Не время для орхидей

– Нашему поколению выпало тяжелое испытание, которое мы обязаны выдержать с честью, – начал Энди, медленно шагая по полю. – Человечество находится на грани вымирания, и мы обязаны приложить все усилия, чтобы наши потомки населяли Землю через сто и тысячу лет, – он поднял с травы мяч и подкинул его в руке, а потом погладил ладонью большой живот, туго обтянутый джерси «Стелси». – Проходи регулярные обследования в Клинике репродукции и следуй инструкциям специалистов. Программа «Популяция будущего» – это единственный шанс человечества, помни об этом, – он улыбнулся, подбросил мяч вверх, поймал его носком бутсы, пробежал трусцой пару футов, ведя мяч перед собой, и забил мяч в пустые ворота. – Стоп! – завизжал режиссер. – Как ты бегаешь, ну как ты бегаешь! Сколько раз говорить, что надо замереть на месте и забить, чтобы камера четко засняла номер и фамилию. Ну что за лажа, – он цокнул языком и всплеснул наманикюренными руками. Энди угрюмо поднял мяч и поплелся назад, на прежнюю точку, она была обозначена на траве белым крестиком из жидкого мела. – Поехали, – махнул режиссер. – Все с самого начала, – он поднял вверх пестрый меховой воротник своей гламурной целлофаново-сиреневой курточки. Энди только зябко передернул плечами, выждал секунды три в полной тишине, как учили, и начал снова: – Нашему поколению выпало тяжелое испытание, которое мы обязаны выдержать с честью. Человечество находится на грани… – Стоп! – завопил режиссер. Его визги, пожалуй, были самым неприятным во всей этой ерунде. – Лицо блестит. Как в масле все. Фу, кошмар, где гримеры? К Энди тут же подскочил молоденький парнишка с огромной пудреницей и кисточкой и стал покрывать его кожу двадцать каким-то слоем грима, который, Энди был уверен, уже вот-вот должен был начать отваливаться с его лица пластами. – Почему нельзя было сделать это раньше? – истерично крикнул режиссер вслед парнишке, который, сделав свое пыльное дело, от которого Энди в очередной раз чихнул, поспешно улепетывал из кадра. – Только Оскар должен все делать, один Оскар тут работает, остальные бездельники. Тунеядцы. Всех уволю! Энди пережил очередной всплеск эмоций режиссера и дождался кивка оператора. – Нашему поколению выпало тяжелое испытание… – Стоп! – Оскар перешел на ультразвук. – Что ты делаешь? Ты зазываешь людей размножаться или рекламируешь средство от поноса? Судя по выражению лица – последнее. И сейчас у тебя как раз большие проблемы, – режиссер потер щеки ладошками и одним пальцем манерно откинул выпавший из залакированной челки волосок. – Все кошмар. Просто ужас. Бездарно, сухо, никакого таланта. Ах, с кем приходится работать бедному Оскару. Это как подавать нежную форель с луковым соусом, как сравнивать французские духи с запахом нестираных носков, как носить плащ цвета зеленой травы с вульгарными коричневы

***

ми ботинками, как… Энди слегка зевнул, было от чего устать, такие монологи он слышал через каждые два дубля на третий. Но тут отрешиться от сетований режиссера ему не дали. – А ну, рот закрыл, слышишь? – раздалось у Оскара за спиной. Энди только тихонько хмыкнул, наблюдая за тем, как режиссер едва не выпрыгнул из своих ботиночек на платформе, украшенной рядами стразиков. Джереми подходил к нему с явно читающимся на лице выражением: «Я в состоянии аффекта, меня даже не посадят». Все это время Джереми следил за процессом съемок, сидя на скамейке запасных, Энди вот уже полчаса гадал, когда же у партнера лопнет терпение. Это было вполне ожидаемо и закономерно. И вот сей чудный миг настал. – Это вы мне? – натурально изумился Оскар. – Тебе, жертва фотошопа, тебе, – Джереми подошел к режиссеру вплотную и ткнул ему пальцем в грудь. – Немедленно перестань повышать на него голос. И хватит тут уже великое кино снимать, Энди делает все идеально с самого первого дубля, это ты все портишь своими воплями. – Я? – взвизгнул Оскар. – О боги, почему здесь нет охраны?! Какой-то мужлан смеет оскорблять маэстро Оскара. Мне дурно, несите воды, – он начал картинно обмахивать