Пустое поле

***

— Дадите мне пять минут? — спрашивает Чонгук у стоящего напротив мужчины. Получив разрешение в виде скромного кивка, он заходит в квартиру. Проходя в спальную комнату, он первым делом переодевает ночную пижаму. Натягивает завалявшиеся джинсы с синей невыглаженной футболкой. Заново заснувший после шума Тэхен так и манит присоединиться: закрыть глаза и забыть все происходящее. Но проблемы так не решаются. Чонгук идет спешным шагом в ванную, чтобы умыться и стряхнуть всю накопленную усталость. Перед зеркалом он стоит дольше нужного, рассматривая в ужасе свое лицо. Он жив, здоров, его лицо в порядке. Однако мелкий след слезы на правой щеке напоминает ему о его уязвимости. Он протирает грубым движением лицо, чистит зубы, и идет в подъезд, где его ждут. Намджун снова тянет ему руку с коробкой сигарет, но на этот раз Чонгук отмахивается. Свои он взял с собой. Ему предлагают сесть с ними в служебную машину. Однако Чон отказывает еще раз, предпочитая сидеть за рулем старого серого мерседеса. Он больше не боится таких дел — когда тебя обвиняют и угрожают лишением свободы. На своем карьерном пути он насмотрелся на тысячи таких дел и уже в подростковом возрасте однажды был главным подозреваемым. То было громкое дело в Дэгу о краже людей, но мальчика тогда быстро оправдали. Это дело, конечно же, считается намного серьезным. Два тела, пустое поле, река. Все как в его сне. Однако этот сон ему снится каждую ночь, и люди не умирали каждую ночь на поле. Все же, Чонгук верит что проблемы с полицией очень кратковременны, и уже завтра он заново сядет у себя в гостиной и напишет очередную статью, попивая кофеек. Сейчас его волновало кое-что другое. Не само обвинение. А то, кто его обвинил. Свидетель, чье имя прозвучало из уст офицера, а лицо в памяти было размыто на крупные пиксели. Мин Юнги… Он помнит это имя, словно он слышал это имя где-то на плеере, то ли на телешоу одним вечером. Звучит как имя очень знаменитого человека. Чон массирует пару секунд свои виски в надежде вспомнить хотя бы облик этого парня, что стал свидетель на момент убийства, но не может ничего вспомнить и быстро забрасывает это дело. Наверняка обычная звезда ток-шоу. В день таких выпускают сотню. Память такие лица удивительно быстро стирает. Приехали они за полчаса, в сопровождении утренней пробки на главной улице. С самого входа в здание напрягающая энергетика висела в воздухе. Внутри участка очень душно, особенно в кабинете Намджуна. У проходящих мимо людей казалось были неприветливые тона, недоброжелательные улыбки, когда парень вытягивал свою ладонь, чтобы поздороваться. Про его возможную виновнсть, наверняка, проболтали всему офису третьи лица. Чонгук привык здесь находиться, чтобы узнавать новости криминального мира первым, но не привык быть новостью сам. Ловить чужие осуждающие взгляды, что совсем недавно казались полны восхищения к нему, кивать грустным сотрудникам, и ощущать себя скотиной, самой, причем, последней. Ему указывают на одиноко стоящий черный стул, хотя его любимое место здесь был черный кожаный диван в кабинете Намджуна. — Даже кофе не предложите? — отшучивается Чонгук, всем телом чувствуя напряжения от нахождения здесь. Так тоже бывает: когда родные стены вдруг тебя бросают на истерзание. Только Чонгук ни в чем не виноват, он это знает сам и очень хорошо. У него есть железное алиби, и через несколько минут после допроса взгляды, наполненные заслуженной любви, к нему вернутся. — Не в этот раз, — улыбается Ким, — Прости, Чонгук. Садись. Сегодня день начался очень тяжело. — Я понимаю. Перед тем, как сесть за свой стол, Намджун протягивает несколько папок с делом об убийстве. Там было все, что можно было найти за эти несколько часов: — Убийство произошло в совершенно странном месте. Как видишь у себя в руках, мы сделали снимки с места преступления, — коротко объясняет Намджун, когда Чонгук одним движением вытягивает их темно-желтой папки белые листы бумаг, заполненные печатным текстом, — Никаких следов найдено не было, как и каких-либо примечательных вещей. У нас есть только слова того парня. На фотографиях, лежавших в отдельном файле, были снимки высокой желтоватой травы с примятым крупным следом. Фотографии были сняты перед самим рассветом. В углу рамки было указано время — 10 ноября, 5.15 утра. Кроме трех фотографии пустующего места, никаких снимков не было. Было четко видно, что само место находилось довольно далеко от центра города, около главной трассы, так как во время расследования полицейские отсняли вдали мигающие фары проезжающих машин. Здании в кадре нет, как и напоминании о городской жизни. Чонгук прикинул в голове, в какой части Дэгу могло находиться данное место, однако никакие предположения не всплыли в голову. Дальше он перешел раскрывать оставшиеся документы, внимательно изучая информацию. Первая папка с именем Ли Мира. 21 год, каштановые волосы натурального цвета, карие глаза. На теле девушки остались удары кулаком, смерть настала от удушья. Вторая жертва Кан Сунхо. 