Когда цветёт сакура...

***

Девушка продолжала сидеть на коленях, начерно испачкав подол своего сиреневого кимоно. Взгляд не знал, за что зацепиться, и бегал от одежды лиса до его изящной флейты и обратно, иногда мельком проходясь по окружающим их пейзажам. Почему-то казалось, что этому ёкаю можно доверять. Рядом с ним будто бы все странные мысли разбегались в стороны, плавясь под лучами ослепляющего солнца. Лис мягко улыбался, протягивая окутанную бинтами руку вперёд. Недолго думая, Эи накрывает чужую ладонь собственной и поднимается с земли, пытаясь удержать равновесие. Она уже практически падает, но ловко оказывается поймана второй рукой и аккуратно усажена на случайный пенёк. — Каору звать меня, подруга, Коль посчитаешь ты за друга. В ответ тишина. Однако долго продержаться ей не удаётся: справедливый вопрос нарушает покой лесной чащи. — Могу ли имя я узнать Твоё, иль мне в молитве встать? — Каору пропускает смешок, наблюдая за реакцией новой знакомой, и терпеливо ожидает. — ...Райдэн Эи. — Не отведать ли нам чаю? Ах, я в Вас души не чаю! Здесь совсем недалеко, Буквально во-от за тем пеньком! Не дожидаясь ответа, лис хватает девушку за руку, уводя следом за собой в глубину густых деревьев. Он ловко огибал все торчащие ветки и помогал спутнице, стихами рассказывал коротенькие смешные истории, что и правда иногда пробивали на смех, объяснял расположение природных меток, словно настоящий гид в музее. И правда: прошло совсем немного времени, и вот компания оказалась на довольно просторной полянке. В центре красовалась изба. С виду не слишком привлекательна, но и не похожа на какие-то руины. Эи с интересом оглядывала новую для себя местность. Правее строения находился уютный маленький огород, заборчик вокруг него украшали самодельные гирлянды из жестяных банок, а на шпилях повисли глиняные горшочки. Чуть поодаль — колодец и милая белая веранда. Левее умостился деревянный сарай, выкрашенный в зелёный цвет. Из окон с поломанной рамой выглядывали вилы и лопаты разных размеров. Понизу прятались те же самые горшки, но в этот раз с цветами. Кажется, кровоцветы и трава наку? Удивительно, что они выжили в подобных условиях. Позади избушки возвышался ряд кленовых деревьев. Каору не замолкал и продолжал свою экскурсию, поясняя, где что находится и почему оно там. В какой-то момент он радостно восклицает и быстрым шагом проводит внутрь избы, уже готовясь к очередному повествованию истории интерьера. Признаться, изнутри домик выглядел посимпатичнее, нежели снаружи. Слева от входа расположился небольшой шкафчик для обуви, а рядом с ним — плетёная ваза для зонтов, тростей и прочих палок. Чуть дальше стояла с виду мягкая кровать, укрытая голубоватым покрывалом, а по бокам — тумбочки, закиданные всякими мелкими вещичками. Справа же в глаза сразу бросился огромный белый стеллаж высотой и длиной практически во всю стену. На полочках выстроились фотографии в аккуратных золотых рамках. По центру постройки красовался длинный деревянный стол. По поверхности стелилась приятная и гладкая ткань, поверху же — корзинки с различной домашней выпечкой и самодельными конфетами. Позади стояла растопленная печка. Лис буквально влетает в помещение и наскоро ставит котёл с водой внутрь печи, приглашая гостью к столу. Он носится из стороны в сторону, убирая «беспорядок». Неспешно переступая с ноги на ногу, Эи плетётся к столу и усаживается на ближайший стул, вглядываясь в сверкающее пламя. Проходит какое-то время, и вот рядом уже пристроилась чашка с горячим темноватым напитком. Почему-то только сейчас девушку накрыло чувства стыда и некоего беспокойства: она же фактически бросила своих друзей, увязавшись за неизвестным... Райдэн покачивает чашку в руке, заставляя жидкость внутри вращаться по стенкам в бешеном хороводе. — Каору? — Внимаю речи Вашей, госпожа, Говорите неспеша. — Почему ты.. говоришь стихами? — Вопрос интересен и справедлив, Ответ же покажется скучным: Мне нравится это, я буду правдив! — Очень.. интересное хобби, — хотелось продолжить диалог, но в голову не приходило никаких хотя бы более-менее приемлемых вопросов. Взгляд вновь падает на стеллаж. Только сейчас удалось в полной мере рассмотреть содержимое его полок. Как оказалось, здесь таилось огромное количество фотографий самых разных детей самых разных рас и народностей. — Это.. чьи-то фотографии, да? Так много... — Ох, несчастные ребята! Покинули меня так рано... Были мне они как дети, Но смерть сомкнула свои сети. — ... Неужели все они... В голове не укладывалось не только то, что это дети, но и то, насколько их много, а ёкай, которому принадлежат все эти фоторамки, никак с ними не связан. Тревога понемногу нарастала. В конце концов, Эи последовала за незнакомцем в чащу леса, не зная местности так хорошо, как её друзья. Фантазия сама дорисовывала картинки к этой ситуации и уже выстраивала всевозможные варианты развития событий. Но вмиг нагнетающая тишина исчезла, прерванная аккуратным, глухим