себя ладонями, помощники тут же притащили ему стакан чего-то эстетично-оранжевого. – Клоун, – сказал Джереми себе под нос и, переступая через змеящиеся кабели, ведущие к камерам и освещению, подошел к Энди. – Совсем замерз, да? – он скинул с себя кожаную куртку и набросил Энди на плечи. – Хочешь, я пошлю его на хрен чуть более конкретно, и мы отсюда уйдем? – Не, надо доснять, – Энди кутался в куртку, она была теплой внутри, нагретой телом Джереми, и он только сейчас понял, насколько на самом деле замерз. – Он же не отстанет. А у меня этот пункт про рекламу в контракте лет пять торчит, его никак не избежать, мои юристы пробовали. Если уйдем, придется этот цирк еще завтра повторять. Не хочу. – Ладно, – Джереми натянул на Энди куртку посильнее, но живот она все равно уже никак не закрывала. Еще бы она закрывала, на седьмом-то месяце беременности. – Но тебе нужно передохнуть, – он обнял партнера за плечи и вывел его из круга света. – Перерыв, – гаркнул Джереми Оскару, тот только начал обиженно моргать подкрашенными ресницами, но спорить не осмелился. Они отошли к трибунам, Джереми усадил Энди, сел рядом и начал растирать его ладони, чтобы согреть. – Бред такой, – в очередной раз начал жаловаться Энди. – Ну почему я должен сниматься в рекламе Программы? После всего, что я узнал. Это несправедливо. – Ты же сам только что сказал, контракт, так нужно, – Джереми наклонился и подышал на его пальцы. – Мы уже сто раз обсуждали. Дайн снимался тоже. – Я знаю, – устало ответил Энди. Действительно, о чем тут можно было спорить. Этот вопрос они обговаривали уже раз сто, и все аргументы он давно выучил наизусть. И юристов даже посылал узнавать, нельзя ли аннулировать хоть каким-то образом этот пункт. Те ответили: можно только вместе с контрактом, что, конечно же, никак не устраивало Энди. – Руки ледяные, – Джереми нахмурил лоб, он смотрел на Энди с большим волнением. – Вот же идиоты. Не могли в другое время снять? Обязательно сейчас, когда так резко похолодало? – пробурчал он. – Иди сюда, – Джереми подсел ближе, прижал ладони Энди к своей груди и крепко обнял его. Энди с готовностью положил голову ему на плечо. От Джереми шло тепло, оно согревало и расслабляло одновременно, и он почувствовал, что сейчас уснет прямо тут, особенно если Джереми так и продолжит монотонно гладить его по спине. – Обнимашки тут устроили? – раздался знакомый голос. Энди лениво открыл один глаз. Палецки нависал над ними всей своей внушительной тушкой и лучезарно улыбался. – Мы греемся. А ты солнце закрыл. Свали, – беззлобно сказал Джереми. – Свалил, – добродушно согласился Палецки и приземлился на скамейку рядом, щурясь от ярких, но почти не греющих лучей. – Да я по делу. Есть планы на вечер? – Вроде нет, – просто ответил Энди, но Джереми только сильнее прижал его к себе. Будто кто-то собирался отнять. – Что надо? – не особо дружелюбно спросил Джереми, но Палецки совершенно не обиделся. – Да вот, мы с Дженсеном хотим выгулять сына, устроить ему выход в свет. Ну, так себе в свет, в ближайший торговый центр. Не составите нам компанию? – спросил Палецки, глядя на поле. Энди немного отодвинулся и посмотрел Джереми в глаза. Тот приподнял бровь и дернул плечом – сам, мол, решай. – Составим, – ответил Энди. – Давно не видел Джонни. Да и Дженсена тоже. – Отлично, – Джаред радостно хлопнул ладонью по скамейке. – Обрадую Дженсена, что у нас сегодня двойное свидание. – Свидание? – от неожиданности Энди так резко отпрянул от Джереми и повернулся к Джареду, что с его спины сползла куртка. – Свидание? Вы встречаетесь? Палецки улыбался. Засранец, он наверняка именно такой реакции и ожидал. – Если ты забыл, мы женаты, живем вместе и воспитываем ребенка. Почему тебя шокирует тот факт, что мы встречаемся? – Ну… – Энди замялся. – А ты уверен, что Дженсен тоже этого хочет? – от стремительно тускнеющей улыбки Джареда он смутился еще сильнее. – Нет, в смысле, может, он просто вынужден, обстоятельства такие… – Ну конечно, – вконец обиделся Палецки, он встал и одернул широкие спортивные