Похороните Мальтену

– Как думаешь, Вань, у пацанов все в порядке? – нервно спросил Фаллен, озираясь по сторонам. – Жопой чую, что нет, – Ваня крепче сжал его руку. – Хуй знает, куда идти и где их искать. И где лестница. – Вон она, Вань! – Фаллен потянул его в сторону. – Ну и лабиринт! Хлеще, чем в метро. – Чем-то «Новочеркасскую» напоминает: так же по кругу топчемся и хуй знает, куда идти, когда указателей нет. Они свернули в боковой коридорчик и сразу же попали на точно такую же лестницу, как и та, что днем вела в их комнату. – Она тоже вверх идет, – разочаровано заметил Фаллен. – И че теперь делать? – Пойдем наугад. Все равно больше идти некуда, а в номер я не вернусь. Ну его в баню. Они тихо поднялись по узким и теперь почему-то скользким ступеням, как будто на них разлили что-то. Свечи в канделябрах не горели, а луна, ярко горевшая за окном, почему-то совсем не освещала лестницу. – Телефоны надо было взять. Вот мы тупни! – спохватился Фаллен. – Так ведь и расшибиться недолго. – За меня держись, – Ваня аккуратно подхватил его под локоть. – И за стену еще. – Да уж, она липкая вся, – Фаллен потрогал стенку ладонью и сразу же брезгливо ее отдернул. – Блять! Во я дебил! – воскликнул Ваня, – зажигалка же есть! Он достал из кармана зажигалку и осветил, как мог, ступеньки. Они были покрыты чем-то темным, густым и почти засохшим. – Ваня, не хочу показаться паникером, но это, похоже, кровь. И на стене тоже, – опасливо сказал Фаллен и указал на пол. – Откуда тут так дохуя крови? Ваня пожал плечами: – Хуй его знает, может, кто-то нес кровь и пролил немного? Сколько в человеке литров, не знаешь? Или в двух? – Не знаю, но с трупом встретиться не очень хотелось бы. Или с маньяком, хуй их знает, кому они тут номера сдают. – То есть, там кого-то грохнули? Или внизу грохнули, а труп поволокли сюда? И мы сейчас идем туда же, где, возможно, сидит убийца. Ванечка, оно нам точно надо? – Ваще ни разу, но другой дороги тут все равно нет. Знаешь, как будто этот замок сам нас заставляет идти. Перекрывает все входы и выходы, оставляя лишь один. – Да, и, как правило, самый стрёмный, – отозвался Ваня. – Пойдем тогда, не вниз же идти. Там еще хуже. Они прошли еще немного и опять оказались на площадке, точь-в-точь такой же, как и перед их номером, только дверь в комнату была не прямоугольной, как в их номер, а такой, как в старинных замках: полукруглая сверху и с большим медным кольцом вместо ручки. – На счет три пойдем? – спросил Ваня и взялся за кольцо. – Нафиг ждать, давай уже, – Фаллен тоже схватился за кольцо и потянул дверь на себя. Она бесшумно открылась, пропуская парней в спальню, почти в точности похожую на их номер. Та же огромная кровать с балдахином, те же тяжелые портьеры, камин на полстены и точно такая же лестница от чердачного люка вниз. Только портьеры и балдахин были ярко-оранжевого цвета, почти огненного, а на полу возле камина сидела большая тряпичная кукла с пуговицами вместо глаз и соломой, торчащей из прорех. – У них тут, что, все люксы одинаковые? – Фаллен осторожно ступил внутрь. – Люксы везде одинаковые, – ответил Ваня, идя за ним. Едва только они вошли в комнату, дверь с грохотом захлопнулась, а люк наверху открылся и из него показался подол белого платья. – Вот она, наша красавица, – тихо проговорил Фаллен. Девушка спускалась медленно, так же держа горящую свечу в обеих руках. – Нет, Вань, это другая, – Ваня кивнул на девушку, – Смотри, у этой коса, глаза другие совсем, щеки круглее. – А ты, я смотрю, по призрачным красоткам специалист? – ревниво спросил Фаллен, но тут же согласился, – Точно, другая. У нее глаза красные. – А у той? – У первой черные, как будто вообще без зрачков, – сглотнул Фаллен, – Знаешь, что-то мне подсказывает, что нам пизда. – Не ссы. В первый же раз выбрались. Она сейчас прочитает свою абракадабру, превратит свечки в кукол, те разбегутся, и дверь откроется. Тогда мы выйдем и свалим. – Ага, если будет куда, – Фаллен прижался к нему . Между тем девушка спустилась и, казалось, совсем не замечала, что в комнате, кроме нее, еще кто-то есть. Она медленно подошла к камину, взяла куклу и усадила ее в центре комнаты. – Никтус! – властно крикнула она и протянула руку над куклой. И тут же со всех сторон начали сбегаться куклы поменьше. У них не было рта, но и Ваня, и Фаллен могли поклясться, что куклы что-то говорили тоненькими голосами. Они встали вокруг большой куклы и подняли вверх маленькие руки. А девушка начала читать заклинание. Неожиданно она подняла голову и столкнулась взглядом с Ваней. – Никтус! – прошипела она и указала рукой на него. Куклы тотчас бросились к ним с Фалленом, что-то угрожающе вопя. Фаллен резко бросился вперед, закрывая Ваню. Девушка быстро выкрикнула нечто на непонятном языке, и Фаллен вдруг исчез. Вместо него у Ваниных ног бестолково прыгала еще одна тряпичная