Игры больших

      Окутывающая вечерняя безмятежность. Над горизонтом плывут тёмные облака, точно почерневшая вата. Мелькают вдалеке редкие звёзды, а приглушённый свет неполной Луны пробивается сквозь воздушные преграды. Изредка проносятся мимо машины, поднимая клубы пыли, и разрывают тишину сумрачных улиц громким рыком моторов. Воздух пропитан летним теплом и предночной свежестью.       Данил осматривается по сторонам: куда ни глянь, взгляд цепляется за блеклые девяти- да пятиэтажки, похожие на замысловатую цепочку лабиринта. Дома не старые, но и новыми назвать их язык не повернется — слишком потрёпано выглядят. С грязными окнами и обшарпанными деревянными балконами, исписанными подъездными дверьми и редким тусклым светом в окнах. После роскошных зданий центра, где в квартирах кипит жизнь даже в позднее время, обыкновенные спальные районы кажутся чуждыми, пустыми.       Сейчас появляться в этой части города случается нечасто, однако каких-то два года назад приходилось каждый день. Как быстро человек привыкает к хорошему новому.       Данил неспеша проходит мимо подъездов и детских площадок. Во взгляде сквозит что-то нежное, родное, когда он осматривается по сторонам. Губы украшает слабая улыбка.       Во дворах толстыми желтыми пластами расходится по асфальту свет фонарей. Шелестят, точно перешптываясь, роскошные кроны деревьев. Мяукает у криво покрашенных лавочек одинокая кошка, упрямо виляя хвостом. Устало моргают вывески круглосуточных магазинов вдоль дороги. Район окутывает покой. Как вдруг совсем рядом раздается мерзкий, протяжный, закладывающий уши звук. Сигнализация. Вздрогнув, Данил резко замедляет шаг. Лицо раскрашивает гримаса недовольства: что посмело нарушить всеобъемлющую тишину? Он поднимает голову, хмурит брови, взглядом пытается отыскать причину противной сирены. И фокусируется на одной точке.       В слабом подрагивающем свете, у фонарного столба метрах в двадцати, Даня наблюдает человеческий силуэт. А рядом — влетевший в этот самый столб и от него же пострадавший автомобиль: с помятым бампером, треснутой правой фарой и разбитым боковым стеклом. Дорогущая иномарка, едва не превратившаяся в груду металла. Данил, не ожидавши, бормочет:       — Боже, это еще что за...       Человек, склонившийся над бампером, нервно сжимает что-то в руках. Приглядевшись, Данил понимает — это брелок ключей. Неизвестный, находящийся у самого эпицентра омерзительного воя, отчаянно пытается его унять.       Даня шагает ближе. Щурится, приглядывается к освещаемому желтым силуэту: все ли с человеком в порядке? Не пострадал ли он сам от столкновения? Темнота не позволяет разглядеть детали, однако, кажется, двигается незнакомец без затруднений, из стороны в сторону не шатается. Наоборот: он резко, с силой встряхивает руками, отчаянно давит кнопки на автомобильном брелоке и, кажется, даже крепко выругивается под нос. Брелок наконец сдается: сигнализация замолкает, оставляя жителей района в покое. Наверняка она разбудила немало квартир близлежащих домов.       Незнакомец — теперь, подойдя ближе, Данил видит, что это мужчина — устало вбрасывает руку с ключами вдоль тела, а другую кладет на лоб, замученно проводя вниз по лицу. Даня, по-прежнему незамеченный, замедляется метрах в десяти от происшествия, в тени деревьев. Изучает мужчину с сомненьем: вроде, сильно он не пострадал, руки-ноги целые, двигается уверенно... стоит ли подходить к нему с незванной помощью? Примут ли ее вообще?       Данил болезненно морщится. О чем здесь думать? Разумеется, что любой попавший в аварию в безлюдном районе едва не ночью будет нуждаться в помощи. Хотя бы в участливом ее предложении. Вот уж если случится так, что она снова окажется отверженной... по крайней мере, совесть будет чиста.       — И почему я опять натыкаюсь на подобное, — тихо вздыхает Даня.       