штаны. – Ты не знаешь, где у нас в городе есть немноголюдные бары? Не хочу светить, что приведу Дженсена в наручниках, кандалах и с кляпом, – язвительно сказал он. – Давайте в «Мегаполисе»? – примирительно встрял Джереми. – Всем близко, и там есть пара уютных кафешек, где можно выпить кофе. Через два часа будет нормально? – Посмотрим, – хмуро сказал Палецки, прежде чем уйти. Джереми покачал головой. – Ну зачем ты так? Джаред хороший парень. Энди снова прижался к партнеру и уткнулся ему подбородком в плечо. Так было теплее. И удобнее. И вообще… – Он пускает на Дженсена слюни с самого первого дня. Можно подумать, я не видел. А сейчас Дженсен там с ним наедине. Раньше хоть я был… – Энди не стал заканчивать мысль, но Джереми понял его и без слов. – И что? Как из этого следует, что Джаред силой вынудил Дженсена с ним встречаться? – Да никак не следует. Ну просто вы оба все такие природные, дикие, непонятно, что у вас за приемчики, – сказал Энди и только потом понял, что ляпнул не то. – Какие приемчики? – Джереми ощутимо напрягся. – Думаешь, мы можем приворожить? Влюбить силой? Почему ты вообще думаешь, что мы чем-то отличаемся? Энди долго пытался сформулировать, но в голову ничего умного не шло. – Отличаетесь, – упрямо сказал он. – Чем – не могу сказать. Но Дайн и Куадро – они другие. У них иначе. – И это «иначе» хуже? – сухо спросил Джереми. – Ты даже не можешь словами сказать, что именно иначе, зато уверен, что мы какие-то полумонстры. Подозреваешь Джареда в жутких вещах. Энди вздохнул. Это была очень хреновая тема. Особенно сейчас, когда он пригрелся, и мозг не хотел соображать вообще. – Вы не хуже. Я этого не говорил. Просто вы другие. И отношения, которые вы предлагаете, – тоже другие. Дженсен имеет право знать, на что подписывается, у него должно быть право выбора… – … которого не было у тебя, – закончил за него Джереми. – Понятно. Энди замолчал и посильнее прикусил язык. Он действительно не мог сформулировать свою мысль до конца. Выразить свое отношение к тому, что он теперь знал. А каждая попытка выливалась в нечто подобное. В странные и довольно обидные слова, которые совсем не соответствовали тому, что он думает, хотя Энди честно пытался говорить правду. Парадокс. – Наверное, я пока еще не все о вас понимаю до конца, – сказал Энди тихо и примирительно поцеловал Джереми в шею, а потом вроде как случайно забыл убрать губы от его кожи. Джереми сглотнул, Энди губами чувствовал, что кожа Джереми покрылась мурашками, и вряд ли от холода. – Меня радует слово «еще», – сказал Джереми. – Посмею надеяться, плюс к этому ты когда-нибудь перестанешь делить всех на нас и вас. Энди улыбнулся и снова поцеловал его в то же место прямо под ухом. Режиссер нарезал круги вокруг камер и осветительной аппаратуры и со всей возможной гаммой чувств смотрел на сидящую на скамейке парочку. Но молчал. – Идти надо, – Энди нехотя отодвинулся от Джереми, тот тут же встал и подал ему руку, чтобы помочь подняться. Он одернул на партнере футболку, она натягивалась на животе и постоянно норовила задраться. – Давай. Один дубль – и идем греться нормально. Джереми подвел Энди к режиссеру, держа его за руку. Оскар мужественно спрятался за звукооператором и только выглядывал из-за его плеча. – Посторонним на съемочную площадку нельзя. Это нарушает ауру божественности! – выдал Оскар. – Я не посторонний, – спокойно отрезал Джереми. – Снимаешь один дубль, и мы уходим, ясно? Иначе встретимся в суде, где ты будешь объяснять, по кой божественный хрен морозил беременного омегу несколько часов и подвергал опасности жизнь будущего ребенка. Понял? – Бесчувственный хам! – выпалил Оскар и снова спрятался за широкой спиной звукооператора, который стоял с каменным лицом, он явно не в первый раз наблюдал за буйством местной дивы в крашеных мехах. – Вижу, что понял, – Джереми покровительственно кивнул. – Вот и молодец. – Он с сожалением снял с Энди свою куртку и поцеловал его на дорожку. – Давай. Просто сделай это. Энди кивнул. Он вышел на поле и встал на прежнюю точку, откуда надо было начинать идти. Гример снова припудрил ему лицо, а Оскар скомандовал включить камеры. Энди выдохнул и представил, что верит в то, что должен сказать. А потом нацепил на лицо выражение, какое подобает иметь законопослушному гражданину, который сам выполняет все указания врачей, и всем другим советует. – Нашему поколению выпало тяжелое испытание, которое мы обязаны выдержать с честью…