22 года, парень. Был также убит жестокими ударами и удушьем. Оружие не использовалось. Оба были студентами государственного университета Дэгу, на третьем курсе факультета бизнеса. Учились в одной группе, на корейском языке. На девушке была клетчатая длинная юбка в коричневом цвете и белая блузка с широкими рукавами. Украшений найдено не было. Рядом вещей по типу сумки не было. На ногах были черные кожаные туфельки с небольшими шпильками. Волосы у нее были короткими, перекрашены в черный. На парне были спортивные штаны серого цвета и обычная белая футболка без какого-либо принта. На ногах были синие кроссовки бреда Adidas. Волосы были коротко пострижены. Рядом ничего найдено не было. Телефоны были украдены. Никаких улик оставлено не было. Только след от удушья. На теле парня также была царапина, однако она не была свежей. Возможно прошло несколько дней с ее нанесения. На парне также украшений не было. Следов крови нет. Следов чьих-то шагов или колес машины найдено также не было. Поступивший звонок свидетеля — единственное, что они имели. — Во сколько наступила смерть? — спрашивает Чонгук, прикрывая свои глаза тяжелой ладонью. Это казалось нерешаемым преступлением. И полиция, если не сможет продвинуться в расследовании, возьмет его под своим прицелом как единственного подозреваемого. — В два часа ночи. К сожалению, мы узнали о самом преступлении слишком поздно. Только через два часа после первой смерти. — Хорошо, так спросите у Тэхена где я был в два часа ночи, следователь Ким. Я был у себя дома, и спал с ним в обнимку, если вам не противны детали жизни гомосексуала, — в его голосе звучало раздражение, а пальцы начали с нажимом тереть складки лба, словно разглаживая их, — У меня есть железное алиби и если хотите, я могу лишь протянуть вам руку помощи. С моим участием это дело решится меньше, чем за несколько дней. — Чонгук, — предупредительно посмотрел офицер, — Ты главный подозреваемый. Не забывай этого. — Главным подозреваемым не дают досье со всей информацией об убийстве, следователь Ким, к тому же не разъясняют и не оправдываются. — Никто перед тобой не оправдывается, Чонгук, — заметно повысил свой тон Ким, пригрозив парню указательным пальцем, — Прими все, что происходит, как можно более серьезно. Это дело о жизни двух невинных людей. — Я просто не понимаю, как вы могли подумать на меня только из-за одного свидетеля, когда перед вами стоят столько факторов о том, что я мирный? Совершенных доказательств не было, и его алиби до сих пор не было подтверждено. Однако, Чону было искренне обидно за выдвинутую своим давним другом подозрения в его сторону. Они знали друг о друге больше, чем о своих партнерах, начиная с подросткового времени. Атмосфера в кабинете накалялась, взгляды становились все злее. Намджун сжал свою ладонь в кулак и протер маленькими платком лоб от пота. Ему было не легко допрашивать своего близкого человека, у которого, казалось бы, есть реальное железное алиби. Он старался оставаться профессионалом, но звонок от полицейских о найденных трупах и о найденном свидетеле немного растормошили его заточенные сталью нервы. Особенно когда ему сказали, что господина Чона видели прямо посреди поля убивающим незнакомых людей, ему становилось все страшнее. Ему не хотелось представлять Чона сидящим посреди травы и сжимающим горла незнакомых ему людей. — Ты знаешь жертв? — через несколько минут молчания спросил Ким. Чонгук на него посмотрел со взглядом полной насмешки. Ему кажется смешным все, что здесь происходит. То, как его пытаются обвинить на пустом месте. Буквально, на пустом месте. — Как ты сам думаешь? — усмехается Чон, — Я впервые слышу эти имена. Я могу тебе пересказать ту информацию, которую ты сам мне только что дал о них, если это поможет продвинуться делу. Намджун искал не там, где нужно. Он теряет слишком много времени, поверив незнакомому парню и допрашивая Чонгука ни о чем, пока сам убийца, а возможно и маньяк, гуляет среди мирных. Чонгук был в этом уверен и чувствовал желание помочь следователю открыть глаза пошире. Ким Намджун статный мужчина, вечно либо в своей дурацкой темно-синей