Вселенная против нас

– Господи, что с вами случилось? – охранница закинула руку Габриэлы к себе на плечо, помогая затащить её внутрь. – Чем помочь? Обезоруживающая вежливость? – Срочно нужен Зиртек! – мой голос превратился в визг. – Помогите! Вселяющая ужас паника. Мы рухнули на прохладный пол напротив бесконечного ряда касс. Вокруг быстро столпились зеваки. Я пыталась струсить с напарницы порошок. Он был повсюду: за ушами, на бровях, в волосах, одежде. Кто-то из незнакомцев протянул бутылку воды, которую я тут же выплеснула на лицо Габриэлы. – Кац! – она шлёпнула меня по руке. – Ох… кхем… остановись! О-о-ох… Чёрт, что ты творишь? – Спасибо, что не умерла у меня на руках, – я с облегчением вздохнула и принялась вытирать щёки напарницы рукавами. – ПЧХИ! Кто вообще выдал мне аттестат зрелости? Моя толстовка впитала такую дозу кокаина, что можно испечь кайфовый кекс. И прикончить женщину моей мечты. – Я вызвала скорую! – воскликнула охранница. – Кларинекс подойдёт? – один из покупателей протянул коробку таблеток. Дрожащими пальцами я сунула в рот Эскобар пилюлю. Её взгляд, полный опустошающей ненависти, дал мне прочувствовать границы. Короче, она велела не соваться больше. Ну, я предполагаю, что именно это она и имела в виду. Стащив с себя толстовку, я попыталась разорвать ткань, чтобы избавиться от неё – не получилось, она повисла на наручниках как флаг захваченного пиратами корабля. Плитки холодили бёдра. В суматохе совсем забыла, что потеряла штаны. А ещё самоуважение. Габриэла притянула меня к себе, схватив за ворот. – Валим, Кац. У нас был выбор: огромный мир, полный тайн и сокровищ по доступным ценам или… Да что тут выбирать? Мы рванули к стеллажам с товарами для дома. Не прям рванули, конечно. Выдвинулись очень быстрым шагом. Между прочим, спортивная ходьба – олимпийский вид спорта. Почему шопинг до сих пор не признали атлетической дисциплиной? После трёх часов набивания тележки спина болит, как у профессионала. У моей мамы особая страсть к супермаркетам. Она часами может рассматривать баночки, упаковки, коробочки. Просто рассматривать. Из дома её выманивает лишь работа и «праздничные» поездки в «Walmart». В отделе с постельным бельём мама рассказала, как вместе с приятелями сбегала в тихий час из пионерского лагеря воровать арбузы. Пока любовались чайниками, она созналась, что не уверена, любила ли когда-либо отца. Смекаете? Лабиринты полок и карусели красочных упаковок вызывали у меня щемление в груди. Так бывает, когда листаешь фотоальбом. Будто раньше всё было лучше, чем сейчас. Вчера было лучше, чем сегодня, но я и не догадывалась об этом, укладываясь спать. Ровно в десять часов потушила свет. У Габриэлы, наверное, только началась ночная смена в клубе. Чёрт возьми! Сколько часов она уже бодрствует? – Не хочешь переспать? – осознав, что спросила, я попыталась исправить ситуацию. – В смысле, сон очень важен для здоровья. Отдых. Тебе. Мне. Спать… Ты храпишь? Вместо ответа она швырнула в меня джинсы с ближайшей стойки. Я взглянула на этикетку. Обалдеть. Угадала с размером. Глаз-алмаз. – У меня нет денег. – У меня есть, – фыркнула напарница. – Одевайся. – Обманщица, – на моё лицо без дозволения выползла улыбка. – Хватит светить трусами, Кац. Одевайся! – Ты меня типа стесняешься? – Блять! Боюсь, что простудишься, – раздражённо зарычала женщина. Попытавшись натянуть штанины, я не просто шлёпнулась на пол, но и повалила на себя стойку с панамками. Кто-нибудь, пожалуйста, прикончите меня. Пожалейте не меня, а Эскобар. – Прости, – вот теперь краны сорвало – я заплакала. – Ты под кайфом, да? – Габриэла предложила мне руку, чтобы подняться. – А ты нет? Лежать оказалось слишком приятно. Нюхать свежие швы. Слушать скрип подошв по кафелю. Опустившись на колени, женщина принялась заталкивать мою ступню в штанину. И у неё получалось потрясающе. Отвечаю. Габриэла Эскобар абсолютно всё делает офигенно. Буквально всё. Она так красиво дышит. Из-под воротника рубашки выглядывают ключицы, а потом прячутся. Вы видели её ноздри? Очень мило раздуваются от злости. А волосы мягкие. На вкус как чай. – Какого хрена, Кац?! – напарница резко отпрянула. Над нами навис консультант в форменном жилете. – У вас всё в порядке? Я показала ему большие пальцы – на руках и ногах. – Нога в лонгете не пролезла, – разоткровенничалась Эскобар. – Есть что-нибудь шире? – Что насчёт пляжных шорт? – консультант махнул куда-то в сторону. – Обожаю пляжи, – я попыталась встать, но меня тут же смахнуло крепкой волной. Пришлось отправиться искать побережье на четвереньках. Безопасность не может быть оскорбительной. Перед лицом возникли разноцветные пятнышки. – Какие тебе больше нравятся: красные с цветочками или жёлтые с пальмами? Может, голубые с облачками? – поинтересовалась Габриэла. Здорово, когда людям не безразлично твоё мнение. Это так растрогало, что ещё разок всплакнула. – Обожаю