Вселенная против нас

В полицейском участке внезапно погас свет. Именно в тот момент, когда у нас решили поинтересоваться, что же произошло. Я принялась молиться, чтобы Кукурузка не пискнула. Хоть она тоже была свидетелем, вряд ли с кем-то поделится. Её пощадят, правда? Решётка скрипнула. По глазам полоснул луч фонарика. Нас выпускали. – Бегом за мной, – скомандовал старший офицер, – Чед, прикрывай. – Подождите! – я же не могла просто уйти. – Хей, Кукурузка, сладкая, ко мне. Ко мне, хорошая девочка. Ко мне… Ни в какую. Ещё и рычит. А прикованная к Габриэле рука натянулась, как канат. – Чёрт тебя дери! – женщина упала на колени и за шлейку вытянула собаку из-под скамейки. Она потащила нас вперёд – меня волоком, а Кукурузку под мышкой. Малыш Чед толкал меня в спину, пока мы спускались по пожарной лестнице. До последнего пролёта. Обернулась проверить, не решил ли он вдруг шнурки завязать, а парень скатывается вниз, размазывая по стене далеко не малиновый джем. До меня дошла простейшая истина: убьют меня – убьют и Габриэлу. Свежий утренний воздух дал пощёчину. Мы запрыгнули в удачно ожидавший на углу «ниссан», который рванул с места раньше, чем все мои части тела оказались внутри. – Дверь! – закричала на меня женщина. Я не сразу сообразила, что не захлопнула за собой дверцу. И что потеряла шлёпку. – Кто стрелял в Финча? – офицер вывез нас на пустынную центральную улицу. – Не знаю их, – Эскобар покачала головой. – Перед тем, как Финч упал, кто-то крикнул имя… Или Финч кричал это имя… Брайн. – Брайн? – переспросил мужчина, проскакивая на жёлтый. – Нет, там кричали мозги, – я ведь тоже там была, чего молчать? – Ты нормальная вообще? – Эскобар сердито дёрнула наручники. – Я отчетливо слышала слово мозги. – Ладно, ух, может, лейтенант Брайн из серверного участка, – наш спаситель размышлял вслух. – Он вроде сейчас в отпуске… А где Чед? – Кажется, он мёртв, – произнесла это так, будто сама его прикончила. Но будем честны, так оно и было. Не промедли, с пацаном бы ничего не случилось. А я даже не остановилась помочь. – Грёбаный пиздец, – офицер схватился за рацию, но тут же отбросил её. – У вас спрашивали имена при задержании? – Нет, – ответила Габриэла. Она всё ещё держала Кукурузку на руках. – Нас обыскали, – заметила, что каждый раз, когда открываю рот, мои слушатели выражают недовольство. – Твой бейдж. На нём ведь имя. И название клуба. Женщина смачно выругалась. – А ещё твой телефон остался у Симпкина, – я продолжила. – Те, кто стрелял, могли его взять и… – Плохи дела, – подвёл итоги наш спаситель. – Есть место, где вы можете спрятаться на время? Полицейская рация закряхтела. Объявляли о проблемах в участке. Ни намёка на мёртвых копов. – Заедем в забегаловку «Жареное счастье»? – внезапно попросила Эскобар. – Хочешь перекусить? – когда-нибудь я хорошенько поплачусь за неумение держать язык за зубами. – Ага, надо хорошенько поесть перед тем, как сдохнуть. Кукурузка вырвалась из объятий незнакомки, чтобы вернуться ко мне. Спустя несколько минут машина припарковалась напротив «Жареного счастья». Неоновая вывеска обещала посетителям повышенный холестерин и скидку на каждый третий обед. Мы перебежали дорогу и вошли внутрь. Несмотря на раннее утро дюжина человек наслаждались завтраком. Маслянистым, ароматным, горячим завтраком, от которого я бы не отказалась. Тем более, если это последний приём пищи в моей жизни. Недавно мы обсуждали с психологом, как повседневные радости помогают нам справляться с трудностями. Лучик солнца и румяный тост творят чудеса. На самом деле, чудеса разбросаны вокруг, их нужно лишь подбирать. – Сэр, не одолжите денег на сэндвич? – я обратилась к офицеру с надеждой. Эскобар испытывала совершенно другой голод – по свободе