Зов

      На мгновение повисла тяжёлая тишина, раскалённая их разгорячёнными телами. Застывший взгляд Энид тонул в тёмных глазах, прежде чем соскользнуть на чужие приоткрытые губы, с которых в дерзкой манере секундами ранее сорвался вопрос. Она чувствовала, как её сердце бешено колотилось где-то в горле, оглушая и пульсируя в ушах. Её собственный взгляд, без сомнений, сиял лихорадочным блеском, пока она смотрела, как на устах провидицы играла хищная улыбка, доходящая почти до оскала. Тёмные пронзительные глаза, казалось, стали ещё более глубокими и опасными, что заставило блондинку облизнуть свои пересохшие губы.       Ещё совсем недавно волчица была уверена в том, что смогла изучить Уэнсдей, доведя свои знания до совершенства. Сейчас же она осознала, что эти тёмные глаза — зеркало души её возлюбленной, — скрывали куда больше, чем она могла представить. И сглотнув подступивший ком не то возбуждения, не то страха, волчица содрогнулась от мысли, что понятия не имеет, на что подписалась сегодня. И тем не менее, это осознание заставило её внутренности приятно сжаться, а тянущий узел стянуться внизу приятной истомой.       — Ну же, волчонок, — голос Уэнсдей прозвучал низко, пока улыбка на устах становилась хитрее, и это только усилило дрожь, охватившую молодого оборотня. Провидица скользнула ладонями по её спине, лопаткам, задержалась на пояснице и, наконец, с силой сжала её ягодицы. Энид тихо застонала, чувствуя, как её тело откликается на эти движения. — Используй слова.       — Любопытство… — выдохнула блондинка, чувствуя чужие ладони на своих ягодицах, что чуть сильнее вжали её в себя. — Погубило кошку, — добавила она, не в силах скрыть дрожь в голосе, когда Аддамс опустила свои руки на её бёдра, приподняв так, чтобы заставить обхватить свой торс.       И в этот момент земля из-под ног Энид ушла как в прямом, так и в переносном смысле. Она держалась за Уэнсдей как за последнюю точку опоры, словно вся её жизнь зависела только от этого. На самом деле, не только сейчас, и не только физически — вся она, её сердце, душа и тело принадлежали этой временами невыносимой девушке. И чёрт, как же эта мысль её возбуждала.       — Хороший волчонок, — хрипло прошептала провидица, утопив нежность в своём голосе. Она прижала оборотня к холодной стене, уверенно поддерживая за бёдра. Блондинка в ответ лишь тяжело выдохнула, пока её тело предательски отзывалось на эти слова, усугубляя её и без того шаткое положение. Синклер вцепилась в чужие плечи, не имея больше ни малейшего желания и в общем-то причины ждать, и склонила голову, накрыв припухлые губы своими в новом сводящем с ума поцелуе. Её стоны растворялись в устах возлюбленной, пока она чувствовала, как сильные руки такой казалось бы хрупкой девушки лишь крепче сжимали её бедра. Её собственные пальцы уже были на шее, царапая вытянувшимися когтями загорелую кожу. Оборотень довольно усмехнулась, почувствовав дрожь на чужом теле от своих действий. Уэнсдей находила приятным тот факт, что её Энид была безжалостным зверем, способным разорвать её при желании, но в тот же момент — пушистым котёнком, таким нуждающимся в её ласке. Аддамс считала эту двойственность своей девушки прекрасным объектом для наблюдения.       Мгновением позже волчица ощутила, как её спина перестала касаться холодной стены, и её вес полностью оказался в руках медиума. Брюнетка, не разрывая поцелуй, с лёгкостью подняла её, словно это не составляло ни малейшего труда, и уверенно переместила их к деревянному столу, примыкающему к стене напротив привлекающей внимание дыбы. Бумаги, которые раньше аккуратно лежали стопкой, с шелестом полетели на пол, когда провидица в порыве страсти смахнула их небрежным движением, освобождая поверхность. Усадив Энид, на мгновение потерявшую ориентир, Уэнсдей, сдвинувшись вплотную, оказалась меж её инстинктивно раздвинутых ног. Не давая возлюбленной опомниться, брюнетка с жадностью припала к её припухшим и покрасневшим от укусов и поцелуев устам своими. Синклер жалобно застонала, когда чужие губы скользнули ниже на её шею, оставляя горячие следы, перемежающиеся лёгкими укусами. Эти немногочисленные, но стремительно краснеющие отметины обещали остаться с Энид на некоторое время, чтобы служить немым напоминанием об этой сумасшедшей ночи. Её руки судорожно упёрлись в столешницу по бокам, пальцы сжались в кулаки, а голова бессильно откинулась назад, давая Уэнсдей больше пространства. Губы провидицы, знающей каждое слабое место на теле блондинки, в сочетании со слабыми укусами делали её всё более влажной и нетерпеливой, разжигая внутри пламя, которое угрожало сжечь остатки самообладания.       Где-то на краю этого пылающего безумия Синклер мельком осознала, насколько нелепо выглядела сейчас со стороны. Здесь, в забытом подвале старого особняка Аддамсов, на тяжёлом деревянном столе, заваленном бумагами, напротив грозно возвышающейся дыбы, в ремни которой её хотела заковать её же возлюбленная. Наследница мрачной династии, чувства которой всегда были скрыты за ледяными стенами, сейчас целовала волчицу так, будто она самый лакомый кусочек в её жизни. Целовала так, будто готова была убить любого, кто осмелился бы коснуться того, что принадлежит ей. Целовала с такой одержимостью, что казалось — она скорее уничтожит весь мир, чем позволит его касанию осквернить свою волчицу. Целовала так, будто сама умерла бы за блондинку, если бы это понадобилось, и Энид не считала это преувеличением. Она знала, что Уэнсдей действительно пошла бы на это, как знала и то, что сама сделала бы то же самое ради неё.       — Уэнс, мне кажется, ты упускаешь один момент, — голос оборотня звучал хрипло и отрывисто, пока она пыталась восстановить дыхание, хотя её сердце всё ещё гулко колотилось в груди. Правой рукой она скользнула в тёмные волосы, которые теперь уже давно утратили свою аккуратность. Когда-то идеально уложенные косы растрепались, выбившиеся пряди рассыпались по плечам, а их концы беспорядочно касались её спины. Но саму Аддамс это, по всей видимости, сейчас волновало в последнюю очередь.       Мягкий, но пропитанный игривой угрозой голос блондинки, звучащий над головой, выдернул её из сладостного момента, пока руки задирали платье всё выше, чтобы достичь чужой плоти, так отчаянно, она была уверена, нуждающейся в ней. Её губы, оставляющие горячие отметины на коже декольте Энид, на мгновение остановились, и её взгляд поднялся, встречаясь с парой затуманенных синих глаз, которые смотрели на неё с несдерживаемой страстью и животной дикостью. Внутри всё сжалось от осознания, что её собственное тело уже предательски слабело от этого вида. Её обречённо влажное бельё под строгими тёмными брюками могло бы стать тому доказательством, если бы не приглушённый свет свечей.       — Хм? — не сразу переспросив, Уэнсдей наслаждалась видом своей возлюбленной, задержав взгляд чуть дольше, чем следовало. Рваное дыхание, слегка приподнятые плечи, покрасневшая кожа, глаза, излучающие голод, — Энид выглядела как олицетворение желания. Медиум даже не сразу уловила смысл её слов, захваченная моментом, и ей понадобилось слегка встряхнуть головой, чтобы её память преобразовала голос блондинки в слова, позволив ей вернуть себе способность думать.       — Ты почему-то всегда забываешь, αγάπη μου, — её голос звучал мягче, но Уэнсдей увидела, как в её взгляде сверкнуло что-то недоброе, тут же утонув в синеве её чарующих глаз. — Что у этой кошки есть когти, которыми она не прочь воспользоваться, — Синклер хищно усмехнулась, её улыбка стала шире, обнажая острые клыки, придающие ей поистине звериный вид. В это же мгновение рука, до сих пор зарывавшаяся в волосы цвета воронова крыла, исчезла, чтобы через мгновение с характерным звуком когтей впиться в её плечо. Лёгкий нажим тут же сменился плавным, но властным движением, когти царапнули кожу, скользнули к шее, оставив по ней тонкую, почти невидимую дорожку. Наконец, один когтистый палец задержался на подбородке, приподнимая лицо Уэнсдей так, чтобы их глаза встретились, ведь медиум от неожиданной боли прикрыла веки.       Аддамс отчего-то замерла, не имея возможности даже шелохнуться. Её тёмные глаза с неподдельным восхищением и тихой покорностью следили за каждым движением блондинки. Она даже не пыталась сопротивляться, напротив, инстинктивно подалась ближе, когда Энид коснулась лацканов её пиджака. Прижавшись к припухлым устам своими, оборотень стянула пиджак с плеч Уэнсдей, бросив его на стол рядом с собой, словно это была абсолютно бессмысленная и бесполезная вещь. Чувствуя запах возбуждения медиума, она отстранилась и довольно ухмыльнулась, устроившись удобнее на столе и подтянув провидицу к себе, обвив её талию ногами.       Ухмылка Энид быстро растворилась в новом, полном страсти поцелуе, с которым она впилась в мягкие губы брюнетки, всё ещё несколько ошарашенной от внезапной перемены в поведении своей возлюбленной. Всё же она не собиралась скрывать то, что ей нравилась эта животная сторона её женщины, которая овладевала блондинкой всякий раз, когда ей хотелось. Она попыталась собраться с мыслями, которые беспорядочно кружили в её голове, но, стоило ладоням оборотня скользнуть по её груди, как остатки ясных мыслей мгновенно испарились, заставив концентрироваться только на теле перед ней. Теле девушки, которую она любила и желала всем своим естеством.       Уэнсдей ответила на поцелуй, её руки продолжили свои манипуляции на стройных ногах блондинки, поглаживая и сжимая кожу вместе с тканью, задравшейся настолько, что оборотень внутренней частью бёдер могла ощутить ткань брюк брюнетки. Из губ волчицы вырвался приглушённый стон, чем Аддамс не преминула воспользоваться, сплетая их языки, чувствуя, как новая волна жара в лёгких накрывает их обеих с головой.       — Я не забываю об этом, cara mia, — прерывисто выдохнула медиум в коротком перерыве между поцелуями. — Это именно то, о чём я говорила, — добавила она, скользнув губами по челюсти блондинки, оставляя лёгкие укусы и влажные поцелуи. — Все мои планы летят к чертям, когда ты рядом. Прошу тебя, продолжай сводить меня с ума своим существованием, — добавила она дрожащим голосом, сжав руки на чужих бёдрах, оставляя следы своих пальцев, да придвинув её ближе, так, что Энид оказалась совсем на краю стола, плотно прижатая к телу Уэнсдей.       Синклер, казалось, на мгновение потерялась в этом вихре чувств, забыв, где они находились и что вообще происходило вокруг. Голос Аддамс продолжал звучать эхом в её голове. Её тело инстинктивно реагировало на действия брюнетки, дыхание было сбитым напрочь, но ей было плевать. Потому что слова Уэнсдей звучали, словно признание, словно высказанное в привычной ей манере предложение разделить совместную жизнь до самого конца. Как столь желанный обет на вечность. Рациональная часть её рассудка настойчиво подсказывала, что ей определённо стоит подумать об этом немного позже, когда она будет в состоянии здраво оценивать свои мысли, разум и тело, ведь сейчас Энид не могла заставить себя придавать значение чему-либо другому.       Её руки машинально потянулись к чужому чёрному жилету, быстро скользнув к его пуговицам. А затем одним резким, решительным движением разорвали нити, с треском отправляя пуговицы врассыпную по полу. Громкий звук, казалось, эхом разнесся по всему подвалу, смешиваясь с их прерывистым дыханием. Стянув вещь с помощью Уэнсдей, волчица откинула его в сторону, даже не заботясь о том, куда он упадёт.       Далее на очереди была белая рубашка, которую Энид убедила её надеть. Щенячьи глаза блондинки всегда работали безупречно, и особенно сейчас она не жалела об этом. Ведь что-то в белых рубашках на брюнетке казалось ей до безумия соблазнительным. Дрожащими руками оборотень кое-как расстегнула несчастные пуговицы, некоторые из которых были оторваны в порыве страсти и нетерпения. Когда Синклер наконец закончила, потянувшись за края, чтобы снять и рубашку, в конечном счёте припав губами к чужой коже, её движения прервали руки медиума, твёрдо удержавшие её от последующих действий.       — Оставим это твоему воображению, — Аддамс чуть криво усмехнулась, увидев проблеск непонимания на чужом лице. — Думаю, мы достаточно затянули с тем, чтобы сделать то, на что ты сказала «да».       — Вообще-то я не говорила, — возразила Энид, запястья которой удерживались чужими руками, и тем не менее прижаты к груди брюнетки. Они обе старались совладать с тяжёлым дыханием, прерывисто выдыхая.       — Волчонок, твои действия были твоим ответом, — задержавшийся взгляд Аддамс, который по мере прошедших секунд, в которые они обе замерли с отягощённым накалом в груди дыханием, вновь покрывался пеленой тумана и той притягательной темнотой, которую Энид научилась обожать. Хотя справедливости ради стоило сказать, что она никогда не боялась медиума, как это делали остальные в Академии и за её пределами.       — Что-то не так? — нахмурив брови, неуверенно спросила Синклер из-за нависшего молчания. Её запястья были освобождены от цепкой хватки, но остались там, где и были до этого — на груди Уэнсдей, наполовину скрытой рубашкой и чёрным кружевным бюстгальтером.       — Ты действительно не ответила мне, cara mia. Хочешь ли ты этого, потому что действительно желаешь? Или из-за того, что я для этого сделала? В таком случае, это не…       — Да, Уэнс. Я хочу, — беззаботно перебила её Энид с обезоруживающей улыбкой, обвивая руками плечи брюнетки, чтобы вновь столкнуться с её губами в недолгом поцелуе. — Ранее я сказала, что ты не оставила мне выбора, но это не так, — прошептала она в уста, находящиеся в смехотворном расстоянии от её собственных. — У меня всегда есть выбор, который ты мне даёшь, и я это знаю. И сегодня я выбираю всё, на что ты способна.       Уэнсдей прищурилась, её тёмный взгляд стал чуть мягче, но с тем же опасным блеском, который Энид научилась распознавать среди тьмы её глаз. Едва заметная, почти болезненная усмешка проскользнула по её губам, и она начала говорить хриплым голосом, словно обжигая кожу блондинки своим шёпотом:       — Ты знаешь, cara mia, в нашей семье любовь — это всегда обещание смерти, — она выдержала небольшую паузу, давая своим словам проникнуть в самую глубину сознания оборотня. — Потому что лишь смерть сможет разлучить меня с тобой, — её взгляд вперился в голубые глаза Энид, пронизывая, сканируя каждую эмоцию, что вспыхивала в них. — А до тех пор, пока мы живы, я здесь, чтобы разделить каждый вздох, каждую дрожь, каждый страх и каждое твоё желание.       Синклер, захваченная этими словами, не сдержала прерывистый вздох, почувствовав, как её сердце замерло лишь на долю секунды, чтобы снова бешено застучать.       — Тогда я вся твоя, — чуть хрипло ответила волчица, прекрасно понимая, что пути назад для неё уже не существовало. Даже если бы такой и был, она бы никогда не стала его искать. К чёрту всё, кроме девушки напротив, которая смотрела на неё таким опасным и влюблённым взглядом. И даже если в какой-то момент мир решит сгореть до тла, она будет улыбаться, если перед ней будут эти горящие глаза, это лицо с его идеальными чертами и россыпью веснушек на щеках.       Уэнсдей, на миг задержав взгляд на любимом лице, отошла на шаг назад и протянула руку, позволяя Энид встать. Блондинка без раздумий ухватилась за прохладную ладонь и аккуратно встала со стола, свободной рукой инстинктивно поправляя подол платья, пока они подходили ближе к конструкции. Глаза провидицы мельком скользнули по массивной дыбе, прежде чем снова встретиться с голубыми глазами оборотня. Синклер, стоя на своих каблуках, вновь заставляла Аддамс чуть поднимать голову, чтобы поймать её взгляд.       В моменте нерешительности, волчица крепче сжала чужую ладонь, словно убеждая в своём решении. Её краткий кивок заставил уголки губ медиума дрогнуть в слабой улыбке, сверкнув огнём в тёмных глазах. Синклер сделала полшага к конструкции, развернувшись к ней спиной, чтобы взглянуть на брюнетку, сглотнувшую от предвкушения. Аддамс свободной рукой обхватила талию блондинки, притягивая её ближе. Их губы вновь встретились, стирая прошлую неуверенность и вновь разжигая то возбуждение, которое на эти короткие мгновения успело немного утихнуть. Сделав шаг вперёд, Уэнсдей мягко толкнула Энид к стоящей дыбе с висящими ремнями, которая ждала нового пленника сегодняшней ночи.       Спина блондинки коснулась холодного металла, и она невольно вздрогнула, довольно выдохнув в губы брюнетки. Сплетая пальцы их рук, провидица подняла ладони вверх, продолжая целовать манящие уста. С нежеланием ей пришлось отстраниться, отпустив талию блондинки, чтобы закрепить запястье. Точными и уверенными движениями она стянула ремни настолько, чтобы зафиксировать руку, но не причинить дискомфорта.       Энид чуть повернула голову вправо, наблюдая за манипуляциями Уэнсдей. Когда всё было готово, волчица инстинктивно сжала руку в кулак, потянув, чтобы проверить, как сильно ремень её удерживает. Улыбнувшись тому, что всё было идеально, она вновь взглянула на сосредоточенное лицо медиума. Провидица снова поцеловала её, в то время как её ладонь нашла левую руку, так же сплетая пальцы и поднимая их сцепленные руки выше. Затянув левую руку ремнями, Аддамс потянулась к запястью, слабо поцеловав его. Её губы мягко скользнули по предплечью, вдоль плеча, оставляя невесомые поцелуи по всей руке.       Отстранившись, Уэнсдей слабо усмехнулась результату своей работы и посмотрела в голубые глаза, на дне которых плясали черти за руку с интересом и азартом. Медиум провела тыльной стороной пальцев по скуле, и волчица с тихим выдохом подалась этому действию, прикрыв глаза да подставив щёку. Пальцы провидицы скользнули ниже по шее, проводя большим по пульсирующей венке, сдерживая в себе порыв коснуться её губами. Ладонь медленно спустилась ниже, очерчивая изгиб груди, будто та была создана лишь для рук Аддамс. Как и вся эта девушка, сотканная из чего-то чистого и светлого, была создана в противовес кому-то такому тёмному и опасному, как Уэнсдей.       Оборотень тихо простонала, когда обе руки с аккуратным чёрным маникюром, наконец, сжали её грудь в мягком, но настойчивом прикосновении, заставив её тело выгнуться вперёд в поиске большего. Пальцы брюнетки, искусно и намеренно медленно, начали описывать круги вокруг сосков, всё ещё скрытых под слоями платья и бюстгальтера. Ощущение барьера между кожей и долгожданными прикосновениями рук возлюбленной вызывало у волчицы жгучее нетерпение. Недовольно замычав, блондинка недвусмысленно посмотрела вниз, давая медиуму знак, что прежде стоит заняться её свободными ногами, которые всё ещё стояли на полу, не скованные никакими ремнями. Аддамс напряжённо выдохнула, уловив этот безмолвный призыв, и, подтянув штанину брюк, присела на корточки перед опустившим голову оборотнем. Энид наблюдала за ней сверху вниз, чувствуя, как всё её существо трепещет от вида Уэнсдей у своих ног.       Провидица придвинулась к её ноге и начала оставлять на коже голени нежные, лёгкие поцелуи, спускаясь всё ниже, не отрывая взгляда от голубых глаз. Волчица почувствовала, как её дыхание стало неровным, а ноги, казалось, вот-вот собирались предать её, подкосившись под влиянием каждого нового прикосновения. Аддамс мягко приподняла левую ногу своей рукой, аккуратно расстегнула ремешок туфли, сняла её и отставила в сторону. После этого ладонь провидицы направила ногу к ждущему ремню, который она затянула с завидной сноровкой, вновь осыпав кожу поцелуями и лаская её своими пальцами, вызывая мурашки.       С правой ногой она повторила то же самое: отстегнула ремешок, сняла туфлю, подарила коже влажные следы своих поцелуев и закрепила ремень. Закончив, Уэнсдей медленно поднялась, обводя взглядом тело своей возлюбленной. Теперь девушка была полностью зафиксирована в конструкции, не имея возможности двинуться, и этот вид, казалось, на миг отнял у брюнетки дар к осмыслению, заставив её сглотнуть.       — Тьма, cara mia, ты выглядишь даже лучше, чем я могла себе представить, — благоговейно проговорила Уэнсдей, заправив выбившуюся светлую прядь за ухо. Их лица оказались почти на одном уровне, так как ремни удерживали ноги блондинки в чуть разведённой позиции, что позволяло медиуму не поднимать головы, чтобы ловить её взгляд. Даже здесь эта невыносимая провидица всё предусмотрела, делая это удобным.       Аддамс отошла на несколько шагов назад, оценивая представшую перед ней картину на расстоянии, и сложила руки на груди, подперев пальцами подбородок в задумчивом жесте, словно изучала очередное произведение искусства в галерее. И в комнате полной искусства, она бы смотрела только на Энид. У неё было несколько мыслей о том, что она хотела бы сделать с одним любопытным волчонком сегодня, но этот вид заставил дрожь пройти по её телу. Полуприкрытые голубые глаза, смотрящие на неё с желанием и ожиданием её слова, раскрасневшиеся от жажды щёки, приоткрытые губы, искусанные и припухлые от количества поцелуев, её тело, тяжело дышащее и дрожащее от предвкушения.       Эта девушка была всем тем, чем Уэнсдей пренебрегала всю жизнь — эмоции, цвета, тепло, — но тем не менее, эта девушка стала тем, ради кого Уэнсдей Аддамс сделает всё, что угодно, не моргнув глазом.       — Ты выглядишь потрясающе, amore mio, — дрожащим от эмоций голосом прошептала она, не сводя взгляда с лица блондинки.       — Если ради того, чтобы увидеть столько эмоций на твоём лице, нужно было оказаться скованной ремнями, то почему мы не сделали этого раньше? — игриво поддразнила Энид, чувствуя, что не ошиблась с тем, чтобы сказать «да» случившемуся. Она понятия не имела, что будет дальше, но видеть свою всегда сдержанную возлюбленную такой воодушевленной и немного сбитой с толку было для неё неожиданным, но столь желанным удовольствием.       — Бойся своих желаний, волчица.       Энид приоткрыла рот, чтобы ответить, но внезапно закусила губу, её взгляд нервно скользнул вниз, оценивая собственное состояние.       — Уэнс… — осознав некоторое упущение, начала блондинка, издав тихое, чуть смущённое скуление, которое заставило Аддамс нахмуриться. Провидица коротко кивнула, подталкивая её к объяснению. — Мы не сняли моё платье, — брови Уэнсдей, нахмуренные в моменте раздумий, выровнялись, и вместе с этим на её обычно невыразительном лице заиграла лёгкая ухмылка.       — Не волнуйся, волчонок, — уверенно ответила провидица, усмехаясь, словно хищник, играющий со своей добычей. — Это мы легко решим, — с этими словами Уэнсдей, не спеша, нырнула рукой в карман, что-то доставая оттуда с нарочитой медлительностью. Сделав шаг ближе, она подняла руку, и со звуком сухого щелчка в воздухе показалось лезвие складного ножа, в котором блеснуло отражение огня свечей, стоящих за спиной блондинки на полках.       Глаза Энид округлились, но, вместо страха, в них зажглось любопытство, ведь, о Тьма, безумное лицо её возлюбленной даже сейчас заставляло её тело напрягаться, чтобы унять её преждевременное плохо скрываемое возбуждение.       Держа нож в правой руке, брюнетка провела несколько раз по лезвию большим пальцем, проверяя его остроту. Она застыла, смотря на черты лица Энид, верно следящей за её действиями. Волчица, почувствовав этот взгляд, медленно подняла голову, встретившись с её темными глазами, на глубине которых, казалось, проносилось столько мыслей одновременно, но Синклер не успевала зацепиться ни за одну из них, наивно пытаясь понять, что творится в чужой голове. И лишь слабый запах крови, коснувшийся её чувствительного носа, заставил её разорвать зрительный контакт и посмотреть на руку провидицы.       — Уэнс! Уэнс, у тебя кровь! — взволнованно выдохнула волчица, продолжая ошарашенно смотреть то на лицо Уэнсдей, то на капли, появляющиеся на её пальце. Брюнетка, казалось, была так сильно увлечена изучением представшего вида, что не заметила, как лезвие немного царапнуло её палец. Она машинально посмотрела на свою руку, замечая тонкую алую линию на подушечке большого пальца. Медиум уже собиралась поднести его к губам, чтобы слизать каплю крови, но хрипловатый голос оборотня внезапно остановил её: — Позволь мне, — тихо прошептала она, смотря на то, как Аддамс остановилась, а в её тёмных глазах сверкнул недобрый блеск.       Уэнсдей неуверенно шагнула ближе к Энид и осторожно протянула пораненный палец к её губами, пока указательным мягко придерживала подбородок. Волчица приоткрыла рот, не сводя взгляда с тёмных глаз своей провидицы, которые вновь блеснули этим опасным и притягательным огнём. Она склонилась к протянутому пальцу, позволив тому коснуться её губ, и медленно, мучительно медленно, взяла его в рот. Её язык мягко скользнул по подушечке, улавливая тонкий металлический привкус крови, и, всё так же не смея разорвать зрительный контакт, она осторожно провела языком вдоль царапины, словно смакуя каждую каплю. Оборотень заметила, как мышцы этого некогда стоического лица заметно напряглись, пока она смотрела на то, как Энид посасывает её палец, очищая тот от крови. Уэнсдей сглотнула, чувствуя, как её собственное дыхание становится неровным, пока блондинка продолжает свои незамысловатые действия.       Волчица знала, что чем дольше она это делает, тем дольше каждая секунда такого контакта будоражит сознание её провидицы, и от этого ей было так хорошо. Она упивалась тем, насколько её движения, её действия, её тело и вся она в целом влияли на всегда сдержанную брюнетку. Уэнсдей машинально облизнула пересохшие губы, задержав дыхание, когда заметила, как Энид закатила глаза, ласково проводя языком по малым остаткам капель крови.       — Ты оборотень или вампир? — наконец с трудом выдохнула Аддамс, её голос звучал хрипло и чуть напряжённо, но в нём всё ещё слышалась привычная саркастичная нотка, когда Синклер выпустила её палец из своего рта, напоследок слабо прикусив.       Не дождавшись ответа, Уэнсдей убрала ладонь в сторону, заменяя ощущение большого пальца своими губами, которыми накрыла чужие в кратком жадном поцелуе. Отстранившись, Аддамс, словно желая продлить эту странно опасную игру с кровью и оружием, подняла нож и подвела плоскую сторону сверкающего лезвия к щеке Энид. Оружие мягко скользнуло вдоль разгорячённой кожи, заставляя оборотня вздрогнуть от ощущения холодного металла, который контрастировал с жаром её щёк.       Аддамс медленно скользнула ниже, металлическим кончиком игриво царапая кожу, пока не достигла ткани насыщенного рубинового цвета.       — Жаль портить такое платье, — с почти театральной тоской протянула брюнетка, склонив голову и внимательно разглядывая вздымающуюся грудь, скрытую плотной тканью. — Ты потрясающе в нём выглядишь, cara mia, — её голос был сожалеющим и мягким, но в тёмных глазах Энид читала совершенно другие намерения. — Я куплю тебе другое потом, — хмыкнула она непринуждённо, поджав губы, сделала полшага назад и скользнула острым ножом вдоль тела блондинки, ни на миллиметр не задев драгоценную кожу, но при этом с характерным треском ткани распоров платье надвое. Синклер, до этого задержавшая дыхание, тяжело вздохнула с едва заметным облегчением, ведь даже несмотря на то, что она всецело доверяла своей возлюбленной, в ней всё же иногда присутствовал инстинкт самосохранения.       Уэнсдей затаила дыхание, когда её взору было открыто тело блондинки. Её взгляд медленно скользил вниз, от вздымающейся груди в тёмно-красном кружевном бюстгальтере, который контрастировал с нежной бледностью кожи, до напрягшегося живота. Несмотря на небольшое количество света, она смогла разглядеть влажное пятно на нижнем белье такого же цвета, что вызвало едва заметную коварную ухмылку на её и так безумном лице.       — Мм, не подумала бы, что тебя возбуждают подобные вещи, — усмехнулась брюнетка, подняв глаза, чтобы вновь столкнуться с синевой любимого взгляда. Энид не отвела голову в сторону, не старалась скрыться от этого пронизывающего взгляда, который и без того заставлял всё её естество напрягаться и смиренно ждать, желать, жаждать.       — Меня возбуждаешь ты, Несс, — прозвище так легко слетело с её губ, пока она продолжала смотреть за изменяющейся мимикой своей девушки. Уэнсдей крайне редко слышала, чтобы Энид так её называла, это было нечто интимное, нечто, что придавало ей уверенности в собственных действиях. Ведь несмотря на проведенное вместе достаточное количество времени, она всё ещё не могла быть уверена, что всё делает правильно. Что её чувства не переходят допустимых граней её возлюбленной. Ведь она — Аддамс, а те любят пылко, страстно, всем сердцем и до последнего вздоха. Они доказывают свою любовь не всегда легальными и не всегда приемлемыми способами для множества людей. Как бы ей ни было прискорбно это признавать, но Уэнсдей первое время просто боялась того, что её чувства могут сделать с Энид. И она, пусть никогда не признается в этом, была до глубины души тронута тем, что её возлюбленная приняла эту её сторону, и помогала ей раскрываться, учиться и развиваться, позволив им выстроить искренние отношения.       Медиум встряхнула головой — не время сейчас было об этом всём думать — и скользнула взглядом по приоткрытым губам блондинки, по её растрёпанным волосам и всё ещё сбитому дыханию.       — Ты будешь просто смотреть? — поддразнила волчица, окончательно вырвав провидицу из потока мыслей, который захватил её всего мгновение назад, стоило Энид назвать её этим прозвищем. Синклер прекрасно знала, какое влияние она оказывает, и, к сожалению Уэнсдей, была в этом абсолютно права.       — Чего ты хочешь? — спокойно спросила в ответ Аддамс, на её устах играла ухмылка, пока тёмные глаза внимательно изучали лицо возлюбленной.       — Хочешь сказать, у тебя не было плана? — игриво улыбнулась блондинка, обнажив кончики своих клыков.       — Вопросом на вопрос, — хмыкнула медиум всё с той же ухмылкой. Уэнсдей сжала рукоять ножа и после недолгого раздумья спрятала оружие в кармане своих брюк, аккуратно сложив лезвие. — Ты же знаешь, моя прекрасная волчица, я всегда дам тебе шанс внести предложение, прежде чем выполнить задуманное.       — Тогда просто сделай это, — не дрогнув ни на миг, утвердила Энид. — Просто прикоснись ко мне наконец. Сделай то, что задумала.       Уэнсдей не нужно было повторять дважды. Она резко сократила расстояние между ними и прижалась к губам оборотня в жадном, быстром, развязном поцелуе. Её руки тут же потянулись к разорванным краям платья, ловко отодвигая их в стороны, чтобы не мешали. Не разрывая поцелуя, брюнетка уверенно положила ладони на грудь блондинки, сжав полушария, чтобы наконец почувствовать, как оборотень будет задыхаться от её ласк. Кружевная ткань бюстгальтера приятно ощущалась на пальцах, но этого было недостаточно. Аддамс жаждала большего: чувствовать горячую кожу под своими ладонями, ощутить, как упругие соски упираются в её пальцы. Одним незаметным движением она вновь вытащила нож, провела им точный, чёткий разрез по центру ткани и мгновенно убрала оружие обратно, отводя разорванное бельё в стороны.       Оставив истерзанные уста Энид на какое-то время в покое, Уэнсдей позволила себе на мгновение замереть, глядя, как перед ней открывается картина, о которой она могла только мечтать. Аддамс скользнула губами вниз, начав с подбородка, затем по шее, где разрешила себе задержаться чуть дольше, впившись в пульсирующую венку. Лёгкий укус вызвал довольное мурлыканье сверху, отчего медиум мысленно усмехнулась, продолжая целовать кожу под своими губами, хаотично оттягивая ту зубами в некоторых местах, за что получала ещё больше реакции. Краем уха Уэнсдей услышала, как ремни на руках Энид заметно натянулись, выдавая её желание и нетерпение, что заставило брюнетку мимолётно улыбнуться. Её волчица хотела большего. Но для этого ей придётся ещё немного подождать.       Когда лоскуты ткани платья и остатки бюстгальтера были отодвинуты в сторону, свисая по обе стороны, Аддамс уместила руки на обнажённую грудь и с удовольствием сжала полушария, насладившись этим так же, как и пока ещё сдержанно застонавшая волчица. Пальцы провидицы описывали круги вокруг чувствительных ореолов, пока её губы опускались к ложбинке между грудей. Язык скользнул по коже, заставляя оборотня вздрогнуть от контраста её жара, прохладного помещения и ощущения чуть шершавого языка на её коже. Зажав соски между указательными и большими пальцами, она вырвала из Энид первый явный стон, медленно и уверенно прокручивая их. Вернувшись к поглаживаниям ладонью и переменным сжатиям, она склонилась над кожей, обдавая ту своим горячим дыханием. Прокрутив соски ещё раз под нетерпеливое мычание оборотня, Аддамс заменила пальцы на одном из полушарий своими губами. Она вобрала сосок, лаская его языком, а затем слегка прикусила, пока её рука, не занятая ласками, продолжала обводить круги на другом полушарии, медленно, но настойчиво распаляя блондинку ещё сильнее.       Когда стоны Энид стали громче, Уэнсдей вновь скользнула губами вниз, оттягивая кожу под грудью, а затем зализывая лёгкие укусы. Оставляя слабые следы своих губ, она добралась до другой груди, обведя возбуждённую горошину языком. Прильнув к соску, она вобрала его губами, лаская кончиком языка. Услышав, как оборотень начинала задыхаться от её предварительных ласк, брюнетка слабо прикусила вершину, заслужив довольный стон погромче.       Вернув руки на грудь и продолжая массировать её и перекатывать соски между пальцев, Уэнсдей скользнула губами ниже, продолжая исследовать так долго жаждущее её прикосновений тело. По мере продвижения своих губ, она спускалась всё ниже, продолжая ласкать живот блондинки. Отстранившись, но лишь для того, чтобы встать перед Энид на колени, Уэнсдей оставила чужую грудь в покое, расположив свои руки по бокам на талии блондинки, лаская кожу кончиками пальцев.       Её тёмные глаза встретились с затуманенными, звериными, ничего толком не соображающими синими, и это заставило её довольно ухмыльнуться. Это то, во что она превратила свою женщину, даже не касаясь её должным образом. И она была абсолютно удовлетворена тем, что видела в полуприкрытых глазах. То, что нельзя было объяснить словами, даже имея такой большой словарный запас, как у Уэнсдей, то, что можно было только почувствовать.       Энид прикусила губу, когда чужие пальцы оказались под её бельём, откровенно промокшим после всего, что они сегодня делали. И она не стеснялась этого, более того, она гордилась тем, что могла быть так раскрепощена лишь перед этой временами невыносимой, местами невозможной, но тем не менее её обворожительной возлюбленной. Аккуратные пальцы провидицы забрались под ткань, натягивая ту по бокам, пока Уэнсдей возвращала свой взгляд вниз. В помещении не было много света, но тем не менее брюнетка могла видеть всё в ярчайших красках, и для этого ей не нужно было быть оборотнем — она была Аддамс.       Повременив с тем, чтобы стянуть бельё сейчас, провидица вытянула правую руку из-под ткани и средним пальцем провела вдоль промежности, скрытой за тёмно-красным кружевом. Энид тщательно готовилась к празднику, выбрав лучшее платье из своего гардероба и подобрав комплект нижнего белья в тон. Она, конечно, немного пожалеет потом о том, что всё это будет нещадно уничтожено вредным медиумом, которая, она была уверена, даже не собиралась снимать с неё одежду заранее, желая сделать из этого шоу, но тем не менее это всё того стоило.       Обведя скрытый под тканью клитор указательным и средним пальцем, Уэнсдей ухмыльнулась, услышав сдавленный выдох Энид, явно желавшей прямого контакта. Желавшей большего. Терпение сполна вознаграждается, и Аддамс сделает всё от себя зависящее, чтобы добиться этого. Даже несмотря на то, что это она и заставила блондинку нырнуть в этот омут тянущего ожидания, и это ещё не всё, чего она хотела для своей волчицы. Сегодня она заставит её умолять в надежде получить желаемое.       — Мм, Уэнс, — промычала Энид, прикрыв глаза от неумолимого желания, заполоняющего её тело с каждой новой секундой. Пока пальцы Уэнсдей терпеливо двигались, потирая ткань, что отделяла её от самого чувствительного места, волчица с трудом удерживала себя от очередного стона, её дыхание становилось всё более прерывистым. — Пожалуйста.       — Пожалуйста что? — протянула Аддамс в ответ низким довольным голосом. Она прикрыла глаза, наслаждаясь моментом, и склонилась ближе к телу блондинки, глубоко вдохнув носом запах возбуждения своей возлюбленной. — Ох, как же ты восхитительно пахнешь, моя прекрасная волчица.       — Уэнс…дей, — её голос дрогнул, а по телу прошла дрожь, когда упомянутая брюнетка прижалась губами к ткани её белья, проведя языком вдоль промежности. — Сними их, пожалуйста, — заикаясь, добавила оборотень так, словно не смогла бы больше выдержать.       — Вот видишь как это было просто, — шёпот Уэнсдей окутывал слух Энид, словно лёгкий туман из-под дымки её сумасшедшего сердцебиения. На мгновение брюнетка отстранилась, подняв глаза, чтобы посмотреть на блондинку, прежде чем серьёзно добавила: — Слова — ключ.       Аккуратно просунув пальцы под кружевную ткань, она медленно потянула её вниз, позволяя ей остаться натянутой на коленях её пленницы. Свет от свечей на полках играл на блестящих складочках, покрытых слоем смазки, что тут же привлекли внимание глаз медиума, заставив их обладательницу голодно облизнуться в предвкушении. Энид коротко ахнула, когда горячее дыхание Уэнсдей коснулось её обнажённой плоти. Контраст этого жара и прохладного воздуха помещения был невыносимо острым, заставив оборотня приглушённо замычать.       Волчица откинула голову вверх, почувствовав, как Уэнсдей собрала пальцами вязкую жидкость, распределив по промежности терпеливыми движениями, и раздвинула её складки. На один миг оборотню показалось, что она умерла и заново воскресла, её сознание растворилось, когда большой палец Уэнсдей коснулся её клитора, мягко надавив. Её палец порхал вокруг него круговыми движениями, которые заставляли тело волчицы отзываться на каждое прикосновение.       Опустив голову, она встретилась с тёмными глазами девушки, стоящей перед ней на коленях в распахнутой рубашке и так умело ласкающей её. Энид, дыша абсолютно сбито, больше не смогла сдерживать себя от громких стонов, когда Уэнсдей наклонилась ниже, обжигая её промежность своим горячим дыханием, продолжая ласкать её пальцем.       Синклер закатила глаза, когда ощутила кончик языка, коснувшийся её разгорячённой плоти, заменивший большой палец. Он скользил по её клитору с полным знанием дела, выписывая хаотичные узоры и заставляя блондинку забыть обо всём, кроме этого долгожданного ощущения, по которому она так скучала. Стараясь сконцентрироваться на своём теле и остатках разума, Энид смотрела на горящие свечи, что стояли в углу стола и на полках, пока медиум продолжала терзать её своими умелыми и сводящими с ума движениями.       — Мм, Несс, — хрипло шептала она, чувствуя, как тот желанный оргазм подбирается к ней всё ближе и ближе. Как судорогой сводит стопы, как напрягаются мышцы в её теле в предвкушении разрядки, которую она жаждала такой долгий период времени. — Я скоро…       С этими словами Аддамс нарочито медленно провела кончиком пальца по пульсирующему клитору, а затем быстро и едва ощутимо щёлкнула по нему языком. Блондинка содрогнулась, её тело, напряжённое, словно натянутая струна, едва не потеряло контроль, но прежде чем напряжение, накапливающееся внутри Энид, достигло своего пика, прежде чем та захлебнулась в долгожданной волне оргазма, Уэнсдей вдруг остановилась.       