Сжимая ремешок перекинутой через плечо сумки, он шагает ближе. Выходит на освещенный участок, слышит перешептывание листьев на кустах и едва уловимый хруст мелких веточек под ногами. А затем, сократив расстояние метров до пяти, вежливо восклицает:       — Эй, все хорошо? Вам нужна помощь?       Собственный голос слышится где-то со стороны. Ложится на слух чем-то неизвестным и далёким.       Незнакомец дергается. Явно не ожидавший увидеть кого-либо рядом, он резко крутит головой в сторону оклика. Впивается взглядом — таким, что спину обдает чем-то липким.       Даня останавливается. Между ними пара метров, и появляется желание сделать шаг назад — слишком недоверчиво на него смотрят, изучающе. Он перебарывает порыв сглотнуть и глядит в ответ. Внимательно, с так называемым неприкрытым любопытством.       Мужчина, если не считать исходящей от него враждебности, не кажется отталкивающим: выглядит ухоженно, в строгом костюме, вполне солидном, но помятом, и с взлохмаченными волосами — некогда аккуратно убранными, но теперь спадающими на лицо отдельными прядями, отросшими чуть ниже подбородка. Под глазами разве что залегли тени, а губы обветрились и потрескались.       На несколько мгновений Данила приковывает к земле. Однако, оглядев мужчину с ног до головы, он находит в себе силы спросить ещё раз, более настойчиво:       — У вас всё нормально?       Незнакомец, помедлив, прочищает горло.       — Потерял управление.       Он по-прежнему не отводит излишне заинтересованного взгляда, но вопиющая строгость в нем пропадает. Оттого, чисто внешне, неизвестный начинает казаться более располагающим, хотя все еще несколько пугающим. Но, на удивление, голос его оказывается очень даже звучным, приятно скользящим по слуху. Напоминающим вокал одного небезызвестного певца: низкий, тягучий баритон без лишний хрипоты.       — Я хотел вызвать эвакуатор, но у меня сел телефон. Ещё и сигналка заорала... Я могу попросить у вас позвонить?       Даня даже теряется на какое-то время, не ожидая такой лёгкости вопроса. Казалось, подвоха не избежать, но... впрочем, это, наверное, просто глупая привычка — искать в каждом жесте и слове гнильцу.       — Да, конечно, — он резко отмирает, копошась в карманах, — номер эвакуационной службы есть?       — В Интернете точно есть, — незнакомец, устало усмехаясь, пожимает плечами и выпрямляется, не сводя с Данила цепкого взгляда.       Он то ли высматривает что-то во внешности — неординарной и выбивающейся из привычного представления из-за покрашенных волос, — то ли пытается разглядеть что-то в самой душе. Глядит — как режет; точно острым скальпелем в руках умелого хирурга: срезает потихоньку по миллиметру кожи — как будто пытается что-то отыскать...       Так продолжается ещё какое-то время, прежде чем Данил не протянет ему свой мобильный с заранее набранным номером.       — Благодарю, — мужчина кивает, едва приподнимая уголки губ, и прикладывает трубку к уху.       Под протяжные гудки, только сейчас выпуская Данила из-под железных оков своего взгляда. Тот, чувствуя мнимую свободу, неожиданно даже для самого себя выдыхает, расслабляя напряженные плечи.       Тут в памяти что-то щелкает. Даня, глядя на мужчину поодаль, ловит себя на внезвпной мысли: где-то он его уже видел. Причём, возможно, неоднократно. С какой-то стороны, это неудивительно: Данил каждый день встречает сотню лиц, через экран телефона или вживую. Земля круглая, и не мала вероятность, что они могли встретиться раньше. Он честно пытается вспомнить, где могло мелькать чужое лицо, однако ничего дельного на ум не приходит.       Несчастный пострадавший тем временем заканчивает разговор и протягивает мобильный владельцу. Благодарит замученным голосом:       — Вы очень помогли.       — Всегда рад, — улыбается Данил.       На его щеках появляются скромные ямочки, когда он забирает гаджет. Прячет в карман. И не удерживается от замечания:       — Знаете, вы кажетесь мне знакомым.       