Вселенная против нас

Пять минут на вопрос, требующий целой жизни? Обхватив руку Габриэлы, я уложила её на свои коленки и прижалась щекой. Поверить не могу, что позволила себе подобную наглость. Что она мне позволила. – Я твоя несостоявшаяся, будущая или уже бывшая девушка? – вряд ли смогу перестать быть собой. Сомневаюсь, что требуется именно это. Голова напарницы опустилась на моё плечо. – На самом деле, Кац, между нами этот разговор уже состоялся. ДА ЧТО ЖЕ ПРОИЗОШЛО В ЭТОМ ДУРАЦКОМ СУПЕРМАРКЕТЕ?! В ТОПКУ НАРКОТИКИ! – Оу, – вы уже знакомы с выражающим глубины моего неизмеримого стыда «оу». Наше объятие быстро оборвалось. – Ты уверена, что я тебе нравлюсь? – Габриэла поймала мой испуганный взгляд на крючок. – Да, – я утвердительно кивнула, но она не смягчилась. – Прям точно? – Абсолютно. – Так тоже? – она широко распахнула рот – нескольких зубов явно не хватало. С моих уст сорвался нервный смешок. Напарница подшучивала. И поделом. Я заслужила. – Сто процентов. – Тогда почему мы до сих пор не поцеловались, Кац? – Эскобар осторожно провела ладонью по моему лицу. Кажется, у меня онемели руки и ноги, и шея, и всё внутри. Ощущалось лишь её прикосновение – ледяное в сравнении с моими пылающими адским пламенем щеками. – Потому что… потому что, Габриэла, ты не можешь запомнить моё имя. На несколько секунд она прикрыла глаза. Словно хотела немного вздремнуть. А когда вернулась ко мне – ничего не изменилось. Она не передумала. Не забрала свои слова обратно. Она была здесь. – Эйприл? – Десять очков Слизерину, – я не смогла совладать с улыбкой. – Ах вот оно как! Мои губы коснулись её. Мы стукнулись резцами. Лбами. Засмеялись. А потом очутились на полу, потому что я запуталась в собственной толстовке. К счастью, приземляться на меня довольно удобно. – Хочу, чтобы ты знала. Я совершенно не собираюсь извиняться за это перед тобой. Чем больше Габриэла смеётся, тем лучше. Придётся попотеть, чтобы успеть сделать её хотя бы на капельку счастливее, прежде чем всё испорчу. Неизбежный конец любой истории, в которой замешана моя персона. Жаль, нельзя свалить всё на какое-нибудь фамильное проклятие. Хотя Сандре Буллок ничего не помешало заполучить оладьи в форме кактусов. – Только не говори, что прямо сейчас думаешь об огурцах, – Габриэла не спешила слезать с меня. – Кактусы. В конце концов, мы поцеловались. Пусть дело в адреналине. Или в том, что на планете Земля больше не осталось других людей. Или к нам приближается метеорит, и мы обречены. Пусть это очень долгий и странный сон. Порой кошмар хочется досмотреть до конца. Узнать, возможен ли благоприятный исход. Обидно просыпаться, приблизившись к рассвету. Слишком рано, чтобы вставать. Слишком поздно, чтобы снова заснуть. – Кхм! Вы одеты? – спиной к нам на пороге стоял белорусский педиатр. На всякий случай он прикрывал лицо ладонями. – Работа есть работа, – пустился в оправдания Харви. – Димитрию нужны деньги на медшколу. – Так они теперь встречаются или что? – не унимался Адам Янг. – Живо одевайтесь! – приказал Диего. Габриэла бережно подняла меня с пола. Автобус наполнился стриптизёрами. Каждый из них тихонько приткнулся в свой уголок. Никто не решался бросить взгляд в нашу сторону. За окном замелькали одинаковые домики и пожелтевшие лужайки. – К слову, я Эйприл Кац, – чувство благодарности, смешанное с напряжённой неловкостью, заставили разоткровенничаться. – Габриэла, – нехотя буркнула женщина. Её ладонь крепко сжимала мою. С ума сойти, она до сих пор не передумала. – Приятно познакомиться! – выкрикнул с водительского места Димитрий. – Это настоящие имена? – настороженный взгляд Диего запрыгал между нами. – Теперь можно называть тебя Габби? – я была готова войти в закрытый клуб избранных. – Не вздумай. Адам удручённо вздохнул, услышав резкий тон Эскобар. – Почему? – в унисон спросили мы с Тео. – Парни, а кто из торта выпрыгивает-то? – Патрик кутался в стёганку, накинутую на обнажённый торс. – Тш-ш! – пять стриптизёров требовали тишины. – Теперь точно по адресу, – оповестил всех Димитрий, встав из-за руля. – Какой у нас план? – Харви обвёл присутствующих обеспокоенным взглядом. Эскобар подобрала