Созвездие предков

      …Проснувшись позже от шума шагов айра, Снежный не произнес ни слова, он просто посмотрел на Йора глазами, в которых отражались сожаление и надежда, что ему простят необдуманно брошенную фразу и оттого возникшее недопонимание. Йоринг стойко перенес перепады настроение у Снежного, они обстоятельно поговорили и условились и дальше идти вместе…       Тогда под конец диалога Снеж облегченно посмотрел на него влажными голубыми глазами и заплакал, выплескивая накопившееся напряжение. Йор, неожиданно для себя, потрепал треугольные ушки дарна, вытер солёные слезы и нежно коснулся губами его лба. Так дарн уснул.       Айры и оборотни принадлежат к двум разным мирам, разделённым пропастью недоверия и страха. Снежный, молодой и наивный, и оттого рискнул довериться Йорингу, не зная о той тьме, что таилась в его сердце. Маленьких дарнов учат с детства бояться айров, считая их безжалостными убийцами, одержимыми жаждой крови.       И, увы, в этом есть доля правды. В айрах, в каждом из них, дремлет зверь, жаждущий охоты и убийства. Раз в месяц, в полнолуние, этот зверь пробуждается, окутывая безумным трансом, делающим их идеальными хищниками. Белые, знают об этой опасности, поэтому в полнолуние не спускаются в долины.       Но это не единственное отличие. Айры, по своей природе, одиночки. В большинстве своем они не ценят ничего, кроме свободы, собственной жизни и власти. А честь — лишь бесполезная моральная догма, чужая жизнь не стоит и медяшки. Раньше для Йоринга самым родным был его брат, все остальные — лишь отбросы.       Война с дарнами была для каждого айра священным долгом, их идеологией. Но Йор считал, что этот конфликт давно должен был стать пережитком прошлого. Взаимная неприязнь длилась веками, не принося никому пользы. До одного момента, заставившего его пересмотреть свои взгляды, разрушившего привычный мир…       Однажды, проходя мимо таверны, Йор увидел, как его сородичи избивают измученного оборотня, привязанного к столбу. Некоторое время Йор спокойно наблюдал, но внутри него постепенно поднималась волна жгучей ярости. Слабый невольник, не способный дать отпор, был беспощадно избит. Йор ввязался в драку, бессмысленную и беспощадную, и избил двоих айров до полусмерти. Однако дарн уже не дышал к тому времени, как айр попытался привести его в чувство. Он похоронил маленького оборотня в лесу, и впервые в жизни задумался о том, ради чего ведется эта многовековая кровавая вражда. Какая польза от этого бесконечного кровопролития? Сколько жизней было безвозвратно утеряно? В памяти всплыли болезненные воспоминания о его семье, о преступлении его родителей, которое уже не казалось таким бессмысленным. Кажется, Нир и Йор не смогли вырваться из замкнутого круга повторения судьбы старших членов семьи…       Незаметно для себя, Йоринг начал менять свой привычный уклад жизни. Он больше не опускался до того, чтобы за одно нанесенное ему оскорбление встревать в кровопролитную драку. Он старался избегать участия в набегах на дарнов и людей. Йор был уверен, что понятие чести к нему не применимо. Не сказать, что он стал жить по законам праведной жизни. Просто в нём проснулись невиданные ранее чувства, чувства, которые заставили его сомневаться в устоявшихся истинах.       Йор задумался о том, что айры действительно прокляты. Политика его отца, в тот краткий период, когда он был вождем, о ненападении на белых и соблюдении нейтралитета была мудрой. Однако другие влиятельные члены общины были против и, хотя не осмелились высказать свое несогласие на общем собрании прямо, их смелости хватило только чтобы затеять заговор. Кресло вождя, запятнанное кровью, занял новый предводитель, который возвел ненависть к дарнам в абсолют. После продолжительного сезона неурожая, когда дичь ушла из долины Айр, а в поселениях царил голод, айры поверили в чушь про ритуальную войну с дарнами.       Йор не мог забыть, что сделали с телом его отца-альфы, запах жженой плоти преследовал его. И уж тем более, что пришлось пережить его папе-омеге, обладателю дара к колдовству. По закону айров, омега проигравшего альфы в случае его смерти переходил к победителю. Детей, старше десяти лет, убивали, если омега не покорялся традиции. Олиар, чтобы спасти сыновей, Нира и Йора, смирился и выполнял волю нового предводителя.       Так, с помощью останков дракона, жившего в долине Айр и чьи останки были случайно найдены в одной из пещер, Олиар по приказу вождя впервые разработал состав знаменитого негасимого огня. И состав его был известен только шаманам, вождю и Ниру с Йорингом.       Йор пытался не вспоминать прошлое, но одно воспоминание продолжало преследовать его…       …Фигура омеги утонула в огненном вихре, голос заглушил рев пламени. Нир спас тогда маленького Йоринга, пытавшегося вытащить отца из пожара, оттащив упрямого младшего брата. Колдовской огонь был подобен драконьему, погасить его было невозможно, он гас сам.       Йор и Нир редко говорили об этом, но оба понимали, что это не было случайностью. Тогда Олиар давно уже не был в себе после произошедшего с его любимым супругом, вынужденный получить чужую насильственную метку поверх метки мужа. Шаман был слишком осмотрительным, чтобы не понимать, какие последствия будут, если поджечь взрывоопасный состав у себя в руках.       А что касается дарнов… У дарнов айрам было чему поучиться: сплоченности, бескорыстию, чести, доверию, привязанности к родным. Эти качества привлекали Йора в Снежном. Айры редко действовали сообща, им было трудно привыкнуть к боевой команде, их действия сопровождались склоками. Белые же всегда действовали вместе, в этом их сила. Разбить отряд дарнов было сложно, обычно айры нападали из засады. Айры были быстрее оборотней в человеческой форме.       На ярмарке Йор расстанется со Снежным. Недалеко от торговых рядов находился торговый пост дарнов. Йор купит котенку одежду и оружие и отправит к своим. Белые не оставят малыша одного, тем более на территории, где можно было встретить темных. Место проведения ярмарки было нейтральной территорией, где торговали люди и другие расы. Во время ярмарки народы объявляли перемирие. Поэтому передать дарна своим не составит труда.       Сложность заключалась в том, как привести Снежика на ярмарку. Одному оборотню там делать нечего, особенно рядом с айрами. И почему ему так больно от мысли, что они больше никогда не встретятся? Кажется, он и правда слишком сильно привязался к Снежному.       Немыслимо для айра. Но он вроде бы отступник, теперь ему можно испытывать симпатию к дарну.