***

– Опять соевый латте? – возмутился Дженсен, когда Джаред опустил на стол поднос с бумажными стаканчиками. – Ничего другого нет, – сказал Палецки, глядя на Стэклза честными глазами. – Я просил сок и что-то перекусить, Джонни весь день не давал мне дойти до кухни, – настойчиво произнес Дженсен. – Почему ты никогда не даешь мне заказать что-то в кафешках? Что за ерунда? Висящий у него на груди в странном приспособлении типа рюкзачка с дырками для рук, ног и головы Джонни согласно агукнул сквозь соску. Джонни прилично вырос, он уже свободно держал головку и резво вертел ею в разные стороны, разглядывая все вокруг. Энди выразительно посмотрел на Джереми, тот опустил взгляд. Конечно, что он мог сказать. Энди ведь прекрасно понимал, почему Палецки так поступает. Джаред снимал Дженсена с блокаторов, как и Джереми своего омегу когда-то. И тоже делал это, слегка позабыв спросить, согласен ли с подобным партнер. – Я принес из клуба парочку бутербродов. Захватил в столовке по дороге. Будешь? – попытался зайти с другой стороны Палецки, но Дженсен был настроен крайне решительно. – Нет. Я хочу сок и кусок торта, – он поднялся, отодвигая стул, и расстегнул какие-то лямки на рюкзачке, а потом откинул назад крепления и легко вытащил ребенка. – На, подержи, я сейчас, – Дженсен через столик передал Джонни опешившему Энди. Тот от неожиданности едва не уронил его – оказывается, малыш не только вырос, но и существенно потяжелел. – Скоро вернусь, – недовольно сказал Палецки и тут же пошел следом за Дженсеном. Энди прижал Джонни к груди. Его сразу же затопило немного подзабытое ощущение тепла крохотного детского тельца. Он только сейчас понял, что очень соскучился. Джонни, видимо, тоже, потому что он тут же вцепился крохотными пальчиками в пуговицу на воротнике его куртки. Вот же маленький любитель пуговиц. – Я поговорю с ним, – сказал Джереми внезапно. – Что? – Энди отвел взгляд от ребенка и посмотрел на партнера. Тот выглядел виноватым. – С Джаредом. По поводу Дженсена. Ты прав, он имеет право знать. Энди удивленно хмыкнул, а потом просто кивнул. Он хотел бы узнать, почему Джереми передумал, но очень боялся снова сказать что-то не то. Поэтому предпочел промолчать. Зато самый маленький член их компании молчать не собирался. Джонни выплюнул соску и начал с азартом грызть пуговицу, сопровождая процесс громкими возгласами. Энди в голову внезапно пришла одна идея, и он, аккуратно переместив Джонни на правый локоть, полез за телефоном. Фрэнк ответил не сразу. – Да? – голос Стомпарда был тихим, как и всегда в последнее время, но Энди надеялся, что сейчас это изменится. – Привет, Стомпс, – радостно сказал он. – Угадай, кто тут хочет с тобой поговорить! Джонни, будто чувствуя, что речь о нем, послушно подал голос. – Это… – шепотом начал Фрэнк. – Ага, – подтвердил Энди. – Джонни. Он уже такой большой, Стомпс. Не поверишь, я с трудом держу его одной рукой. Просто богатырь. И уже общается со всеми. Сейчас грызет мою пуговицу. На нем желтый комбинезончик в ромбиках, так что он еще и стильный малый. – Он в порядке? – спросил Фрэнк. – В полном, – с той же радостью в голосе продолжил Энди. – Он такой классный, я тебе передать не могу. А еще Палецки сегодня назвал его сыном, прикинь. Они со Стэклзом его любят, так что тебе не о чем переживать. Джереми как-то странно кашлянул, он поджал губы и недовольно покачал головой, но Энди не обратил на это внимание. – Понятно, – бесцветно ответил Стомпард. – Ну ладно, давай позже. Мне надо уходить. – Хорошо, я тебе потом… – начал Энди, но услышал гудки обрыва связи. Странно. Джереми смотрел на него с укором, и Энди