца. Приснившийся ему кошмар был настолько реальным, что Энди включил верхний свет, внимательно осмотрел свои ноги и проверил простыни, нет ли там крови, прежде чем его наконец перестало трясти от ужаса. Энди сел обратно на постель и провел рукой по округлому животу, нажал двумя пальцами в районе пупка и прислушался к своим ощущениям. Все же в порядке? Правда? Ему просто приснился весь этот кошмар? Энди убрал ладонь, но выдохнуть с облегчением не успел. Он все-таки что-то чувствовал. Что-то странное. Энди задержал дыхание, он очень старался не паниковать, но необычное ощущение только усиливалось. Он не мог подобрать ему определения, но оно пугало его до дрожи в коленках. Энди медленно поднялся. Он придерживал живот рукой и старался не делать резких движений. Найдя джинсы, он просунул ноги в штанины, застегнул ширинку, но пуговицу трогать не стал, слишком боялся, что даже легкое давление на плод может оказаться сейчас роковым. А ведь всего пару часов назад его мало волновало то, как врезался в живот пояс… Энди спустился по лестнице, потратив на это несколько драгоценных минут и делая перерывы после каждых двух-трех ступенек. По пути через гостиную Энди подобрал лежащий на диване свитер и натянул его на себя. Дженсен спал, свернувшись на боку у самого края кровати, и крепко сжимал в руке радионяню. Энди оставил дверь в комнату открытой, чтобы свет из коридора помогал ориентироваться в пространстве. – Дженсен, – позвал он, немного наклонившись над ним, и тихонько потряс Стэклза за плечо. – Дженсен, проснись. Дженсен недовольно застонал и попытался спихнуть с себя чужую руку: – Палецки, совесть имей. Твоя очередь с ним сидеть, – сонно пробормотал он. – Это не Джаред. Это я. Проснись, Дженсен. Что-то случилось с ребенком. – Что с ребенком? – всполошился Дженсен, он поднял голову от подушки, с трудом сфокусировал взгляд на лице Энди, а потом уставился на радионяню. – Он же спит вроде. Джаред не с ним? Энди почувствовал, как слабеют ноги. Он присел на край тумбочки, не заметив лежащих на ней книг. Те с грохотом посыпались на пол. – Не с Джонни. С моим ребенком что-то не так, – сказал Энди, он бережно гладил живот, но то странное чувство никуда не девалось. – Где болит? Как? – Дженсен тут же вскочил на ноги и включил свет. Он нащупал на шее Энди пульс, потрогал его лоб, оттянул нижнее веко, чтобы осмотреть глаза. – Сжимает? Пульсирует? Ноет? – перечислял он, а потом потянул вверх край свитера, чтобы оголить его живот. – Покажи мне. – Нет, – Энди перехватил его руку. – Поехали в больницу. Если происходит что-то плохое, там больше шансов что-то исправить. Дженсен смотрел на него напряженно. Он стоял в одних трусах, но это был уже не Дженсен, а доктор Стэклз. – Двигайся как можно меньше. Я оденусь за минуту. Поедем на машине Джареда, сейчас найду ключи, – четко и совершенно спокойно проинформировал Дженсен. Он начал перемещаться по комнате, как настоящий военный во время экстренных сборов, и действительно был готов за минуту с копейками, после чего приобнял Энди за плечи и помог ему выйти из комнаты. Они уже шли к входной двери, когда Энди внезапно остановился. – Может, мне поесть? – робко спросил он. – Ну, может, ребенку станет лучше, если я поем? Во взгляде Дженсена мелькнула жалость. Хотя вряд ли он на самом деле понимал, что Энди был сейчас готов на все, на любое безумие, только бы… – Пока не нужно. Доставим тебя в Центр, там разберемся. Они ехали молча. Дженсен вел машину по пустой темной дороге, он постоянно поглядывал на Энди, но ничего не говорил, только старался как можно более плавно тормозить перед поворотами. Энди закрывал живот обеими руками, он полностью сосредоточился на глубоких вдохах и глубоких выдохах. Кислород – это же полезно для ребенка, да? Ему же от этого лучше? Он не смотрел на дорогу, от этого его начинало укачивать. А вот руки Стэклза, уверенно сжимающие руль, наоборот, успокаивали. Энди смотрел на часы, украшавшие запястье Дженсена. Старомодные, с металлическим браслетом, очень потертые. У них наверняка было много владельцев. Как вариант – много поколений владельцев. Странно, Энди раньше не видел у Стэклза этого раритета. – Откуда у тебя это? – спросил он и кивнул на часы, когда Дженсен перевел на него вопросительный взгляд. – Схватил, когда