Вселенная против нас

Мы пропустили несколько машин и только потом поднялись. Сил хватало лишь на то, чтобы вдыхать тёплый воздух. Сделать один шаг реалистичнее, чем тысячу. Левая нога, затем правая. Почему простые вещи иногда становятся такими сложными? Догадываюсь, что вы обо мне думаете. Что она обо мне думает. Я не боец. Так и есть. Надо было вооружаться, драться за всё, что когда-либо желала. Но мне не хотелось проживать дни, будто сражения. Может, это неправильно. Чтобы получить разрешение быть собой, мне требовалось превратиться в выдающегося человека. Кому всё прощают? Великим писателям, астронавтам, создателям нанотехнологий, баскетболистам. Если ты смог дать миру нечто значимое, то имеешь право забрать кусочек для себя. Например, писать слова с ошибками, слушать любую музыку без осуждения, не уметь подтягиваться, надеяться на продолжение сериала «Башня познания» и написать по нему четырёхсотстраничный фанфик, который однажды кто-то даже прочитает, размышлять о религии, не мечтать о Нью-Йорке, коллекционировать фигурки Человека-паука, выращивать на подоконнике сладкий горошек, быть лесбиянкой. Тени деревьев заботливо укрыли нас от ясного дня и недоброго глаза. Мы обе свалились к корням. Отдышавшись, напарница вдруг рассмеялась. Слишком заразительно, чтобы удержаться. Уж не знаю, над чем мы хохотали. Было до одури приятно. – И какой у нас план? Неожиданно было услышать такой вопрос из уст Габриэлы. – Поселимся в лесу? – понятия не имею, шучу или нет. – Хм, как думаешь, сколько мы протянем? – В лесу или вообще? – я насторожилась. Она не отвернулась. Но промолчала. Пора было возвращаться в действительность, где существует Борода. – Пусть у него есть пушка и бронетранспортёр, он всё же один. – Что? – женщина нехотя выбралась из глубин размышлений. – Мы можем справиться с одним мужчиной. – А если он не один? – Тоже думаешь, что замешаны близнецы? – я надеялась, что она улыбнётся. От моей глупости должна быть хоть какая-то польза. Правда, я не отказываюсь от данной гипотезы. Эскобар потянула меня вверх, а затем к очередному бескрайнему полю. Посреди которого стоял огромный торговый центр. – Спасибо! Ох, огромное спасибо! – меня распирало от благодарности Вселенной, Богу, Габриэле, капитализму. Получи я Оскар на сцене театра Dolby, не была бы столь преисполнена воодушевления. Жизнь же только начинается, чёрт возьми. Простите за ругань. Это от переизбытка эмоций. Цель, которую видишь без линз с диоптриями, заслуживает того, чтобы к ней стремиться. – Хей, а если Борода поджидает нас прямо там? – напарница не разделила мой восторг. – Я так хочу в туалет, что готова побить любого, кто попытается меня остановить. – Ты только что помирала, – напомнила Габриэла. – У тебя дар мотивировать, – я зашагала вперёд – цепь между нами натянулась. Она последовала за мной, небрежно схватив моё запястье. – Заткнись, Кац. – Хорошо… В смысле, прости. Я молчу. Если только… – Ну что? Договаривай уже! – Кхм. Как долго молчать? – А как долго ты можешь? Клянусь, она улыбнулась. Уголки её рта дрогнули. Передразнивая спутницу, я надменно вскинула брови, а для пущего эффекта принялась высоко поднимать ноги, как она требовала. Увы, быстро выдохлась. Земля поманила к себе. Мягкая ароматная трава приняла в объятия. Уткнув лицо в ласковые стебли, вдруг подумала – сейчас около десяти часов утра, а я не на работе, на звонки не отвечаю. Меня, наверное, уволят. Но это ничего. Буду как мама – каждое лето наниматься на фермы. Как и у неё, моё лицо загорит и тело полностью покроется веснушками, кожа на ладонях приятно огрубеет. Меня перестанут волновать новости, я возненавижу разговоры о политике, начну читать исторические романы, причём, исключительно на русском, а ещё буду произносить не больше десяти слов в сутки. Пальцы коснулись чего-то странного. Я заорала. – Bendita Virgen María, это же просто змея, – Габриэла за шкирку вытащила меня из зарослей. – Крошечная змейка, посмотри. Ужас понёс меня дальше. – Не хочу, спасибо. Теперь мерещилось, что ползучие создания повсюду. Кружат вокруг, словно акулы, шепчутся между собой. Поверьте, у меня не было никаких предубеждений, но почему эволюция решила, что на одной планете должны обитать пауки, саранча, многоножки, слизняки, мотыльки, летучие мыши, медузы и люди? Мы пугаем их, они нас. Мы не сработались. – Хм, примерно минут пять-шесть, – вдруг пробормотала напарница. – А? – Ты молчала где-то пять минут. – Хочешь сделку? Не издам и звука, если скажешь, откуда знаешь мою фамилию, – я вложила в серьёзный взгляд все оставшиеся силы. – Пфф. Раввин тебя так назвал, – она отмахнулась от меня, как от комарика. – Ты сказала: «Какого хрена, Кац?» до разговора по телефону. – Тебе послышалось. Внутри побулькивало возмущение. – Что за газлайтинг? – Тиндер, – фыркнула Габриэла. – Ты указала там полное имя. Блять, могла бы ещё домашний адрес написать и номер страховки. – Оу, – вырвавшееся из моей груди «оу» олицетворяло буквально всё, что я ощутила в этот момент – нестерпимое смущение, удушающий стыд, нелепость и в довесок унизительную беззащитность. Она ведь узнала меня тогда в