уже собирался спросить, в чем дело, но тут к столу подошли Джаред с Дженсеном. Вернее, Джаред привел Дженсена под ручку, что-то щебеча ему на ухо. Дженсен при этом смущался, а веснушки на его лице становились темнее. Видимо, таким образом Стэклз краснел. – Где торт? – спросил Энди. Палецки скорчил ему недовольную рожу, пока Стэклз не видел, но Энди не стал на это реагировать. – Ну, Джаред меня убедил, что тут все несвежее. Наверное, он прав, лучше питаться дома, – сказал Дженсен. Он поймал взгляд Энди, который разглядывал их переплетенные пальцы, и попытался отнять у Палецки руку, но тот тут же вернул его ладонь на свою часть стола. Стэклз снова смущенно улыбнулся и больше не пробовал скрыть того очевидного, что они с Джаредом стали друг другу куда ближе. А Палецки вдобавок еще и собственнически обнял его, закинув руку на спинку стула. – Ага, дома куда лучше, – Палецки хитро подмигнул Джереми. – О, давай мелкого, – опомнился Стэклз. Энди с большой неохотой выполнил просьбу. Да и Джонни с тоской во взгляде провожал знатно обслюнявленную и обсосанную пуговицу. Вечер прошел очень хорошо. Уже под конец Энди внезапно поймал себя на мысли, что Джаред и Дженсен как-то органично и без усилий стали его друзьями. Или не так. Они стали их с Джереми друзьями. А еще Дженсен выглядел счастливым. Но пока словно боялся поверить, что это счастье – настоящее, никуда не денется, не исчезнет через неделю или месяц. Он вел себя немного робко, но в его взгляде, обращенном к Джареду, очень четко читалась влюбленность. Наблюдая за Стэклзом, Энди немного расслабился. Возможно, все было не так уж и страшно. Ведь Джаред не заставлял Дженсена чувствовать. А тайны – они есть у всех. И с тайной Палецки вполне можно было примириться. Он же ведь примирился с тем, что скрывал от него Джереми. Кажется… – Ну что, какие планы дальше? – спросил Джаред, когда безопасный кофе (а в случае Энди – безопасный чай из каких-то опилок) уже был выпит, а Джонни сладко спал у Дженсена на груди в своем рюкзаке. – Нам еще нужно пройтись по магазинам, – ответил Джереми. – О, не-е-е-е-ет, – простонал Энди, он наклонился и начал биться лбом о столешницу. – Только не это. Мы ведь недавно ходили. У меня тонна одежды дома, – продолжал ныть он, уже заранее зная, что помилования ждать бессмысленно. – Одежды? – любопытствующим тоном переспросил Дженсен, поправляя рюкзак с Джонни, чтобы лямки давили на плечи равномерно. – Живот растет, постоянно нужно покупать новое, – пояснил Джереми, он спокойно подставил ладонь на то место, об которое Энди монотонно лупился головой. – Да это полная фигня, – возмутился Энди. – На меня все еще налезает. Джереми, ну, пожалуйста, – взмолился он, снова садясь ровно. – Мы ненадолго, всего пару вещей возьмем, – Джереми погладил его по плечу. – Обещаю, это не займет много времени. – Можно и нам с вами? – спросил Стэклз. Палецки недовольно посмотрел на него, а потом перевел красноречивый взгляд на спящего ребенка. – Ой, да брось, – Дженсен отмахнулся от намека. Я уже сто лет не выбирался никуда, кроме работы. А сегодня такой хороший вечер. Ну так что, идем? Он подскочил первый и едва не пинками выгнал остальных из-за стола. Стэклзу явно хотелось выдавить максимум из этого дня. Джереми идея не понравилась. Он хмуро косился на Палецки всю дорогу до ближайшего магазинчика с одеждой для беременных, который находился двумя этажами выше, но Джаред только разводил руками в ответ. Первые две примерки Джереми выдержал стойко. Энди послушно натягивал на себя поднесенные консультантом штаны с бандажной резинкой и свитера со складками на животе и выходил к зрителям за вердиктом. Он давно уже привык к этой процедуре, вот только обычно Джереми сам выбирал ему одежду и смотрел на результат тоже сам, а в этот раз процесс существенно усложнился. Джереми сидел на диване и молчал. А Джаред и, по большей части, Дженсен, комментировали наряды и отбраковывали принесенные консультантом варианты на правах знатоков моды. Джереми хмурился все сильнее и сильнее. Но все-таки