Вселенная против нас

Процессия добралась до лифта где-то в недрах здания. Хлоя затолкала моё кресло в кабинку. Затем вошли Габриэла и сержант. Пока серебристые двери тянулись друг к другу, меня настигла жгучая тоска по клюшке для гольфа – её очень не хватало. Что имеешь не хранишь – снова бабулины мудрости в действии. На втором этаже к нам заскочил молодой коп в весёлой кофте. Пистолет Нельсона вывалился нам под ноги. Присутствующие собрались вокруг него, словно вокруг костра в летнем лагере. Перекрестившись, медсестра прижалась к стенке. – Ох, простите, – мужчина схватился за поясницу, так и не дотянувшись до вещицы. Взгляды Габриэлы и широкоплечего брюнета врезались, аж искры полетели. Прежде чем я успела заикнуться, в руках напарницы уже блестела пушка. И нацелила она её на скрюченного сержанта. Святая Нэнси Дрю, я ведь играла в режиме старшего детектива все последние игры. – Напомните, пожалуйста, как зовут ваших пёсиков? – мой голос перешёл на писк. Лифт остановился между третьим и четвёртым этажами. – Пинки и Брэйн, – ухмыльнулся парнишка, помахав стволом у виска Габриэлы. Брэйн. Мозг. Вселенная, пожалуйста, подскажи, почему именно сейчас ты решила, что я должна оказаться права? Натянув карман толстовки, повторила трюк Эскобар – притворилась, будто у меня есть козырь, который может проделать глубокую дыру в чьём-нибудь туловище. – Всё равно не заряжен, – отмахнулся Нельсон, обращаясь к Габриэле, – он перестал мучиться от притворных болей. – Угрожаешь полицейскому при исполнении. Плохи дела. – Я тоже угрожаю! – увы, никто даже не покосился в мою сторону. – Как вам не стыдно брать пёсиков на разборки? – Не выдвигай обвинений против Эдди. Возьми на себя кокаин. И выйдешь отсюда невредимой. Так и быть, вместе с подружкой. Продолжите миловаться в Огайской тюрьме. Может, я даже сжалюсь – оставлю Финча в живых. Всё-таки молодой отец… Сержант протянул ладонь с разложенным на ней носовым платком. Ему нужен был пистолет с её отпечатками. Рискнула вообразить, будто могу сделать нечто большее, нежели просто наблюдать. – Куча людей видела, что мы уехали с вами. Они приедут сюда. Нас видели в приёмной. Нас встретят наверху. В лифтах есть камеры… Осмотревшись, ни в одном из углов не заметила горящего огонька. Камеры не работали. Я повернулась к медсестре. – Вы типа заодно? – Ну, простите, – женщина продемонстрировала наполненный шприц. Очень сомневаюсь, что внутри димедрол. Отчаяние медленно поглощало каждую клеточку моего сознания. – А как же клятва Гиппократа?! – Крошка, Гиппократу пришлось потесниться. Двадцать пять лет назад я пообещала Богу, что буду любить этого мужчину и заботиться о нашей семье. – Бог не возвращал клятву на доработку? – рявкнула Эскобар. – Не дерзи моей маме! – молодой коп стукнул кулаком по стене. – Борода тоже ваш сын? – я забыла, что у нашего киллера есть реальное имя. Тем не менее сержант понял меня. – Пасынок. – Он называет тебя отцом! – возмутилась медсестра. – Ох, только когда ему нужны деньги, – Нельсон раздражённо достал из-за пояса револьвер. – Ты впутал его в твой долбаный наркобизнес, а теперь… Шприц чуть не воткнулся в мою шею. Перехватив запястье Хлои, я представила, как выхожу из этой душной коробочки, наполненной огнестрельным оружием и далеко не пассивной агрессией, на свежий воздух. А ещё как пью молочный