Вселенная против нас

Мы отстранённо уставились на шоссе. Моё тело безвольно растеклось на сидении. Мышцы расслабились и заныли. Голова отяжелела. Гудение в ушах продолжало передавать зашифрованные послания, которые мне никогда не раскусить. Наверное, нам стоило обсудить, куда ехать и что делать, составить план. Затем сжечь паспорта и спрятаться в канадских лесах. Или просто сдаться. А мне хотелось поболтать о какой-нибудь ерунде. Например, спросить, Габриэлу про любимое время года. Думаю, зима. Во второй раз увидела её в разгар Хануки. В минимаркете: удручающе радостная музыка, отдел прокладок. Она выбрала те же, что обычно беру и я. На женщине были чёрный пуховик, чёрные треники и чёрные угги. Краем глаза заметила в её корзинке обложку «Щегла». Мне безумно захотелось подойти и попросить поделиться впечатлениями, когда незнакомка дочитает. Но я не сделала этого. И совершенно не потому, что в первую нашу встречу стала свидетелем того, как эта женщина зашвырнула баскетбольный мяч шумных тинэйджеров на крышу шиномонтажки. Кажется, мой мозг стал воспроизводить песни собственного сочинения, причём, на выдуманном языке. Ноги застучали в такт задорной музыке. К обожжённой коже прикоснулся прохладный ветерок. Я попыталась стянуть с себя толстовку, пока не осознала, что придётся расстаться со шлемом. Поделом. Долой его. Проведя ладонью по мокрым от пота волосам, не обнаружила проломов в черепе. Может, всё не так уж плохо? Задницу обожгло, будто я присела на конфорку. – Ауч! – Ой, прости, – тихо отозвалась Эскобар. – Случайно подогрев сидений врубила. Теперь нормально? Она ткнула в сенсорную панель, и всё стало как прежде. Работало радио. Дул кондиционер. Напарница успела нажать очень много волшебных кнопок. Её правая рука неуклюже лежала на руле. – Едем в больницу? – я развернула карту штата, которую вытащила из бардачка. – Или в полицию? – парировала Габриэла. – Или на Аляску? – Или в KFC? – Не знаю, что нужно делать, – поверьте, я с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться. – Я тоже, – женщина устало пожала плечами. – Найдём телефон? – Точно! И избавимся от машины? – А это обязательно? – напарница недовольно скривилась. – Слишком уж приметная. Тем более, Борода будет выслеживать нас по ней. Из груди женщины вырвался сдавленный хрип. – Хочешь, обыщем его багажник и украдём всё, что нам приглянётся? – вы уже в курсе, что у меня не прокачен навык утешения, приходится выкручиваться. – Мм, прям украдём, а не одолжим? – она вдруг оживилась, выпрямила плечи. – Будем считать, что это компенсация за моральный ущерб. – Не уверена, что мы найдём там то, что хотя бы на 1% компенсирует грёбаный моральный ущерб… Ситуация вышла из-под контроля. Вместо спокойствия я ввергла Эскобар в необузданную ярость. Её пальцы так впились в руль, что костяшки побледнели. – Я УБЬЮ ЕГО! – Пожалуйста, не надо, – мне стало страшно, поэтому затараторила на одном дыхании. – Тебя посадят, и мы не сможем сходить на собрание жильцов, мусор вообще перестанут вывозить, цены на недвижимость в нашем районе упадут, учителя начнут увольняться из местных школ, дети будут прогуливать и торговать наркотиками, все соседи переругаются и подожгут дома друг друга. Ты выйдешь по условно-досрочному, а нашего района больше нет. Пуф. Руины. Она ничего не ответила. Снова прижала раненое запястье к себе. – Хочешь, обнимемся? – я исчерпала запас кризисных решений. – Хочу узнать, что на самом деле случилось с Финчем, а затем [простите, цензура не позволяет дословно передать мысль, которую озвучила Габриэла, но, если она осуществит задуманное – про неё точно снимут документалку]. Я не позволю этому ублюдку превратить наш сраный район в руины! – О, смотри, впереди «Walmart». Как думаешь, нас туда пустят? – Пусть, блять, только попробуют не пустить, я им такое [короче, я высекла искру на складе пиротехники и пытаюсь потушить пожар ведёрком бензина, ага, как обычно облажалась]. Сдохну, если не сожру вафель. – С каким вкусом предпочитаешь? – С ВОНЮЧЕЙ ШОКОЛАДНОЙ КРОШКОЙ, – напарница вырулила на парковку супермаркета. – А ТЫ?! – Вообще не ем их, – кто дёрнул меня сказать подобное разгневанной женщине? Меня просканировали взглядом – каждую клеточку земной оболочки разложили на наночастицы. Я стойко выдержала испытание. Разве что толстовку натянула пониже. Внедорожник пришвартовался среди крошечных легковушек – «Титаник» в окружении