Похороните Мальтену

– Ну, что ж, раз утро почти доброе, предлагаю спуститься на завтрак, – Слава все не мог оставить надежды поесть. Они быстро собрались и спустились в лобби, там же встретились с Ваней и Фалленом. За стойкой никого не было, да и в лобби, не считая их четверых, было пусто. – А с завтраком, похоже, пролетели, – грустно подытожил Слава, оглядываясь вокруг. – А там не столовая разве? – кивнул Фаллен на открытые двери справа от лестницы. – Столовая или нет, но пять минут назад их тут не было, – мрачно ответил Ваня, – Так что, расходимся, нас наебали. – Или можем пойти туда, все равно больше некуда, – смирившись с неизбежным предложил Мирон, – Мне кажется, что именно замок нас и наебал, показав утро за окном. На самом деле мы все в той же непонятной реальности, пока не похороним девицу. Никто не стал с ним спорить, и все молча отправились к гостеприимно распахнутым дверям. Столовая там располагалась или нет, уже не имело значения. В любом случае все в этом замке оказывалось не тем, что кажется. – Вот это поворот! – громко за всех удивился Фаллен. – Шли в столовую, попали в музей. Пищу материальную подменили пищей духовной. – По-моему, зря, – ответил ему Ваня и потер живот, – есть-то все равно охота. – Смотрите, здесь есть витрины, посвященные князю и каждой из его дочерей, – внимательный Мирон уже изучал экспонаты под стеклом. – И очень любопытные. Смотрите, это принадлежало старшей дочери, Иванке. – Мы, кстати, с ней знакомы, – мрачно сообщил Ваня, – и нам она категорически не понравилась. – Ага, не в нашем вкусе, – поддакнул Фаллен, – злобная какая-то, хотя и рукодельница. В витрине лежали старинные ножницы, швейные иглы, лоскутки тканей и одна тряпичная кукла с пуговичными глазами и волосами из ниток. – Мы уже таких насмотрелись, да, Вань? – Фаллен обнял Ваню и почувствовал, что тот вздрогнул. – Вы, парни, можете смеяться и считать нас ебанутыми, но она превратила меня в точно такую же куклу. В смысле, ее призрак меня превратил, а Ваня спас каким-то чудом. – Кстати, Мирон, что ты там читал? Что девиц можно упокоить, найдя их вещи, – напомнил Слава, – так вот, здесь целый склад вещей. Предлагаю взять все и спалить. – И сгореть самим, – фыркнул Мирон, – отличный план! Надежнее швейцарских часов даже. – И все же, я попробую, – Слава открыл витрину и взял куклу. – Видишь? Все в порядке. В этой кукле и спрятана душа старшей дочки. – А вот и вещи средней, – позвал их Ваня из другого угла комнаты, – Мольберт, палитра, кисти. Что брать будем? – Я бы ничего не брал, если вы соизволите спросить меня, – ворчливо ответил Мирон, – вещи лежат открыто, мы можем взять их без проблем. Так обычно бывает? – Бывает, Мирош, по-разному, – обиделся Слава, но куклу вернул на место. – Мы уже нашли две вещи из трех, а ты обрубил все на корню. – А я согласен с Мироном, – кивнул Фаллен, – слишком уж легко. Тем более, что у Иванки все куклы рассыпались в прах, когда Ваня меня освободил, а с ней ничего не произошло. Она просто встала и ушла куда-то. Плюс эта кукла осталась, но, мне кажется, это просто вещь. Со Славой же ничего не случилось. – А ты надеялся? – усмехнулся Слава. – Я думаю, надо искать что-то другое, – продолжал Фаллен, – она управляла куклами. Когда куклы накрылись, с самим призраком не случилось ровным счетом ничего. Значит, дело не в них, а в том, как она ими управляет. Должен быть какой-то предмет. Но у нее в руках была лишь свеча. А управляла она рукой, просто вытягивала ее над куклами или взмахивала, делала еще пальцами какие-то движения, как будто за ниточки дергала. – Как кукловод, – добавил Ваня и уже совсем другим тоном почти крикнул, – Вот же! Она кукловод, а они марионетки, они должны были слушаться ее, быть слугами. Она мне так и сказала, когда превратила Ваню: «еще один маленький слуга». Мне кажется, надо искать что-то типа крестовины для марионеточных кукол. Куклами управляют с ее помощью! Парни задумчиво молчали. – Логика есть. Но где найти эту крестовину? – наконец сказал Мирон. – Найдем! – уверил всех Слава. – Давайте думать о двух других девицах. Одна художница, но