Созвездие предков

      Небо подернула розовая лента светлеющего на рассвете горизонта, звезды постепенно померкли. Наконец, они выехали на берег небольшой лесной речки. Йоринг старался как мог запутать след, делая ложные петли и повороты. До места назначения было не близко, но если бы они продолжили нестись вперед, то загнали бы лошадь и еще не восстановившегося Снежа.       Кобыла, черная с белой звездой на лбу, покачивала головой, тяжело дыша. Снеж, опираясь на дерево, смотрел на воду, которая текла среди зеленых берегов. Его глаза помутнели от усталости, а хвост почти волочился по земле.       Йоринг подошел к ним, оглядываясь вокруг.       — Нельзя долго здесь оставаться, — проговорил он, — нужно двигаться дальше. — Он посмотрел на Снежа. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, осторожно трогая его спину.       — Лучше, — прошептал Снеж, — но еще не в порядке.       — Тогда вперед, — сказал Йоринг, — у нас не так много времени, нужно найти нужное место для привала.       Они пошли совсем медленно, двигаясь по берегу речки. Лошадь с видимым трудом шла, осторожно ставя ноги на влажную землю. Близость воды заставляла их запахи рассеяться. Снеж шел с трудом, но у него было ощущение, что вперед их ведёт не только Йоринг, но и какая-то невидимая сила, которая не даст им свернуть с пути.       Солнце поднималось выше, окрашивая небо в яркие цвета. Деревья, стоящие вдоль берега, отбрасывали длинные тени. Йоринг шел впереди, иногда оглядываясь назад, чтобы убедиться, что Снеж не отстает.       — Продержишься еще немного? — спросил он, остановившись на небольшом холме.       — Хорошо, — ответил Снеж, тяжело дыша. — Но я устаю.       Йоринг понимающе кивнул, неопределенно махнув рукой куда-то вперед.       — Мы остановимся на обед. И я найду место для ночлега, где мы сможем отдохнуть как следует.       Они шли еще какое-то время, пока Йоринг оглядывался вокруг, ища подходящее место.       — Пойдем, там в низине, я видел небольшую рощу, там будет тихо.       Спустились к роще с высокими деревьями, которые образовывали зеленый купол над их головами. Йоринг расседлал лошадь и привязал к дереву недалеко от стоянки, предварительно дав ей вдоволь напиться.       — Я пойду найду хвороста для костра, — сказал Йоринг своему четвероногому спутнику, — Ты отдохни.       Снеж кивнул и закрыл глаза. Он чувствовал, как тепло солнца согревает его мордочку, и как шелест листьев убаюкивает его. Ему снился сон о доме, о теплой печи, о семье.       Йоринг вернулся с охапкой сухих ветвей. Он разложил костер, поставил над ним небольшой черный котелок.       — Что ты хочешь поесть? — спросил он Снежа, который лениво открыл глаза.       — Суп, — прошептал Снеж. — Я хочу супа.       — Хорошо. Скоро будет, — Йоринг улыбнулся, со всем старанием приступив к готовке.       Запах варящегося бульона разнесся по округе, успокаивая Снежа и наполняя его жизненной силой.       Снежный, впервые столкнувшись с подобной информацией, невольно задал тревожащий его вопрос: — Почему помеченные странным знаком айры могут сгореть с первыми лучами солнца?       Он никогда раньше не слышал о подобном, но, судя по трагическому расставанию братьев, это была горькая правда.       Йор, пристально наблюдая за Снежным, словно взвешивал, стоит ли раскрывать ему такую тайну. Но в конце концов, решил, что в этом нет ничего секретного.       — Все дело в нашей звериной сущности и иерархии. Все мы связаны кровными узами, в большей или меньшей степени. Младшие должны подчиняться старшим, особенно вождю — главному альфе. Наша звериная половина тесно связана с темной стороной бытия. Ты знаешь о шаманах айров?       — Конечно, знаю. Именно благодаря шаманам и ослабшему проклятию отряды айров, впервые за много веков, смогли подняться на гору Дарн, дойти до нашего поселения и сжечь его, — взгляд Снежного застыл, заполненный болезненными воспоминаниями о той жестокой расправе.       Дарны не ожидали, что айры смогут подняться так высоко в горы. Конечно, старое проклятие ослабевало с каждым годом, и оборотни свободно перемещались по ближайшим окрестностям, избегая долину проклятых. Но айры были гораздо более ограничены в своей свободе, и до этого их попытки заканчивались смертью в горных снегах.       Оборотни давно перестали бояться, что враги могут подойти к их домам. Сами дарны практически полностью отказались от шаманства, используя его только в целительстве. В отличие от айров, которые передавали все самые страшные ритуалы и заговоры из поколения в поколение.       Тогда в бой против айров вступили все взрослые альфы, в том числе отец и старшие братья Снежного. Беты постарались укрыть омег и детенышей в домах. Но с отрядом айров пришли шаманы. Шаманством мог заниматься только омега с сильной кровью, занимающий доминантное положение.       Проклятые принесли с собой знаменитый негасимый огонь, которым и подожгли дома в деревне. Физически дарны могли отразить атаки айров, но вот свирепым духам, для которых материальный мир — не преграда, оборотням противостоять было нечего.       Снежный так никогда и не узнает, как проходил бой, потому что в тот момент у него была очень важная роль — успеть дать сигнал другим племенам дарнов по сигнальным барабанам. Отец, омега, был против того, чтобы сын рисковал собой. Но именно Снежный был самым быстрым оборотнем и лучше других знал тайную тропу, по которой множество раз ходил с отцом. Именно семья Орбея была ответственной за подачу сигнала сородичам-соседям. И Снеж выполнил их долг перед общиной. Атака дарнов была такой удачной и внезапной только на деревню Снежного. А потом, после того как он передал предупреждение о нападении, Снежный спустился обратно к деревне и застал уже только подожженные дома и растерзанные трупы: как своих, так и айров. Издалека он успел увидеть только три знакомых тела крупных оборотней: отца, Инея и Вереска.       А дом, в котором прятались Эдельвейс и другие омеги, был объят огнем. И Снежному с его острым слухом не нужно было заходить вовнутрь, чтобы понять, что там нет никого живого. Они все задохнулись от дыма, забаррикадированные внутри.       — … А когда шаман оставляет на айре руну неподчинения, в первую очередь она влияет на внутреннего зверя, который не подчиняется старшему альфе. А наша звериная ипостась раньше была тесно связана с миром духов, особенно с духами теней. Руна, нанесенная шаманом, относится к стихии огня и света. Как только встает солнце, знак сияет для духов огня как маяк и приманка. И конечно, утром не загорится физически, но часть его души будет выжжена, — голос Йора вырвал Снежного из воспоминаний.       — У вас есть выбор подчиниться приказу или сгореть за неподчинение приказу вождя? — выцепил главное из объяснений Йоринга Снежный, смотря на айра и его брата совершенно другими глазами.       — Да, — кивнул айр и диалог сам себя исчерпал. Они замолчали, каждый думал о своем.       Йоринг быстро сварил суп, в первую очередь налив похлебку в деревянную миску для дремавшего дарна, чтобы она остыла. Сам же он жадно хлебал из котелка, обжигаясь, но с жадностью поглощая еду. Вскоре и Снежный придвинулся ближе к еде и принялся торопливо есть, сунув мордочку в миску.       