стуком в дверь. Лис оставил в покое тлеющие в печке дрова и в некоем приподнятом настроении направился к источнику звука. В проходе появилась невысокого роста девушка в длинном белом платье. Его рукава больше напоминали рукава кимоно, нежели стандартного платья такого типа. Розовые волосы пришедшей были убраны в некое подобие хвоста, завязанного в самом низу длины, а голову украшал золотой венец. — Господин Каору! Можете помочь, пожалуйста? — её голос звучал достаточно низко, но как-то особенно нежно. — Нужно подготовить площадку для ритуала! Кицунэ демонстративно хлопала глазами, сжимая обеими руками корзинку с горкой ягод и фруктов, и слегка перекачивалась с ноги на ногу, будто бы пританцовывая. Каору лишь с улыбкой кивает и бросает напоследок: — Прощенья прошу за нарушенье долга, Но отлучусь я ненадолго! Эи только открыла рот, дабы попрощаться, но лис шустро исчез за дверью, оставив гостью одну. Девушка, оставшись один на один с самой собой, от скуки погружается в раздумья, планируя действия на случай экстренной ситуации. Однако в глазах застыл образ той кицунэ. — (Мне не показалось? Это была та девочка из сна?..) — встряхивает головой, откидывая мысли, будто бы это поможет. — (Бред. Откуда ей здесь быть? В чаще леса...) Делать было нечего. Пришлось чем-то заняться, чтобы хоть как-то сгладить одиночество, что упорно пыталось задавить и заставить поддаться панике. Эи неспешно прогуливается вдоль стеллажа, всматриваясь в каждое фото. Только сейчас она заметила, что на каждом было подписано что-то похожее на имя и несколько цифр. Изящная золотая фоторамка из настоящего металла, на нижней планке красуется гравировка на другом языке, каждая буква и цифра мастерски вырезана тонкой линией. Во сколько же это обошлось? Девушка прищурилась, пытаясь разобрать надписи, однако попытки не увенчались успехом. Единственное, что удалось узнать, так это то, что всё написано на языке Древней Инадзумы, который преподают во всех нормальных школах. Но, как главный прокрастинатор класса, она благополучно пропускала все уроки, считая, что «не пригодится». Пригодилось. С какой-то притворной досадой Эи продолжает гулять около полок. И вот вновь в глаза бросается девочка с розовыми волосами. Уже в который раз. Но что было удивительно: на этом фото её одежда значительно отличалась от встречи несколько минут назад. На ней в пору сидел верх от белого кимоно, юбка же окрасилась в яркий красный цвет. Волосы убраны назад, украшенные необычным металлическим полукругом, чем-то напоминающим нимб. Один в один одежда храма Наруками. — «Yahei Shenzi»... Это имя? — сверлит надпись взглядом, словно сию же минуту она самостоятельно переведётся на инадзумский язык персонально для Эи. — О, а вот это я, кажется, знаю... Дата с... Чего? С..мерти? Райдэн жмурится и быстро мотает головой, заставляя волосы пуститься в пляс. Она отстраняется от стеллажа, демонстративно делая вид, что ей не интересно, что значат надписи. В помещении появляется Каору, прижимая к груди небольшой букетик из кровоцветов. Он расплывается в улыбке и слегка машет хвостом, подзывая гостью за собой. Поляна несколько преобразилась. Теперь позади сарая красовался круг, выложенный сотней маленьких веточек, окрашенных золотым цветом. Посередине расположился маленький столик, на нём — ящик, заполненный необычными палками с кисточками на конце, несколькими серебристыми венцами и набором еды. Что это и для чего — оставалось загадкой. Без слов лис одним движением всучивает девушке букет, прежде покоившийся у него на руках, и подбегает к кицунэ, которая всё это время пыталась выставить высоченные ярко-красные церемониальные столбы. По крайней мере, они были похожи на те, что ставили в храме Наруками. Совместными усилиями над кругом возвысилась алая арка с сияющими чёрными ламбрекенами поверху. Довольно отряхивая руки от пыли, Каору возвращается к гостье. — Дитя избрать тебя решило: Ты встретишь друга милого. По бокам от Эи под её недоумённые вздохи складывают в молитве руки лис и незнакомка. Они что-то тихо напевают, постепенно наращивая громкость. Пространство в центре арки медленно рассекается, словно лезвием катаны, окрашиваясь фиолетовым цветом. Изнутри в танцевальной манере один за другим вылетают лепестки сакуры. На поляне в границах круга появляется человек в тёмных одеяниях. Он почти сразу теряет равновесие и бессильно опускается на землю, склонив голову. Из-под капюшона показались фиолетовые прядки. Кицунэ шустро подбегает ближе, помогая подняться. Плащ, до этого державшийся из последних сил, медленно сползает вниз, сливаясь с травой в единое целое. Это оказалась среднего роста девушка с длинными фиолетовыми волосами, заплетёнными в толстую косу. В пустых пурпурных глазах читались боль и что-то отдалённо напоминающее отчаяние, смешанное со спокойствием. Руки по локоть окрашены кровавым цветом, волосы растрёпаны, а в одном кулаке изо всех сил сжималась золотая заколка с синими цветами камелии. Макото.