форме, либо в черном плаще поверх черной водолазки в выходные. Широкоплечий, коротко постриженный мужчина со смуглым лицом. Видно, служил. В армии прослужил два года, после чего оставшуюся после нее прическу не менял. Стрижется возле офиса каждый месяц. На его запястье всегда красуются часы с кожаным ремешком, а в кармане всегда найдется черная ручка — подарок от старого приятеля. За свою жизнь успел развестись дважды. Обе жены с ним прервали все связи и напоследок назвали его никчемным мужем. Он и сам догадывается, что с женщинами у него явные проблема. А вот сын от первого брака в нем души не чает и каждый год на день отца перед всем классом гордо заявляет, что его отец — герой. — Что это за поле, Намджун? — спросил Чонгук, уже затягиваясь очередной сигаретой за этой утра на балконе их этажа. Допрос закончился пятнадцать минут назад, — Откуда оно в нашем городе? — Я не знал о существовании этого поля, Чон, я сам не могу понять, где и как искать зацепки. Я думал что на месте поля строили дома. Но, как оказалось, стройка прошла неудачно и только летом этого года конструкции убрали, — сообщил Ким, — Парни уже поехали домой к обеим жертвам, допрашивать их семья и обследовать местности. — И все-таки ты делишься со мной о процессе работы. — Ты и так знаешь, как такие дела делаются. — Конечно. Не первый год варимся в этом. — И вправду. — Что насчет того Мин Юнги? Как он выглядит? И во сколько он позвонил? — Так, обычный хилый пацан. Глаза у него были напуганные, весь сжался и дрожал. Откуда он узнал твое имя, я не знаю. Потому решил, что вы знакомы. — Мы не знакомы. По крайней мере, я понятия не имею, кем он может оказаться. — Так и знал. Звонок он сделал в четыре утра. Даже, наверное, ближе к пяти. Около четырех сорока, наверное. Надо будет посмотреть в отчете. — Вы уже успели создать отчет? — посмеялся Чон, — А шустрый у тебя малый. — Чимин? Да, он отлично справляется с работой. Похоже, должность и вправду ему нравится. — Понятно. И что теперь? Поедете к родственникам и к друзьям жертв, что допросить? Или продолжите верить Мин Юнги? — Я работаю на этой работе уже пятнадцать лет. Вроде, уже знаю, что мне необходимо делать. Они продолжали курить и молчать, наблюдая за утренним видом города, полным спокойствия, которого у них лишили.

***

Время проходило как обычно, несмотря на то, что Чонгук один день находился под присмотром полиции после ордера на допрос. Его, как он и представлял, закрыли в камере в главном коридоре здания. Там он просидел со вчерашнего утра до практически обеда следующего дня. За это время не было никаких новых жертв или вестей. Офицер Ким пару раз подходил к нему, после своих коротких интервью с семьями жертв. Долго говорить никто не хотел, пребывая в состоянии шока. Из допросов нового узнать также не получилось, лишь базовая информация о покойных и их повседневное поведение. После вечернего составления отчетов, офицер с ним попрощался через белую решетку, и поехал домой. После Чонгук его не видел. Тэхена Намджун допросил и убедился в том, что Чонгук был дома ночью. Однако у Тэхена также не нашлось ничего, закрепляющего его слова и дающее железное алиби парню. От безысходности Чона отпустили — держали бы слишком долго, закрыли возможности изучить других подозреваемых. Да и на законодательном уровне, у них не было права держать его дольше суток. Чонгук лишь похлопал друзей по плечам и поехал обратно домой на своей старой машине. Утром этого дня судмедэксперт изучал размер ладони по следам на горле жертв, силу, и до сих пор не прислал точного результата. Полиция рассчитывает на крупного убийцу, что мог бы уложить двух взрослых людей без применения лишней силы. Чонгук не совсем подходил под это описание. Его стройное тело не отличалось большой силой. Плечи у него широкие, только сам по себе он считался достаточно худым. На протяжении прошлых нескольких лет он исхудал и потерял той мощи, которой владела его фигура и внушала страха. На его контрастном лице виднелись острые скулы, щеки впалые, и карие круглые глаза казались слабыми на фоне больших сереющих мешков. Его прошлая одежда на нем висела, и ему пришлось покупать новую на два размера меньше. То, что такой парень мог бы уложить двух людей, вызывало сильное сомнение. Ведь и по росту Чонгук не имел сильного преимущества — он был 1.82 метра. Не таким высоким, чтобы его рост мог компенсировать разницу в силе с жертвами. Сейчас Чонгук сидел у себя в просторной гостиной, листая страницы скучного журнала, присланного его коллегами. Он видел новых стажеров у себя в холдинге