все эти вещи явно нам не нужны. – С этим проще, – ответил Мирон, – вторая сестра художница, значит, надо искать портреты. Или какой-то один, но выделяющийся среди всех портрет. Вот только какой? Как угадать? – Начнем с того, что портретов тут в принципе немного, – начал Ваня, – я вот ни одного не видел, больше гобелены. Поэтому, как только мы увидим портрет, можно сказать, уже нашли. Или стали ближе к цели. – А третья цветовод. И что делать с ее вещами, непонятно вообще, – сказал Фаллен, – цветов здесь нет, а если бы и были, то явно им не полтысячи лет. – И еще что-то надо сделать с их батей, между прочим, – добавил Слава. – Предлагаю решать проблему по частям, – остановил их Мирон, – Будем искать портрет и эту дурацкую крестовину, а потом подумаем, что делать дальше. – Все вместе или разделимся? – опасливо уточнил Фаллен. Мирон кивнул: – Разделимся на пары. Сейчас день, по крайней мере, замок показывает нам солнце за окном, а значит, шанс на хуевый исход снижается. – А ты оптимист, – Слава похлопал его по плечу. – Мы с тобой? Или спички будем тянуть? – С тобой, – кивнул Мирон. – Все за? У Вани и Фаллена возражений не было, и парни, разделившись отправились на поиски. Слава с Мироном взяли на себя свое крыло второго этажа, там, где находился их номер. Ваня с Фалленом отправились в другое крыло. Они осторожно стучались в каждую дверь, но им никто не отвечал и не открывал. Двери оказывались запертыми, и было понятно, что никого там нет и давно уже не было. Ваня с Фалленом все шли по коридору, но пока не наткнулись даже на самую завалящую картину. В конце коридора их ждала точно такая же лестница в башню, какая вела в их номер. – Ну, что, раз вариантов у нас все равно нет, предлагаю подняться и посмотреть еще на один люкс, – равнодушно предложил Ваня. Эта лестница была точно такая же, и площадка перед комнатой не отличалась ничем. Но дверь, на удивление распахнулась легко, безо всяких усилий, стоило повернуть ручку. Как будто их ждали. – Ну, вот, я же говорил: все люксы одинаковые. Тут только цветовая гамма другая, – Ваня, казалось, был разочарован. – Ага, очень траурная, – поддакнул Фаллен. – Смотри, а тут и картина имеется. И точно, над камином висел портрет юноши в доспехах римского легионера. Черты лица юноши были очень тонкими, почти девичьими. Юноша был изображен на фоне гор и замка, он опирался на тяжелую суковатую палку подобно греческому Гераклу и улыбался кому-то за пределами рамы. – Какой красавец, – заметил Ваня, подойдя ближе, – я бы такого тоже…написал. – Тебе он не кажется странным? – И ты даже не ревнуешь? – удивился Ваня. – К портрету? Тем более, ты обещал мне платье. Вань, не уходи от темы. За все время, что мы здесь, это единственный портрет, который нам встретился. Так что предлагаю снять его и забрать. А там придумаем, где его сжечь, – сказал Фаллен, – ну или тебя, если еще так пошутишь. – Я тоже тебя люблю, – ответил Ваня и попробовал снять картину, но та не поддавалась, будто была приклеена к стене или вообще была с ней одним целым. Они пробовали поддеть картину чем-нибудь, но тоже безуспешно. – Оставим ее здесь? Приведем Славу с Мироном, покажем, а потом вчетвером придумаем, а? – предложил Фаллен, желая как-то подбодрить Ваню. – А потом найти не сможем? Давай так: ты идешь, я остаюсь здесь и приглядываю за картиной, могу прямо на пороге сидеть с открытой дверью, чтобы наверняка. – И ты уверен, что ничего не произойдет? Что я вернусь и найду тебя в целости и сохранности? – усомнился Фаллен. – А что ты предлагаешь? Нить Ариадны? – Ну, ниток тут нет, но давай углем нарисуем на стене след. Отсюда и прямо до ресепшена. Так я тебя найду. И думаю, что я найду в полном порядке: сейчас день, хоть и какой-то сомнительный. Фаллен выбрал в камине уголек, проверил на стене и убедился, что след остается четким, поцеловал Ваню и вышел. Он спустился вниз, ведя углем по стене и поминутно оглядываясь: след оставался, с лестницей и коридором ничего не происходило, только за окнами становилось все темнее и темнее, хотя Фаллен был уверен, что еще пару часов назад было утро.

