Пустое поле

***

Нежные пальцы постукивают по горячей кружке, а взгляд хозяина смотрит куда-то вниз, изучая свои колени. В кабинете душно и всем гостям здесь бывает тревожно. Намджун об этой особенности своего офиса знал хорошо. Напротив него сидит молодой студент одного из художественных университетов и все ждет, когда чай хоть немного остынет, чтобы сделать первый глоток. Парень красив неземно. Волнистые каштановые волосы убраны назад черной заколкой. Смугловатая кожа, видимо загоревшая на отдыхе, висящая на нем мешковатая одежда. Светло-карие глаза с выраженной родиной под одним из них устремлены вниз и кажутся печальными. Тэхен по своему естеству худощавый с выраженной талией, нежный и очень спокойный. Ему не по нраву даваться в плен своих эмоции и чувств, поэтому даже сейчас его печаль можно заметить лишь глубоко в его зрачках. Он сер, тих и любим лишь узким кругом людей. Он такой невидимый и незаметный в обществе, такой непроницательный и постоянно сонный. Он просто устал. Вот и все. Вся эта паника вокруг его любимого человека и обвинения в убийствах вымотают любого. А у него так еще и проект по дизайну на носу. — Я рад, что ты согласился со мной еще раз поговорить, — благодарно произнес офицер. После того, как отвез Чонгука в больницу, решил заново копать под все данные. Он видел, как тихо мучается Тэхен, поэтому был признателен тому, что он не скрылся, а вышел на связь, — Я понимаю, как это трудно, когда твоего парня обвиняют в таких ужасных вещах… Но я не собираюсь сегодня говорить о случившимся. Я хочу больше с тобой обсудить саму личность Чонгука. Думаю, ты знаешь его лучше всех. — Офицер, — взгляд парня поднялся и с осуждением в голосе он выдохнул, — Чонгук не убийца! Он бы никогда никого не убил бы! Это была та агония внутри него, которая никак не выходила наружу. — Я знаю, Тэхен. Я знаю, — спокойно кивнул старший, — Просто расскажи мне о ваших отношениях. Я ищу все пути, чтобы исключить его из списка подозреваемых. — У вас есть другие подозреваемые? — Нет. К сожалению, мы еще не понимаем где искать. Единственная зацепка — свидетель. Другого у нас в руках нет. Мы сейчас слепы. — Понятно… Что вы хотите от меня услышать о наших с ним отношениях? — Все, — взгляд офицера стал настоятельнее и он корпусом подался вперед, — Сколько времени вы живете вместе? — Около трех месяцев. — А сколько вы уже вместе? — Чуть больше полтора года. В феврале будут все два. Ты и сам все знаешь, Намджун. Мы с тобой знакомы также давно, как и с Чонгуком. — Формальные вопросы, не обращай внимания, — пожал плечами мужчина, — Как он в последнее время себя ведет? — Все также, как и всегда. Отстраненно, — тихо проговорил Тэхен. В глазах напротив появился вопрос и он поспешил на этот вопрос ответить: — С утра пораньше встает и работает. Сидит со своим ноутбуком по несколько часов. На учебу меня не провожает. Забывает кушать. Только пьет свой кофе утром, и ужинает вечером. И курит. На этом все. Все время хмуро что-то печатает, думаю два раза в неделю едет к себе в офис. Отдыха нет. — Он сильно устает? Как его сон? — Спит он нормально. Засыпает рано, поэтому мы с ним не успеваем даже пообщаться. Я не знаю, что с ним. Он немного поменялся. Я его понимаю. Если бы на меня повесили ярлык убийцы, я бы тоже поменялся бы… — Тэхен- — Намджун, ты же понимаешь, что вы все делаете неправильно? Я боюсь за его карьеру. За его спиной ведь будут шептаться! Он сам стал сильно напряженным. Я по нему сильно скучаю. — Мы хотим установить камеру возле вашей проходной двери с внешней стороны. Если ты не против. Мы с командой думали об этом пару раз, но мне все это казалось чем-то несуразным. Они сказали, что за ним нужно приглядывать, и- — Мне все равно, — безразлично пробормотал Тэхен. Его