пару дней назад, но не думал, что они внесут свой вклад в недавно выпущенную серию журналов так быстро. Новостной журнал представлял собой анализ всех свежих новостей и криминальных дел во всей стране, ежедневно вводя народ в курс всех последних событий. Новые статьи были о мелкой краже на главной улице в Сеуле, о жалобах жителей одного скромного района на неосвещенные улицы и о построении дороги в одном из сел. Пролистав пару страниц, Чонгук приподнялся с места, оставив издание в стороне. Мысли крутились в неправильном направлении, и он не мог полностью игнорировать вчерашнюю ситуацию. Перед глазами мелькали сцены из своего сна. Он сравнивал снятые снимки поля с местом из своего ночного видения. С ужасом он замечал для себя похожи черты что убийств, что кошмара. Словно происходящее в его воображение вдруг становится реальностью под носом. Конечно, сон продолжал ему сниться уже второй год, и давно потерял всякий смысл для анализа. Это был его личный бред, выпускающий его внутренний страх во время сна. Курить больше не хотелось. Кофе давно стало безвкусным, и горечь от привычки перестало обжигать язык. В дверь неожиданно постучали. Чонгук ждал, пока кто-то откроет эту дверь и не двигался с места, но быстро осознал, что он давно переехал в квартиру и никакой домохозяйки, которая встретила бы незваных гостей, нет. Он поднялся с места и неспеша прошелся по коридору. Перед дверным косяком стояла знакомая фигура. — Господин Чон, — сказал он и сразу же опустил свой взгляд на пол. Это был молодой парень лет двадцати трех с неловким поведением и слишком улыбчивым лицом для того дела, на что он посвятил свою жизнь. Перед дверью он долго колебался, наступая с ноги на ногу, — Извините меня. — Ты… — одними засохшими губами зашептал Чонгук. Лицо его резко побледнело, — Откуда ты узнал, где я живу? — Адрес мне отправил наш лидер, с просьбой поговорить с вами и передать вам его слова, господин. Извините меня, если я предоставил вам беспокойство своим визитом в дневное время, — еще раз поклонился парень. Он весь сжался в размерах, хотя был выше самого Чонгука на одну голову. Метр девяноста пять. Его узкие плечи смотрели вниз, голова была опущена, и кончики пальцев дрожали. Выглаженная белая рубашка и черный костюм на нем смотрелись нелепо. Чонгук не наблюдал за языком его тела, но вокруг настала неловкое ощущение. Он не поднимал своего взгляда с пола, и казалось, что скоро совсем упадет, пошатываясь. У Чонгука в ушах прозвенело после одного брошенного взгляда на этого парня. Он ему напоминал самого себя в молодости. А еще, он напоминал ему о своем прошлом. — Расслабься, Сомин, я тебя не съем, — улыбнулся Чонгук, собрав свою волю в кулак, — Проходи внутрь, садись, поговорим о прошлом. Раз сам Хосок захотел мне что-то передать, я считаю у меня нет права отказывать тебе в этом визите. — Спасибо, господин, — заново поклонился бывший подчиненный и робким шагом прошел внутрь. Чонгук указал ему на диван, но тот остался стоять в коридоре. Чон встал с ним рядом, положив руки в карман. — Как сейчас проживает Хосок? Он стал хорошей главой? — Да, он стал для нас достойным лидером, мы все его боимся и уважаем. Однако, дела сейчас идут не совсем хорошо, почему и господин решил меня к вам отправить. Ностальгия била по вискам. Хосок всегда был правой рукой Чонгука, как бы не осложнялись обстоятельства в их банде. А сейчас он самостоятельная глава, лидер, и у него есть своя правая рука. Чонгук им гордился, хоть и был младше по возрасту. Дальше Хосока и других приятелей вспоминать не хотелось. Память перекрывали крики безысходности и лужи крови, от которых он бежал, казалось, всю жизнь. Он лишь надеялся, что его коллеги на него обиду за то, что тот их никак не ищет, не держат. — Давай ближе к делу, Сомин. Я догадываюсь, что он хочет лично меня видеть в этой банде? Если так, то мой ответ ты знаешь. Я не собираюсь туда возвращаться. — У него есть для вас некое предложение, господин. — Мне неинтересно. Правда, я уже год такими делами не занимаюсь. — Это для того, чтобы устранить вас среди главных подозреваемых по делу о поле…