супермаркете. И когда ругалась из-за собачьего говна перед домом семейства Эскобар, она понимала, кто я – чокнутая из Тиндера, которая слишком часто пялится на её профиль. Насколько тупо предположить, будто Габриэла не в курсе, что нравится мне? Хотя, неужели она может кому-то не нравиться? Тон напарницы стремительно повышался. – Оу?! Почему ты ни разу не свайпнула меня?.. От обезвоживания у меня начались слуховые галлюцинации? … – Окей, я без гарвардского диплома, но со мной есть, о чём поговорить. Можно обсудить, например, ебучий вывоз мусора в нашем районе… Раздражение придало напарнице ускорения – едва поспевала за ней. … – Почему бы не перекусить где-нибудь вдвоём? Всё понимаю, но типа по-соседски… Наверное, солнце взорвалось. Спустя несколько мгновений мы обратимся в космическую пыль. – Я не трахаюсь со всеми подряд, – напарница поставила жирную точку в своём монологе. – Ничего не имею против… эм… траханья. Неужели я произнесла это вслух? – Тогда вообще не понимаю, в чём проблема?! Мы застыли перед полупустой парковкой. На минутку. Подышать отголосками свежего воздуха. – Проблема? Кажется, подрядчик сменился. – Какой к херам подрядчик, Кац?! – Габриэла рычала. – Тот, что вывозит мусор. Бабуля заставила сходить на районное собрание вместе с ней. Она надеялась, что там встретится приличный мужчина, который женится на мне. К счастью, этого не случилось, в смысле, наверняка, там были приличные мужчины, заботящиеся о чистоте улиц, экологии иценах на коммунальные услуги. Просто я обладаю особой лесбийской аурой. Хотя признаться, ни одна женщина ещё не отчитывала меня за то, что не пригласила её пообедать. Даже воображаемая. – Я знаю, что поднимет тебе настроение, – пришлось применить настойчивость, чтобы сдвинуть напарницу с места. Не беспокойтесь, осмотрелась для начала – никаких огромных чёрных пятен среди автомобилей или силуэтов наёмных убийц. – И что же? – голос Эскобар прозвучал удручающе тихо. – Мыло. Короткими перебежками мы подкрались к парадному входу торгового центра. Исходя из логики, что Борода может устроить засаду, он подумает, будто, пытаясь скрыться, его жертвы примутся искать пожарные входы или неочевидные способы проникнуть внутрь. Делаем всё наоборот. Шах и мат. Озвученный план Габриэле не понравился, но она в итоге согласилась, потому что её планом было снова украсть тачку. Если продолжим воровать всё на нашем пути, то перезапуск сериала «Оранжевый – новый чёрный» снимут уже про нас. Только не уверена, что дотяну до финала первого сезона. Две серии по сорок пять минут – мой максимум. Стоило переступить порог, освежающая прохлада защекотала кожу. Кто бы мог подумать, что момент истинного блаженства настигнет меня здесь? Напарница потащила нас вдоль витрин. Но далеко пробраться не удалось – путь преградил охранник. – Леди, вам лучше уйти. – С хера ли? – Эскобар приняла боевую стойку – руки на боках. И моя левая рука на её бедре. Что мне делать с пальцами? Сжать в кулак? Расслабить? – Давайте по-хорошему, м-м? – пожилой мужчина в выглаженной чистой форме начал теснить нас к выходу. – Сэр, нам очень-очень и очень сильно нужно в туалет, – я сделала шаг назад, а вот Габриэла держала оборону. – Какое нахуй правило запрещает нам, блять, здесь находиться? – Вы пугаете посетителей, – рука охранника проскользнула к рации. – Поймите, бродяжкам здесь не место. – Бездомные люди тоже могут быть участниками экономических отношений, – моей ошибкой был слишком резкий выпад в сторону мужчины. Во время дебатов в школе за активную жестикуляцию не укладывали лицом в пол. Всё быстро пошло наперекосяк. Напарница ударила охранника. Он попытался схватить её, но споткнулся об мои конечности и свалился. Нами было принято стратегическое решение отступить. – Попробуем зайти с другого входа? – меня вёл вперёд совсем не оптимизм или упрямство, а неистовое желание пописать и хорошенько помыть руки. Ох, как же много мыла я хочу израсходовать на себя. – Топай в кустики, – женщина огрызнулась. Мы спрятались на парковке между бордовым расцарапанным минивэном и жёлтым глянцевым миникупером. Солнце высушивало нас. До ближайших кустиков было поле, кишащее змеями. – Идём ещё раз. С другого входа. И рассказываем другому охраннику обо всём, что с нами произошло, – я с надеждой посмотрела на Габриэлу. – Бац! Мы спасены. – Берём тачку. Едем до Финдли. – Берём, в смысле?.. – Вон тот «форд» с разбитой фарой вроде бы не заперт. Меня смутило услышанное. – Как ты это поняла? – Пошли, – Эскобар гуськом направилась к цели. Я последовала за ней, как перекати-поле: кувыркаясь по нагретому асфальту, прыгая на полутора ногах и свободной руке. – Постой… Уф, можно же попросить… подвезти нас. Эм, в Финдли? Она вдруг застыла, прислушиваясь. Недалеко шуршали пакеты. Ох, наверняка, в этих пакетах наггетсы по акции, а ещё дюжина яиц, помидоры и шоколадно-карамельные брауни. – Ох, у вас всё в порядке? Позади стояла пышная женщина с розовыми волосами, наверное, ровесница моих родителей – на плече огромный шоппер с логотипом супермаркета. Тонкая грань здравого смысла отделяла меня от голодного броска. Пропускать завтрак опасно.