передвижения. Она вытянула скованные наручниками руки. – Ключ от этой хрени у вас найдётся? – Ха, найдётся, – усмехнулся мужчина, потянувшись к ремню, но вдруг обнаружил, что одет в гражданское. – В машине точно есть запасной. Не садитесь на виду, ладно? Ах да, я сержант Нельсон. Он кивнул и бодро потрусил обратно. – С собакой нельзя! – возмутилась официантка. Абсолютно все посетители уставились на нас. Без церемоний Габриэла потянула меня через зал на кухню. Я хлопала босой ногой по холодным плиткам. – Ты нормальная вообще? – нас встретили до боли знакомой интонацией. Женщина угрожающе замахнулась лопаткой для яиц. Взгляд, который прожигает в тебе дыру. Выразительные густые брови. Волевой подбородок. Гладкая бронзовая кожа. Фигура фитнес-тренера. Определённо, ещё одна прекрасная Эскобар. – На мою мать пялишься?! – наехала Габриэла. – Отвернись! – Это твоя мать? – я потеряла дар речи. В переносном смысле. – В чём дело, niña? – из недр кухни выскочила супермодель – третья версия Эскобар. На всякий случай я закрыла глаза. – Tienes que dejar este horrible trabajo, – затараторила мать семейства, возвращаясь к плите – ¿Por qué caminas por la ciudad esposado? – Это то, что я думаю? – осторожно спросила сестра Габриэлы. По крайне мере, логично предположить, что это сестра. Генетика у их семьи впечатляющая. – Послушайте, ситуация херовая… Мою спутницу мгновенно перебил властный женский голос. – ¡Eso es lo que pasa cuando no vas a la iglesia por mucho tiempo! Рискнула на секунду подглядеть. Взгляд тут же врезался в декольте матери Габриэлы, так что я зажмурилась. От греха подальше. – Мама, это невежливо, – одёрнула сестра, – У нас гости. – Кто это вообще? – рявкнула миссис Эскобар. – У тебя яйца горят, – стало очевидно – настроение Габриэлы рухнуло в пропасть. Рядом раздался на удивление дружелюбный тон. – Привет, я Кристина. Рада знакомству. – Блять, очи распахни. С тобой же разговаривают, – напарница по несчастью не особо ласково пихнула меня под рёбра. – ¡Palabrotas! ¿Así te criamos tu padre y yo? – Мама, пожалуйста! – возмутилась Кристина, прежде чем приобнять меня, – Придёшь к нам на ужин в воскресенье? Обещаю, мы будем милыми. – Что ты творишь?! – недоумения Габриэлы хватило на всех присутствующих с лихвой. – Эм, пытаюсь понравиться твоей девушке, – шёпот сестры добрался сквозь шипящее масло до острого слуха миссис Эскобар. –Девушке?! ¿Estás loca? ¿Y si tu padre se entera? – Ты всерьёз меня отцом пугаешь? – Габриэла приняла боевую стойку, один в один как у матери – руки в бока. – Сержант Нельсон что-то долго не возвращается, – мне стало нехорошо – слишком жарко, ещё и тошнота подошла к горлу. Хотелось выйти на воздух. Накатила дикая боль в мышцах, словно они лопались одна за другой. Младшая Эскобар отправилась в атаку. – Estoy tratando de decir que me quieren matar, ¿y a ti solo te importa la opinión de los vecinos? ¡Saldré con quien quiera! – ¡Es porque trabajas en este lugar obsceno!– шустро парировала мать. Жаль, мой испанский безнадёжно забыт. Я понимала лишь местоимения. – Убить? – переспросила Кристина. Выхватив у меня Кукурузку, она протянула стакан воды. Увы, было поздно. Коленки подкосились. Я повалила за собой Габриэлу. – До-о-оброе утро, дамы, – незнакомый мужской голос вторгся в тесную кухоньку и привёл меня в чувства. – К вам случайно не заходили две девушки? Одна такая высокая, эффектная, с конским хвостиком, вся в чёрном. А вторая… ну, на корги похожа. Младшая Эскобар зажала мне рот, будто боялась, что я пожелаю вступить в ожесточённую полемику с чужаком. Подумаешь, похожа на корги. Отчасти, это даже комплимент. Корги неспроста оказались в Букингемском дворце. Мать разразилась неподдельной яростью – схватила со стойки широченный нож. – ¿Llego a la cocina de tu madre con los zapatos sucios? ¡Tu sudor gotea sobre mis crepes!