***

Пак Чимин, недавно устроенный в офицер, сидит в маленьком душном кабинете с деревянными стенами, которое ему выделили во всем огромном офисе. Он не придирчив, поэтому расположившись как можно удобнее для себя, листает архивы дел, поправляет некоторые места, и вечно возвращается к делу, которое лежит на краю стола. От непривычки в новом месте, он иногда поднимает глаза на напротив стоящую стену, ожидая там увидеть настенные часы. Ему всего двадцать два года, он еще молод и слишком неопытен, чтобы вести такое дело. Это знают все, в том числе и он сам. Перед тем как вместе с главным офицером поехать к дому Чон Чонгука, он слушал как громко ругались другие работники и винили его руководителя в том, что тот выбирает для себя слишком некомпетентного помощника. Другим шансов не дает. В любом случае, во многом Чимина занимают мелкой бумажной работой, всяческий не придавая значения тому огоньку в его глазах. Гоняют принести кофе, отредактировать неправильные места в отчетах и проследить за документооборотом внутри их здания. Парень не жалуется и добросовестно выполняет все указания своих коллег, тихо размышляя временами о своем. Сейчас же Чимин все не может успокоиться, все снова и снова перебирая пальцами фотографию подозреваемого и места убийц. Чонгук в нем вызывал лишь презрение. Сильную ненависть, раздражение и ничего более. Особенно сильно Пака раздражало в нем выпирающая самоуверенность и глупая улыбка. Его уверенный вид, глупая усмешка и то, как несерьезно он относится к жизням жителей. Чимин уверен, этот мужчина и есть убийца. Его издевающиеся глаза прошлым утром смотрели на него свысока. Да, возможно слова окружающих верны и парень является настоящим интеллектуалом. Однако скрыть свое высокомерие перед полицейскими у него точно не хватило ума. Долго не задумываясь, Пак закрывает просмотренные архивы и открывает рабочий ноутбук в центре его небольшого стола. Быстро набрав в поисковике имя мужчины, он пробегает глазами по результатам интернета. «Чон Чонгук… гений криминального мира ведет за собой государство… его новая книга собрала пятьсот тысяч… получил награду за лучшую статью года… Директор Theword заново вернулся в строй после перерыва…». Окинув взглядом заголовки новостных статей, Чимин находит скромную биографию приложенную к его фотографии. Чон Чонгук (1 сентября 2000, Дэгу, Республика Корея) — криминальный журналист, действующий генеральный директор медиахолдинга Theword, государственный деятель Корейской республики, защитник прав народа, антикриминальный активист и автор книг. Личная жизнь, происхождение, образование и ранние годы карьеры, и другие поля биографии были пусты. Информация о семейной жизни не была нигде указана. Награды: Медаль «За содействие полиции», орден «За заслуги перед Республикой», орден «За гражданское мужество», медаль «За вклад в обеспечение законности», государственная премия в области журналистики, почетный гражданин города. Наград у него было много, и по всей видимости в своей местности он был довольно узнаваемым лицом, а личность уже казалась выдающейся. Осталась только назвать улицу в его честь. Однако то, чем он заслужил все эти медали и особое отношение к себе со стороны народа, также нигде указаны не были. Словно весь город сговорился никому не рассказывать о действиях Чонгука. Настолько пустыми оказывались многообещающие сайты. Насчет того, что эти награды могли быть получены лишь путем журналистики, Чимин сильно сомневался. Этот вопрос оставался для него слепым пятном, что маячил своим наличием у него в голове. Была уже ночь. Чимин решил, что должен вложить свой вклад, чтобы пролить свет в темноту событий недавней ночи. Надо узнать, что это за поле, как эти трое студентов друг между другом связаны, и как именно Чонгук их убивал. Мысль, что их мог убить другой человек, офицер на данный момент допускать не хотел. Никому нельзя было верить из встреченных людей, ему нужны были аргументы, факты, доказательства. Ему нужны физические вещи, которые смогли бы открыть ему глаза на то, что прямо перед его носом. Но у него ничего нет. Ничего не было найдено. Он смотрит на несуществующие настенные часы напротив своего стола, которые показывают первую час ночи, закрывает глаза и растягивается на своем дешевом кресле. Вторую ночь подряд ему придется спать на кресле, потому как дивана в его кабинете не наблюдать. Он бы сюда попросту не поместился бы. Охрана давно ушла, до этого попросив Чимина пойти домой и не оставаться допоздна. Он же в ответ попросил их просто закрыть здание на ключ и ехать отдыхать. Поэтому сейчас он здесь совершенно один. Чимин снял свой пиджак, расстегнул рубашку, и убрал вещи со стола. Сложил все прочие бумаги в одну стопку, и напоследок пролистнул папку с делом о поле. Его виски ломили от долгого размышления, и в глазах начало размывать. — Я отомщу за тебя, поверь мне на слово, я отомщу всем, кто забрал тебя у меня, — шепчет Чимин, глядя на фотографию, прикрепленную на файле, и засыпает тревожным сном, накрывая плечи своим пиджаком.