сердце сжималось. Ему не верят. Они не верят, что Чонгук мирный человек, — Если вы таким образом успокоитесь, то я не против. — Прости, Тэхен. Тебе, наверное, больно такое слышать. Мы установим всего на неделю. Думаю за такое время уже найдем реального убийцу. — Хорошо, — он понимающе кивнул. Намджун достал какую-то тетрадь и написал коротко имя допрашиваемого и информацию. «Сильно устает. Поменялся режим сна. Мало ест». Для чего пишет, сам не знает. Ведь это сам привычный Чон Чонгук. — А ничего в нем не поменялось до происшествия? — Не думаю… Он был счастливым, больше улыбался. Эти несколько дней я перестал даже этого видеть. Я очень на вас обижен. Вы от меня отбираете его. — Не бойся, — улыбнулся он, — Он к тебе вернется совсем скоро. — Надеюсь. — Кстати, Тэхен, — словно вспомнив что-то позвал Намджун, — Я хотел у тебя спросить. Ты ведь учишься в государственным университете Дэгу? — Нет. Я учусь в художественном университете. А что? — Жертвы были из государственного. Примерно твоего возраста. Подумал, может ты с ними знаком. — Не думаю. Я никогда не встречал кого-то из этого универа. Он находится на другом краю города. — И то правильно, — кивнул офицер, — Я просто не понимаю каков был мотив убийства. Мы поговорили с их семьями, оба были примерными студентами без врагов. Отличники со светлым будущим. — Ну, много что происходит в студенческие времена. Кто-то много пьет, кто-то потребляет наркотики. В невменяемом состоянии и убивают, — пожал плечами парень. — Такое тоже может быть. Только вот мы проверили их одногруппников тоже. Все чисты. Никто не пил в тот день, не потреблял. — А вообще отличники со светлым будущим мало когда рассказывают о своих проблемах своим родителям. — С чего вдруг? — напрягся Намджун. — Не хотят портить авторитет. У нас в школе в Пусане был мальчик совершивший суицид. Отличник. С большими возможностями. Да и учителя все его любили. Оказывается затравили его до смерти ребята со старших классов. Вот и спрыгнул с крыши. — И родители не знали о буллинге? — Конечно нет. Зачем им портить их мнение о себе. Никто не хочет казаться слабым, — спокойно проговорил Тэхен. Офицер глубоко задумался. А ведь картина складывалась. Они допрашивали всех их одногруппников, но не ребят старше. Конечно, университет не школа, там учатся уже взрослые люди с более спокойным поведением. И все же, слова Тэхена имели смысл быть. Намджун поблагодарил Тэхена за его идею, попутно думая, что такая версия убийства точно спасла бы имя Чонгука. Он встал с места и взял кожаную куртку, чтобы позже надеть. — Спасибо еще раз, что уделил время для этого. Мне надо поехать кое-куда по делам. Если хочешь, могу отвезти тебя до дома по пути. — Нет, что ты. Я пойду в кафе неподалеку, посижу там. Спасибо за чай, — тоже встав, медленно начал собираться выйти Тэхен. — Всегда пожалуйста. Если будут какие-либо проблемы звони. Хорошо? В офисе было слышно лишь копошение. Взяв ключи от кабинете, они вышли в тесный коридор здания. Младший не двигаясь несколько секунд о чем-то упорно думал. Растер ладони. Сжал губы, прежде чем как выдавить из себя: — Есть еще кое-что. — Слушаю? — взялся на ручку офицер. — Ему иногда снятся кошмары. — Кошмары? — перестав проворачивать ключ, он взглянул на поменявшего в лице парня, — Какие кошмары? — Не знаю… Да, ничего особенного наверное в этом нет. Просто сказал, что пришло в голову, — почесал свой затылок младший. Не смог. А ведь готовился с самого начала встречи рассказать полиции то, что слышал сегодня утром. То, что Чонгук говорил во сне. Кричал. Но все это навеяло бы еще больше подозрения на Чона. Он не может так рисковать. — Ну хорошо. Но если что-то реально произойдет, ты пиши, хорошо? — Хорошо-хорошо. Я пойду. — Конечно. Будь осторожен.

