Созвездие предков

      Дверь камеры с лязгом распахнулась, и в нее ввалился пьяный стражник, волоча за собой увесистый сверток, обмотанный окровавленной тряпкой.       — Вот, это тебе подарочек, грязный отступник, — хохотнул он, швыряя сверток к ногам заключенного.       Тот оскалил клыки и злобно зарычал. Стражник, не обращая внимания на угрозу, только дернул хвостом и, пошатываясь, удалился.       Заключенный недоуменно уставился на сверток. Тот слабо зашевелился. Выпустив когти, он приблизился, одним движением разорвав тряпку в лоскуты. Отпрянув, он увидел, кто лежал перед ним.       Дарн. Весь в синяках и кровавых потеках. Серая, когда-то белоснежная шерсть была выдрана в некоторых местах. Грудная клетка слабо вздымалась, а из легких раздавались хрипы, свидетельствующие о серьезных повреждениях.       «Надо его добить, пока он не попытался убить меня», — мелькнула в голове заключенного мысль. Многолетняя вражда на уровне инстинктов шептала: убей.       Он нервно хлестнул хвостом, еще раз глядя на дарна. Хм… Оказалось, что перед ним еще совсем молодой котенок. Он едва доставал заключенному до пояса, не достигнув полного расцвета звериной ипостаси. Котенок всего-то восемнадцати-девятнадцати циклов от роду.       Заключенный занес лапу для смертельного удара и… не смог. Веки белого кота распахнулись. Он угодил в плен двух омутов. Никогда не видел таких глаз. Они были яркого голубого цвета, как чистое весеннее небо. Дарн смотрел на занесенную руку удивительно спокойно, словно говоря: «бей уже».       Заключенный со вздохом втянул когти. Оборотень недоуменно моргнул, видимо, решив, что удар неизбежен.       — Ты слишком юн чтобы тебя убивать.       Зачем он это сказал?       На укол о своем возрасте дарн обнажил клыки.       — Я не котенок! — гневно раздалось в голове заключенного. Оборотни обладали удивительной способностью разговаривать с любым разумным существом мысленно и понимать его.       — Правда? А ты знаешь, что нельзя открывать разум незнакомым оборотням? Тем более мне, айру? — саркастично спросил он своего кровного врага.       — А ты знаешь, что раненых врагов все айры добивают? — в тон ему откликнулся дарн.       — Не все, — грустно усмехнулся айр, ложась рядом с котенком и прижимаясь к нему. Тот сильно дрожал, его бил озноб. Кот вздрогнул. Длинный пушистый хвост испуганно дернулся. Сейчас айру было глубоко наплевать на соблюдение норм морали и этики. В камере было холодно и сыро, а тело сокамерника единственный доступный способ согреться.       Кот был теплым и пушистым. Айр осторожно притянул его к себе поближе, не обращая внимание на грязь и кровь, он сам был не лучше. Мягкая шерсть приятно щекотала кожу, а биение чужого сердца напоминала ему самому, что он еще жив.       Заключенный молчал. Он не мог признаться, что не закончил дело не из жалости, а потому, что его собственная звериная сущность, пробудившаяся в глубине его сознания, не позволила ему этого сделать. Зверь, живущий в нем, всегда следил за происходящим, глядя на мир сквозь темноту зрачков айра. Обычно человеческая часть его личности обуздывала животное начало, не позволяя ему проявиться. Но в этот раз все было иначе.       Зверь хотел впиться клыками в холку белого кота. Но его желание не было продиктовано жаждой убивать. Вторая сторона сущности айра, завороженная красотой и грацией дарна, видел в нем не жертву, а потенциального партнера. Он хотел подчинить его себе, показать свою силу, чтобы дарн, трепеща, признал его превосходство.       — Прекрати, — попросил оборотень дрожащим голосом, прижимая к голове треугольные уши. Он чувствовал, как тепло от объятий айра медленно растекается по телу, унимая дрожь, которая била его изнутри. Несмотря на отвращение к проклятому, оборотень невольно наслаждался этим теплом, даже не подозревая о странных желаниях своего сокамерника.       — Не мешай, я грею тебя, смотри, как ты дрожишь. — Айр продолжал обнимать кота. Он чувствовал запах крапивы, ромашек и разрыв-травы, исходящий от дарна.       «Вот это плохо», — подумал он.       — Зачем тебе это? — спросил оборотень, отстраняясь от айра.       — Что именно? — лениво уточнил айр, — Тебя опоили отваром из разрыв-травы, и некоторое время ты не сможешь перейти в человеческую ипостась. Но не волнуйся, это не навсегда.       — Как долго может длиться эффект? — убито спросил кот, поджав уши.       — Не могу сказать точно. Бывает всего на три дня, а бывает на три недели, — попытался утешить айр.       — Ты так и не ответил на мой вопрос, — сбить с толку дарна оказалось невозможно.       — Считай это частью моего гнусного плана по твоему порабощению. В мою честность и желание помочь ты все равно, не поверишь, — устало вздохнул айр, собираясь вздремнуть.       — А почему ты здесь? Или проклятые стали сажать в свои тюрьмы всех, кого надо и не надо, выполняя месячную норму? — раздраженно фыркнул дарн.       — Где хочу, там и нахожусь. Тебе-то что? Я же не спрашиваю, что ты здесь делаешь? Но если тебе так интересно, я здесь за неисполнение приказов высшего руководства.       — Нам еще долго сидеть вместе. А меня притащили сюда из моей родной деревни. Айры сожгли её. Я единственный выживший. А тут меня кидают в камеру к ненормальному проклятому, — прошипел зло дарн.       — Ну если тебе станет легче, мне просто хочется иметь живого собеседника. Одному легко сойти с ума, — Айр показал выжженное на своем левом предплечье клеймо. Клеймо отступника, предавшего свой народ невыполнением приказов вождя.       — Почему его сделали? — немного обескураженно спросил белый кот, чуть ли не тыкаясь носом в плечо айра. Ему показалось, или голос молодого кота прозвучал сочувственно?       — Отрядом, который шел сжигать твою деревню, должен был командовать я. Но я отказался. Не в моих принципах убивать детенышей и женщин. Это посчитали изменой вождю. Меня скрутили и кинули в тюрьму, предварительно наградив клеймом отступника, — ответил он как можно безразличнее.       Почему-то хотелось, чтобы котенок узнал, что проклятый не хочет убивать детенышей и самок. Несмотря на то, что он айр, который рожден чтобы убивать невинных.       — Как тебя зовут? — заметно теплее спросил юноша, явно расслабляясь.       — Йоринг, — представился айр мрачно, закрывая сознание. Дарн весело фыркнул на эту попытку.       — Снежный, — сказал кот.       — Снежный? А как уменьшительно-ласкательно? — решил отыграться айр, вводя как скривился кот, — Нет, значит… А как? Снеж? Снежик? Снежинка?       — Все, кроме Снежинки, — фыркнул дарн и, подумав, добавил: — Йор.       — Обычно мы не сокращаем свои имена. Но если тебе удобно, зови меня так, — осторожно сказал айр, умолчав о том, что сокращать имена можно только своей второй половинке. Снеж уже начал клевать носом и зевать.       — Спи. Во сне быстрее восстановишься.       — А ты? — сонно.       — А я спать не буду. И покараулю. — шепнул он котенку.       Тот закрыл голубые глаза и через минуту уже спокойно сопел, уткнувшись носом в грудь айра. Тот не удержался и потрепал Снежика по ушкам. Тот довольно замурлыкал во сне. Кажется, он нашел себе собеседника на время заключения.       У них оказалось очень много тем для разговоров. Только про уклад жизни и недавние трагические события они старались не говорить. Дарн оказался острым на язык и смущенным одновременно. Айру нравилось его дразнить.       Раны у котенка уже затянулись корочкой. Он тут же принялся вылизываться, почему-то кидая на айра смущенные взгляды. А Йоринг, улыбаясь, смотрел, пока его снова не огрели по чувствительным ушам. Неприлично это, видите ли. Теперь шерстка у Снежного белая, как и положено дарну.       Лязг. Дверь камеры распахнулась, впустив в темную камеры свежий вечерний воздух. В проеме появился стражник, его взгляд бесстрастно окинул двух заключенных. Айр, Йоринг, находился в противоположном углу от того, что облюбовал себе котенок. Снеж обнажил зубы и зарычал на айра. Все правильно, малыш, действовал по их ранней договоренности. Йоринг зарычал в ответ. Надо не показывать проклятому, что ему понравился этот бойкий дарн.       — Надо же, они еще друг друга не порвали… — пробормотал стражник под нос, ставя миски с похлебкой и водой. Затем хлопнул себя по лбу и вытащил из-за пазухи краюху хлеба.       — Посылочка тебе от Нира, — пояснил он и ушел.       Йоринг приподнял брови. Повертел его со всех сторон, зная, что не все тут так просто. Странный у хлеба вкус. Разломил пополам, чтобы поделиться с котенком.       — Что такое? — любопытный дарн уже вытянул шею, видя, как айр впал в задумчивость.       — Думаю этой ночью не стоит спать, — ответил Йоринг, нервно шевеля хвостом, кажется его брат что-то задумал, раз решил передать целебное снадобье таким странным способом. Всю булку Йор отдал Снежному. Ему нужнее, а его ноющее предплечье потерпит. Котенок, съев весь хлеб, ему стало заметно лучше. Восстановились силы для того, чтобы раны заживали быстрее. Дыхание утратило хрипы и кашель, от ран осталась розовая корочка, а от синяков и следа нет. Усы и уши большого белого кота тут же встали торчком. Только голые проплешины на боках и напоминали о ранах. И повеселевший дарн посапывал у него под боком. Йор строго бдел всю ночь, изо всех сил борясь с дремотой.       