Когда цветёт сакура...

***

– Мико. Ты знаешь жрицу по имени Клематис? Кицунэ нахмурилась и сжала пальцами белую ткань. В голове одно за другим всплывали воспоминания о её прошлом. О том времени, когда она ещё была жива и могла наслаждаться всеми красотами реального мира, не посвящая круглые сутки проведению заумных ритуалов и каких-то больно странных обрядов. Вот она веселится вместе с остальными жрицами на празднике, задерживая взгляд на одной из них. Вот она перебирает архивные материалы, подавая старые и уже ненужные свитки в такие нежные руки. А вот стоит на этой самой веранде, в последний раз глядя на простирающиеся долины. В горле плотно осел ком, затолкав обрывки фраз глубоко внутрь души, где им самое место. Там, где никто их не найдёт и уж точно не посмеет отнять. Уши еле видно подёргивались, демонстрируя не слишком скрываемое волнение, губы дрожали вместе со всем телом. Что говорить? Никаких годных оправданий не приходило. Пришлось выпалить что-то случайное. Холодная погода? Пойдёт. И что, что призраки не могут чувствовать холода или жара. Кому-то вообще есть до этого дело? – Чего..? Да. Откуда тебе..известно это имя? – проговорила тихим шёпотом, слегка заикаясь. И правда. Откуда? Последний раз Яэ слышала это имя, кажется, 500 лет назад. Перед тем, как... Мико опускает взгляд в пол, скрывая свою печаль. А ведь Эи чем-то похожа на Клематис. Эти вечно удивлённые глаза яркого пурпурного цвета, напоминающего традиционные инадзумские раскаты грома, длинные ресницы и приоткрытые губы. Эти прекрасные фиолетовые волосы, волнами спускающиеся вниз. Только длина отличалась. Не то чтобы лисица верила в перерождение, но ведь всё то, что происходит уже которые сутки, реально? Тогда почему перерождение не может быть реальным? Признаться, конечно, она никогда не видела правил проведения подобных ритуалов, но это же не значит, что таких не существует, верно ведь. Девушка напротив немного замешкалась. По её лицу было видно, что она не хочет делиться источником информации. Она постоянно уводила взгляд и зажимала нижнюю губу зубами. Тяжёлым вздохом и нервным глотком прерывает тишину и набирает немного воздуха, намереваясь вести длинный монолог. Резкий, но при этом мягкий голос уводил за собой в бесконечный поток мыслей, показывая всю историю от начала до конца. В голове не укладывалось: как Эи могла терпеть столько пугающих видений? Про себя кицунэ подметила, что таким крепким духом она не обладает, и сама бы на её месте уже давно сделала что-то не слишком приятное для организма. – Ну и... Вот. Последнее, что я видела, это вас с Клематис на этой веранде, – заканчивает повествование, шумно выдыхая через рот. – Поверить не могу... И ты никому не говорила?.. – Нет... Разве кому-то есть до этого дело? «Разве кому-то есть до этого дело?» «Разве кому-то есть до этого дело?» «РАЗВЕ КОМУ-ТО ЕСТЬ ДО ЭТОГО ДЕЛО?» Фраза эхом разлеталась по сознанию, путая мысли и слова в один огромный клубок несвязных звуков. Виски неприятно гудели, а в ушах застыл бесконечный звон. Яэ с силой зажмурилась и практически перестала дышать. (– Как же так... Нет. Почему именно она?) (– Я не...) (– Не могу... Даже слушать об этом.) (– А как же её друзья?) (– Микоси? Сайгу? Сасаюри? Они же рядом, так почему...) (– Почему это происходит снова...) Громкий шлепок привёл в чувства. Мико обнаружила себя сидящей на земле. Скромные капельки слёз печально стекали по лицу и разбивались о деревянную поверхность. Правая щека буквально горела от удара. Напротив столпилась вся компания. Эи сжала красную ладонь в кулак и молча глядела прямо в глаза. Микоси помахивала какой-то дырявой картонкой. Сайгу опустила голову на плечо лисицы, чуть приобнимая. Сасаюри наблюдал издалека, скрестив руки на груди. В глазах каждого читался один и тот же вопрос, но отвечать не было сил, словно их затянуло в водоворот и похоронило где-то глубоко под водой. Пугающая тишина давила с какой-то неимоверной силой, и даже шум природы, постепенно готовящейся ко сну, не разбавлял эту атмосферу. Солнце уже медленно уползало за горизонт. Кажется, только недавно было раннее утро, а тут снова вечереет. – Клематис... Хотела спасти меня. Вытащить отсюда. Слова давались с трудом. – Кто такая Кл- – Тише... Рот Микоси оказался прикрыт рукой. – Достала где-то какой-то старый ритуал. Не из наших архивов. Я сначала понятия не имела, что она собирается делать. Молча наблюдала. Я... Хотела поговорить с ней, когда увидела приготовления, но... Из глаз снова хлынули солёные слёзы, попадая и в рот, и на одежду. Нос забился, слегка искажая голос. – Но она в-воткнула..себе в грудь..свой любимый меч... Знаете. Смотреть, как смысл всей моей жизни..вот так вот заканчивает свой путь, было больнее, чем умирать, – вытирает глаза рукавом платья. – А ритуал?.. – Не сработал. Я даже обрадовалась, думала, мы встретимся с ней здесь, в этом мире, но... Я ждала дни, недели, месяца. Она так и не появилась. Яэ поправляет растрёпанные волосы, поднимаясь с пола, и опирается на ограждение веранды. Её взгляд был направлен куда-то вдаль, в чащу леса. – Пойдёмте обратно... Всё нужное из храма мы забрали, можно возвращаться, у нас почти не осталось самого драгоценного ресурса – времени. Да и..Каору будет волноваться.