коктейль в кафетерии больницы. Рядом сидит Габриэла. Ей не грозит пожизненное за оборот наркотиков и прочее. Да и маме не придётся рыдать на моих похоронах. Слишком красивая картинка, чтобы от неё отказываться. – Мам! Пап! – парнишка растерянно переводил прицел с меня на Эскобар и обратно. – Прости, малыш, мы больше не будем ругаться, – утешил ребёнка Нельсон. – Да пофиг. Орите, сколько влезет. В кого стрелять-то? – Ни в кого, олух, они нужны нам живыми! – сержант раскраснелся, сдерживая чувства. – Чёрт! Если что – прикончи толстушку, а я красотку. – Хей! – мне стало настолько обидно, что умудрилась вырвать у медсестры шприц. Но я оставалась собой, поэтому выронила его под ноги. Умру неуклюжей толстушкой. На глазах у Габриэлы. Вот отстой. Между нами всеми разгорелось новое пламя. Передо мной мелькнула тень. Пока «малыш» не схватился за лицо, а по его пальцам не побежали алые дорожки, я не поняла, что увидела очередной точный бросок напарницы. Кусок металла с грохотом шлёпнулся на пол. Эскобар избавилась от одной пушки, чтобы заполучить другую. Прицел Нельсона сместился в мою сторону. Я выпрыгнула с кресла и бахнула по всем кнопкам лифта, куда дотянулась. Знаю, так себе комбинация, но в «Mortal Kombat» срабатывает. За спиной хлестнула вспышка. Звон в ушах подсказал, что это был выстрел. Мы застряли между этажами в кромешной темноте. – КАЦ! Не смогла ответить Габриэле. Нет, не было у меня хитроумного плана. Даже половинки от него. Нет, я не боялась выдать себя. Ежу понятно, что гравитация работает для всех одинаково: где ещё быть человеку после прыжка, как не внизу? Всё просто. Я струсила. Настолько сильно, что, когда Хлоя схватила меня за шкирку, не сопротивлялась ей. В последний раз дралась в классе девятом. Правда, тогда под руку попался раскалённый утюг. А что было сейчас? Шприц под рёбрами. – Не двигаться! – заорал сержант. – Буду стрелять. Никто его не послушал. Споткнувшись об мои ноги, рухнули Нельсон-младший вместе с Габриэлой. Они продолжали бороться. Намного успешнее, чем я. Медсестра заломала мне руку. К счастью, лишь одну. – МААМ! – КОДИ? – НЕ ДВИГАТЬСЯ! НЕ ДВИГАТЬСЯ, Я СКАЗАЛ! Пальцы, наконец, нащупали шприц. А коленка Хлои вонзилась мне в поясницу. – БЛЯТЬ! – вы всё правильно поняли – это мой вклад в общее дело. – КАЦ? Однажды мы с Натаном скучали на трибунах, ждали выхода сына Джулии на борцовский ковёр. Тогда он поделился жизненной мудростью. Если быть точнее, рассказал анекдот про мальчика, который просил Господа подарить ему велосипед. Спустя время мальчик понял, что его просьба так и не была услышана. Он украл велосипед и стал молить о прощении. Надеюсь, Господь простит и меня. Извернувшись, я вонзила иголку в бедро Хлои и вдавила поршень. – Мерзавка! – медсестра приложила меня головой об пол. Очки отлетели в сторону. Какой медленный яд. Неужели не нашлось ничего эффективнее? Вспышка оповестила об ещё одном выстреле. Не в меня. Кажется. Но вдруг в Габриэлу? – ГАББИ?! – Не… Ух… не называй меня... так! Прекрасно. Она жива. – НЕ ДВИГАТЬСЯ! – скомандовал Нельсон. В этой маленькой жестяной банке только он всё ещё держался на своих двоих. Напарница рухнула совсем рядом. Судя по звукам, её душил молодой коп. А это означало, что ни у кого из них не было оружия. – Кар…ан… кхх…кар… ан… Карман! Адам прав. Идеальное