держал себя в руках. Пока… – Вау, – выдохнул Джаред, когда Энди отдернул занавески примерочной и появился перед ними. – Ну и круто же ты смотришься. Энди еще раз посмотрел в зеркало и пожал плечами, не очень понимая, что такого в этой одежде, в отличие от остальной. Она хотя бы была удобной, черные джинсы и ноги облегали нормально, и живот не стесняли мягкой резинкой. Белая рубашка навыпуск скрывала все эти ухищрения на поясе в виде застежек. А серая замшевая куртка имела необычный покрой со вставками на талии, которые даже позволяли застегнуть ее на животе. Впрочем, этот живот скрыть уже было ничем нельзя, и Энди только удивился, как его можно было находить в таком виде хоть сколько-нибудь привлекательным. Палецки выглядел восхищенным. Он смотрел на Энди во все глаза, пока не получил тычок в плечо от подскочившего с дивана Джереми. – А ну вали отсюда, – зарычал Джереми. – Быстро вали. – Тихо, ты чего, – Палецки испуганно моргал. – Уже ухожу. Извини. Джаред взял Дженсена под локоть и потащил к выходу из магазина, ежесекундно оборачиваясь на Джереми, который так и стоял на прежнем месте и выглядел как разъяренный бык. В ответ на удивленный взгляд Стэклза Энди только улыбнулся и помахал рукой. Это было не его дело. Пусть Палецки теперь выкручивается. Он вернулся в примерочную и задернул шторки, а потом начал вертеться перед зеркалом. Да, в этом он действительно выглядел неплохо, Джаред был прав. Повернувшись другим боком, Энди замер. У него за спиной стоял Джереми и смотрел партнеру в глаза через зеркало. – Ты в порядке? – с волнением спросил Энди. Джереми выглядел странно... на взводе. – Нет, – Джереми подошел к нему со спины и обнял. – Этот гад так на тебя пялился. Они оба пялились. Все пялились. Убил бы, – рвано ответил он, водя носом по уху партнера и втираясь в него бедрами сзади. – Джереми, мы в магазине, – попытался остановить его Энди, догадываясь, к чему все идет. – Никто не смеет так на тебя смотреть. Кроме меня, – Джереми раздвинул полы его куртки и начал гладить соски сквозь рубашку. – И во всем этом ты будешь выходить из дома только со мной. Наверное, Энди должно было бы все это бесить. Его свободу ограничивали. Им командовали. Но Энди чувствовал только хлынувшее по телу возбуждение от запаха альфы, от его горячих рук и губ, поэтому решил просто довериться собственным желаниям и сам направил ладонь Джереми туда, куда было нужно. Они впервые делали это перед зеркалом. Энди видел свое отражение. Полуспущенные штаны, огромный живот, почти закрывающий вид на то, что вытворяет рука Джереми у него между ног. Джереми дразнил. Он то делал с десяток быстрых сильных движений, то замирал, и только большой палец лениво выписывал круги по головке. По члену Энди давно текла смазка, а от тяжелого дыхания Джереми за спиной хотелось наплевать на всю осторожность и начать умолять его не останавливаться. Но Джереми будто услышал его безмолвную мольбу. Он широко распахнул полы куртки Энди и поднял до самой груди его рубашку, чтобы видеть, как собственная рука ускоряет темп, а потом закрыл Энди рот поцелуем, чтобы поймать его вскрик, после которого на зеркало брызнули белые струи. Джереми крепко держал партнера, пока тот отходил от оргазма, а потом поцеловал в нос, поставил на ноги и одернул на нем рубашку. – Салфетка нужна, – задумчиво сказал Энди, глядя на зеркало, по которому красноречиво струились к нижней части рамы белесые потеки. – Обойдемся, – Джереми наклонился, одним движением руки собрал все капли и с жадностью облизал ладонь, несколько раз пройдясь по ней языком. Теперь следы на зеркале оказались в несколько раз длиннее, но уже менее очевидно походили на последствия «неправильной примерки одежды». – Идем, – Джереми потянул его за руку, но Энди не поддался. – Не так быстро, – соблазнительным тоном начал он. – Куда это ты собрался? – Ну, домой, – Джереми выглядел немного растерянным. Похоже, он совсем не рассчитывал получить что-то в ответ. Что ж, в таком случае его ждал приятный сюрприз. Энди никогда особо не любил такого