***

Пробуждение после гипноза далось Чонгуку весьма трудно. У него сильно кружилась голова, а как только он поднялся корпусом, в глазах потемнело. Ерин заботливо предложила ему стакан воды, от которого он не отказался. Глотнув пару раз и удобнее усевшись на диване, он ждал последующих вопросов доктора. — Прошу, скажите мне, вы помните все, что вы мне говорили? Все эти события вам известны? — Да, я все помню, — севшим голосом ответил парень, — У меня кружится голова, и я честно говоря помню все очень размыто. — Вы пролежали в гипнозе около двух часов. Это нормальное состоянии после такой процедуры. Через пару минут голова проясниться. А пока что… Подскажите, Чонгук, мальчик, которого вы упоминали все еще ваш друг? Хосок. — Конечно. Он мне как старший брат. Сейчас мы общаемся очень мало, но мы все также близки. — Как хорошо! А когда вы с ним разговаривали в последний раз? — Не помню. Наверное прошло несколько лет. Он был моим партнером на прошлой работе. Я оттуда вышел по состоянию здоровья. Вот после этого мало стали общаться. Немножко помолчав, женщина встала с кресла и начала разбирать что-то у себя на столе. Шторы были закрыты. Возможно, чтобы лучи не помешали Чонгуку погрузиться в себя. — Я могу идти? У меня дела, вы же обещали, что после терапии я буду свободен? — К сожалению, — неловко начала женщина, — Я не могу выписать вам алиби. Не поймите меня неправильно. — Простите? Что вам мешает написать мне справку? — хмуро спросил Чон. Его не устраивала авантюра просто полежать пару часов в больнице, вспоминая свое детство, и уйти ни с чем. Ему казалось, что его глупо обманули. — Ваше состояние не является полностью здоровым. Нам понадобиться еще один прием. — Но я полностью здоров! — Послушайте, — женщина глубоко вдохнула прежде чем как сказать, — Я понимаю, вам это все может казаться тревожным. Я также искренне верила, что вы полностью здоровы. Однако, когда вы были погружены в свое прошлое, мне передали справку о том, что у вас амнезия. — Амнезия? — Да. Единственный способ выписать вам справку о вашем здоровьем — это пройти полный курс терапии под таким гипнозом. Вы ясно мыслите и большую часть своей жизни помните. Поэтому, я не думаю, что терапия займет у вас много времени. Вам потребуется всего 2-3 сеанса. Чонгук молчал. Его напряженная челюсть все говорила за него. Он здоров. Полностью. И людей всех помнит. Даже мать свою перед ее смертью отчетливо может вспомнить. Ее лицо, брови, веки. Ее улыбку. К тому же он работает журналистом девять лет. Дали бы ему работать будь он не в себе? Ну уж нет. Его обманывают. Где-то в глубине души он чует, что его сейчас водят вокруг пальца. Но с другой стороны, на него давило обстоятельство, в котором он оказался. Либо он пролежит под гипнозом несколько дней подряд, либо может оказаться за решеткой несколько десятков лет. «Это всего лишь ненужная справка, — думает он, — Полиция хочет в меня верить. Намджун хочет в меня верить. От меня требуется лишь доказать то, что я полностью здоров». Решив, что он может потерпеть эти пару сеансов, он слегка заметно кивает. Ерин это разглядывает и сев уже за своим столом, продолжает: — Я советую вам отдохнуть часок и пообедать. После этого мы можем провести еще один гипноз. Либо вы можете приехать завтра утром. Как вам угодно. — Я хочу закончить второй сеанс сегодня. Я останусь. — Пообедайте. Вам нужны будут силы. На первом этаже этого здания есть столовая. — Хорошо. Спасибо. — Всегда пожалуйста, — отвечает врач и что-то сосредоточено читает в файлах, не смотря вслед за удаляющейся спиной.

***

***

После скудного обеда Чонгук поднялся в тот же кабинет, где его уже ждала Ерин. Без промедления он лег на диван как в прошлый раз и попытался расслабить все тело. Через полчаса она перешла к основным вопросам. — Что произошло после того, как вы нашли мальчика? — Я остался с ним. Хош побежал до полиции и потом… Не помню. — Кто такой Мин Юнги? Это тот мальчик, которого вы спасли? — Юнги. Юнги, — пару раз смаковал на языке это имя Чон, — Не знаю. Не понимаю. Мин Юнги. — Вы помните что случилось с мальчиком, которого вы нашли в будущем? — Нет. Он исчез. — Что вы помните о его внешности? — Волосы. Черные. И все. Тело не помню. — Понятно. Что произошло после этого отрывка? Вы что-то вспоминаете? — Кто-то кричит. — Кто же кричит? — Дети. Они кричат. Их бьют. Их тут много. Но они от меня далеко. Они что-то говорят. Просят им помочь. Там есть и девочки тоже. Кто-то на них орет. Через секунду они затихает. Кажется был выстрел. — Где вы находитесь? — Я не знаю. Это сарай. Старое помещение. Деревянная стена. Я не понимаю, где я. Рядом со мной кто-то лежит и… плачет. Это такой же парень как я. Он что-то шепчет. Он молится. — Кто этот парень? — Я не знаю. Лицо не могу увидеть. Он лежит ко мне спиной. Тощий, дрожит. Спина мокрая от пота. На нем белая футболка. Старая, грязная, вся в желтых пятнах. — Почему же он плачет? — Его ударили ножом в бок несколько раз. И заперли здесь умирать. Рядом со мной. Он уже месяц не может ходить. После пули ноги перестали держать. Вот и плачет. Посчитали его бесполезным и избавились. Сначала он просил меня помочь. Что же я могу сделать? — Вы ему не помогли? — Дал ему свои молитвы прочитать. Я их хранил тайно под полом. Ночью читал под светом луны. Сказал ему покаяться за все, что он сделал. Бинта у меня не было. Одежды тоже не осталось. Осталось смотреть, как он рыдает и молится, пока не задохнется от боли. — Вы верующий? — В таком месте любой начнет верить в Бога. — Так в каком же вы месте находитесь? — По ощущению, в аду. — И что вы теперь собираетесь сделать? — Сбежать.