жёлтый. – Ага, так и подумала. Женщина натянула на меня шорты с такой скоростью, что я зааплодировала. Жаль, ей не понравилось. Понимаю. Она очень скромная. Вокруг было слишком шумно, а мне требовалось поделиться кое-чем сокровенным. – Можно тебя на пару слов? – я пригласила напарницу в примерочную. Правда, кто-то успел зайти туда раньше. Ничего святого у людей нет. – Простите нас, – Эскобар попыталась вытащить меня из специальной комнатки для признаний. Но в других местах нельзя произносить то, что собираюсь сказать. Магнитные волны от смартфонов исказят смысл. – Мы не можем уйти, – я упиралась изо всех оставшихся сил. – Вы издеваетесь?! – воскликнула женщина, меряющая платье. – Это вы издеваетесь! – если придётся вызвать незнакомку на дуэль ради Габриэлы, пусть не надеется на пощаду. Шершавые ладони напарницы легли на моё лицо. Она тоже чувствовала, что мы в правильном месте. В нашем месте. – Что ты хочешь сказать, Кац? – Я знаю, где здесь вафли. – Покажешь? Я взяла Эскобар за руку и потянула вдоль стеллажей. По пути она подарила мне розовые сабо. Причём, размер в размер. Без повода. У меня ведь даже не день рождения сегодня. Представляете? Посчастливилось провожать к вафлям самого чудесного человека на планете Земля. Не каждому в жизни выпадает такой шанс. Надеюсь, вам тоже повезёт. Мы принялись перебирать коробки на полках. – Кац? – голос напарницы звучал словно из-под воды. – Габриэла? – По шкале от 0 до 10 оцени, насколько ты под кайфом? – Мне как-то не с чем сравнивать, – я разорвала упаковку зубами. – Предположи. – Шесть. – Реально? – Габриэла вытащила из моего рта картон. – Это вот шесть? Мне стало трудно дышать. – Прости, я облажалась. – Ох, ты не виновата. Дело в грёбаной наркоте. – Ты заслуживаешь лучшего. – С хера решаешь за меня? – огрызнулась женщина. Она уже поняла, что я не смогу добыть для неё вонючую шоколадную крошку. Такого вкуса нигде не было. И среди французских тостов тоже. Её кулак смял ряд с голубикой. – Чёрт, Кац, это ты заслуживаешь лучшего… Почему я просто не пригласила тебя на свидание? – прохрипела женщина, прижавшись лбом к перекладине. – Чего я вообще ждала? Зачем наорала на тебя утром? И в тот раз… На глаза вдруг попалась особенная коробка – мои руки буквально засияли, когда я сняла её с полки. – Кац, ты слышишь, что я говорю? – Габриэла вцепилась мне в футболку. Кошмар! Голод совсем её извёл. Я опустилась перед напарницей на одно колено, чтобы протянуть дар небес. – Обычная шоколадная крошка подойдёт? Хватка женщины ослабла. – ¡Bendita Virgen María! Entonces, ¿qué te pasará a las «10»? – Она лучше меня? – больше всего мне сейчас хотелось услышать правду. – Кто? – Мария… Ты часто вспоминаешь о ней. – ¿Realmente me he enamorado de ti? – вздохнула Эскобар, принимая из моих рук почти идеальные вафли. Почти. – Si, – обещаю, выучу испанский, а пока буду соглашаться со всем, что она говорит. – Пойдём, – женщина выдернула меня с пола. – Нужно попить водички. Обалдеть! Лишь подумала, а уже могу понимать, что говорит Габриэла. Может, стоит чаще выходить гулять? Я увидела столько особенного: рассвет в фиолетовых облаках, зеркальную гладь водохранилища, лавовые лампы в форме пенисов, удивительных людей. Было потрясающе. И безумно страшно. Хватит ли у меня храбрости провернуть это снова? Не в этой жизни. Вернуться бы домой. Там хорошо. На диване в гостиной лежит Кукурузка. Мама гладит простыни. Они обе слушают телевизор – всегда детективы. На плите варятся макароны. Они слипнутся в комок, потому что за повара я, а моё внимание украла статья про сонный паралич, хотя нужно поработать над патентной заявкой. Каждый год мистер Хан патентует усовершенствованную версию прибора для лечения эректильной дисфункции. К слову, мой любимый клиент. Такой вежливый. Поэтому, когда на встречах он начинает показывать видео про его пасеку, не могу отказать. Интересно, отец хвастался моими фотками с выпускного? Нестерпимо захотелось посмотреть на чайники. Не электрические, а те, что с цветочками разными и свистком. Найти их не получалось. Может, таких больше не делают? «Ничто не вечно под луной». Представьте моё удивление, когда я узнала, что это сказала не бабуля, а Шекспир. В любом случае, они оба просекли фишку. У меня вот до сих пор возникают трудности. Примерно ежесекундно. – Тебя вроде отпускает, мм? – спросила Габриэла. Левое запястье она всё так же придерживала у груди – теперь оно было примотано скотчем к шлёпанцу. Когда успела? – Кажется, да, – я с облегчением вздохнула, осознав, что мысли больше не тонут в липкой жиже бессознательного. Меня знобило, так что натянула толстовку обратно. В груди болезненно простреливало сердце. Хотелось проблеваться, но, судя по мерзкому привкусу во рту, это уже произошло. Люди реально платят деньги за наркоту? Габриэла виновато улыбнулась, прежде чем вывалить новость: – Круто! Потому что в молочку сейчас зашёл Борода.