шлюпок. – Тебе в любом случае придётся выйти, Кац, – прижавшись ко мне, Эскобар распахнула дверь с моей стороны. Кац. Опять. Из-за вафель? Прыгать из тачки на полном ходу намного сложнее, чем прогуливаться в трусах, так что я не стала оттягивать неизбежное. Обернулась, чтобы помочь напарнице, но она проигнорировала миролюбивый жест. Я сунула руки в карман, лишь бы не мешались, а оттуда посыпались красочные фантики – презервативы. – Стыдоба! – проходящая мимо женщина выронила пакеты с продуктами, закрывая дочерям глаза. Скорее всего, неподобающее зрелище устроила им я. – Жарко сегодня, да? Глобальное потепление, – не было у меня настроения оправдываться. Эскобар одёрнула наручники. Потеряв равновесие, я влетела прямо в неё. Мы безуспешно пытались удержаться на трёх ногах, вцепившись друг в друга. Законы физики обыграли нас. Благо, падать оказалось не больно. Завалились в открытый багажник внедорожника. Облако белоснежной пыли заботливо укрыло нас от посторонних глаз. – Зачем Бороде столько муки? – у меня на зубах заскрипела горьковатая пыль. – Это не мука, – тихо пробормотала Габриэла. Из дюжины лопнувших под нами пакетов струились ручьи песчинок. Кокаиновый пляж медленно и нежно обволакивал. Или героиновый. Признаться, у меня пробел в этой области знаний. Кувырок, и мы с напарницей рухнули на асфальт вместе с парой килограмм добра. Вскочив как ужаленные, навалились всем нашим весом на крышку багажника. Конечно же, она не захлопнулась. С чего бы ей сделать так, как нам угодно, если можно разбрасываться наркотой направо и налево? Так ведь веселее! Кто поверит, что тут стиральный порошок просыпали? Ветерок игриво закружил белую пудру вдоль колёс припаркованных тачек. Догадывалась, что мы с Эскобар в заднице, но и представить не могла, что настолько глубоко. – Уходим отсюда! – напарница оттащила меня от внедорожника. – Подожди, – достав из кармана флакон антисептика, я запшикала крышку и вершины кокаиновых дюн. Теоретически, это ведь может уничтожить потожировые следы и всё такое. – Там ещё осталось? – полюбопытствовала женщина. – Может обольём этой херней салон и подожжём? Я взглянула на состав. – Бесспиртовой. – Ёбаный пиздец! – Давай просто обработаю руль? – возвращаемся к генерированию кризисных решений. – Упаковка с порошком порвалась? – к нам подкрался прилежный семьянин в клетчатых шортах. Мы с напарницей моментально загородили багажник, приняв самые непринуждённые позы. – Ага! – руки Габриэла упёрла в бока – на этот раз озадаченно. – Дурацкий денёк выдался. – Каким вы стираете? – мужчина достал из кармана IQOS и закурил. В отличие от нас, он никуда не торопился. – «Persil», – никто не заставлял меня отвечать насильно, просто не сдержалась. – «Ariel», – фыркнула напарница. Наши показания не сошлись. Незнакомец добродушно рассмеялся. – С женой тоже никак не можем договориться о всяких мелочах. Хотя, разве это мелочь? Она привыкла использовать «Tide». Так в её семье было принято. А я ей говорю, Хелен, детка, учёные доказали, что он опасен, там повышенный… какой-то… диоксан вроде бы. Вдруг это отравит наших детей? Лучше переплатить, чем ослепнуть. А она мне говорит… Эскобар чихнула. Причём, так смачно, что едва устояла на своих двоих. А потом снова. И снова. И снова. – Простите, сэр, срочно нужно отойти, – я обхватила напарницу и повела к парадному входу. На удивление, она не сопротивлялась. Чихание смешалось с кашлем. Её покрасневшие глаза слезились. По подбородку текли слюни. – Посторожить вашу тачку? – бросил нам вслед мужчина. Хотела попросить стереть наши отпечатки пальцев, если его не затруднит, но вовремя спохватилась. Нельзя оставлять Хелен без мужа, а их отпрысков без отца. – Бегите, сэр! Бегите! – Ох, думал, конечно, начать бегать по утрам, но в юности со скейта упал, серьёзно повредил колено, и оно по сей день не даёт мне покоя… Вы свидетели – я пыталась его спасти. Теперь планировала всецело сосредоточиться на Габриэле Эскобар и её аллергии на героин. С ней ничего не случится. Не в мою смену. Даже если придётся драться с отрядом накаченных охранников, даже если придётся украсть из аптеки антигистаминное, а затем гнить за это в Азкабане – поделом, я сделаю это. Первый пошёл. Как только расступились стеклянные двери, к нам уверенно направилась крепкая женщина в униформе. Итак, что есть в моём арсенале, кроме дремлющей растяжки? Невыносимая жестокость. Мощь необузданной ярости.