¿Quién te enseñó a respetar, chico? ¡Sal de aquí! – Ух, вы очень её рассердили, – Кристина посочувствовала мужчине, правда, вмешиваться не стала. Мы со спутницей поползли в сторону приоткрытой двери куда-то к подсобке. Аккуратно. Рывок за рывком. Она подтягивала меня вперёд за подмышки, а я помогала себе целой ногой. Лонгета не щёлкала, наручники не звякали. Когда мой затылок стукнулся о дверной косяк, стойко промолчала. Вот, значит, что такое командная работа. За дверью оказался узкий коридорчик, заставленный канистрами с маслом, в тупике служебный туалет – с узким окошком под потолком. – Не думаю, что я… пройду в него, – будь мы в фильме «Пила», я бы разрешила Габриэле отпилить мне руку, чтобы она могла спастись, но ничего острее ёршика поблизости не нашлось. – Лезь наверх. Живо. Я послушно опустила крышку и вскарабкалась на унитаз. Толкнула раму, ухватилась одной рукой за край и, иначе просто не скажешь, ощутила, как Габриэла схватила меня за зад. – Тянись! – она умела орать даже шёпотом. – Прости, – сознаюсь, я заплакала. Непроизвольно. Представила, как нас расстреливают в сортире на глазах миссис Эскобар, Кристины, Кукурузки, и прям накрыло. Ещё один толчок в задницу напомнил, что на другом конце провода ждут моих решительных действий. Раз смогла написать дипломную работу за неделю, стоит попробовать вылезти из этого иллюминатора. Никто сегодня не умрёт. Я оперлась на стену босой ногой. И чуть не навернулась, потому что она вся была в масле. На автомате схватилась за торчащую сбоку трубу, забыв, что левая рука сейчас не в полном моём распоряжении. Кажется, Габриэла приложилась лбом о кафель. Но упасть мне она не позволила. За стеной полыхала словесная перепалка. До роковой пробежки я занималась физкультурой примерно пару лет назад. Взяла уроки тхэквондо, вдохновившись дорамой с Ким Го-ын. Заподозрила что-то неладное, когда вдруг стало получаться. Меня перевели из малышовой группы во взрослую, и оказалось, спарринги — это совсем не весело, потому что тебя бьют в ответ. Очень сильно бьют. Так вот, вы слышали об эффекте дремлющей растяжки? Я тоже нет. Зато моя нога каким-то чудом умудрилась попасть в окно. Человеческое тело хранит в себе столько сюрпризов. – Вторая нога! – скомандовала Габриэла. Она запрыгнула на унитаз, схватила мою лонгету и помогла просунуть в распахнутую раму. Я висела вниз головой. В такой позе последнее, что хочешь услышать, это следующее: – Отпускай руки. – Ни за что! – Отпускай, блять, руки. Она победила. Я сделала это. И всё ещё была цела. Эскобар держала меня. Судя по пыхтению – из последних сил. – Пе… ох… пере… ворачивайся. – Куда?! – На левый бок. Как сама не догадалась? Мы же буквально расслабляемся в бассейне на надувном матрасе. Просто перевернись, чтобы немного поджарить спинку под майским солнцем. Губы Габриэлы случайно коснулись моего уха. Я вообразила, словно у меня есть кубики пресса, и накренилась влево. Следующим рывком удалось опереться животом на раму. Мне осталось лишь спрыгнуть вниз и поймать Эскобар. Мы спасены! Она держала меня за толстовку. Когда почувствовала ногами опору, Габриэла её потеряла. Простой знайте, я старалась. Сделала всё возможное. Реакция немного подкачала. В любом случае, она упала на меня. Падать на меня довольно мягко. – За что мне это, Господи? Поскольку вопрос женщины явно звучал как риторический, я воздержалась от ответа.   Взгляд сфокусировался. К многострадальному лбу Эскобар был приставлен ствол пистолета. На вид – очень даже настоящего. Над нами возвышался бородатый мужчина. Настолько широкоплечий, что смог бы разом поднять обеих. Кепка скрывала его лицо.