Вселенная против нас

Мы сели в машину. Но не в его. Эскобар отправила отломанное зеркало в лицо мужчине прекрасным вымеренным броском. Смогу повторить такое, если возьмусь за джойстик от «PlayStation 2» и никак иначе. Меня толкнули на капот без каких-либо объяснений. Как я должна была догадаться, что это означает «нужна дверь с другой стороны»? Запрыгнув сверху, Габриэла придала мне ускорение. Жёсткие приземления уже стали фишкой наших отношений. Пока я соскребала себя с асфальта, она успела отворить дверцу спасательной шлюпки. Внедорожник взял разбег для нового рывка. Он выжидал, когда мы окажемся внутри. – Не смей! – встав между молотом и наковальней, бывший муж Габриэлы приготовился принять удар. – Спасибо, – мне хотелось, чтобы герой ощутил признательность хотя бы в устной форме.Следом за напарницей я рухнула на переднее сидение. Внедорожник вильнул в сторону, огибая мужчину с идеальным прессом. – Не тронь мою машину, урод! – Она моя! – огрызнулась Эскобар под аккомпанемент заведённого мотора. Её руки закрутили руль чуть ли не во все стороны разом. Мне показалось, мы сможем взлететь. Я потянулась за ремнём безопасности уже с закрытыми глазами. Вестибулярный аппарат подсказал, что я перемещаюсь в пространстве с нарастающей скоростью. Причём, задом наперёд. Любит кто-то нетрадиционные направления. Судя по всему совсем скоро нам обеим потребуется рентген, МРТ, УЗИ и чёрт знает, что ещё.                          – Это решит суд! Яростный возглас Карло остался далеко позади, как и грохот металла. Энтузиазм Габриэлы ставил в тупик. Она хохотала, будто раскручивалась на карусели. – La tracción en las cuantro ruedas, cariña. – Si? – мне всего лишь хотелось поддержать беседу. Напряжённое молчание ещё никого до добра не доводило. – И какие слова на испанском ты ещё знаешь? –Кхм, uno, dos, tres, cuatro … Hasta la vista? Perdón? Señora, puedo entregar mi tarea mañana? Нервный вздох женщины оборвался смешком. – Oh, a mi mamá le encantará. – Quй? – я тисками вытаскивала из себя скромные запасы познаний, оставленные на чёрный день. Думаю, попытка впечатлить Эскобар во время смертельно-опасной погони не считается флиртом. – Maldito cabrуn! Не представляю, почему именно на этой ноте приспичило подсмотреть за происходящим. Люди в фильмах ужасов погибают по той же причине. Кричали не на меня. Чудно! Сквозь безжалостный полуденный свет проступал силуэт внедорожника. Между мной и Бородой оказалось всего два треснувших лобовых стекла и несколько метров. Поверите или нет? Он помахал рукой. Развернувшись полубоком, Габриэла пыталась контролировать и бампер преследователя впереди, и дорогу позади, и вести разговор. – Кац? – Не отвлекайся! – мне стало неловко от собственного властного тона. – Пожалуйста. «Субару» влетела в оживлённый квартал. Причём, дрифтуя. Что я ожидала? Расшибиться в лепёшку. Превратиться в консервированный тунец. Желательно быстро. Чтобы не успеть впустить в голову опасную мысль: вдруг в самом деле могу нравиться Габриэле? Кажется, перехватило дыхание – от скрипа тормозов тех счастливчиков, которые чуть не врезались в нас. Голос напарницы оборвал приступ паники. – Руку на руль! Мы снова двигались вперёд. Не прямо, конечно, но вперёд. Маленький городок закончился так же быстро, как начался. Огайское солнце освещало милые улочки, затем и поля. Пахло прогретой до ядра землёй. В небе закручивались пружины облаков. Разномастные фермерские домики паслись совсем близко или почти падали с линии горизонта. Почти полдень. Прошло около восьми часов с тех пор, как нас впервые пытались грохнуть, а мы всё ещё любуемся видами. Довольно непрофессионально со стороны Бороды. Это его первый заказ? – Может, поговорим с ним? – я робко взглянула на водительницу. Она не пощадила меня. – С хера ли?! – Чисто гипотетически: вдруг он совсем не хочет убивать нас? – Неужели?! – Это сарказм, что ли? – Как ты, блять, догадалась?! – Не повышай на меня голос, пожалуйста, – очень хотелось скрестить руки на груди, жаль, не вышло. – Кхм, прости, Кац, – возмущение Габриэлы сошло на нет, словно выбило пробки. – В смысле, Эйприл… Прил? К слову, красивое имя. Очень. Ошеломление лишило меня какой-либо тактичности. Я