собирался. Не мои. Джареда, наверное. Не могу без часов, а свои искать было некогда, – ответил Дженсен, он снова начал мягко притормаживать перед перекрестком. Слева уже маячило знакомое ярко освещенное прожекторами здание. Странное ощущение дежавю охватило Энди. Старинные вещи. Помешательство на древних обычаях. Он знал, где все это видел, но откуда оно здесь?.. Он предпочел оставить мысли о часах, сейчас ему нельзя было тревожиться. Но Энди был уверен, что обязательно вернется к этой теме. Центр не спал. По ощущениям Энди, сейчас было около пяти утра. А судя по широкой улыбке парнишки за стойкой регистратуры – полдень и явно какой-то праздник. Энди шел медленно и вразвалочку, это выглядело бы нормально, будь он на девятом месяце, но в сочетании с его небольшим животом смотрелось странновато. На Дженсене была ветровка Джареда, она болталась на нем, как на вешалке. Но если в этом царстве вечного позитива кто-то и удивился предрассветному явлению столь странной парочки, вида все равно никто не подал. Дженсен взял у дежурного ключи от смотрового кабинета, ввел код отключения сигнализации и повел своего нерадивого пациента к лифтам. – Мы начнем с ультразвука, потом, возможно, придется сделать пару анализов, будем по ходу смотреть, – пояснил Дженсен, пока они шли по коридору второго этажа. – Что бы мы ни обнаружили, паниковать не стоит, ты в больнице, здесь тебе и ребенку смогут оказать помощь. Слышишь меня? – Слышу, – коротко ответил Энди. Он понимал, что Дженсен готовит его к плохим новостям. На всякий случай. И это не особо успокаивало. – Хорошо. Входи, – Стэклз открыл дверь ключом, распахнул ее и придерживал, пока Энди переступал порог. – Раздевайся и осторожненько ложись. Сейчас я все приготовлю. Энди скинул кроссовки, стянул свитер и лег на кушетку. Он смотрел в потолок, пока Дженсен снимал ветровку и подкатывал к нему тележку с прибором. – Сейчас будет немного холодно, это просто гель, не волнуйся, – сказал Дженсен приятным доброжелательным тоном. Здесь еще стоило улыбнуться и предложить мятную конфетку, чтобы процедура прошла на более позитивной волне. – Прекрати эту хрень, пожалуйста, – попросил Энди. Можно подумать, какие-то слова Стэклза могли сейчас его успокоить. – Ладно, – Дженсен поднес к его животу ультразвуковой датчик и прижал чуть выше пупка. – Поехали. Энди напряженно всматривался в лицо Стэклза. Следить за движениями неясных серых контуров на экране он даже не пытался, все равно не мог ничего по ним понять. – Сердцебиение плода чуть учащенное, но в пределах нормы, – произнес, наконец, Дженсен после долгого молчания. – Отслоения плодного места нет. Плацента истончена, но разрывов я не вижу. Кровотечений тоже. Все вроде как в норме, – с некоторым удивлением сказал он. – А что конкретно ты чувствовал? Как болело? – Не болело, – Энди покачал головой, он задумался, как бы описать поточнее. – Просто что-то странное. Как легкая щекотка. А потом забурлило что-то. Я решил, это может быть выкидыш, – смущенно закончил он, рассказывать про свой кошмар он не собирался. – Как щекотка, – повторил Стэклз. Он снова прижал датчик к его животу и принялся водить им, как будто что-то искал. – Сейчас тоже это чувствуешь? Вот прямо сейчас, да? – Ну, – Энди прислушался к ощущениям, – да, сейчас чувствую. И что это? – насторожился он. Дженсен дернул краем губ и потянулся к экрану пальцем: – Смотри сюда, сейчас увеличу, – Стэклз покрутил колесико на датчике, и Энди увидел на мониторе мелькание темно-серых пятен. – Это что? – спросил он. – Ручки, – Дженсен улыбался. – Твой ребенок начал двигаться. Вернее, двигаться он начал давно, а сейчас подрос и окреп достаточно, чтобы ты это ощущал. Вот он тебя и щекочет, как ты выразился. – Оу, – только и смог сказать Энди. Он неотрывно смотрел на монитор, ему очень хотелось хоть немного рассмотреть ребенка. – Так все в порядке? – уточнил он. – Не переживай, это временно, – внезапно крайне холодно ответил Дженсен, он убрал датчик и кинул Энди на живот салфетку. – Ты о чем? – он сел и начал вытирать с кожи прозрачный гель. – Я? Констатирую факт, основываясь на своем врачебном опыте. Ты ведешь себя как полный придурок, так что не волнуйся, с ребенком обязательно что-то будет не в порядке, и очень скоро, – мстительно