Её язык, который только что выписывал умопомрачительные узоры, исчез, оставив разгорячённую плоть волчицы гореть в томительном ожидании продолжения. Пальцы, которые до этого скользили и исследовали её естество, замерли на месте, едва касаясь кожи, создавая почти болезненную пустоту там, где она так нуждалась в них. Синклер судорожно вдохнула, её грудь тяжело вздымалась, а тело вздрогнуло от резкой потери контакта. Взгляд, ещё недавно затуманенный страстью, теперь стал ярким, полным мольбы и обжигающего недоумения. Бёдра невольно подались вперёд в попытке отыскать утерянные головокружительные прикосновения, однако Уэнсдей крепко ухватила её за талию, удержав на месте, чем вызвала недовольное мычание.       — Уэнс, — хрипло прошептала оборотень, её голос смешивал в себе и мольбу, и возбуждение, и леденящий гнев, ведь она понимала, что брюнетка не собиралась заканчивать начатое, и это делало её ещё более нетерпеливой.       — Кое-чего не хватает, — хриплым голосом сказала Уэнсдей, внутри корящая себя за то, что вновь чуть не сдалась чарам блондинки, отклонившись от своей первоначальной задумки. Она медленно поднялась с колен, встречаясь с глазами Энид, в которых читались гнев и жгучая потребность, и это заставило её слабо улыбнуться. Синклер первобытно прорычала, сжимая руки в кулаки и натягивая тем самым ремни, ведь отчаянно чувствовала, как её тело взывало, умоляя завершить то, что секундами ранее было так близко.       — Уэнсдей… Пожалуйста… — её голос дрожал, в нем звучало отчаяние, но в ответ она увидела лишь ещё более яркую искру в тёмных глазах своей возлюбленной. Провидице нравилось видеть её такой: жаждущей, просящей, возбужденной и разозлённой. Восхитительно.       — Терпение, моя прекрасная волчица, — брюнетка ухмыльнулась хищной, почти болезненно притягательной улыбкой и сделала шаг назад, оборачиваясь, словно в поисках чего-то. Её взгляд лениво очертил комнату, прежде чем глаза нашли то, что ей было нужно. Аддамс подошла к столу, подняв одну из свечей, предварительно ею расставленных, и повернулась обратно к своей сегодняшней пленнице. Энид закусила губу от того, что вновь получила возможность смотреть на подтянутое тело своей возлюбленной в распахнутой рубашке, прежде чем всё-таки увидеть безумных чертей, пляшущих на дне тёмных глаз. Завораживающее и вместе с тем очень пугающее зрелище.       Уэнсдей обвела свечу задумчивым взглядом, на самом деле прекрасно зная, чего хотела дальше. Медиум неотрывно следила за её лицом, ошеломлённо застывшим в невыразимом волнении. Казалось, даже воздух в помещении стал плотнее, пока напряжение, с каждым шагом низкорослой девушки, нарастало, словно натянутый канат. Медленно подходя к волчице, Аддамс позволила огню отразиться в своих тёмных глазах, добавив к их опасно мрачному сиянию отблески танцующего пламени. Она остановилась на полпути, внимательно разглядывая волчицу, которая напряглась всем телом, всё ещё противоречиво смотря на восковую свечу в руках своей возлюбленной.       — Я подумала, что нам не хватает немного огня, — произнесла Уэнсдей низким голосом, перекатывая слова на языке, внимательно наблюдая за тем, как проявляется реакция Энид: в движении её груди, в судорожно сжатых пальцах, в её совершенно безмолвном зове. Что-то в этом пристальном взгляде волчица нашла одновременно вызывающим и успокаивающим.       Синклер судорожно сглотнула, её сердце забилось чаще, когда взгляд остановился на предмете в руках медиума. Она чувствовала, как волна жара обжигает кожу задолго до того, как воск коснётся её.       — Ты доверяешь мне? — прошептала Аддамс, её голос прозвучал одновременно строго и вызывающе, заставляя сердце Энид пропустить удар. Волчица задержала дыхание, прежде чем резко кивнуть. — Ты всегда можешь сказать «нет», — добавила Уэнсдей со всей серьезностью в своём голосе, пока уголки её губ не изогнулись в лёгкой, почти издевательской улыбке. — Впрочем, я не уверена, что отказ будет воспринят должным образом, но ты можешь попробовать.       — Да, — выдохнула волчица, её голос дрожал, как ненатянутый провод на ветру.       — Как пожелаешь, — тихо сказала медиум, её губы едва заметно дрогнули в удовлетворённой улыбке. Она аккуратно наклонила свечу, позволяя первой капле горячего воска упасть на ключицу. Волчица тут же почувствовала резкий контраст: жар сменился прохладным прикосновением воздуха, как только воск застыл на коже. Блондинка задохнулась, выгибаясь навстречу этому чуждому ощущению, издав короткий, сдавленный стон, наполненный смесью удивления, боли и наслаждения.       — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила Уэнсдей почти шепотом, неотрывно следя за вздымающейся грудью оборотня. Ещё одна капля воска упала, на этот раз на живот, и она напряглась, рвано вдохнув. Энид казалось, что в этот момент она чувствовала каждый нерв и каждую мышцу в своём напряжённом теле, и тем не менее, это не было плохо.       — Это… это странно, — прошептала блондинка, стиснув зубы в попытке сохранить самообладание, но в голосе проскользнуло нечто похожее на волнение и ожидание большего. — Но… приятно.       — Тепло, не правда ли? — иронично спросила провидица, её взгляд прожигал, захватывая каждую реакцию волчицы: дрожь её тела, жадное, рваное дыхание, то, как её взгляд терялся где-то на уровне свечи.       Уэнсдей продолжила свои манипуляции, склонив свечу чуть ниже и позволив капле медленно стечь по разгорячённой коже, застыв около чувствительного соска. Медиум наслаждалась видом возбуждённой волчицы, дрожащей и беспомощной в её руках, жаждущей ещё и ещё. Воск растекался по её коже, горячий и липкий, заставляя девушку зашипеть от контраста между жаром свечи и, казавшимся в тот момент, морозным воздухом комнаты.       Энид изо всех сил старалась удержать контроль над собой, но чувства переполняли её. Жар, исходящий от тела, смешивался с леденящим душу ожиданием того, где упадёт следующая капля воска. Её пальцы, сжатые в кулаки, побелели от напряжения, мышцы натянулись до предела. Волчица жалобно замычала, зажмурившись, чтобы перевести дух и собраться, но это было почти невозможно. Её тело, ранее нещадно оборванное в попытке получить разрядку, было напряжено от контраста действий, которые дарила ей Уэнсдей. Обжигающий взгляд провидицы, её шепот, наполненный низкой, властной интонацией, проникали в самую глубину её сознания, пока она ласкала кожу груди, опускалась поцелуями, а затем вновь капала горячим воском по её телу.       — Уэнс… — имя, пропитанное невыносимым желанием, хрипло сорвалось с её губ, дыхание становилось всё более рваным.       Поток эмоций был настолько сильным — страсть, подчинение, затянувшееся желание и ощущение каждой капли горячего воска на коже, — что в какой-то момент тело оборотня подчинилось этой надвинувшейся на неё буре ощущений. Она выгнулась в пояснице, натянув руками ремни, её помутневшие глаза широко распахнулись, а рот открылся в беззвучном крике, когда оргазм накрыл её, пробираясь до самых кончиков пальцев. Казалось, её мир вокруг разлетелся на тысячи осколков, оставив её одну в этом моменте.       Уэнсдей замерла, следя за тем, как Энид тяжело дышит, дрожа под её взглядом после того, как достигла долгожданной разрядки от одних только капель плавящегося воска и её ласк. Аккуратно убрав свечу на ближайшую полку, брюнетка склонилась ближе, проводя холодным пальцем по тёплым следам воска, застывшего на груди блондинки. Её взгляд скользнул вниз, и она заметила, как по внутренней стороне бёдер волчицы стекали блестящие следы, заставляя медиума сглотнуть от собственного возбуждения.       — Вижу, что тебе понравилось, — произнесла она с усмешкой, её голос источал холодную уверенность, от которой по коже прошли мурашки. Всё ещё находясь под властью своих чувств, Энид лишь тяжело выдохнула. Её грудь поднималась и опускалась, взгляд был туманным, но всё ещё горел, в глубине души желая продолжения. — Правда, так быстро? — насмешливый шёпот Уэнсдей раздался едва слышно, но от этого почему-то казался ещё более внушительным. Это не был вопрос, это была провокация.       Медиум чуть наклонилась вперёд, их лица разделяли считанные сантиметры. Её тёмные глаза приковали к себе взгляд Энид, лишая волчицу способности хоть на миг отвлечься или найти точку в комнате, смотря на которую, она могла бы чувствовать себя в укрытии.       — Моя прекрасная волчица, мне кажется, ты кое-чего не поняла, — сказала она, растягивая каждое слово, её губы изогнулись в лёгкой, опасной усмешке. — Сегодня я не терплю, когда кто-то получает больше, чем я решила дать.       Хриплый властный голос вновь заставил что-то вспыхнуть внутри волчицы, и она нечленораздельно замычала, пытаясь осознать себя в этом мире после того, как получила долгожданную разрядку. Синклер, несмотря на накативший на её тело недавний оргазм, прекрасно осознавала, что это не совсем то, чего она жаждала от своей возлюбленной в эту ночь. А потому её естество очень резко среагировало на слабые касания брюнетки по её ключице, пока она приходила в себя. И от этого ей ещё больше захотелось продолжить. Но… Уэнсдей, кажется, что-то говорила. Энид не могла сосредоточиться, пока из-под затуманенного сознания не выплыли такие нужные ей слова. Она распахнула глаза, когда поняла, что сказала медиум. Кажется, снова что-то пошло не по её плану, и теперь оборотень слышала в этом голосе полную решимость и отсутствие снисходительности, которое та проявляла только по отношению к ней.       Энид шумно сглотнула, её дыхание всё ещё было рваным, сердце бешено колотилось в груди. Она посмотрела на Уэнсдей, пытаясь уловить хотя бы намёк на милосердие в её взгляде, но наткнулась лишь на холодное и безжалостное наслаждение от контроля.       — Уэнс… — начала она дрожащим голосом, даже не зная, что хотела сказать, но её слова были прерваны мягким прикосновением пальца к её губам.       — Я не закончила, Энид, — собственное имя слетело с губ провидца так резко, что волчица жалобно заскулила бы, если бы не суровый взгляд тёмных глаз. — Я заставлю тебя пожалеть… — добавила она, обжигая ушную раковину своим дыханием, а после склонилась ниже и потянула за мочку. — О собственной нетерпеливости.       Скользнув пальцами по груди, Уэнсдей припала к истерзанной шее блондинки, оставляя на коже грубые поцелуи, пока её пальцы ласкали соски, сжимая набухшие горошины, терзая их, играя в своё удовольствие. Аддамс оставила краткий, но нежный поцелуй под подбородком, и спустилась ниже, влажным кончиком своего языка прокладывая дорожку вниз к груди, накрывая ту своим ртом. Энид извивалась под её манипуляциями, стонала более явно, чувствуя напористость в этих действиях, чувствуя, что вновь неистово возбуждается от того, что творят с ней губы, язык и руки брюнетки. Синклер хотела большего. Она чувствовала, как внизу всё ныло от желания почувствовать эти пальцы внутри себя. Всё её существо была напряжено, она подавалась грудью ближе к губам медиума, изгибалась в пояснице, но Уэнсдей лишь грубо прижимала её обратно к металлической конструкции, держа за талию и продолжая терзать её грудь и кожу около неё.       — Уэнс… Ммм, — промычала она, чувствуя, что ещё немного и просто упадёт в обморок от интенсивности действий своей девушки. Или из-за того, что бёдра подрагивали, а между ног всё горело, пульсировало и тянуло, желая прямого контакта. Уэнсдей её будто не слышала, продолжая свои манипуляции, пока в какой-то момент не оставила грудь и всю верхнюю часть тела в покое, отстранившись. Она довольствовалась проделанной работой, внимательно рассматривая покрытую следами стекшего воска, её укусов и поцелуев кожу блондинки. Она знала, что от большинства из этих следов к утру не останется и намёка, ввиду усиленной регенерации оборотня, поэтому любоваться стоило сейчас.       Аддамс посмотрела в глаза блондинки, словно хотела дать ей подсказку, чтобы это безумие закончилось. Несмотря на то, что волчице действительно нравилось происходящее, возбуждая так, словно не она пережила уже один оргазм, она хотела почувствовать медиума ближе.       — Уэнсдей, пожалуйста, — Энид подумала, что в прошлый раз это сработало. Когда волчица попросила, Аддамс выполнила просьбу, стянув её нижнее бельё. Слова — ключ, вспомнила она и подумала, что ей стоит вывести медиума на разговор, чтобы добиться желаемого. — Пожалуйста…       — Чего ты просишь? — слова Аддамс были одновременно холодными и обжигающими, когда она взглянула ей в глаза, уместив руки на талии.       — Тебя, — Энид понимала, что либо сейчас она сделает что-то, чтобы получить желаемое, либо просто задохнётся от передозировки эмоций из-за всех тех манипуляций, которые проводила над ней медиум. Она должна быть искренней, чтобы слова стали нужным ключом. — Пожалуйста, Уэнс, я… — её хриплый голос эхом отбивался от стен помещения, пока она смотрела прямо в тёмные глаза. — Ты нужна мне, Уэнсдей.       Аддамс на мгновение замерла, не разрывая зрительного контакта, и положила ладонь ей на щеку.       — Такая нуждающаяся, готовая умолять, лишь бы я к тебе прикоснулась, — Синклер чувствовала жар, исходящий от собственного тела и тела напротив. Она скользнула взглядом вниз, смотря на распахнутую рубашку брюнетки, и тихо выдохнула. — Ты даже не представляешь, в какой беспорядок превратилась ради этого.       — Тебе это нравится, — Энид слабо улыбнулась, повернув голову и поцеловав Уэнсдей в ладонь, отчего мурашки по коже брюнетки заплясали в новом марше, заставив её сглотнуть.       — Ты права. Я ценю созданный мною беспорядок, — прошептала Аддамс, стараясь совладать с собой и не смотреть на то, как Энид хватает сил закусить собственную губу, чтобы на неё повлиять. Ох, как же она не понимала, что одним своим существованием уже влияла на неё, заставляя идти наперекор всему. И что самое ужасное — Уэнсдей чувствовала себя в этом комфортно.       Медиум прикрыла глаза, прикоснувшись к губам оборотня в быстром поцелуе, пока обе её руки скользнули на талию, поглаживая бледную кожу, заставив волчицу замычать в поцелуй и натянуть руки в ремнях. На запястьях точно останутся следы, которым не понадобится много времени, чтобы зажить.       — Жаждущий волчонок, — прошептала Уэнсдей, отстранившись от чужих искусанных и припухлых от поцелуев губ. — Хочешь меня, не так ли?       — Хочу.       — Умоляй.       — Что? — Энид нахмурилась, посмотрев на самодовольное лицо брюнетки перед собой.       — Я дам тебе то, чего ты хочешь, если ты искренне попросишь, моя прекрасная волчица, — её голос — смесь нежности и стали. Её слова проникали в сознание блондинки, заставляя её тело реагировать на каждую фразу. Энид моргнула, щеки загорелись ещё больше. Внутри неё вспыхнули одновременно два чувства: гордость, заставляющая сопротивляться, и подчинение, которому она отчаянно жаждала уступить. Волчица хотела ответить, но язык словно прилип к нёбу, а её тело и без того предательски выдавало её уже заранее известный ответ.       — Пожалуйста… — выдохнула Энид, её голос звучал тихо, словно в укромной комнате, куда не проникает свет. Она сжала кулаки, чувствуя, как каждая её клетка кричит от желания. — Пожалуйста, Уэнсдей…       — Продолжай, — резко обрывая её, велела Уэнсдей, любуясь представшей её глазам картиной с лукавой ухмылкой на устах. Эта ночь определённо станет прекрасным напоминанием им обеим о том, как можно измениться в угоду собственным желаниям и потребностям.       — Я… умоляю тебя… Хочу, чтобы ты закончила то, что начала. Прошу тебя… Преврати меня в ещё больший беспорядок, — голос, звучащий с каждым словом всё громче на последнем предложении сорвался на молящий шёпот. У Энид не было выбора, она и не хотела его искать. В глубине души она наслаждалась тем, что её слова делают с медиумом. Синклер хорошо видела, как скулы Уэнсдей напрягались с каждым словом, как она часто моргала, как тяжело дышала, сухо сглатывая, и именно это подстёгивало её не останавливаться, это способствовало её собственному желанию жалобно умолять, словно умалишённую.       Провидица наблюдала за дрожащей волчицей, за её вздымающейся грудью, за тем, как она прикрыла глаза, облизывая свои пересохшие губы. Чуть склонившись, она прикоснулась пальцами к щеке Энид, заставив ту поднять голову, что блондинка и сделала, столкнувшись с тёмными довольными глазами. Медиум провела большим пальцем по нижней губе, прежде чем накрыть её уста своими в благодарном поцелуе.       — Молодец, моя прекрасная волчица, — прошептала она в самые губы, опустив руки на талию и несильно сжав кожу под пальцами, заслужив слабый выдох, сорвавшийся с чужих губ. Брюнетка продолжила осыпать Энид поцелуями, оставляя слабые горячие следы на подбородке, затем скользнула чуть ниже на шею, с наслаждением вдыхая аромат блондинки, смешанный с запахом пота и жжёного воска. Дойдя до плеча, она слабо прикусила кожу, оттянув её зубами, а после извинилась поцелуями, пока её руки продолжали изучать и так сотни раз исследованное тело. Каждый раз приносил столько же эмоций, сколько и первый, делая саму Уэнсдей более нетерпеливой.       — Пожалуйста, — вновь прошептала Энид, тяжело вздыхая, пока провидица целовала её плечо с азартом охотника, радующегося добыче. Услышав краем уха тихий голос блондинки, Аддамс замерла, медленно отстраняясь.       — Больше не нужно умолять, моя восхитительная волчица, — со слабой чуть кривоватой улыбкой ответила брюнетка, спустившись ладонью вниз к изнывающей промежности. Она провела пальцами вдоль плоти волчицы, отчего та нетерпеливо вздохнула, бессвязно замычав и чуть вздрогнув. — Волчонок заслужил свою награду, — добавила она, размазывая вязкую жидкость по промежности и заодно покрывая ею свои пальцы.       — Мм, возбуждённая волчица настолько жаждала моих прикосновений, — Уэнсдей продолжала издеваться, кружа пальцем по клитору, вновь сбивая дыхание блондинки, которая еле сдерживала свои стоны. Энид знала, что ей не нужно много, чтобы кончить, но всё же она отчаянно хотела этого, показывая это своими бёдрами, которыми подавалась ближе пальцам брюнетки. Аддамс мягко прижала её обратно свободной рукой, другой всё так же порхая по разгорячённой плоти.       — С этого момента я не остановлюсь, — она чуть сильнее надавила пальцами на её клитор, заставляя оборотня резко вдохнуть и выгнуться навстречу её руке. Уэнсдей позволила себе насмешливо хмыкнуть, её свободная рука крепче зафиксировала волчицу за талию, чтобы та не могла слишком активно двигаться. — Я буду трахать тебя до потери сознания, и тебе это понравится, потому что это то, чего ты так долго ждала, не так ли, волчонок? — голос Аддамс был хриплым и больше походил на опасный шёпот, заставив Энид почувствовать, как её сознание растворяется в этом обжигающе холодном тоне, который действовал на неё не хуже афродизиака.       — Д-да, — выдохнула блондинка, не имея ни физических, ни моральных сил противостоять этим словам, которые являлись чистой правдой. Всё её естество было напряжено от желания и ожидания, и да, конечно, она желала разрядки, желала выплеснуть всё, что накопилось в ней за эти дни. Желала почувствовать пальцы медиума внутри себя. Почувствовать, как они заполняют её, как жадно забирают то, что принадлежит только одному человеку.       После краткого ответа Энид, Уэнсдей уже не сдерживалась, её движения стали более уверенными, настойчивыми. Пальцы скользнули глубже, надавливая там, где она знала, волчица потеряет остатки контроля. Когда в её лоно наполовину погрузились два пальца, начиная активные движения, волчица выгнулась всем телом, невольные стоны наслаждения срывались с её губ, чувствуя в себе эту чёртову Аддамс, которая изводила её столько времени. Но она даже не могла злиться на неё, пока Уэнсдей, захваченная моментом, продолжала вонзаться глубже, чувствуя собственную потребность в том, чтобы выполнить сказанные ею слова. Дыхание Энид превратилось в беспорядочные всхлипы, тело подавалось каждому движению внутри неё, пока пальцы скользили внутрь и обратно с хлюпающим звуком, который в данный момент абсолютно никого не волновал. Напротив, казалось, ещё больше возбуждал Энид, с одной стороны, и подстёгивал Уэнсдей не останавливаться, с другой.       — Мм, ты не представляешь, как я скучала по этому ощущению, — мурлыкнула Уэнсдей, толкаясь всё сильнее, резче, жестче. Её губы захватили приоткрытые уста блондинки, жадно целуя и лишая остатков воздуха в горящих лёгких.       Тёплая влажность обволакивала пальцы медиума, которая с тем же неугасающим азартом продолжала свои манипуляции, вгоняя пальцы до костяшек и с каждым движением вырывая всё более глубокие стоны. Уэнсдей упивалась реакцией своей волчицы, так остро и ярко реагирующей на её действия. Энид подавалась бёдрами навстречу, её тело словно само тянулось за каждым касанием брюнетки, горя в этой мучительной, но оттого не менее сладостной агонии.       — Смотри на меня, — голос Уэнсдей прозвучал властно, низко, с той самой холодной сталью, от которой внутри Энид с новой силой разгорелся огонь, словно туда подкинули сухую древесину. Её глаза дрожали, пытаясь сфокусироваться на тёмных глазах медиума, которые она видела сквозь полуприкрытые веки. — Вот так, — прошептала Аддамс, её губы исказились в опасной усмешке, когда она почувствовала, как внутренние мышцы Энид начинают сжиматься вокруг неё. Она ускорила свои движения, добавив пальцем больше давления, пока блондинка уже дрожала на грани. Тело волчицы извивалось в руках медиума, кожа блестела от пота, её дыхание стало ещё более рваным и хриплым, с губ срывались безумные, несдержанные стоны.       Лишь почувствовав, как мышцы начали сокращаться вокруг её пальцев, Уэнсдей замерла внутри, давая блондинке пережить свою волну оргазма, в которой она так нуждалась. Её тело вздрагивало, голова откинулась назад, а руки, скованные в ремнях, напряглись. Аддамс наслаждалась каждой секундой, наблюдая, как оборотень, потерявшая всякий контроль, дрожала в её руках, как её горячие стоны разрывали тишину комнаты.       Пока Энид содрогалась под ней, Уэнсдей наклонилась ближе, её растрёпанные волосы щекотали влажную кожу на шее волчицы. Она прижалась губами к пульсирующей точке, оставляя за собой влажный след, и почти неслышно прошептала:       — Мы только начали, — её голос был почти угрожающим, и этого более чем хватило, чтобы Синклер застонала в мольбе.       Уэнсдей покинула горячее лоно, взглянув на свои пальцы и довольно хмыкнув, направив большой палец к своим губам. Под пристальный взгляд Энид, она мягко его облизала, очищая от соков, так же, как и остальные пальцы, заставляя блондинку с распахнутыми глазами смотреть на довольное лицо своей возлюбленной.       — Как всегда потрясающая на вкус, моя прекрасная волчица, — прошептала брюнетка. Почувствовав, как ей самой становилось невыносимо жарко, Уэнсдей тяжело вздохнула, протянув руки к рубашке, стягивая ту с себя и откидывая ненужную в данный момент вещь куда-то на пол. — Здесь стало невыносимо жарко.       Глаза Энид тут же скользнули по подтянутому загоревшему телу, очерчивая взглядом каждый изгиб стройного тела своей возлюбленной. Её грудь в кружевном чёрном бюстгальтере тяжело вздымалась, мышцы были напряжены, выпирающие ключицы привлекали внимание. Блондинке пришлось подавить желание сделать всё, чтобы выбраться из ремней и прижаться губами к этой прекрасной коже.       Уэнсдей, не теряя времени, вновь оказалась рядом с волчицей, скользя ладонью от её шеи к груди, лениво очерчивая соски, затем вниз по животу, проследив едва заметную сетку пресса, и опустилась ниже, вновь касаясь блестящих складок.       — Перерыв был слишком долгим. Я с тобой ещё не закончила, — с этими словами Аддамс, уже не стараясь быть нежной, надавила на промежность двумя пальцами, проталкивая их внутрь без всякого сопротивления резко выдохнувшего оборотня. Её действия вновь начали набирать обороты, резко скользя внутрь жаждущей её каждой клеточкой своего тела девушки. Пока одной рукой Уэнсдей ненасытно выбивала из Энид как можно больше реакции в виде её рваного дыхания и отчаянных стонов, второй она коснулась груди, жадно сжимая её пальцами, чувствуя, как упругие соски упираются ей в ладонь.       — Знаешь, Энид, я даже думала о том, чтобы сдаться, — хрипло заговорила Уэнсдей, чувствуя, как тело блондинки приближается к желанному финалу. — Отступить от плана и просто взять тебя в машине, — продолжила она, подвинувшись ближе к уху, обжигая то своим дыханием. — Я бы сделала это в комнате, если бы ты меня не остановила, — Аддамс сглотнула подступивший ком возбуждения, который мешал ей сосредоточиться на своих словах и непрекращающихся действиях. — Я благодарна за то, что ты это сделала, ведь сейчас, видя, в каком ты состоянии, видя, как ты задыхаешься от моих пальцев, которые наполняют тебя, — с этими словами Уэнсдей резче вошла внутрь до самых костяшек, прежде чем выскользнуть, чтобы в следующий миг вонзиться в Энид уже тремя пальцами, захватывая её болезненный стон своими губами. — Видя тебя такой, я не могу не думать о том, чтобы повторить подобное в нашем доме, — провидица действительно всерьёз задумалась о том, чтобы прикупить в их подвал похожую конструкцию, которую для особняка Аддамсов изготовил какой-то знакомый её отца.       — Уэнс, я больше не могу, — взмолилась Энид, чувствуя вгоняющиеся в её нутро неумолимые пальцы.       Аддамс лишь сильнее прижалась к блондинке, ловя её хриплое признание. Тело волчицы дрожало, её мышцы сжимались вокруг пальцев провидицы. Брюнетка чувствовала, что её возлюбленной осталось недолго, она видела, как оборотень слабла, ощущая себя на краю обрыва, внизу которого сплошная темнота.       — Ещё чуть-чуть, il mia lupa, — прошептала Уэнсдей, её голос звучал низко и обжигающе. Она вновь ускорила движения, намеренно меняя ритм, чтобы довести Энид до предела. Пальцы продолжали проникать глубже, находя самые чувствительные точки, её ладонь с нарастающей силой задевала клитор, заставляя блондинку задыхаться в собственных жалких стонах. — Ты справишься, моя невероятно сильная волчица, — прошептала она, смотря в затуманенные синие глаза, двигаясь внутри разгорячённого тела.       — Ты так красива в этот момент, — тихо произнесла она, наклоняясь ближе, чтобы её губы почти касались уха блондинки. — Страсть, мольба, отчаяние, — тебе к лицу всё это.       Энид довольно застонала, чувствуя, как слова Уэнсдей вместе с её движениями приводят её к очередному желанному пику наслаждения. Аддамс чувствовала, как тело блондинки напрягается всё сильнее, её мышцы начинают сжиматься вокруг вторгающихся пальцев, а дыхание превращается в короткие, почти болезненные всхлипы. Провидица не останавливалась, наблюдая, как оборотень приближается к своему финалу, что-то бессвязно мыча.       — Ну же, кончай, — прошептала Уэнсдей, её голос звучал хрипло, почти утробно, полный наслаждения от власти над своей возлюбленной. Звучал, словно приказ, проникший в самый центр естества Энид. Тело волчицы содрогалось, пока её оргазм не достиг апогея. Её стоны перешли в хриплые, бессвязные звуки, а затем, в миг, когда интенсивность ощущений достигла предела, её мышцы расслабились, и она обмякла в руках Уэнсдей. Глаза блондинки затуманились, уловив размытый силуэт, а потом закрылись, её дыхание стало тихим, едва слышным, пока она висела, удерживаемая в вертикальном положении лишь благодаря ремням.       — Энид? — Уэнсдей замерла, подхватив волчицу за талию, когда увидела, как она обмякла, закрыв глаза. Волнение на мгновение охватило провидицу, но затем она уловила спокойный ритм дыхания возлюбленной, и сама облегчённо выдохнула. На её лице проскользнула слабая, уставшая улыбка, пока она поправляла растрёпанные светлые волосы уже давно испорченной укладки.       Аддамс накинула на свои плечи рубашку, застегнув пару пуговиц посередине, подхватила свой пиджак со стола, встряхнув его, и подошла к дыбе, где всё так же без сознания висела блондинка. Уэнсдей осторожно освободила её ноги, а затем и руки, и с мягкой осторожностью обняла Энид, позволяя её голове удобно устроиться у неё на груди. Блондинка выглядела уставшей, но невероятно красивой — её лицо было умиротворённым, с лёгким румянцем на щеках, когда руки инстинктивно обняли её за плечи, прижимаясь носом к шее. Медиум накинула на Энид свой пиджак, ведь её платье было далеко не самой надлежащей вещью для выхода в люди. Несмотря на то, что была уже поздняя ночь, Уэнсдей не могла исключать тот факт, что кого-то может мучить бессонница в такую потрясающую хэллоуинскую ночь.       Поддерживая обмякшее тело в своих руках, Аддамс аккуратно вытащила ключ из кармана брюк и отворила тяжёлую дверь, прижимая потерявшую сознание блондинку к себе крепче. Идя по коридорам до своей комнаты, Уэнсдей повезло никого не встретить, что на самом деле её крайне радовало. Ведь она не могла гарантировать, что случайный свидетель, увидевший их обеих, выжил бы после этого.       Толкнув дверь в комнату ногой, она втиснулась в помещение, хлопнув ею за своей спиной. Вещи в комнате не было, вероятнее всего, он был с Пагсли или же спал с Ларчем в его комнате. Тем и лучше, подумалось брюнетке, подходящей к их кровати и укладывая тело волчицы на постель, стягивая одеяла, чтобы укрыть её. Уэнсдей нашла какие-то полотенца, смочив их тёплой водой, и мягкими движениями очистила кожу блондинки от остаточных следов застывшего воска. Её собственное возбуждение не было утолено должным образом, но она чувствовала себя удовлетворённой тем, что ей было позволено сделать сегодня. Аддамс не могла быть уверена в том, что за это её не будет ждать расплата, но оттого было ещё интереснее. Ведь её возлюбленная имела невероятный характер и смекалку, а её звериная натура всегда была чем-то, что восхищало медиума. Поэтому она не сомневалась в том, что её ждут очень увлекательные дни (и ночи), когда они останутся наедине. От этой мысли она почувствовала, как во рту пересохло, а грудь и низ живота наполнились обжигающим теплом. Уэнсдей любила эту девушку, и хотела учиться вместе с ней и для неё. Кажется, у неё неплохо получалось, насколько она могла судить, конечно же.       Убрав полотенце на тумбочку, она встала и отошла к шкафу, доставая одну из самых ярких пижам Энид, которая нравилась блондинке больше всего. Избавившись от остатков платья, аккуратно приподнимая тело потерявшей сознание девушки, Аддамс натянула на оборотня спальные штаны. А когда мягко просунула руки в рукава кофты, Уэнсдей почувствовала, как её потянули за расстёгнутые края рубашки, прижимая ближе к себе. Медиум слабо улыбнулась, обнимая свою волчицу в ответ, уместив голову на её плече. И сама не заметив, как её пальцы перестали вырисовывать бессмысленные узоры на ключице блондинки, она прикрыла глаза, провалившись в глубокий сон под сопение над ухом.