Выражение лица незнакомца меняется с усталого на заинтересованное. Однако, на миг появившаяся искра в его глазах быстро гаснет. Он приподнимает брови в недоумении:       — Да? Не помню, чтобы мы встречались раньше.       Мужчина щурится, будто старается отыскать что-то в чертогах памяти, но попытки, видно, тщетны.       — Хотя вы тоже кажетесь смутно знакомым... По крайней мере, на лицо.       Незнакомец безучастно пожимает плечами и поворачивается к Дане боком. Спиной — или скорее поясницей — опирается о помятый бампер авто.       — Вы, возможно, могли видеть меня в каких-то рекламах или интервью, я мелькаю там периодически... — объясняется Даня. — Так, что вам сказали?       — Эвакуатор будет через плюс-минус двадцать минут. То есть, где-то через полчаса, — невесело хмыкает мужчина.       Данил оглядывает чужую наружность. Несмотря на отталкивающее поведение, внешностью он обладает располагающей. Даже вызывает доверие. Чем больше Данил акцентирует на ней внимание, тем усерднее пытается понять, где мог видеть — и все равно голова остается пустой. Неизвестность почему-то сильно тревожит.       Вдруг они встречаются взглядами. Даня, словно провинившийся щенок, спешно уводит взгляд в сторону.       Оба молчат. Данилу странно: человек рядом не заводит разговоров, однако и не прогоняет. Обычно его выпроваживали взашей.       — Вы певец? Музыкант? — Звучит внезапно. — Я, по-моему, действительно видел вас в какой-то рекламе.       — Да, — не ожидавши, кивает Даня. — И то, и другое.       — Вот оно что. Вы в одиночку или с группой?       Плечи слегка напрягаются. Мужчина интересуется искренне, но годами сформированное недоверие к другим даёт о себе знать. А отмолчаться — максимально невежливо.       — Группа. Не думаю, правда, что название вам что-либо скажет, — выдыхает он.       — И всё же?       Даня мешкается, но быстро сдается:       — «Вечерние диалоги».       Повисает тишина. Даня не спешит заговаривать первым, а мужчина сводит брови, предпринимая попытки вспомнить нечто подобное. Однако, спустя некоторое время, всё же сдается:       — Да, правда впервые слышу. Но название интересное. Специфичное, — и пожимает плечами.       — Спасибо, — Данил тянет уголки губ вверх.       Зашедший об интересующих вещах разговор немного умеряет внутреннее волнение. наводящие вопросы сглаживают ощутимое напряжение. Незнакомец уже не кажется таким грозным и устрашающим, каким предстал с самого начала.       — А вы?       — Где работаю?       — Да. Я всё, честно, пытаюсь вспомнить, где мог вас видеть...       — Я менеджер по продажам. Так что не думаю, что мы встречались.       Голос у мужчины спокойный, больше даже флегматичный. С такими интонациями разговаривает Саша, оттого Данилу не составляет труда их различить. Незнакомец явно не настроен враждебно, и Даня расслабляется окончательно.       — Странно.       Хмурится, всё не оставляя попыток, и напрягаетпамять сильнее. Ощущение, будто он ведёт диалог с человеком из какого-то сна — очертания похожие, но вот чёткой картинки совсем нет.       — А ваше имя?..       Незнакомец щурится.       — Роман.       Ответ звучит спустя пару секунд. Так, будто над ним нужно было подумать. Это так сказывается усталость?       — Вот как.       Имя, к сожалению, тоже ничего не даёт: так уж сложилось, что ни одного Романа в жизни Дане не встретилось. Это даже удивительно: друзей и знакомых у него бессчётное множество по всему миру. И ни одного Романа...       Спохватившись, он стыдливо добавляет:       — Я ивиняюсь за настойчивость...       — Ничего, — беззлобно смеется незнакомец. — Вас как величать?       — Не так романтично. Просто Данил.       — Вот и познакомились, просто Данил.       Губ касается улыбка. Раз уж находятся силы для шуток, значит повода для беспокойства нет.       Даня глубоко вздыхает — расслабленно, покойно. Своим привычкам он не изменяет: по-прежнему заводит знакомства в случайных, непредвиденных обстоятельствах. Каких-то даже странных, умело вводящих в заблуждение. Временами даже становится интересно, к чему это приведет в итоге.       