обронённую клюшку. Мои пальцы схватили пустоту. – Копы знают о кокаиновом грузовичке Бороды, – учительский тон Эскобар заставил всех выровнять спины и затаить дыхание. – Если в ближайшее время они его не схватят, и дядя Хесус не появится на горизонте, придётся действовать самостоятельно. – Мы можем помочь, – заверил Тео идеальным британским акцентом. Адам поднял руку, словно отличник на уроке. – Заманим Бородача на нашу территорию и чик его? – Никаких трупов, – огласил новое правило Диего. Габриэла недовольно сморщилась. – Надо держаться вместе, – Эмиль возвысился над всеми. – Если он вдруг объявится, помешаем ему. – У мужика пушка, – напомнил Патрик. – Как ему помешать? Моя рука взмыла вверх. – Одну пушку он скорее всего потерял. Возможно, другой у него нет. – Так, парни, послушайте, вам не нужно вмешиваться, – сказала Габриэла. – Это вас не касается. Всё нормально, ясно? Борода может выкинуть что угодно. Весело не будет. Внезапно мы с напарницей снова остались наедине. Уже по-другому. В ожидании хищника. Обволакивающее ощущение восторга быстро съёжилось до крошечного комочка. Мне и самой хотелось свернуться клубком в какой-нибудь норке и оставаться там, пока всё не закончится. Вдруг это не закончится никогда? Вдруг придётся убегать, драться и прятаться каждый день? Вдруг придётся каждый день видеть, как Габриэле ломают кости? Я не смогу. Меня бы следовало наказать за трусость. За враньё. За лень. За сплетни. За чипсы с беконом. Каюсь, втайне надеялась, что наказание не будет столь жестоким. Ожидала десять казней, а получила Бороду. Люди злее Бога. Я ведь тоже человек. – ...Но буду очень и очень благодарна любому, кто поможет нам с Эйприл продержаться ещё немного, – Габриэла не собиралась ставить точку. Харви подскочил на ноги. – Паркуемся чуть дальше по улице. Заходим в дом вместе. Один из нас всегда находится рядом с Эйприл и Габриэлой. Меняемся по очереди. Держимся на виду. Может, к этому времени появится дядя. Или хотя бы хорошие новости. Что скажете? Снова поднятая рука от Адама. – Дядя Хесус? Совершенно случайно не тот самый король угонщиков Хесус Эскобар? – Это раздутые слухи, – я позволила себе вмешаться. – Никакого криминала. – Чутка криминала всё-таки было, – шепнула мне на ушко Габриэла. – Короче, просто дядя, – я хлопнула в ладоши, возвращая внимание стриптизёров. Димитрий протянул нам связку ключей от автобуса. – Готовы увидеть шоу? Ключи исчезли в бесконечных карманах Эскобар, а вот её оружие осталось на виду. Наша команда десантировалась из автобуса в тихий пригород. До двери мы добрались молча. Это примерно шестьдесят пять секунд, потраченных на рефлексию по поводу следующего: достойна ли я Габриэлы или нарушаю законы Вселенной; доживут ли гости Терезы Хопкинс до пенсии из-за нашего вторжения; поладила ли Кукурузка с чужими людьми; стоит ли позвонить в пожарную службу на всякий случай; сколько смогу продержаться в рукопашной схватке с киборгом-убийцей; кто будет настраивать маме обновления на смартфоне, если меня грохнут; считаюсь ли я феминисткой, принимая помощь от семерых мужчин в леопардовых борцовках, и согласятся ли они прийти ко мне на день рождения в следующем году, если каким-то чудом дотяну. Знаю, ужасно бесит. Поболтать бы сейчас с моим психологом. И принять душ. Душ тоже поможет. Эффект не столь долговременный, зато значительно дешевле. Прибавим зубную пасту, расчёску и фильм с Дженнифер Лопес. Всё ещё дешевле. Ну вот, я не только нервная, в придачу ещё и меркантильная. – Добрый вечер, мэм, – Харви облокотился на косяк, когда дверь ему отворила маленькая темнокожая девушка со стрижкой ёжик, в носу у неё блестел пирсинг, а во взгляде – растерянность. К стене эротично прижался Диего. Предполагаю, именно эротично. – Пустите погреться? – Пожалуйста, – томно вздохнул Патрик, скидывая стёганку на газон. Дюжина женских голосов разорвала мои барабанные перепонки одобрительным кличем. Мы с напарницей прошмыгнули внутрь слишком легко, прячась в полумраке за чужими спинами, поэтому ничего удивительного, что, как только мы потеряли бдительность, нас поймали. Я едва успела положить глаз на сырную тарелку.