После трапезы Йоринг тщательно помыл котелок и тарелку в реке. Только после этого он залез в сумку, найдя там запасную одежду и банные принадлежности. Йоринг остервенело стал срывать с себя одежду, не забывая чутко осматриваться по сторонам. Ему хотелось смыть с себя отвратительный запах тюрьмы, запах страха и отчаяния, запах того, что он был вынужден пережить. Дарн не отрываясь наблюдал за ним, его голубые глаза были полны понимания и сострадания. Йоринг не мог не заметить этого взгляда, но отрицал в себе возникающую от этого неловкость. Он погружался в холодные воды, ощущая, как вода смывает с него грязь и отчаяние. Обжигающий холод словно бы отрезвлял, вытаскивая из беспросветной тьмы боли от потери.       Он поманил за собой Снежного, который понял, что его поймали на месте преступления. Треугольные ушки смущенно прижались к затылку, хвост хлыстом рассекал воздух. Но он послушно зашел в воду. Постоял несколько мгновений, привыкая к воде и спокойному течению, а затем бросился в воду. Йоринг пришлось плыть за ним, оказалось, котенок не умел плавать. Да и откуда?       Йоринг вытащил дарна на большой камень, чтобы тот отдышался. Сам айр надломил мыло на два куска и стал старательно намыливаться по второму кругу. Вскоре он весь покрылся пеной. Нырнул с камня в воду, которая тут же из прозрачной стала мутной и мыльной. Угрюмый из-за своей неудачи кот, пытался вылизываться.       Йоринг подобрал кусок мыла и решительно направился к нему. На него подозрительно посмотрели. Йоринг стал осторожно намыливать Снежика. Дарн напрягся и выразительно качнул хвостом, намекая, не сильно ли он самовольничал.       — Не бойся, я буду аккуратен. Тебе нужно помыться, — тоном, не терпящим возражения, сказал он.       Йоринг уже хорошенько намылил котенка. Его пальцы переместились за уши Снежика и почесали чувствительное место. Снежный выгнулся дугой, обмяк под его руками и замурлыкал. Йоринг, ободренный такой реакцией, потрепал ушки котенка, почесал подбородок.       Бессовестный кот начал его нагло использовать, состроив умильную мордочку, он перевернулся на спину, подставляя ему мягкий животик. Йоринг сам заурчал и лег рядом со Снежиком, прижал его к себе и с удовольствием погладил по животу.       Затем Йор вылез на берег, быстро оделся и, рухнув на расстеленное одеяло, выдохнул с облегчением. Под его бок молча подкатился кот. Стало теплее. Он сладко зевнул, вздремнуть было бы неплохо, хотя бы на чуть-чуть. И через некоторое время он провалился в сон под уютное мурлыканье котенка…       Йоринг проснулся в холодном поту, сердце бешено колотилось. Кошмарный сон все еще висел над ним, как туман. Пелена сна постепенно рассеивалась, и он вздрогнул, увидев рядом с собой Снежа. Но не в привычном виде пушистого котенка, а в облике человека.       Тело Снежа, изящное и хрупкое, было обнажено. Бледная, почти прозрачная кожа, казалось, сияла в полумраке комнаты. Йор, ошеломленный, чувствовал себя загнанным в ловушку собственных желаний. Он боролся с животными инстинктами, которые пробудились при виде Снежа.       Снежный, словно почувствовав взгляд Йора, медленно открыл глаза. Их взгляд встретился, и Йоринг почувствовал себя пойманным на горячем. Он попытался сесть, отводя глаза от Снежа.       — Доброе утро, Йор, — прохрипел Снеж, потянувшись и зевая. Его голос был хриплым. Он потер глаза, и его взгляд упал на Йора, который все еще сидел, застыв от шока.       — Ты… — Снежный опустил взгляд вниз, его щеки вспыхнули румянцем. — Что ты делаешь? — прошептал он, сильно покрасневший.       Йор не мог отвести взгляд от Снежа, от его обнаженного тела. Он зарылся в сумку, что лежала рядом, и попытался найти одежду.       — Не смотри! — прошипел дарн, поворачиваясь спиной к Йору.       