Вселенная против нас

Забавно наблюдать, как родители ищут в детях собственные черты. В моём случае сработал копировальный аппарат. Я женская версия отца. Выгляжу, как он. Размахиваю руками, топаю, смеюсь, проглатываю слова и забываю вовремя оплачивать счета. Как он. У нас совпадают группа крови и резус-фактор. Мужчина резко развернулся, не выпуская сигарету из рук. – Эйприл? Он помнил моё имя! – Привет, Натан! – я по-приятельски хлопнула его по плечу. – Вот и не верь после этого гороскопам, – воскликнула Джулия, плюхнувшись в машину. – Какая встреча! Прокатим девочек до… Куда вам? Надеюсь, не очень далеко. – Подскажем, где остановиться, – вмешалась Эскобар. – Ты опять с батута упала, что ли? – от души хохотнул Натан. – Подпольные бои, – захотелось повеселить отца, так что поиграла несуществующими мускулами. Слышать свой смех со стороны дико странно. В далёком детстве мы вместе смотрели матчи по реслингу. Пару раз он даже брал меня с собой на турниры, где выступал сын Джулии – тот редко уходил без медалей. А я, ну знаете, выбрала быть счастливой. – Здесь теперь живёшь, птичка? – мачеха перехватила сигарету из руки мужчины и сделала затяжку. Состроить серьёзную мину не удавалось – воображаемые пощёчины не помогали. – Ну, нет. Это же супермаркет. – Ха! – засияла Джулия. – Говорю же, Натан, у неё твои гены. К слову, слышал новость? Эйприл замужем. – Реально?! Искреннее удивление отца задело. Самую малость. Мне всегда было достаточно переживаний за отношения воображаемых людей из книжек и кино. – Покажешь фотки со свадьбы? – к нам развернулась мачеха, чтобы выудить из пакетов чипсы. – Чего не пригласила-то? – возмутился Натан. – Эм… кхм, ты забыл оставить адрес, когда переезжал, – я не стала упоминать, что это произошло одиннадцать лет назад. – И номер телефона сменил. Бьюик подрезал эвакуатор и вырулил на широкую дорогу. В салонном зеркальце приметила, как отец нахмурился. – Уф, малышка, всё жутко завертелось тогда, ещё и кредиторы доставали. Без обид же? Натан Кац не был плохим человеком. Он просто был растяпой. Как и я. Пальцы напарницы крепко сжали мои. Ох, точно! Пора доставать из кладовой хорошие манеры. Тем более, второго шанса представить их друг другу может не подвернуться. – Габриэла, это Натан – мой отец. Натан, это Габриэла – моя… ну… – Соседка, – подсказала Джулия. Мужчина наградил Эскобар широкой улыбкой – моей улыбкой. – Хей, красотка, обещаешь, что не отобьёшь мужа у Эйпи? – Врезать ему? – сквозь зубы процедила напарница мне на ушко. – Что ты там бормочешь? – отец чуть не снёс почтовый ящик, пытаясь расслышать слова Габриэлы. Бьюик вальяжно рассекал по жилым кварталам. – Она просто стесняется, – я сделала глубокий вдох, но дышать оказалось нечем – салон провонял куревом. Сил, чтобы провернуть ручку на дверце и распахнуть окно, не нашлось, зато нашлись силы, чтобы её отломать. – Родственные души! – Джулия усмехнулась. – Представляешь, Габби, было время, когда эта конфетка стеснялась спросить, где у нас в доме туалет. Чёрт. Ещё немного, и напарница переломает мне пальцы. – Чем занимаешься, малышка? – внезапно полюбопытствовал Натан. – Колледж хоть закончила? – Она вообще-то патентный поверенный, – фыркнула Эскобар, отвоевав приличную щель в окне – с моей стороны. Неведомая сила вынудила меня внести корректировки в озвученную информацию. – На самом деле, помощник патентного поверенного. – Охрененный помощник! – не унималась напарница. Я в растерянности уставилась на неё. – Откуда тебе это знать? – Заткнись, Кац!.. А ещё она выпускница Гарварда. – С чего ты взяла? – некоторые элементы моей биографии оказались для меня в новинку. – Разве нет? – удивилась Эскобар. – Я видела тебя в толстовке Гарварда… – Габриэла, а ещё у меня есть толстовка Хогвартса! Боевой настрой женщины моментально сошёл на нет. Её потерянный взгляд соскользнул в сторону. Внезапно она сделалась такой маленькой и беспомощной. Мне стало неловко. И от того, что прикрикнула, и от того, что не имею диплома Лиги плюща. Я протянула напарнице ладонь для рукопожатия. – Государственный университет Боулинг-Грин. В моей ладони не сразу, и всё же оказалось её запястье – примотанное скотчем к шлёпанцу. – Кхм, государственный университет Толедо. Мы смотрели друг на друга, словно только что занимались любовью. Пакеты с покупками посыпались с наших коленок вниз. – Да вы почти как Ромео и Джульетта, – отец наслаждался собственным