***

И вот всё та же картина: команда неспешно плетётся по лесу в полной темноте, чуть подсвечивая себе дорогу керосиновой лампой, которая уже практически закончилась. Свет будет у них совсем недолго, стоило бы поторопиться и найти место, где есть намёки хоть на какую-нибудь безопасность. Вообще, причин идти быстрее достаточно много. Один день. У них остался всего один день на проведение ритуала, иначе потом окажется слишком поздно. До полянки с домиком Каору оставалось чуть меньше половины пути, но с таким шедевральным освещением далеко не уйдёшь. Эта ночь выдалась очень тёмной по сравнению с прошлыми. Ели величаво возвышались над поверхностью земли, пугая своими чёрными силуэтами на фоне ярко-синего неба. По небосводу гуляли тысячи звёзд. Здесь, вдали от города, они видны особенно хорошо. Не задержать взгляд невозможно. Они так и манят к себе, туда, за грань небес, в бесконечные просторы космоса. А существует ли он? Из-за колючих кустов каких-то странных ягод показалась прилично просторная долина. Было бы чуть светлее, и на самом её краю виднелась бы избушка, но, увы, сейчас до ужаса темно. Яэ, возглавляющая сей поход, заприметила в качестве места для привала большое углубление, заросшее светящейся голубым травой. Сверху его почти полностью прикрывала листва сакуры, создавая некое подобие той самой безопасности. Общими усилиями удалось притоптать траву в ямке таким образом, чтобы сохранялась её мягкость, но при этом по ней было возможно ходить без особых проблем. Сумки со свитками и прочей ритуальной утварью сложили на краю, чуть-чуть прикрыв кустом. Теперь стоило бы позаботиться о местах для ночлега, ибо ту удобную палатку бросили ещё около клёна, а возвращаться уже нет времени. Впрочем, Сайгу сама вызвалась заняться этой задачей. На Сасаюри повесили охрану территории и всучили в руки найденную по дороге палку. Микоси убежала ещё в процессе распределения обязанностей на поиски еды и принесла уже несколько завёрнутых в листья горсток ягод. Оставалось лишь самое банальное – собрать хворост для костра, чтобы не замёрзнуть ночью. В конце концов, из пяти присутствующих трое – люди. Эи и Мико неспешно прогуливались по ночному лесу с еле живым карманным фонариком. Похоже, пока ребята сидели в храме, прошёл не просто дождь, а настоящий ливень. Практически каждая ветка была чересчур влажной и совсем не пригодной для разведения огня. В воздухе застыл запах мокрой земли. Прошло достаточно много времени, но поиски так и не увенчались успехом. Ни одной сухой палочки. С таким успехом эту ночь придётся проводить очень тесно: объятия греют, пусть и совсем немного. Уже сейчас температура опустилась так низко, что вызывала дрожь по телу, хотя ещё даже не полночь. Впереди показалась макушка какого-то здания. Внешне оно напоминало..церковь? В темноте было несколько трудно разобрать тип строения только по его очертаниям, а подойти ближе казалось опрометчивым решением. Тем не менее, девушки сошлись на мнении осмотреть поближе. – У нас так мало времени, а мы... Бездумно шляемся по пустым коридорам какой-то заброшенной недоцеркви, – Эи направляла свет от фонарика в разные стороны. – Погляди! Там, кажется, есть выход в сад. И он..светится? – Мико призадумалась. – Пошли посмотрим? Райдэн с непониманием оглядела подругу и очень недвусмысленно вздохнула. – Нет так н- – Пошли. Эи ухватила лисицу за руку и повела следом за собой. Уверенным шагом та двигалась в направлении светящегося нечто. Определённо, это привлекало внимание и манило к себе, хотя и выглядело несколько жутко. С другой стороны, это же заброшенное здание, ещё и в мире мёртвых... Ближе ко входу кирпичные стены стали покрываться зелёнью и мхом. Они сияли так же, как и всё остальное, осплепляли, но будто подзывали. Лианы протягивались тонкими и аккуратными линиями, выходили из помещения по стенам, полу, потолку и скрывались