пообещал Стэклз. Энди скомкал салфетку, швырнул ее в сторону урны, но промахнулся. – Замечательно. Все кругом такие умные, все лучше меня знают, как надо поступать. И жизнью моей все распоряжаются с легкостью, – зло сказал он, одергивая свитер. – Да никто твоей жизнью не распоряжается, – повысил голос Дженсен в ответ. – Хочешь угробить ребенка – без проблем. Твое дело. Но зачем тогда будить меня посреди ночи и заставлять ехать в больницу? Видел бы ты свое лицо в тот момент. – В тот момент я боялся, что у меня может случиться выкидыш, – парировал Энди. – А сейчас все? Уже не страшно? – язвительно спросил Дженсен. – Выкидыша нет – возвращаешься в кровать, пока там твой Коэн не заскучал? – К кому я возвращаюсь в кровать – не твое дело, – рявкнул на него Энди. – Не мое дело, – согласился Дженсен. – Я не лезу в твою жизнь и не спрашиваю, что произошло у вас с Джереми. И даже молча подписываю протоколы ваших якобы встреч. Но из этого не следует, что я возьму на себя ответственность за то, какие проблемы будут у вашего ребенка. Ты берешь на себя эту ответственность. Когда просишь писать ложь в карте, когда шляешься по барам со своим Коэном, когда ешь что попало. Только ты. Они сверлили друг друга взглядом, ни один из них не собирался уступать другому, пока Энди не почувствовал особо четкий и сильный толчок в живот изнутри. Он вздрогнул от неожиданности и машинально прижал к этому месту руку. По его ладони едва заметно прошла волна. Как нежное касание. Его малыш с ним здоровался. Их малыш. Его и Джереми. Энди внезапно до последней детали вспомнил свой сон. И весь тот ужас, который он испытал, когда думал, что их ребенка больше нет. – Я тебя понял, – внезапно смиренно сказал он, отводя взгляд. – Как думаешь, сейчас с ним точно все хорошо? – Основные параметры в условной норме, – гораздо спокойнее ответил Дженсен. – Сердцебиение мне не особо нравится, но я считаю, что это вчерашний сигаретный дым постарался. Должно пройти. – Ты уверен? – жалобно спросил Энди. Дженсен поджал губы. – Половина шестого утра. Моя первая ночь за неделю, когда удалось спровадить к ребенку Джареда. На работу мне на восемь, так что отсюда можно уже не уезжать, – ворчливо констатировал Дженсен. – Ну, что ж, ложись обратно, будем смотреть, как там легкие и все остальное. – Спасибо, – искренне ответил Энди и принялся снова задирать свитер.

***

Энди понял, что не все в порядке, по тому, как изменилась поза Дженсена. У того мгновенно напряглась спина. А потом и на лице появилось напряженное, испуганное выражение. Дженсен покосился на Энди, кашлянул и как бы невзначай отвернул от него экран. – Дженсен, что там? – спросил он, комкая края задранного свитера в руках. – Пока не могу сказать. Здесь не особо сильный прибор. Давай сходим в другой кабинет? – предложил Стэклз. Они сходили. Другая кушетка, новая порция геля и ультразвука – и морщина между бровей Дженсена стала еще глубже. – Я возьму один анализ, мы сделаем небольшой прокол через плаценту, тебе совершенно не о чем волноваться, – сказал Дженсен доброжелательным тоном и расплылся в дежурной улыбке. Видимо, он паниковал настолько, что вбитые за время работы в Центре инстинкты брали верх. «Проколов» в итоге оказалось три. Первый Дженсен сделал сам, набрал в тонкий шприц необходимый образец и исчез. Второй двадцать минут спустя брал под его четким надзором молодой интерн. А третий – пожилой врач, который и сам, видимо, не особо понимал, почему его заставляют делать простейшую манипуляцию. Забрав материал для анализа в третий раз, Дженсен исчез почти на час. Энди успел рассмотреть все учебные плакаты в кабинете и придумать не меньше сотни страшных диагнозов, подтверждение которым ушел искать Стэклз. Дженсен вошел в кабинет и очень аккуратно закрыл за собой дверь. На Дженсене не было лица. Он выглядел таким растерянным, что Энди сразу приготовился к худшему. – Что с ребенком? – спросил он. Дженсен присел на стул, у него в руках была целая кипа однотипных бланков. – Я проверил семнадцать раз, – словно извиняясь, ответил Стэклз. – Нужно связаться с твоим альфой. Немедленно. – Что с моим сыном? – немеющими губами произнес Энди. Дженсен покачал головой. – С сыном – ничего, – он положил кипу бумажек с результатами анализа ему на колени. – Это девочка.