рода экстрим. Когда кто-то может войти в любую секунду. А особенно сейчас, когда он был с огромным животом, а в примерочной вполне могли быть скрытые камеры. Вот же сенсация будет… Но ему было плевать. Его слишком сильно завела сама ситуация. Тонкие шторки с одной стороны, зеркало в полный рост с другой. Он хотел, чтобы Джереми тоже это испытал. Энди толкнул партнера спиной к стене и осторожно опустился на колени. Он потерся щекой о ширинку Джереми, а потом посмотрел на него снизу вверх и многообещающе облизал губы. Медленно, по кругу. Джереми громко сглотнул и неуверенно покосился на шторки. Энди провел языком по его ширинке и прикусил ткань зубами. Оттянул. Отпустил. Джереми издал тихий стон. Энди расстегнул верхнюю пуговицу над молнией и лизнул живот Джереми снизу вверх, до самого пупка, а потом быстро раскрыл молнию и повторил движения языком, начиная еще ниже, прямо над линией белых трусов. Джереми напрягал мышцы на животе, пока Энди снова и снова вылизывал дорожку снизу и до пупка, каждый раз начиная чуть ближе к конечной цели, оттягивая резинку трусов все сильнее, пока не добрался до основания члена. Он высвободил член Джереми, опустив резинку трусов под мошонку, и сел на ноги, любуясь открывшимся видом. Член Джереми дергался, все сильнее напрягаясь под этим взглядом. Энди положил обе руки партнеру на бедра и втянул в рот левое яичко. Он ласкал его легкими движениями языка, потом выпустил с громким пошлым чмоком и взялся за правое. С головки железно стоящего члена Джереми стекала смазка и капала на мошонку, Энди только успевал собирать капли губами. Закончив с яичками, он начал обсасывать основание члена, двигаясь то вверх, то вниз, и подбираясь к головке так мучительно медленно, что, когда Джереми понял, что головка уже вот-вот наконец-то окажется у партнера во рту, он поднес к губам ладонь и плотно зажал себе рот рукой. Энди очень понравился этот жест. Значит, он завел Джереми настолько, что тот уже не доверял собственной выдержке. Отлично. Энди снова спустился к мошонке, проигнорировав разочарованный вздох, а потом наконец-то взял член в рот целиком. Он двигался ритмично и старался впускать член как можно глубже, плотно сжимать его губами и прижимать языком к небу. Джереми запрокинул голову и глухо мычал в свою ладонь. Энди скосил глаза и посмотрел в зеркало. Наверное, если бы он не кончил десять минут назад, он бы кончил сейчас, от одного этого вида. Вскидывающий бедра Джереми, почти целиком одетый и зажимающий себе рот рукой. И он, стоящий перед ним на коленях и впускающий его член в свое горло. Не то чтобы он был мастером минета, да ладно, вообще не был, но тут получалось как-то само собой. Джереми издал долгий стон, Энди часто сглатывал, чтобы сперма не скапливалась и не мешала дышать, а потом выпустил изо рта член партнера и еще долго слизывал с головки последние капли и нежно целовал, обходя сверхчувствительные участки, пока член снова не вернулся к нормальному размеру. Энди помог Джереми поправить одежду, а потом они какое-то время просто обнимались, периодически начиная глупо хихикать над собственной выходкой. – Идем? – Джереми поднял его руку за запястье и поцеловал в раскрытую ладонь. – Как бы пора, да, – улыбнулся Энди и потерся носом о щеку партнера. Консультант встретил их молча и с вежливой улыбкой, в которой не просматривалось ни единого намека на то, что ему показалось странным получасовое отсутствие клиентов. – Берем все, что он выбрал, – сказал Джереми и полез за картой. – Эй, – Энди взял его за руку. – Зачем тебе платить? Это моя одежда. И я неплохо зарабатываю, если ты забыл. – Свои жалкие миллионы оставь при себе, – Джереми добродушно улыбнулся. Он выглядел абсолютно счастливым. – Все, во что будет одета твоя беременная задница, покупаю я. Вопросы есть? Можно было начать спорить и пререкаться, но Энди не хотелось совсем. Какая разница, собственно? Если для Джереми это было так важно – да без проблем. – Нет вопросов, – ответил Энди. Они оставили консультанту очень, очень щедрые чаевые.