***

— Где ты спал? — Я не спал, — устало протирает глаза Чимин, которого утром вызвали за отчетом в кабинет, — не было возможности. После вчерашнего расследования Паку удалось поспать лишь около получаса, после чего сон покинул его разум. В бодрости он лениво записывал в дневник собственные версии произошедшего и предполагаемый ход преступления. От головной боли заснуть обратно не удалось, а офис был закрыт охранниками до утра. Поэтому ему лишь оставалось лежать, приглаживая большим пальцам закрепленные файлы в досье. Сзади возле главного стола руководителя был включен телевизор. Там крутили утренние новости о смерти двух студентов в их городе. Полиция отказалась давать какие-либо отчеты насчет расследования, игнорируя толпу негодующих журналистов вчерашним днем. Репутация успешного в глазах народа Чонгука, как и его близкого друга Намджуна, могла пострадать, если бы СМИ узнали о главном подозреваемом. На телевизоре был включен лишь определенный кусок новостей. Видимо, офицер Ким записал заранее с прошлой трансляции и повторно смотрел раз за разом. — Наверное тебе все-таки стоило бы поспать, сегодня нас ждет тяжелый и нудный день, — говорит он, закидывая промокшую кожаную куртку на черный диван, вместо того чтобы повесить ее на вешалку. Под глазами у него красовались такие же сероватые мешки, как у Пака. В его руках был тяжелый пакет с логотипом, намекающий на то, что он пришел из супермаркета, — Принес отчет со вчерашнего разговора с Чонгуком? Весь день будем копаться в бумагах. Наверное выезжать никуда не будем. — Но, босс, — останавливается перед ним Чимин, — нам стоит проверить поле еще раз, мы должны быть начеку! — Мы не детективы, Чимин, мы всего лишь полиция. Да, мы расследуем это дело, но от нас толку не будет. От нас требуется заниматься макулатурой, а не мешать делу своим присутствием. Господин Хан обещал заняться этим, и уже, наверняка, находится сейчас на поле, — уныло усмехается Намджун и садится на кресло за широким офисным столом, — Так ты принес отчет, о котором я тебя просил? — Принес, — исподлобья смотрит на него младший офицер, словно задетый произнесенными словами. Чимин был очень амбициозным с первого дня их знакомства. Первые полгода работал практически без выходных, никогда не дремал на работе и занимался любым приказом от старших коллег. После выпуска с полицейского училища он знал, чем именно хочет заниматься. И ему стоит отдать должное — свои обещания он выполняет превосходно. Намджун понимал расстроенное поведение Пака. Тот сильно хотел осмотреть поле еще раз и внести свой вклад в просвещении этого дела. Чимин не казался сильным эмпатом, наоборот, его словно не заботили люди вокруг. Но с новостью об убийствах двух человек в таинственном для Дэгу месте, он всполошился и даже не мог уснуть. Однако главный детектив их города сказал пока что не вмешиваться, правительство поддержало это решение, и Намджун не мог не послушаться. Его и самого обидело вынесенное решение, ведь работой их отдела считалась поимка преступников. Сейчас же они лишь разыгрывали сценку для самих себя, чтобы не чувствовать себя так бесполезно. Всего лишь на день. Они сделали достаточно. — Расскажите мне о Чонгуке, — попросил с любопытством оставшийся также стоять перед столом Чимин. Он добавил: — Это помогло бы мне понять, с кем мы имеем дело. — На самом-то деле, сложно подозревать Чонгука в подобных делах. У него есть алиби того, что он спал во время совершенного преступления. Не знаю, насколько мы ему можем доверять как полиция. Только вот лично я ему могу доверять. И знаю слишком хорошо, чтобы обвинять в таких делах. — Вы с ним давно знакомы? — Да, довольно давно. — И как давно? С детства? — Ему было пятнадцать, когда мы впервые встретились, — улыбнулся Намджун. Что его так улыбнуло было не понятно: либо детское любопытство его подчиненного, либо накатывающая к мыслям ностальгия, — Я уже тогда занимал позицию в полицейском участке. А он тогда уже работал журналистом. К тому же он работал в криминальной журналистике. Наши мнения быстро сошлись, работать с ним стало легче. Он помогал мне раскрывать всякие случаи, которые даже детективам не удавалось понять. А я ему