И ему бы уже уйти, да только болтливая душа не смеет двинуться с места.       — Вы куда ехали-то так поздно? Если это, конечно, не секрет.       — Да так, по рабочим вопросам, — пожимает плечами мужчина.       Он слабо хмурит брови, глядя прямо перед собой. Даня, пользуясь возможностью, изучает его профиль. Разглядывает аккуратные, острые черты. Изогнутые, поджатые губы, волевой подбородок и небольшую горбинку на носу. Даже придает шарма. Единственное: совсем никак не получается разобрать цвет глаз. В жёлтой полоске фонаря все цвета смешиваются во что-то неразборчивое, грязное.       — Работа не ждет, — произносит он тихо, наконец отрываясь от наглого «пялянья».       — К сожалению. А вы куда?       Роман не стремится лезть в диалог первым, однако не оказывается против каждый раз его поддержать. Да, устало, даже отрешённо, но это вполне понимаемо. Данил вынимает телефон и глядит на время. 22:17. Прошло едва десять минут со звонка эвакуационным службам. Вероятно, Данила не прогоняют, предполагая, что на его телефон может прийти ещё один вызов. Или чтобы вновь воспользоваться мобильным в случае необходимости.       — К другу, — спешно отвечает Данил, — Хотим обсудить новую песню.       Он спешит прикусить язык. Ну зачем в очередной раз разбалтывать лишнее и ненужное? Тем более — кому? Незнакомцу, попавшему в аварию и без того замученному? Молодец, Данил, сто баллов...       — Песню? — Звучит заинтересованно. — И как продвижение?       Даня тушуется, хотя огонёк в глазах и разгорается. Слишком любит своё дело, слишком им дорожит, готовый рассказать обо всем. В особенности, когда спрашивают...       — Пока еще только текстом занимаемся, — неосторожно ляпает.       Когда-нибудь он научится держать язык за зубами. Перестанет мучить разговорами бедных людей. Обещает себе это последние года четыре. Но что касается выполнения...       — Известны в узких кругах?       — Возможно, и не в узких.       «Эйчелл».       В голове словно что-то щёлкает, и Даня вновь косится на мужчину рядом. Однако внутренняя лампочка потухла так же быстро, как и загорелась. А лицо-то по-прежнему знакомое. Или ему уже просто кажется? Он точно помнит, что видел множество фотографий моделей бренда, дизайнеров и некоторых главных лиц, когда изучал информацию. Однако он по-прежнему не может вспомнить, видел ли среди них лицо именно этого мужчины. Видимо, нужно наладить режим сна — в голову уже не лезет ничего дельного.       Данил ловит на себе вопросительный взгляд.       — Одна компания предложила сотрудничество. Довольно... крупная.       Сам пожимает плечами. Теперь в сторону Романа тоже не смотрит, однако ждёт очередного вопроса. Но, вопреки ожиданиям, слышит лишь хрипловатое «вот как», и на этом разговор исчерпывает себя.       Тишину разрезает тарахтенье мотора. Из-за угла неспеша выворачивая старенькая легковушка. Свет фар на секунду освещает две стоящие рядом фигуры. Данил провожает авто взглядом.       — Есхи хотите, можете идти. — Раздаётся над ухом голос Романа.       Данил поднимает голову и неожиданно сталкивается с ним взглядом. Глаза в глаза. И все равно цвет радужки остается непонятным...       — Уверены? — уточняет смущенно.       — Машина так и так прибудет. — Мужчина поправляет часы на запястье. — Спасибо вам за помощь и приятную компанию.       Даня мнётся. Однако надолго сомнения его не берут: если говорят идти, нет смысла настаивать на обратном.       — Да не за что...       Даня складывает руки на груди, обнимая себя за плечи. Мажет взглядом по чужому лицу, а затем сам себе кивает и без единого слова уходит. Чувствует, как внимательно провожают его спину.       Ощущения смешанные. Каким образом именно он всегда оказывается в эпицентре казусных ситуаций? Прямо-таки магнит...       Грудь высоко вздымается от глубокого вдоха. Он решает не зацикливаться и ускоряет шаг: и без того припозднился.

