Вселенная против нас

– Ауч! – я воскликнула от радости, ибо не будь Габриэла жива – не смогла бы напугать меня до умопомрачения, вцепившись в ворот толстовки. – ¿Estoy en el infierno? Мне срочно требовалось пройти парочку уроков испанского на Дуолинго. – Sí? – Пять секунд, – прокряхтела напарница, снова прикрыв глаза. По её лицу расползались фиолетово-бордовые пятна. Зато пиджак всего-то слегка запылился. – Можешь пошевелить пальцами ног? В ответ Эскобар притянула ноги к себе. – Супер! – рискнула пересчитать рёбра напарницы. – Шея болит? – Ты доктор? – она с недоверием уставилась на меня. Но перед этим повернула голову. – Ну, я патентный поверенный, – осторожно приподняв её за подмышки, я собиралась с силами для героического рывка. – Точнее, помощник патентного поверенного. Засада. Так хотелось соврать Габриэле, и ничего не вышло. Ставлю на то, что наша разница в весе больше тридцати пяти фунтов. Впервые в жизни этим довольна. Неужели бабуля права и всё к лучшему? Подобрать джинсы проблематично, зато могу носить женщин на руках. Примерно шагов десять. Я прислонила Габриэлу к витрине кофейни. Отличное время, чтобы начать продавать капучино, так почему они закрыты? Люди топают на работу, им нужно очень много кипятка, чтобы взбодриться. Впереди долгий утомительный день. Один из многих. Кому-то ведь ипотеку платить ещё лет так двадцать. А кто-то копит на поездку в Нэшвилл, чтобы поглазеть на Парфенон, не покидая континента. Открытая вовремя кофейня способна изменить сотни жизней, в том числе, наших. Я бросилась к соседней лавочке – «1000 радиодеталей». Заперто, конечно! Будь я шпионкой, готовой потратить толстую пачку баксов ради крушения политических режимов, то явилась бы за стабилитронами пораньше. Пока свидетелей не густо, а те, что есть, слишком заняты ожиданием автобуса. Скрежет заставил сжаться. Так неистово гремят разбивающиеся машины. Сирена продолжала визжать всего в паре кварталов от нас. Не приближалась и не удалялась. Габриэла навалилась на меня. – Бегом! Мы рванули в разные стороны. Поскольку женщине моей мечты требовалась поддержка – не только моральная, я благородно ей уступила. «Стулья на заказ». «Твой чехол». «Свадебный салон „Магнолия“». «Домашний мёд „Весёлый“». Нигде не хотели распахнуть двери перед двумя отчаявшимися. Завернув в проулок, немного отдышались. Эскобар потянулась к жестяному мусорному баку. – Мы поместимся сюда. – Ага, в расчленённом виде, – нет никаких объяснений, почему мой рот изрыгает глупости каждый раз, когда она выходит на контакт. Крышка мусорки с лязгом плюхнулась об стену. Думаю, напарнице становилось лучше, раз у неё появились силы для разрушений. – Будь я наёмным убийцей или мстительным копом, то первым делом проверяла бы такие вот места, – мне срочно нужно было сгладить ситуацию. Габриэла наваляла баку. Не мне. Хорошо же? Кто-то прикрикнул на нас с верхних этажей. – Сейчас полицию вызову, уроды! – Вперёд! – огрызнулась напарница. – Кхм, теперь Борода найдёт нас по голосу, – честное слово, не хотелось её огорчать, просто минуту назад на полном серьёзе рассматривался вариант с убежищем среди объедков. Из груди Эскобар вырвался вздох, полный безысходности. Ещё один такой вздох прикончит меня. Уж лучше пуля. Я поволокла женщину вдоль проулка. Выглянув, мы не заметили ничего угрожающего: несколько прохожих и скопившиеся на светофоре авто. Где притаился хищник? Мало что сравнится с чувством внезапно оборвавшейся надежды. Видеть внедорожник лучше, чем не видеть его, но знать – он где-то рядом. А поскольку это не уровень компьютерной игры, шанс перебежать на другую сторону улицы лишь один. Либо получится, либо нет. Кажется, мне ещё не доводилось размышлять о преодолении двадцати метров с такой интенсивностью. Сомнение цеплялось за всё подряд. Не удивлюсь, если над домишками нависнет Годзилла, из-под земли вырвутся щупальца пришельцев или хотя бы рояль упадёт на нас из окна. Всегда мечтала научиться играть. Даже купила самоучитель на блошином рынке – с очаровательными старомодными картинками. Уходя на работу, смотрю на него и думаю: сегодня тот самый день. Я начну приводить жизнь в порядок, и спустя полвека на моей школе повесят памятную табличку «Здесь училась Эйприл Мейра Кац». – На счёт «два»? – женщина оперлась на меня, предлагая рискнуть. Вот как ей отказать? Обошлось без щупальцев. Небеса не разверзлись. Один велосипедист проводил нас свистом: – А можно присоединиться? Габриэла показала ему средний палец, и бац – мы справились. Это, конечно, не переход через Красное море, и всё же, я воспряла духом. Будущее покорилось нам. Нырнув в следующий проулок, двинулись дальше. Перед рывком, который уже казался успешным, захотелось познакомиться с напарницей поближе. Наши отношения определённо прошли испытания – чем угодно, кроме времени. – Если бы ты родилась музыкальным инструментом, то каким? – Издеваешься?! – лицо женщины скривилось от злости, а она осталась непередаваемо прекрасной. Мы как ни в чём не бывало свернули на тротуар, держась за руки. Хватка у женщины надёжная. Даже при желании потеряться – не смогу. Дело не в наручниках. В мыслях без приглашения засияла картинка, как она подаёт мяч в школьном спортзале. Будто в замедленной съёмке. Прогоняя наваждение, пришлось представить, что она попала по моему носу. Дневной свет проглотил нас и не выплюнул. Взгляды прохожих скользили мимо, а если и задерживались на нашем нелепом виде, то на столь крошечные мгновения, что из них едва ли получится собрать целое воспоминание. Мы короткая вспышка в их жизнях. Внезапно меня посетила приятная мысль. Может, Вселенная совсем не против нас с Габриэлой. Ей всё равно. Вдруг и Борода не против. Просто вышибать мозги – единственный доступный ему способ решения проблем. На углу улицы остановился автобус, к которому мы и устремились. Водительница добродушно улыбнулась нашей попытке проскочить в салон. – Где проездные, дамы? Габриэла взяла на себя роль переговорщика. – У нас чрезвычайная ситуация. – У меня тоже! – вмешался пожилой мужчина с переднего сидения. – Я к стоматологу записан. Можно прокатиться бесплатно? – Нас ограбили и выбросили в реку, – надеялась покрыть расходы на бензин жалостью. – Это даже не самая интересная история, которую услышу сегодня от безбилетников, – поджала губы водительница. – Выметайтесь, пожалуйста. Из глубины салона поднималось бурлящее ворчание. – Вы забыли, где находится педаль газа? На работу опаздываем! – Не волнуйтесь, я заплачу за них. Обернувшись к благодетелю, мы встретили Бороду. Дверь за его спиной захлопнулась. Пришлось забыть, как дышать, моргать и посылать электрические импульсы к нервной системе. Двадцать девять лет пронеслись по задворкам памяти на первой космической. Кажется, я была обречена с самого начала. С момента, как родители впервые увидели друг друга на свадьбе Розы Бернштейн. Нет, ещё раньше. Когда отец наблюдал за крушением Берлинской стены в восточном Берлине, а мать делала уроки под звуки Лебединого озера, который крутили по телеку с утра до ночи. Габриэла протащила меня к заднему выходу. Что-то говорила. Но всё моё внимание утекало к крепкой фигуре Бороды, пристроившейся в противоположном конце автобуса. Он был уверен – мы не сможем сбежать. – Кац! Заставила себя поднять взгляд на напарницу. – Ты готова? – прошептала она. Моё тело обессилено рухнуло на ближайшее кресло. Боль из левой стопы подползала к колену, дёргая в такт сердцу. Не будь на ней лонгеты, рассыпалась бы в крошево. Признаться, даже на четырёх ногах не смогу обогнать Бороду. Дайте арбалет – промажу с двух метров. Никакие суперсилы, оружие или удача не способны спасти от самой себя. Я облажаюсь. Я убью Габриэлу Эскобар. – Посмотри на меня, – женщина повернула мой подбородок. – Сделай глубокий вдох. А теперь выдох. Ещё раз, ладно? Нет-нет, смотри на меня. Смотри и слушай. Час назад этот мудак целился тебе в башку. Всё было решено. А сейчас ты здесь. Разъезжаешь за его счёт. Неплохо, м? Слова Габриэлы звучали так, словно мы действительно всё ещё в выигрыше. – Неплохо, – я рассеяно пожала плечами. Её ладонь обхватила мою. – Выходим на следующей? В салоне почти никого не осталось. Мы. Наш киллер. Водительница. Мужчина с больными зубами и измотанная молодая мама с близнецами, которые оповещали присутствующих обо всём, что они замечали за окном. – Золотая машина! – Кот на поводке! – Это кролик! – Нет, кот! – Кролик! – Вон пьяница! – Там лодка прям на крыше тачки! – О, единороги! Мой взгляд вынырнул из недр подсознания и принялся искать в окрестностях чудеса. Автобус неспешно проезжал мимо парка. Козырьки лавочек уступили место деревьям, а над их макушками выглядывало колесо обозрения. На газоне паслось несколько лошадей в цветастых костюмах бабочек и единорогов. Я вскочила с места и бахнула по кнопке «экстренная остановка».