остроумным замечанием. – Они, блять, умерли, – огрызнулась Габриэла. Раз она снова ругается, с ней всё в порядке? – Истории про запретную любовь обалденные, – мечтательно пробормотала Джулия. – Всегда такие чувственные. Чувств у меня действительно накопилось с излишком. За руки мы с напарницей больше не держались и не обменивались взглядами, от которых по спине бегают мурашки. Но привкус остался. Тревожный. Приятный. Не знаю. Не понимаю. Не хочу понимать. – Конфетка, как твоя мама? – спросила мачеха. – Она на ферме. Натан смачно цокнул языком. – Эх, бедняжка так и не научилась компьютером пользоваться? – Может, всё-таки врезать ему? – Габриэла зашипела, как дикая кошка. – НАША ОСТАНОВКА! – я застучала по водительскому креслу, будто пытаясь нащупать воображаемый стоп-кран. Ряды неказистых домиков, утопающих среди длинных теней, показались мне более безопасным местом, нежели Бьюик, в котором зашкаливала концентрация неожиданных встреч. Выталкивая напарницу наружу, я пыталась придумать, что бы такое особенное сказать на прощание. Не слишком уж трогательное, а то отец решит, будто скучала по нему. И не очень-то грубое – вдруг мы видимся в последний раз. Нужна была идеальная шутка, понятная лишь нам двоим. Он окликнул меня первым. – Эйпи, на шампуне экономишь? Рука потянулась к кончикам волос. Уже завивались на затылке. Пора бы подстричь. Если Вселенная расщедрится, следующие несколько недель потрачу на придумывание эффектного ответа про шампунь. – Как-нибудь созвонимся, Натан. Я захлопнула за собой дверцу. Машина исчезла за поворотом. Из груди Эскобар вырвался хрип. – Чёрт возьми, Кац, прости… – Уф, ты орёшь на меня всякий раз, когда я пытаюсь извиниться, а сама только это и делаешь. Мы медленно поплелись вдоль улицы. Нога в лонгете перестала поддаваться уговорам и безучастно волочилась следом. Пришлось облокотиться на женщину. К счастью, она не возражала. – Как дела у дяди Хесуса? – я предположила, что с ним уже связались по одолженному телефону. Долгая и чрезвычайно драматичная пауза помогла морально подготовиться к услышанному. – Я отправляю ему смс с адресами, где мы его ждём, но… Он не отвечает… Не могу дозвониться. Вру. Ничего не помогло. С чего я вообще решила, что приедет чужой дядя и спасёт меня? Он должен был сделать это для Габриэлы. Мне пришлось замереть на месте, чтобы не развалиться на кусочки. – Да-да, я помню, глубокий вдох. Напарница поправила мой капюшон. – А ещё надо посмотреть на меня. Смотришь? Она терпеливо ждала, пока я переспорю себя. Подняв взгляд, столкнулась с последствиями сегодняшнего дня. Быть чужаками у нас уже не получится. – Мы умрём? – мой вопрос можно считать риторическим. Знать ответ не хотелось. Пусть он и очевиден. Габриэла кивнула. – Ага. – Что?! – поверить не могу, что она так задорно согласилась. А где вдохновляющая речь? Самое время! Руки напарницы легли на мои плечи: включите музыку и потопчемся, словно на школьной дискотеке. – Кац, когда-нибудь мы умрём. По-любому. Я под этим не подписываюсь. – Надо сдать Бороду полиции! Его кокаин! – Готово. Умиротворённый тон женщины подбросил дров в костёр моего нервного срыва. – Я ничего не помню! – Крепко же тебя вштырило, – усмехнулась Эскобар. – Хочешь знать, откуда у нас взялся телефон? – Не уверена. Её лицо за долю секунды окаменело – от хохота к пугающей непроницаемости. – Короче, тебе придётся кое-что пообещать. – Больше никакого рэпа? – думаю, накопился приличный список того, что могла потребовать напарница. – Только попробуй умереть раньше меня. Достану с того света. Ясно? Признаться, немного сконфужена. Меня угрожают убить, если я умру? – Предельно ясно. На что ещё соглашусь ради Эскобар? А мы ведь ещё не обменялись емэйлами и не вступили в страстную переписку, где завуалированно признались в трепетных чувствах, не расстались на сорок лет и не встретились вновь на Эйфелевой башне, чтобы подарить друг другу долгожданный поцелуй. Занавес. Титры. Зрители аплодируют стоя. Напарница тихо вздохнула. – Прил? – Ха, а куда делась Кац? – я сознательно саботировала ключевое событие моей жизни. Проявите снисходительность, ладно? Перед вами не героиня эпичной истории. Не умею играть на рояле, не спасаю нарвалов, не участвую в благотворительных марафонах, не получаю Пулитцеровские премии, не основала IT-компанию. Мне нечего предложить Габриэле. Её руки сползли с моих плеч. Пальцы сжались в замок. – Я тебе нравлюсь?