Под боком завозился дарн. В темноте сверкнули голубые глаза. Они напряженно ждали. Где-то в полночь, судя по его внутреннему ощущению, в коридоре раздался шорох и звук падающего тела. Йоринг кинулся к двери, котенок за ним. Дверь призывно открылась, и они скользнули в прохладную темноту коридора.       — Нир? — спросил Йоринг, оглядываясь вокруг. Он вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть брата, но видел лишь нечеткие силуэты. Сердце стучало в груди с безумной силой, словно хотело вырваться наружу.       — Йоринг, быстро, мы уходим! — раздался голос брата из темноты, — Не задерживайся, у нас мало времени!       Йоринг сделал шаг вперед, показывая, что он слышит и готов идти. Он чувствовал необъяснимую тревогу, которая пронизывала его насквозь. Он не мог понять, откуда эта тревога берется. Он почти освобожден из тюрьмы. Но он не мог отогнать это беспокойство, которое висело над ним, словно грозовая туча. Айр постоянно оглядывался, проверяя поспевает ли за ними Снеж. Дарн белой тенью следовал за ними по пятам.       — Нир, куда мы идем? — Йоринг продолжал оглядываться вокруг, ища брата в темноте.       — Тише, просто следуй за мной, — прошептал Нир, и в этот же момент Йоринг услышал шум шагов, которые уходили вглубь коридора.       Йоринг кинулся следом за братом, стараясь не отставать. Он чувствовал, как холодный воздух проникает под одежду, заставляя его дрожать. Но он не останавливался, он бежал вперед.       — Йор, быстрее! — крикнул Нир, и Йоринг усилил шаг, стараясь не отставать от брата.       Они бежали по темному коридору, проскальзывая мимо камер, в которых сидели другие заключенные. Йоринг не мог удержаться от того, чтобы не посмотреть на них, на их печальные лица, на угрюмые взгляды. Он знал, что они чувствуют, ведь сам проходил через это.       Выбравшись на улицу, Йоринг вздохнул полной грудью. Затхлый запах подземелья надоел. Они, словно воры, крались по темным улицам их поселения, прижимаясь к стенам домов. Не дай духи увидят… Выскользнув из опасной зоны поселения, они наконец-то выбрались к привязанной в роще лошади.       Йор смог взглянуть в лицо старшего брата. Тот не был похож на себя, лицо осунулось, а яркие обычно глаза потускнели. На смуглом лбу выделялась ярко алая отметина, заставившая сердце Йора похолодеть. Как и любой проклятый, он знал, что это значило. Неминуемую смерть. На миг айр ощутил себя беспомощным котенком, понимая, что у них нет времени на длительный разговор, дорого было каждое мгновение.       — Йоринг, я сделал все, что смог. Надеюсь, ты поймешь, — голос брата звучал хрипло от печали и усталости. — Куда ехать знаешь. В сумках еда и одежда. Дом я подготовил.       — Нир, а как же ты?! — воскликнул Йоринг, словно хотел разбудить спящего зверя в душе брата. Его сердце разрывалось от боли, но разумом он понимал всю неотвратимость и безысходность ситуации, — Ты же… Ты же…       — Я знаю, — Нир грустно улыбнулся и показал метку на лбу. — Помеченные сгорают с первыми лучами солнца. Но я не мог оставить тебя там. Ты же знаешь, что для меня ты всегда был важнее всего.       — Ты безумец, Нир. Пойдем с нами, пожалуйста. Я не смогу уйти и оставить тебя здесь! — Йоринг пытался уговорить брата, но тот уже не слушал.       — Тише, — Нир положил руку на плечо брата. — Не разводи мокроту, пожалуйста. Иди уже, у тебя еще длинный путь.       — Но я не могу оставить тебя одного! — Йоринг стоял на своем, стиснув плечи брата.       — Йоринг, иди, — Нир просто обнял его и вложил в свой голос повелительные ноты старшего альфы, припечатывая приказ своими феромонами, пойти против которых Йоринг не мог. Затем добавил мягче: — Береги себя. И скажи мне напоследок, зачем тебе дарн?       — Он погибнет один, а мне не помешает компания. — Йоринг загадочно хмыкнул.       — Да прибудет с тобою Луна… — онемевшими губами еле произнес Йоринг ритуальное прощание и совсем неслышно прошептал: — Прощай, брат.       — Йоринг… — Нир махнул брату рукой и достал из сумки сухое огниво и неприметную бутылку.       — Идем, Снеж, — окликнул Йоринг кота. Потом айр не оглядывался на брата, но его сердце разрывалось от боли. В горле застыл неприятный ком, а в ушах бешено стучал пульс.       И он пустил лошадь в галоп, не сомневаясь, что Снежик выдержит заданный темп. Через некоторое время ветер донес до беглецов обжигающий жар пожара. Это Нир применил против айров их же оружие — негасимый огонь, смешанный из особого состава, который нельзя было потушить обычной водой. Пожар потухнет сам через некоторое время, как только сожжет все в определенном радиусе. Это должно было дать Йору и Снежному фору и замедлить погоню, если она и будет.