сочетание. Понимаем друг друга с полуслова. Свободной рукой я успела выхватить из пиджака напарницы тюбик, а затем мой подбородок повстречался с твёрдой поверхностью. Не представляю, можно ли заколоть человека мазью от пчелиных укусов – пришлось экспериментировать. Наугад ударила острым краем по телу оседлавшей меня Хлои. Острым пластиковым краем. Столько раз, сколько смогла. – ДОРОГОЙ! – Хлоя запросила подмогу у мужа. Тюбик лопнул. Обмякнув, медсестра потеряла возможность загнать меня обратно в нижний партер. Вряд ли её сразила мазь, но теперь без неё никуда, буду держать как счастливый талисман. Я перекатилась к напарнице и упёрлась ладонями в лицо парнишки. Не постеснялась запихать пальцы прямо ему в ноздри. И да, если вас это волнует, я отлично помнила, что его нос сломан. Он завопил, но хватку не ослабил. Раздался новый выстрел. – ПАП! Раненый нашёлся сразу. Коди Нельсон выбрал жизнь. Ему понадобились обе руки, чтобы придержать поток крови. Шаркающие шаги приближались слишком быстро, чтобы успеть обсудить с Габриэлой наши дальнейшие действия. Она хищно кинулась вперёд. Чему только учат в этих марширующих оркестрах? Грохот тел о стены оповестил, что никто из драчунов сдаваться не собирается. Я нащупала ногу сержанта – удар под коленом никогда не подводил. Мы с Габриэлой навалились на пивное пузико сверху. Это нечестно, зато продуктивно. Мне определённо не хватит оставшихся суббот, чтобы успеть замолить накопившиеся грехи. Аромат мяты защекотал нос. – Помогай! – прохрипела Эскобар. – Держи его. До меня вдруг дошло. Напарница связывала руки Нельсона зубной нитью. – Как хочешь, чтобы я тебя называла? – хотела уточнить на будущее, которое вдруг оказалось таким ощутимым. Не поверите, но она ответила. – Укхф, зови меня Бри… Хотя ты так пафосно произносишь «Габриэла»… Ладно, Бри звучит странно, да? Габби сойдёт. Мне нравится Габби… – Ваши родители вообще в курсе? – фыркнул сержант, пытаясь вырваться из моей хватки. – В курсе чего? – я с недоумением уставилась туда, где должно быть лицо собеседника. – Ваших содомских извращений! – К слову, как ты относишься к чилийской кухне? – вмешалась Габби. – Приглашение на ужин в силе. Мама часто кричит, но на самом деле она добрая. А готовит вообще обалденно. – Серьёзно? – мне требовалась минутка, чтобы переварить услышанное. – Насчёт ужина или мамы? – Я приду! Лифт дёрнулся. Двери с излишней драматичностью разъехались в стороны, выплеснув на нас поток яркого электрического света. По привычке я потянулась за очками, но те уже не могли мне помочь. На уровне плеч появились стоптанные кроссовки. Лифт так и не добрался до четвёртого этажа. Подняв взгляд, наконец, увидела то, что ждала целый чёртов день – усы Хесуса Эскобара. Мужчина прижимал к полу Бороду. Позади столпились стриптизёры, Тереза и её гости. Все до единого. Дядя задал вопрос, на который он явно знал ответ. – Вы в порядке? Мы с Габриэлой осмотрелись, прежде чем встретиться взглядами. Медсестра Хлоя хоть и была в отключке, дышала ровно и размеренно. Коди Нельсон получил из волшебного пиджака перевязочный пакет, чтобы остановить кровотечение – пострадала ягодичная часть. Сержант тужился, пытаясь разорвать мятные оковы. Перед носом лежала кепка Кливлендских Кавалеров, оставшаяся без хозяина. – Это Эйприл Кац, – напарница взяла меня за руку. – Моя девушка.