***

Они еще не спали. Энди уже лежал в кровати и сквозь полудрему наблюдал за Джереми, который ходил по комнате в обернутом вокруг бедер полотенце. У него были мокрые после душа волосы и слегка розоватая кожа на груди и плечах. Джереми мылся почти что кипятком. Странная привычка. – Сними, – попросил Энди. Джереми нахмурил лоб и посмотрел на него, но быстро понял, о чем просит партнер, и плотоядно улыбнулся. – Что, примерочной не хватило? – спросил Джереми, пошло водя бедрами в разные стороны и до ужаса медленно вытягивая заправленный внутрь кончик полотенца. Полотенце упало на пол. Энди закусил губу. Он касался Джереми взглядом повсюду, буквально трогал его глазами и видел, как член партнера постепенно увеличивается в размерах. – Не хватило, – Энди улыбнулся. – Но двигаться нет сил. Хорошо лежу. – Без проблем, лежи, – согласился Джереми. – Двигаться будешь не ты. – Энди откинул одеяло. Он лежал на спине. Джереми подошел ближе, присел на край кровати и погладил его по голой коленке, а потом поцеловал в живот. – Или хочешь по-быстрому? – Не, по-быстрому не хочу, – ответил Энди, подумав. Слишком уж соблазнительно выглядел сидящий рядом партнер. – Вау, – Джереми явно был рад такому ответу. – Тогда подвинься. И все, больше можешь вообще не шевелиться, – сказал он и нагнулся к Энди, чтобы поцеловать. Звонок телефона не позволил их губам встретиться. Энди напрягся и посмотрел на тумбочку. – Подать? – спросил Джереми. – Ну да, – Энди приподнялся на локтях и взял протянутый мобильник. На экране светилась физиономия Фрэнка и короткая подпись «Стомпс». Он нажал зеленую кнопку. – Можешь приехать? – странно, это был Джон. Только голос у него был каким-то чужим. Хриплым, будто сорванным. И абсолютно безэмоциональным. – Сейчас? – Энди отодвинул Джереми и сел в кровати. – Что-то случилось? – Да, – ответил Джон. Непонятно, на какой из двух вопросов. – Или, наверное, не надо уже, – добавил Ферри все тем же тоном. – Уже не надо. Все. – Джон, что случилось? – у Энди начало колотиться сердце. – Где Фрэнк? Он прижал мобильник к уху, но слышал только тяжелое дыхание Ферри. – Я думал, он просто спит, – произнес Джон, наконец. Все тем же ненормально спокойным, безжизненным тоном. – Врач прописал ему снотворное, у него были проблемы со сном. Я купил сразу три упаковки. Вчера. Там было три упаковки… Энди выронил телефон. Джереми тут же подхватил его, он что-то спрашивал, коротко и нервно, Энди больше ничего не слышал. Он просто пялился в стену, в ушах стучала кровь, а живот начал сжиматься легкими спазмами. В его мозгу билась мысль, что это все его вина. Это он что-то не то сказал во время их разговора с Фрэнком. А потом, будто сквозь туман, Энди чувствовал, как Джереми трясет его за плечи и раз за разом повторяет одни и те же фразы: – Тебе нельзя нервничать, это повредит ребенку. Успокойся, я прошу тебя. Приди в себя…