взамен давал хорошие заголовки для еженедельных статей. — Но как подросток мальчишка мог помогать вам с расследованиями? Он же тогда был совсем маленьким. — В каком-то смысле Чонгук никогда не был маленьким, Чимин, — произнес Намджун с едва выдаваемой гордостью на лице, — У него была сила, авторитет. Люди сами ему говорили о содеянном и просили их простить. Я в то время сильно удивился и даже начинал побаиваться его мощи. Но он добросовестно ко мне относился. Каждый раз пытался оплатить мне обед, а в участок никогда не приходил пустыми руками. Помню у нас ассистентом работал молодой парень, недавно женившийся. Они с женой ждали ребенка. Так вот Чонгук с каждым визитом в мой офис не забывал покупать печенья для беременной жены того парня. Его все уважали. Он же никому не вредил. Уважал как старшего, просил советы. И слушал все, что я ему говорю. Такой Чонгук человек. — Мне просто интересно, — начал Чимин после того, как прослушал речь офицера полную ностальгии, — Каким образом Чонгук стал таким влиятельным и могущественным? Ну не принесенным печеньем же… Намджун усмехнулся. — Ты еще многого не знаешь, — сказал он. Тон его голоса постепенно менялся от былой токи к грусти. Он что-то вспоминал, доставая все мысли из запертого на года сундука, — Возможно скоро и узнаешь… В любом случае, хватит ненавидеть Чонгука. Думаю он невиновен. — Но, босс… — Судмедэксперт подтвердил то, что удушье было выполнено мужчиной средних лет, правша, — перебил его Намджун, невзначай перелистывая дело. Хоть он и не смотрел на младшего, лицо его виновато опустилось. Ему хотелось побыстрее перевести тему от этих назойливых воспоминаний. — Никаких других улик до сих пор не нашли. Но видно рука у того была тяжелая и большая. — Судмедэксперт? Ах, да, точно, — Чимин быстро понял, что дальше ему рассказывать историю десятилетней давности никто не собирается. Копаться придется самому, — Мы итак исключали женщин, не так ли? — Да, по почерку убийства было понятно, что это был мужчина. Теперь мы хоть знаем, что напавший был правшой. — Но, босс, каким образом мы должны исключать этого Чон Чонгука? К нам даже свидетель заявился и рассказал все, что помнит. Его рассказ указывает только на одного человека. Он прямо у нас перед носом. Давайте просто арестуем его! Вы же не можете по старой дружбе простить ему две жизни. Что же эти бедные ему такого сделали, чтобы он разозлился… Это не по-человечески! — Чимин, остановись, — перебил его Ким. И добавил тихое: — пожалуйста. — А я должен? — Мы уже арестовывали его, и у нас нет права запирать его снова. Это незаконно держать человека насильно. И логичных доказательств у нас против него нет. — А тот Мин Юнги? Бедный парень весь побледнел от страха. Его ведь пытались убить! — взволнованно сказал Чимин. Его сущая эмоциональность не сочеталась с должностью холодного расследователя. Намджуну это в нем также не нравилось. — Я понимаю твои чувства, — погладив лоб, произнес Намджун устало, — Если ты так не хочешь отпускать Чонгука, то веди за ним слежку. А еще, мне нужны будут доказательства против него, чтобы я мог тебе доверять. — Хорошо, сэр. — И еще, найди мне этого Мин Юнги. Я хочу с ним еще раз переговорить. К полю не ходи, там будут детективы из столицы. — Понял. — А еще… У Чонгука амнезия. Он страдал какое-то время ПТСР, затем ему поставили диссоциативную амнезию. У него сильные провалы в памяти, боюсь он не помнит ни того, что совершал в прошлом, ни людей, с кем так долго дружил. Понимаешь? — у офицера на лице играла странная смесь чувств. Что-то наподобие разочарования и надежды. Он был зол на то, что ему пришлось рассказывать о болезни старого друга новому офицеру. Хоть он и понимал, что должен был обо все известить всех на первых же парах. А надежда играла потому, как Намджун хотел, чтобы младший понял все без лишних слов и остановил свой поток неправильных мыслей. — Что? Он на вид выглядит здоровым, — честно признался Чимин, — даже очень. Это ведь не алиби? Смотрю у него есть отношения, живет с любимым человеком, работает. Вы же сказали он журналист?! Даже если предположить, что он страдает этим ПТСР, как это мешает ему убивать? Взял и придушил двух