кукла с глазами-пуговицами. Она была как две капли воды похожа на прочих, уже достигших Ваниных ног. И тут произошло самое страшное: куклы побежали толпой обратно, и с ними та, которая всего минуту назад была Фалленом. – Ванька! Фаллен! – выкрикнул Ваня, бросаясь за ними. Истерический хохот девушки заставил его остановиться. Она видела его и видела его мучения. И хохотала над ним. – Ты не вернешь его! Навеки потерял! – смеялась она, воздев руки к потолку. – Врешь! – выкрикнул Ваня, совсем не задумываясь, почему она его видит и почему они понимают друг друга. – Если найдешь его, забирай, – вдруг холодно ответила девушка. – Никто не нашёл, как видишь. Они все мои пленники. Пленники княжны Иванки. – Тезки значит, – сквозь зубы прошипел Ваня, – Ну держись, курва. Условия? – громко крикнул он. – Угадаешь – вернешь, – ледяным голосом произнесла девушка и опять велела куклам, – Никтус! Те выстроились в круг и что-то залопотали. Большая кукла подбежала к ногам хозяйки и прижалась в страхе. Ваня с высоты своего роста никак не мог разглядеть кукол, да и сложно было в сумраке, поэтому он опустился на колени и стал пристально всматриваться в пуговичные глаза каждой куклы. Одинаковые! Все! Как узнать Фаллена, Ванечку? Кто-то говорит: сердце подскажет Херня! Сердце Ване ничего не подсказывало, только еще больше болело от того, что не может узнать. Ваня начал кусать щеку изнутри. Как их угораздило оказаться в не то в какой-то тупой сказке, не то в третьесортном ужастике, не то в говённом квесте, где лучше провалиться в текстуры, чем проходить его. Угадаешь, как же! Невозможно! Он протянул руку к одной из кукол, и его будто током ударило. Кукла заверещала и упала, рассыпаясь в прах. – Ошибка! – раздался ледяной голос девушки. Ваня поднял взгляд: она казалась донельзя довольной. – Еще один маленький слуга. А ты не найдешь! Она опять засмеялась злым безжалостным смехом. Ваня обхватил руками коленки и задумался. Наугад – никогда в жизни не найдет. Он может выпросить еще одну попытку, но не больше. Максимум три, это если тут действует такая же логика, как в сказках. А если нет? Значит, у него есть еще только одна попытка и то, если дамочка соизволит. – Еще один шанс, – она будто услышала его мысли. – Как смешно на тебя смотреть! Отцу бы понравилось. Один! Еще шанс, и Ваня не должен его продолбать. Только надо придумать, как вычислить Ванечку. Логика тут бессильна. Угадать тоже не факт. Точнее, факт, что не угадает. Интересно, Фаллен понимает его? Будучи куклой, сохранил ли он человеческое сознание? Узнает ли он Ваню сам? Это было даже непонятнее, чем то, узнает ли Ваня Фаллена или нет. Может, он сможет подать ему знак, какой-то, который эта девица вообще не поймет, только для Ванечки. Что-то, что знают лишь они двое, что поймут лишь они. Неожиданно его осенило! – Вань, – позвал он тихо, – я клянусь, когда вернемся, я то синее платье где хочешь найду и надену. Можешь говорить, что оно из «Прекрасной няни», что угодно можешь говорить, только подай знак, что понимаешь. Куклы в кругу не двигались. Ваня упал духом. Он растерянно оглядывался вокруг и тут его взгляд упал на самую большую куклу у ног девицы. Она прижималась к хозяйке и тряслась в ужасе. – Фаллен! Это я, Охра, – Ваня протянул руку к этой самой большой кукле и дотронулся до нитяных волос. В ту же минуту его отбросило к дверям, а вслед за ним Фаллена, уже человека, а не тряпичную куклу. Девушка взмахнула руками, и всех кукол разбросало по комнате, они на глазах превращались в лохмотья, а сама она в ярости металась от кровати к камину, потом к лестнице, кричала что-то на непонятном языке, падала на пол и сотрясалась в рыданиях. – Никтус! Никтус! – без конца повторяла она и простирала руки над лохмотьями, бывшими только что куклами, но все было напрасно. Ваня встал, подобрался к двери и притянул Фаллена к себе, попробовал открыть дверь, но та не поддавалась. А девушка неожиданно медленно поднялась, оправила платье, сложила ладони лодочкой, и в них опять появилась горящая свеча. Она медленно пошла к ступенькам, словно опять не видя никого вокруг, и запела тихую заунывную песню на незнакомом языке. Едва она скрылась в потолочном люке, как дверь поддалась, и Ваня с Фалленом наконец смогли выбраться в коридор. – Ебать, – выдохнул Фаллен, – какое счастье, Ваня, что ты такой сообразительный. Я до последнего думал, что ты не угадаешь. А ты еще и платье пообещал. Я запомнил! – Теперь нам надо выбраться из этого ебучего коридора и пацанов найти. А потом платье и все, что захочешь. – Смотри, каждый раз, когда мы выходим из башни, площадка становится коридором с кучей дверей. А если мы теперь попробуем пройти в одну из них? – предложил Фаллен. – Два раза не показательно, но давай. Ваня толкнул первую попавшуюся дверь, и они оказались на пороге столовой, где уже был накрыт стол.