Йор, испытывая смесь неловкости и удовлетворения от увиденного, послушно отвернулся. Снеж, сбивчиво бормоча проклятия, с трудом пытался одеться. Он был одет в простой плащ из грубой ткани и тонкую рубашку. Штанов у него не было. Йор не решался спросить, где они.       — Можешь повернуться, — прошептал Снеж, голос дрожал.       Йор медленно повернулся, с ужасом замечая, что Снеж был в одной лишь рубашке. Он выглядел хрупким, как фарфоровая кукла. Рубашка Йора болталась на нем, словно на вешалке, обнажая тонкие запястья и хрупкие ключицы. Йор, с беспокойством, осмотрел Снежа. Необходимо было срочно кормить его, он был худ, слишком худ для оборотня его возраста. Снеж, словно почувствовав его взгляд, хитро закатал рукава рубашки и, заправив ее в плащ, перекинул его через плечо, создавая подобие тоги.       — Тебе идёт, — произнёс Йор, стараясь скрыть неловкость за шуткой.       — Не издевайся надо мной, — прошипел Снеж, мрачно насупившись. Неискушённому в словесных перепалках дарну было сложно различить иронию айра или его беззлобное подтрунивание.       — Не волнуйся, через два дня мы приедем к большой ярмарке, там и купим одежду и всё, что тебе понадобится, — сказал Йор, сделав повелительный жест хвостом, давая понять, что обсуждению этот вопрос не подлежит.       — Зачем тебе покупать мне одежду? — спросил Снеж, растерянно прижимая уши к голове.       — Ну не в этом же тебе ходить. И не забывай, что план твоего порабощения ещё в силе. Как же ты к родичам пойдёшь в таком виде? — с не злой насмешкой спросил Йор.       Снежный насупился и недовольно посмотрел на айра. Он привык к тому, что за добро следует отплачивать добром, но совершенно не представлял, как вернуть долг Йорингу и оттого чувствовал себя обязанным. Хотя он и понимал, что в этой ситуации ничего не мог сделать, а в дальнейшем они вряд ли когда-нибудь увиделись бы вновь, и этот груз невыполненного долга лег бы на совесть Снежного.       — Если ты хочешь идти один, я не стану тебе препятствовать, — спокойно ответил Йор, делая медленный выдох и успокаиваясь. Он истолковал мимику дарна по-своему. — Тогда я дам тебе еды и денег в дорогу, как только вернусь с охоты.       — Но ты же сказал, что мы вместе… — Снеж сбился, не зная, как продолжить. Он понял, что был неправильно понят, но не был уверен, что делиться своими переживаниями будет уместно и не ухудшит недопонимание ещё сильнее.       — Я сказал, что мы вместе пойдём к твоим сородичам. А потом я вернусь обратно, к своим делам, — ответил Йор, подчеркивая последнюю фразу.       — И ты оставишь меня одного? — Снеж почти прошептал, глаза его наполнились грустью.       — Я тебе помогу. Но потом наши пути разойдутся. Ты же знаешь, что мы не можем оставаться в компании друг друга долго. — Йор взял охотничий нож и, не оглядываясь, быстрым шагом направился в лес. Он не видел, как Снеж, ошарашенный, смотрел ему вслед, пока Йор не исчез в зарослях.       Всё верно, Йоринг — айр-одиночка, а Снежный — дарн, которому необходимо общество себе подобных. Он только доведет дарна до сородичей и пойдет своей дорогой. Йор не должен позволять себе привязываться к Снежу.       Но сердце Йора уже не слушалось разума. Он чувствовал нежную привязанность к Снежу, которую не мог объяснить. Ему хотелось остаться с ним, защищать его, быть рядом. Он не хотел расставаться с ним. Этого требовало его сердце и сущность альфы.       В глубине души они оба понимали, что их тянуло друг к другу. Но они также знали, что их миры разные, что их пути не пересекутся в дальнейшем. Им оставалось только надеяться на чудо, на то, что судьба подарит им второй шанс.