невинных! — Он не понимает кто он, Чимин, — выдохнул Намджун, — Да, он работает и функционирует как самый нормальный человек. Но чтобы убить человека у него должен быть ясный мотив. У Чонгука его нет. Даже если был, он бы его попросту не помнил бы. Как ты думаешь, зачем он убил двух жертв? Как Чонгук с ними связан? — ПТСР не может стирать всю память. Она ведь так, обычная травма. Забываешь только некоторые детали из прошлого. А вот мотив это совершенно другое. Наверное он познакомился с этими бедными студентами после пережитой травмы, напился, подрался. Откуда я могу знать? — Не сходится, Чимин. Ничего не сходится. У него есть алиби. Его видели спящим в своей квартире в то время, по которому мы предполагаем были нанесены удары на поле. Он же не может переместиться? — Вдруг его парень врет? — А вдруг Мин Юнги врет? — с давлением ответил Ким и посмотрел другому прямо в глаза. — Тэхен — его любовник, сэр. Он может лгать чтобы защитить своего бойфренда. Он может даже оказаться соучастником! — Не знаю… Я уже сам не знаю, кто такой Чонгук. Казалось, дружим столько лет. — Он главный подозреваемый, сэр. И мне хотелось бы, чтобы вы за период этого расследования отбросили ваши с ним отношения на второй план, — не переставая восклицал Чимин. В каждом его слове была нотка отвращения к Чону. Намджун мысленно подумал о том, как же его сотруднику будет в будущем тяжело с такими радикальными взглядами на людей и ненавистью к преступникам. Но, с другой стороны, у Пака было самое обыкновенное поведения для большинства новеньких полицейских. Абсолютное большинство имело в себе черту героического обвинения других людей раньше времени, — И если вам так сложно сделать это, то просто передайте это дело мне. Оно будет закрыто через неделю точно. Воцарилась глубокая тишина в кабинете. Чимин пару раз успел опустить и поднять взгляд на босса, чтобы проверить, думает ли он о его предложении или собирается ли его уволить. Он даже успел пожалеть о сказанном и уже собирался извиниться перед начальником. Через пару долгих секунд размышления, Намджун наконец спокойно проговорил: — Я передам тебе это дело, Пак. Но у меня есть условия. Надо заставить Чонгука вспомнить свое прошлое. — Прошлое? — Пак изогнул одну бровь. Неужели и вправду была слепая зона, которая не давала решить данное дело быстрее? Что-то тщательно скрывалось от СМИ и от граждан других городов, это Пак знал замечательно. Точно также как и то, что Дэгу являлся совершенно пугающим городом, — Мне кажется, при всем моем уважении к вам, что мы зря можем потерять время, если начнем копаться в его прошлом. Дело произошло буквально на днях и ничего не могло бы поменять это факт из давних событий. То есть, я хочу сказать, что завтра может умереть следующая жертва. Затем еще одна. Это будет на наших плечах. — Мне кажется, ты намекаешь, что убийство может оказаться одним из серийных? — приблизился к нему корпусом Намджун. — У меня есть такое предположение. — Почему же? — Преступление было совершено слишком идеально, — словно оправдываясь спешно произнес Пак. Ему всегда было неловко высказывать свое мнение насчет серьезных дел. По привычке он начал пялиться в пол, — Такое может раздуть эго любого человека, если он не готовился убивать. А если он готовился, то значит он готов убить и во второй раз. — У тебя хорошая логика. — Спасибо, сэр. Все же, Чимину не было понятным ход мыслей своего начальника. Следователь что-то знал, и словно хотел привести к этой информации своего подопечного самостоятельно. Хоть и из личного интереса хотелось изучить раннюю жизнь Чон Чонгука, Пак опасался за жизнь других жителей, которые также могли пострадать. Весь их отдел понимал этот риск, но все равно равнодушно пожимали плечами. — Ты будешь заниматься его прошлым. Я направлю лучшего психолога Кореи. А я буду расследовать это дело в одиночку. Пока что, — сделал акцент на этом Намджун, подняв одну бровь, — Если заставишь его вспомнить хоть маленький кусочек прошлого, я оставляю это дело тебе. И это станет твоим первым большим делом. У тебя точно появятся фанаты. — Но… — Я вижу в тебе потенциал, Пак. У тебя горят глаза. «Также, как когда-то горели те, что сейчас угасли»…