внутри камней на расстоянии нескольких метров от арки. По центру помещения, за аркой, верх которой прикрывали свисающие лианы, умостился цветок. Большой, пышный, уже распустившийся. Основание его стебля обросло и пускало вокруг себя линии, словно плело паутину. Именно они расползались в стороны и уходили далеко-далеко, в длинные коридоры, а по ним – в другие комнаты. Он тоже сиял. Приятным голубым цветом, почти как те цветочки в яме. Свечение лучами разлеталось по помещению, а от бутона исходила милая спокойная мелодия. Колыбельная? Она напоминала флейту. Но не такую, какую все привыкли слышать. Она звучала отдалённо и приглушённо, как-то «не так», и успокаивала. Девушки замерли под аркой. Наступать на сияющие линии было слишком страшно, а ведь они заполонили всё пространство. Оставалось лишь заворожённо наблюдать и слушать странную мелодию. Наконец, Райдэн осмелилась подойти ближе. Сначала она переступала линии, старалась обходить, чтобы случайно не задеть. Когда же у неё это благополучно не вышло, та зажмурилась, ожидая чего-то страшного. Однако ничего не произошло. Всё осталось как прежде. Кажется, линии находились «под полом», внутри него. До них не достать. Девушка стала ступать смелее и наконец дошла до бутона. Мелодия притихла, а вместо неё послышался тихий шёпот. Женский детский голос. Слова путались. От каждого лепестка исходили разные фразы, сплетаясь в клубок бессмысленного шума. Эи слегка наклонилась, прислонившись ухом к одному из лепестков. – Мама, посмотри! Посмотри, какой веночек я сплела! Тебе нравится? Я делала его для тебя! – Конечно, милая... Это одуванчики? Ты бегала на поле и не позвала меня? Женщина залилась смехом, потрепав волосы на голове своей дочери, и нежно приняла венок в руки, тут же уложив на голову. – Очень красивый... – Правда-правда? Тогда я сплету ещё! И для папы, и для сестрёнки, и для... И для всех-всех в деревне, вы только подождите... Голос в лепестке стих, а затем заговорил по новой. Тот же диалог повторялся, словно запись на кассете. На лице Эи появилась лёгкая улыбка. Сразу вспомнилось, как они с сестрой в детстве носились по цветочным полям и делали венки друг другу. Она прижалась к другому лепестку. Потом к следующему, и ещё, ещё... Все воспроизводили разные диалоги, но голос был тот же. Видимо, именно этот бутон хранит воспоминания о какой-то девчушке. Вот здесь она ещё ребёнок, вот тут – уже учится в школе, а здесь, кажется, встречает свой последний восход солнца. – Поразительно... Тут..записаны воспоминания? Интересно, а здесь есть ещё такие цветы? – Воспоминания? Кажется, я читала про такие цветы, они растут только здесь, в мире мёртвых... Потому что он крепко связан с артериями земли. Кажется, их так и называют, бутоны артерий. Они и правда частично сохраняют воспоминания об уже ушедшем существе, – Мико аккуратно подошла со спины. – Мы видели ещё комнаты, но они были пусты... А вот там, кажется, есть проход! Я думаю, тут немало таких цветочков. – Посмотрим? – Да! И правда. В соседней комнате оказалась похожая обстановка. По центру бутон, от него расходятся сияющие линии. Правда, в этот раз они имели лёгкий зеленоватый оттенок, а форма цветка чуть-чуть отличалась, как и мелодия. Вслед за музыкой вновь послышался голос. В этот раз мужской, но тоже детский. – Если ещё раз тронете её, то в следующий раз вместо бумаги в вас полетит камень! Парнишка закрывает собой хрупкую на вид девочку. По её лицу стекала тонкая струйка крови, а глаза были залиты солёными слезами. – Ты в порядке? Они сильно ранили тебя? – Всё хорошо... Спасибо. – Если будут задирать тебя, ты только позови, ух я им задам жару! Парень показывает кулак уже убежавшим ребятам. – Обязательно, – смеётся. Комната за комнатой девушки прослушивали записанные голоса, умилялись, грустили, смеялись вместе с детьми, пока не дошли до предпоследней