***

      Энид проснулась от изнеможения и жажды, чувствуя, как во рту всё пересохло. Она медленно приоткрыла глаза, фокусируясь на помещении в котором находилась. Её голова слабо соображала, ведь последнее, что она помнила, был силуэт Уэнсдей без рубашки в подвале этого особняка. Воспоминания нахлынули на неё, показывая картинки минувшей безумной ночи, а приятная боль в мышцах по всему телу добавила этим кадрам больше яркости. Синклер сухо сглотнула, слабо прокашлявшись, пока приходила в себя. Она лежала на кровати в комнате Уэнсдей, а значит это она её сюда принесла. Соображая дальше, оборотень обратила внимание, что на ней была её любимая разноцветная пижама, и улыбнулась выбору своей возлюбленной. Но собственно, где была она сама?       Волчица раскрыла глаза теперь уже полностью, обведя взглядом уютную комнату. На столе всё так же стояла пишущая машинка, в наборе складных ножей Энид увидела недостачу, тут же вспомнив, где было пропавшее оружие. Повернув голову в сторону приоткрытой двери в ванную комнату, она заметила край своего уничтоженного платья и покраснела, продолжая воспроизводить картинки у себя в голове. Но где Уэнсдей?       Подумав в очередной раз об отсутствии упомянутой провидицы в комнате, Энид услышала тихий щелчок входной двери, а затем показавшуюся за ней спину брюнетки, входящей внутрь. Когда она обернулась, Синклер увидела в руках медиума поднос с завтраком и улыбнулась, заметив мягкий взгляд тёмных глаз.       — Доброе утро, cara mia, — начала она немного неуверенно, что не было ей свойственно, и прошла к кровати, сев на край, чтобы поставить поднос перед блондинкой. — Ты крепко спала, и я… — Уэнсдей моргнула, не понимая, почему чувствует себя так странно, словно её лиши дара подбирать слова. — В общем решила приготовить тебе завтрак, — она уткнулась в тарелку и начала перечислять. — Тут овощи: брокколи, помидоры, немного шпината и салатных листьев. Они богаты витаминами, особенно С и К, которые помогают восстановлению… Ну, после любых нагрузок, — Уэнсдей почувствовала, как её щеки слегка покраснели, но продолжала с видимой решимостью. — Ещё омлет с небольшим количеством сыра. Протеин полезен для восстановления мышц. Тост с авокадо насытит тебя нужными жирами, а… — продолжала брюнетка, её голос звучал так, будто она читала научный доклад. — А ещё апельсиновый сок, потому что он тебе нравится, и… И фрукты! — добавила она, указывая на маленькую мисочку с нарезанным манго, клубникой и голубикой. — Антиоксиданты. Для… кожи. Хотя твоя и так… — её голос слегка дрогнул, и она резко отвела взгляд. — В общем, полезно.       — Уэнсдей, — протянула Энид, приподнявшись на локтях и наблюдая за попытками своей девушки не казаться взволнованной, что выходило у неё определённо не очень хорошо. Синклер потянулась ладонью к щеке брюнетки, заставив ту перестать испепелять тарелки взглядом и посмотреть на неё. Большим пальцем блондинка ласкала веснушки на девичьем немного сбитом с толку лице. — Я люблю тебя, Уэнс, — прошептала оборотень, смотря в такие обворожительно прекрасные тёмные глаза.       — Ты в порядке? — сипло ответила медиум, положив свою ладонь поверх чужой на её щеке.       — Мгм, более чем, — довольно ответила блондинка, тепло улыбнувшись. — Чувствую себя потрясающе. Только не выспалась.       — Уже вообще-то обед, — иронично отметила Уэнсдей, и уголки её губ не смогли удержаться от того, чтобы тронуться в слабой улыбке при виде этих ослепительных голубых глаз и улыбки этой солнечной девушки. Энид в ответ лишь пожала плечами, опуская глаза вниз и голодно облизываясь, смотря на приятно пахнущие блюда.       — Что у тебя тут, говоришь, полезного?       Спустя некоторое время с завтраком-обедом было покончено, не без помощи Уэнсдей. Энид вместе со своими щенячьими глазками заставила брюнетку присоединиться (что медиум предусмотрела, приготовив всего немного больше), и они вместе, кормя друг друга, опустошили все тарелки. Когда поднос был убран в сторону, а Уэнсдей задумчиво сидела рядом, осматривая комнату в бессмысленной попытке занять себя или же не зная, что говорить дальше, Энид, наконец, решилась нарушить приятную тишину. Она лениво потянулась, слегка подражая кошке, и пристально посмотрела на медиума, положив руку на её бедро.       — Знаешь, Уэнс, я тут подумала, — начала блондинка с лёгкой улыбкой, её тон был игривым, а взгляд озорным.       — Это всегда вызывает у меня опасения, — хмыкнула брюнетка, повернув голову к своей девушке.       — Ну, тебе и должно быть немного страшно, — весело ответила Энид, проводя пальцем по ткани тёмных джинс, словно размышляя, стоит ли ей продолжать. Но она быстро решила, что однозначно стоит. — Ты вчера была… как бы это сказать, — она наклонилась чуть ближе, её голубые глаза искрились теплом и лукавством. — Очень убедительной. Такой настойчивой и… властной. Это было… невероятно.       Уэнсдей не дрогнула, но её челюсть чуть напряглась, как это всегда случалось, когда она пыталась скрыть эмоции. Её лицо оставалось бесстрастным, но Энид чётко чувствовала некую настороженность, и это заставило блондинку слабо улыбнуться. Аддамс так хорошо её знала.       — Рада слышать, что мои действия были оценены, — бесконтрольно моргнув, брюнетка пыталась звучать ровно, её тон был таким же острым, как и всегда, но в её взгляде теперь появилась скрытая заинтересованность. — Но ты звучишь так, будто это не всё, что ты хотела сказать, — добавила Уэнсдей, сухо сглотнув, когда выдвинувшиеся когти царапнули внутреннюю часть её бедра.       — Просто хочу предупредить тебя, αγάπη μου, — мурлыкнула она, почти касаясь губами уха брюнетки. — Что я предпочитаю возвращать долги.       Уэнсдей моргнула, её бровь чуть приподнялась, пока она чувствовала дыхание оборотня на своей шее.       — В каком это смысле? — спросила она, сохраняя видимость холодного интереса, хотя по тому, как её пальцы сжали край кровати до побеления костяшек, Энид поняла, что задела нужную струну.       — О, ты прекрасно поняла, — Синклер отклонилась назад, выглядывая из-под своих ресниц с таким выражением, которое могло бы смутить любого, но явно не Аддамс. — Я заставлю тебя потерять над собой контроль, — её утробное рычание вызвало мурашки на коже брюнетки, а её всегда стоическое лицо дрогнуло, когда Энид наклонилась ближе к уху, обдавая то своим обжигающим дыханием, чтобы добавить: — И не успокоюсь, пока ты не будешь так же задыхаться, как я вчера.       Уэнсдей задержала дыхание на миг, её тёмные глаза сузились, а сердце бешено забилось в груди от одних только слов, сказанных этим томным чуть хриплым голосом. Затем её лицо снова приняло привычно хладнокровное выражение, но блеск в её взгляде был явным.       — Угрожаешь мне, Энид? — тихо спросила она, её голос звучал сдержанно, стараясь не выдать её скрытого возбуждения.       — Скорее обещаю, — Синклер на мгновение задумалась, выдвинувшимися ногтями оставляя красные линии на щеке застывшей брюнетки. — Но только не в подвале, хорошо? Моя версия будет немного… уютнее. Хотя… — она задумчиво поджала губы. — Мне нравится идея крепко привязать тебя где-нибудь…       — Ты сейчас играешь с огнём, — судорожно прошептала Уэнсдей, цепляясь за край одеяла, словно за спасительный круг из наступающего безумия.       — Ты знаешь, что огонь может сжечь, если не быть осторожной, — с довольным оскалом ответила Энид, вспоминая этот диалог в своей голове — это заставило губы брюнетки тронуться в слабой ухмылке.       — Я доверяю тебе. Всегда, — Уэнсдей отстранилась, подавив в себе дрожь от вида клыкастой улыбки своей возлюбленной. — И я тоже тебя люблю, моя восхитительно прекрасная волчица, — добавила Аддамс, прежде чем развернуться корпусом и, притянув Энид за плечи, накрыть её губы своими в неторопливом поцелуе. Нежно сминая уста друг друга, они просто наслаждались тем, что могут быть вместе вне зависимости от условий и ожиданий.       — А теперь мне нужно принять душ, — с нежеланием отстраняясь, прошептала блондинка. — И если хочешь, ты можешь присоединиться, пока нас снова не окружила твоя семья.       — Я закопаю их на семейном кладбище. Им понравится, — недовольно пробормотала медиум, потянувшись за новым поцелуем, точно зная, что когда они приедут домой, в подвале их особняка появится новое сооружение, которое и станет её собственной ловушкой.       А перед этим они обе, смущаясь, словно подростки, будут выслушивать шутки тепло принимающей их семьи Аддамсов. Ведь Пагсли, возвращаясь после совместной игры в «Разбуди мертвеца», всё-таки видел в каком состоянии девушки покинули подвальное помещение. Энид спасла его жизнь во второй раз, остановив свою возлюбленную от того, чтобы пригвоздить его к ближайшей стене. Смущение сменилось принятием, а поглаживающая её бедро рука казалась самым приятным касанием в мире.