уставилась на напарницу с распахнутым ртом. К счастью, её отвлёк толчок сзади. Борода не желал надолго оставаться без внимания. И готова поклясться, недалеко разрывалась полицейская сирена. Ох, надеюсь, обойдётся без ещё одного покалеченного копа. – Тебя назвали в честь кого-то или?.. – В честь апреля, – если что, это была моя жалкая попытка остроумно пошутить. – Чтобы родители не забывали, когда у меня день рождения. – Ого! Сколько же у тебя братьев и сестёр? – хохотнула Эскобар. Стыд вдавил меня в кресло. – Ну… Ни одного. Она засмеялась. По-настоящему. Будто я забацала лучший анекдот в истории человечества. Даже в моих снах не происходило подобного. Я дюжину раз посмотрела «Гордость и предубеждение», причём все экранизации, но оказалась не готова покорять чьё-либо сердце. Что мне теперь делать? Предложить ей пожениться? – Эм… Кхм… э-э… А когда у тебя роды? В смысле, день! Твой день для… рождения. Когда? Женщина сосредоточилась на вождении, и всё же ответила. – Шестого сентября. – Ты дева? – я прикусила язык, лишь бы удержаться от последующих катастрофических словоизвержений.Мой последний роман не выдержал существования астрологии. Что иронично, именно друг-астролог рассчитал точный исход. Коротенький подъём дался подбитой «субару» нелегко. Габриэла приложила максимум физических и эмоциональных усилий ради этого восхождения. Жаль, не могу перевести с испанского, что именно она пообещала машине – в любом случае, это сработало. Признаться, тоже внесла вклад. Аж голос сорвала. Перед нами раскинулось блестящее в лучах солнца водохранилище. Прекрасное место для свиданий. Небо, врезающееся в зеркальную гладь. Умопомрачительный закат. Сырные гренки. Поцелуи. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, да? – Красиво. – Ага, – кивнула Эскобар. – Здесь была моя свадебная фотосессия. Небо, врезающееся в зеркальную гладь. Умопомрачительный закат. Сырные гренки. Поцелуи. Минус я. Плюс Карло. На Габриэле белое платье. Фата легонько колышется от бриза. Её родители растроганы до слёз. Раввин приглашает невесту и жениха пройти под хупу. Так. Стоп. В моих фантазиях несостыковки. Интересно, а вакансия цветочницы свободна? Одуванчики. Подсолнухи. Ромашки. Цикорий. Дикий бергамот. Какие ещё цветы мне известны? Пусть огурцы тоже считаются – у них симпатичные жёлтые фонарики. Меня окликнула напарница. – Кац… Прил, о чём ты там думаешь? – Об огурцах. – Ох, не хочешь – не говори, – она вернула всё внимание на узкую гравийную дорожку посреди водохранилища. Слева вода. Справа вода. Ни единой души кругом. Куда делся Борода? – ГДЕ ОН?! – Да брось! Об огурцах?! Увы, мы снова орали друг на друга. Существует семейная психотерапия для соседок? Напарница беспокойно ёрзала. – Ох, вынь… Впереди. За ремнём… Diablos! Так давит. За ремнём у женщины моей мечты обнаружился нож для масла. – Когда мы целовались, эта штука тоже была у тебя в штанах? «Пункт назначения» не смотрела? – Ты сейчас шутишь?! – Габриэле хватило секунды, чтобы исполнить фирменный трюк с ошеломляющим взглядом. Благо, от стресса у меня начал вырабатываться иммунитет. – Не отвлекайся… – Я же не собиралась пырнуть тебя… – …Пожалуйста! – я попыталась найти подходящее место для холодного оружия – в итоге прижала его к груди. – …Из-за того, что ты плохо целуешься, – фыркнула женщина. – Я плохо целуюсь? – Что? Нет!.. Мне понравилось. Голова закружилась. Захотелось приоткрыть окошко, глотнуть свежего воздуха. Стекло с моей стороны опустилось, хотя не уверена, что с моей помощью. Растрёпанные волосы Эскобар развевались на ветру. Её воинственный профиль впечатался в сознание на веки вечные. Как и её низкий голос, напоминающий прохладное летнее утро. Короче, лучше не стало. К чёрту. Карло был здесь, но сейчас здесь я. А ещё парень, заигравшийся в Безумного Макса. И если не он, то найдётся кто-то ещё. Например, моя соседка миссис Коррвик всегда меня недолюбливала. Тётушка Эстер тоже не жалует. Вдруг, протяни я хоть до девяноста лет, не наступит подходящий момент. Я заслуживаю «нет» от Габриэлы Эскобар в реальном мире. – Габриэла, – я постаралась произнести её имя настолько торжественно, насколько возможно. – Если мы вдруг выживем, не желаешь ли пойти со…