комнаты, озарявшейся пурпурным цветом. Она отличалась от других. Здесь воедино сплелись два бутона, один из которых светился лиловым, а другой – фиолетовым. Потоки же приняли единый оттенок. Эти цветы Эи узнала сразу. Камелия и клематис. Именно такие цветы на заколке у девушки и её сестры. Почему-то в груди закололо. Было больно осознавать, что теперь её никто не ждёт «там». Мама давно покинула их, и только сестра продолжала заботиться о них двоих. Теперь путь обратно ей закрыт, и это давило, очень сильно, неприятно, до боли в голове и по всему телу. Эи медленно приблизилась к цветам. Сначала они молчали. Ни мелодии, ни слов. Ничего. Просто давящая тишина. Один лепесток еле видно задрожал и выпал. От неожиданности девушка слегка отодвинулась, а затем с интересом принялась изучать листик. – Это..на фестиваль ёкаев?! Правда-правда? До боли знакомая фраза. Голос неустанно повторял записанные слова, которые девушка знает наизусть. Повторив сказанное ещё раз, лепесток завял и рассыпался. Один за другим падали оставшиеся лепестки. Словно теряя что-то очень важное, Эи пыталась словить все, нервно вслушиваясь в записи. – ... – Я тоже буду по ней скучать, но... Нам нужно держаться вместе, и мы преодолеем все трудности. Слышишь, сестрёнка? – Да... Ты права. Прощай, матушка, – прижимает заколку к груди. – Прощай, мама... ... – Вы детективы или кто?! Почему до сих пор никаких вестей, прошло уже около недели! Где моя сестра! – Успокойтесь, пожалуйста, мы прикладываем все силы... – И что у вас за силы такие – сидеть на диване, подъедая конфетки из миски?! Столько моры вам платят, за что только! – Девушка... Не горячитесь, мы обязате- – Знаете что? А я пойду сама. Я отыщу сестру сама. И её друзей. И вы меня не остановите. Если жертв станет больше – проблема только ваша. – Девушка!.. От бутона ничего не осталось. Вот последний лепесток обратился в прах и улетучился куда-то ввысь. На глазах появились маленькие слёзы, а руки начали дрожать. Лисица, молча наблюдавшая за этим, тихо прижалась, обнимая со спины. Хвост сочувственно качался в разные стороны, разделяя грусть с подругой. – Почему он завял?.. – Это были воспоминания Макото, да? – Да... Это точно она. И ещё цветок. Это камелия. Она носила такую заколочку, как у меня... – М-м, я не знаю, про эти цветы почти ничего не известно... Наверно, артерии барахлят. А второй цветочек не послушаешь? – А есть смысл? Свою жизнь я и так прекрасно помню. Они растут рядом... Прям как мы. – Ой, гляди... – выпускает девушку из своих рук. Мико указывает пальцем на место, где росли цветы. Пока подруги болтали, второй бутон тоже высох и рассыпался, но на прежнем месте появились маленькие пурпурные росточки. Достаточно быстро разрастаясь, вскоре два цветка вновь сплелись вместе и гордо возвышались над землёй. Музыка... Мелодичное пение флейты. Убаюкивающее, такое родное и одновременно новое. Хотелось слушать его вечно. Мелодия сменяется голосами. Знакомыми, но будто другими. Не такими, как раньше. – Потанцуем? – Прям тут? Аха... Это место хорошо видно с веранды храма. – И что? – Не боишься последствий? – Я готова умереть ради минуты с тобой. Две жрицы пускаются в пляс, двигаясь слаженно под воображаемую музыку. ... – Где же ты?.. Жрица стоит на веранде в священном храме, опираясь на ограду. Короткие волосы сдувает сильным холодным ветром, но даже такая холодная температура не помеха. Она будет ждать. До посинения. – ... ... – Я знаю, что ты слышишь меня, милая, и я знаю, что они сделали с тобой. Но ты не вини себя, пожалуйста. Я... Я бы хотела снова обнять тебя... – дрожащими руками девушка вынимает меч из ножен. – Помнишь его? Мой верный друг, подарок от мамы. Он согласился помочь мне..вернуть тебя, – направляет лезвие остриём к себе. – Прошу, дождись меня. Я приду и крепко-крепко обниму тебя. Я обещаю. Мы встретимся снова, когда зацветёт сакура.