***

Шел четвертый месяц плена на территории «красных». Май. Ветер сегодня дует сильно. После смерти одного из мирных, парни ночью выбрались вместе посидеть, помолчать и понаблюдать за звездами. Так они провожали покойного. Если умирал кто-то из знакомых, Чонгук читал молитвы Богу, чтобы тот простил все грехи ушедшего. Этот парень был третьим за этот месяц. Больше им так собираться не хотелось. Каждый раз было противно на душе — сидеть и понимать, насколько же человеческая жизнь обесценилась. Разговаривать им было друг с другом запрещено. Только иногда, когда выходили смотреть за скотом, могли перекинуться парой слов. Они находились на огромном земельном участке загородом. В каком именно городе они не знали. Но надеялись, что это возле Дэгу. На территории был двухэтажный коттедж для их надзирателей, маленький домик для попавших сюда детей. И примерно десять одинаковых сараев с маленькими комнатами для парней. За забором был скотный двор. Детей они обычно продавали. Продажей органов не занимались. В Корее с таким были беды. Старших парней сперва использовали для работ. Кого-то отправляли работать в другие города. Тех, кто был нетрудоспособным сразу же убивали. Многих просто протыкали пулей. Тех, кто не слушался в период рабства убивали мучительно. Мучили они, к тому же, и без смертей. Кушать им давали только раз в два дня. Воды было мало, иногда давали пить грязную. При любом нарушений правил избивали палкой, кажется сорванной прямо с дерева. Вместе с ним в плену было восемь парней. Четырем из них было семнадцать, также как и Чонгуку. Остальные были постарше. Самому старшему было двадцать лет. Сон Чхоль. Его хотят отправить на следующей неделе работать в другое место. В ту ночь они мысленно прощались и с ним тоже. Как Чонгук сюда попал он сам не сразу понял. Но почему-то он все время искал глазами маленького мальчика с бледной кожей, узкими глазами и с черными, как смоль, волосами. Он давно забыл, кого искал. Но все равно продолжал поиски. Однако не заметив в составе рабов ни одного подходящего человека, он лишь с облегчением выдыхал. Одним вечером его забрала одна большая черная машина прямо возле его работы. Его усыпили, забрали телефон и бумажник, и поместили в этот сарай. Однако здесь он находился не просто так. Красные не крадут людей в плен без причины. Видимо что-то натворил. Наверняка, он их разозлил со своими связями с полицией. Своими статьями о каждом их шаге. Своими криками, что люди пропадают. Всем все равно. Никто его не слушал. Но он не угомонился, не заткнулся. Даже после двух предупреждений перестать. Заявил себя журналистом. Хотя ему даже восемнадцати нет. Но самое главное — он их разозлил со своей статьей о мальчике в черном пакете. Это была их вина — не уследили за ребенком. Надо было сразу зарезать его. А мальчуган сбежал и спрятался в мусорном баку. Красные сильно разгневались услышав эту новость. Парням, которым было поручено продать его, отрезали руки. Чонгук же их разозлил, потому что начал искать. Опять и опять сквозь года. Маленькое хрупкое тело найденного им ребенка. Даже после того, как Мин Юнги сбежал. Красные его не понимали. И не хотели понимать. Теперь он здесь. Отбывает свой плен с февраля. Выберется — не уверен. Но он верил, что его ищут — полиция, коллеги, друзья. Хосок. После молчаливого собрания, Чон пошел к себе и достал свой маленький сборник под подушкой. Перелистывая его, он наткнулся на мелкий почерк в нижнем углу под фразой: «Господи Боже мой, Ты знаешь, что для меня спасительно, помоги мне; и не попусти мне грешить пред Тобою и погибнуть во грехах моих… не предай меня врагам моим…». «на рассвете. сегодня. СЧ». Сон Чхоль... Вместо планированного сна, Чонгук убрал обратно книжку на место, и начал прокручивать в голове план. Они собирались сбежать. И это наступит совсем скоро. Его сердце стучало от адреналина. Подушечки пальцев покалывали. Он не смог замкнуть глаза всю ночь, боясь пропустить единственную возможность снова стать человеком. Пропустить рассвет.