***

Слава с Мироном обошли весь этаж, но двери были заперты, на стук никто не реагировал. Они дошли до конца коридора, где начиналась лестница в башню. – Это к парням в номер. Поднимемся? – предложил Слава. На площадке они остановились перед распахнутой дверью. – Как думаешь, пацаны дверь закрывали, когда уходили? Или нас кто-то специально ждет? – Предлагаю просто зайти и не мучиться. Ты же знаешь ответ, – махнул рукой Мирон и вошел в номер. – У них шикарнее. Надо было нам с тобой тоже люкс брать. – Ага. У них и выход на чердак есть. Сгоняем? – Слава поднялся на первую ступеньку и закачался, ловя равновесие. – Блин, это для каких-то эквилибристов лестница. Пойдешь со мной? Мирон, поддерживая его за руку, стал подниматься следом. Они медленно поднялись, пока Славина макушка не уперлась в потолочный люк. – Малыш, как насчет немного пошалить на крыше? – с этими словами он подтолкнул крышку и открыл вход. Мирон со Славой поднялись на чердак, точнее, в башню. Узкую, темную и пыльную. Мирон щелкнул зажигалкой и посветил: из темноты начали выплывать очертания детской комнаты. Как будто когда-то здесь жил маленький ребенок. Размеры комнаты совсем не вязались с небольшой башней. Слава с Мироном осторожно пошли вглубь комнаты. Изящная старинная мебель, деревянные игрушки, разбросанные, точно их хозяин только что отлучился. Над кроваткой висела вертушка с колокольчиками. – Ни-ху-я, – разочарованно проговорил Слава. – Идем обратно. – Погоди, – Мирон подошел к кроватке и посмотрел на вертушку, – Смотри, Слав, это же крестовина, как у марионеток. Он осторожно снял ее с крюка и оторвал колокольчики. И тут же крышка люка захлопнулась с громким стуком.

***

Фаллен дошел до того места, где они разделились и задумался. Слава с Мироном должны были обследовать свое крыло, но где их искать – догадок не было ни одной. Он пошел по коридору наугад, толкая каждую дверь, но так же, как раньше, удача была не на его стороне. И вдруг неожиданно одна из дверей поддалась. По ногам потянуло сквозняком. Фаллен толкнул дверь и оказался на балконе. Ему стало страшно: балкон никуда, ни на какую улицу не выходил, но был холодным, как зимой. По всему балкону были расставлены горшки с цветами, а за перилами стояла сплошная темнота. Он медленно осмотрел каждый цветок. Все они казались вполне обычными, но он чуял подвох. Он похлопал по карманам и достал ключи. Идея, пришедшая ему в голову, казалась идиотской, но сейчас выбирать не приходилось. Фаллен расцепил кольцо, на котором держались ключи и попробовал поцарапать себя острием. На коже оставались взбухшие красные полосы, а крови не было. Он удвоил усилия, и вот на руке показалась алая капля, за ней другая. Фаллен остервенело царапал себя, пока не разодрал кожу до приличных порезов. Он прижал к ране палец, а потом начал тыкать им, окровавленным, в каждый цветок. Он сам себе казался дураком, но интуитивно чувствовал, что делать нужно именно так. И наконец ему повезло. Одно из растений, едва только он поднес пальцы, затрепетало, листья его стали ярче и мясистее. – Вот я и нашел тебя, цветочек аленький, – довольно сказал Фаллен и подхватил горшок. И тут увидел, что дверь начала медленно закрываться. – Это че за хуйня еще! – заорал он громко в пустоту. – Ща я тебе устрою! Он вытащил зажигалку и подпалил растению один лист. И тут произошло совсем уж неожиданное. Во-первых, дверь замерла на месте, так до конца и не закрывшись. Во-вторых, на балконе появилась очередная призрачная девица, очень похожая на предыдущих двух. Девица начала что-то кричать ему, вероятно, мольбы или угрозы. Фаллену было жутко страшно одному, но выхода не было: если он хочет свалить отсюда вместе с Ванькой, надо было как-то эту девицу угомонить. Продолжая слегка подпаливать листья у цветка, он боком продвигался к двери. Девица кричала все громче, начала трястись в конвульсиях, а на листьях цветка стали проступать капли крови, большие и багровые. Когда Фаллен наконец вышел в коридор, то внезапно ощутил боль в пальце: ожог от зажигалки. Он захлопнул дверь ногой и наконец убрал зажигалку, опустил на пол цветок и устало сполз по стене. В дверь долбилась призрачная девица, но выйти наружу, к счастью, она не могла. Он еще ненадолго включил зажигалку и подпалил несколько листьев. За дверью послышался истошный вой. Фаллен довольно ухмыльнулся: начало положено. Он встал, огляделся: угольная метка была на месте. Фаллен пошел по ней, с цветком в руках: в башне есть камин, а значит, они с Ваней могут попробовать его разжечь и спалить там к херам и цветок, и картину, если конечно, отцепят ее. Главное, найти Славу с Мироном. Сзади послышался шорох, но Фаллен не придал значения. Он торопился к Ване. Шорох повторился, а потом Ваня обернулся и уже через секунду заорал. Перед ним стоял огромный волк и скалился. С блестящих зубов капала слюна. В следующую секунду Фаллен развернулся и бросился бежать, не разбирая дороги.