***

      Вереница улиц, перетекающих одна в другую, сливается в единый путь. Дома кажутся одинаковыми, дворы — один от другого не отличается. Складывается ощущение, будто возвращаешься в одно и то же место каждый раз. Ходишь по кругу. Не зная дороги, заплутать меж серых панелек — плевое дело. Однако Дане путь известен, давно и очень хорошо.       Ещё с десяток шагов, и он останавливается у массивной подъездной двери. Тёмный металл встречает неприветливым унынием и не к месту нарисованными граффити. Пальцы набирают код от домофона машинально. Раздается противное пиликанье.       Лестничный пролёт, следующий, ещё один. Тесная площадка третьего этажа, дверь, обитая кожей, прямо напротив. Данил нажимает на звонок, и до слуха долетает трель из нутра квартиры. Он выжидающе тормошит волосы, слыша, как раздаётся щелчок замка.       — Привет! — Он здоровается сразу, стоит только двери отвориться.       На пороге встречает паренек — на целую голову выше, шире в плечах чуть ли не вдвое, в мятой черной футболке и домашних шортах.       — Привет. Ты почему так долго?       Глеб интересуется спокойно. Использует интонации на несколько тонов ниже даниных. И освобождает проход, пропуская того внутрь.       — Да там ситуация одна, — тот пожимает плечами.       Не то чтобы хочет заострять на этом внимание, но понимает: во-первых, сам умолчать не сможет, а во-вторых, теперь Глебу явно понадобится развёрнутое объяснение. То-то уже чувствуется прицел его карих глаз. Но Даня только спешно закрывает за собой дверь и стаскивает с ног кроссовки.       Глеб слабо хмурится. Осматривает с ног до головы запыхавшегося от быстрой ходьбы друга и с подозрением щурится.       — Что-то случилось?       — Ничего такого. Дай пройду, расскажу!       Данил двигается по заученному маршруту на кухню. Ведёт себя раскованно, как дома, не спрашивая разрешения у хозяина квартиры. Хотя не то чтобы именно у хозяина. Да и не то чтобы это место прекратило являться для Данила домом. Пускай даже теперь у него совершенно другая обитель.       — Ладно.       Глеб быстро сдаётся, возвращая своему лицу привычное мягко-спокойное выражение.       — У меня кофе только растворимый. Так что ты будешь чай, да? — Кидает он вслед уже испарившемуся Данилу.       — Да-да, — соглашается тот, из двух зол выбирая меньшее.       В чае он хотя бы не разбирается и сильно от хорошего отличить не может. Пускай Саша и твердит постоянно, что пакетированный вариант — это «свиное пойло».       Глеб проходит к холодильнику, достаёт небольшое блюдо и ставит на стол. Вишнёвый пирог.       — Мама ещё напекла пирожки с клубникой, передала тебе, — насмешливо рапортует.       — Твоя мама восхитительная женщина, — восторгается Данил, стремясь ухватить кусочек сладости.       Это одна из причин, по которой он пришел: насладиться сладкими деликатесами. У мамы Глеба просто золотые руки.       — Так что у тебя успело произойти?       — А, — восклицает Даня, всё же урвав сладость. — Ну, в общем, слушай...       И даётся в рассказ. Пирог стремительно убывает, чай в кружке заканчивается, а данин настрой поднимается выше и выше.       — А потом, правда, меня выгнали, как я понял, — Даня пожимает плечами, задорно прыскает. — Ну, это ладно. Единственное что: этот Роман показался мне каким-то знакомым. И я вспомнил «Эйчелл» — помнишь, я рассказывал?       Глеб утвердительно кивает пару раз. Старается не терять линию повествования, что предоставляется не таким уж простым: Данил любит съезжать с тем насущных на другие, посторонние, сам того не замечая. За столько лет дружбы это стало привычным.       — Мне показалось, что он как-то связан с брендом.       Даня вновь задумывается на какое-то время, нахмурился, но потом резво встряхивает головой, отводя лишние мысли.       — Хотя, думаю, это бред.       — Вечно ты так, — Глеб смеётся, откидываясь на спинку стула. Данил смотрит на него с вопросом в глазах и тянется к последнему куску пирога.       — Как?       — Всегда в центре какого-то... казуса.       Даня хмурится, а Глеб глядит снисходительно, будто отец — на своё подросшее чадо.       — Ну, не прямо всегда...       — Да что ты? — Глеб саркастично приподнимает бровь. — Позавчера ты помог бабушке на улице, потому что ей стало плохо. Дней пять назад помог найти родителей девочке в торговом центре. Неделю назад купил еды бездомному. Сегодня помог несчастному в аварии. Список можно продолжать до бесконечности.       Ответа Данил не находит. В его памяти подобные моменты размываются сразу, стоит им произойти, но доля правды в глебовых словах явно присутствует... И ничего удивительного в этом нет: просто Данил всегда верил и верит, что один добрый поступок повлечёт за собой череду других. Так что, если этот поступок ты можешь совершить сам, то почему бы не запустить цепочку?       Глеб уступчиво ждёт. Даёт время обдумать, но не удерживается от еще одной фразы:       — Ну и наше знакомство, конечно, я тоже никогда не забуду. Тот еще «перфоманс».       Глеб с издевкой хмыкает, а Даню пробивает на смех. Случай тот только его и вызывает... сам по себе сумбурный, он тем не менее привел к очень крепкой дружбе — между и Данилом, и Глебом, и Сашей к тому же. К крепкой дружбе и большому будущему.       — Я связал нас всех, — смеется Данил.       Перед глазами появляется картинка не только их троицы, но и Алены, Ксюши и Жени в том числе. Всего их дружного, теплого, семейного коллектива. Губы растягивается в нежной улыбке. В глазах появляется что-то родное.       — Считайте, что я — ваша нить.