***

      Утром они пожарили пойманную Йором лань и сытно позавтракали. Следы от костра засыпали землей. Собрали вещи, и тут встал вопрос — как им ехать на лошади. Снежный не умел ездить. Сделали так — дарн сел впереди, облокачиваясь на Йоринга спиной. Йор стиснул зубы, от близости горло пересохло, а к щекам прилил жар.       Размеренная рысь лошади усыпила Снежного, и он заснул, положив голову на плечо Йору. Тот уже два часа ехал с неестественно прямой спиной, урчащий во сне малыш беспечно уткнулся в его шею, а непослушный хвост вылез из-под плаща и обвился вокруг талии. Йор чувствовал, как по его телу пробегают мурашки. Казалось, наивный дарн не понимал, чем ему это грозит. Собственный хвост Йоринга зажил отдельной жизнью и медленно стал поглаживать котенка по бедру. Во сне ушки Снежного дернулись, и он довольно засопел. Лошадь заинтересованно повернула морду и покосилась на Йора голубым глазом.       Заставив себя выкинуть из головы все мысли о Снежном, Йор стал смотреть по сторонам. Сосновые леса, через которые они ехали раньше, стали меняться на лиственные. Речка запетляла. Это означало, что уже довольно далеко от горы Дарн. Они должны ехать точно на юг, осталось немного и ярмарка будет совсем рядом.       Когда Снежный проснулся, они перекусили, сделав небольшую остановку. Последние часы они проехали хлопотно, котенок, постоянно ерзал, стараясь не облокачиваться на Йора. Тот хмыкнул и пустил кобылу в галоп, вжимая собой Снежного в седло. Голубые глаза недобро сверкнули, и сказал:        — Остановись! — голос Снежного был резким, и Йор понял, что погорячился. Лошадь вся взмыленная, а дарн себе кое-что натер и отбил.       Йор спешился и стал оглядываться, высматривая место для ночлега. Котенок, обиженно надувшись, прижал уши к голове и отвергал все предложенные им места. А темнеть уже начало, и костер с ужином не готов. Йор выдохнул сквозь сжатые зубы и пошел к речке, вдоль которой они ехали.       Наполнил котелок водой и, не оборачиваясь, ушёл в лес. Далеко заходить не стал. Ему приглянулась симпатичная полянка под кронами могучего дуба. Он натаскал хвороста и разжёг костёр. Над весело трещащим огнём он повесил котелок, закинув в воду крупу и соль. Обиженно и громко сопя, чтобы Йор слышал, Снежик уселся рядом. Кобыла, уже расседланная, паслась недалеко.       — У вас, дарнов, есть какие-нибудь легенды про предков до раскола? — попытался развлечь Снежного разговором Йоринг.       — Есть конечно.       — Расскажи о своей любимой, — попросил айр, занимаясь ужином.       — Любимой… — Снеж дернул хвостом и задумчиво посмотрел на небо, тут его осенило, — Ты знаешь историю о созвездии прародителей?       — Нет, но с удовольствием послушаю, — улыбнулся Йор, смотря на дарна своими завораживающими темно-синими глазами. У Снежа внезапно странно защемило в груди, а дыхание перехватило. Однако пытаясь не подавать виду, он приосанился и заговорил размеренным интригующим тоном:       — В дикие времена, когда не было еще ни государств, ни людей, а по земле спокойно ходили боги, на горе Дарн жили два духа. Один был властителем горных вершин, крылатый ирбис, а второй хранителей подземелий и долин — теневой леопард.       Крылатый ирбис, по имени Атар, был воплощением гордости и силы. Его белоснежная шкура блестела под лучами солнца, а крылья, словно облака, несли его над вершинами. Он ходил по горным хребтам, наслаждаясь видом бескрайних просторов.       Теневой леопард, имя которого было Ксар, был олицетворением тайн и тьмы. Его тело было словно бы соткано из тумана черного, как сама ночь. Он предпочитал одиночество в темных пещерах и ущельях. Ксару, любившему глубину и тишину, было непонятно пышное великолепие горных вершин.       Несмотря на разные нравы, их пути часто пересекались. Атар опускался с высоты, чтобы наблюдать за животными в долинах, а Ксар иногда выходил из пещер, чтобы полюбоваться звездами. В эти моменты они встречали друг друга.       Сначала их встречи были холодными. Атар с надменной гордостью наблюдал за темным леопардом, а Ксар не упускал случая язвительно заметить о бесполезности белоснежной шерсти в темных пещерах. Но со временем их отношения стали меняться. Атара начали интриговать секреты подземелий, а Ксара — величие горных вершин.       И вот однажды, когда Атар спустился с гор в долину, а Ксар вышел из пещеры, им было суждено столкнуться в ту ночь. В тишине ночи их взоры встретились, и они увидели не врагов в друг друге, а родственные души.       Их любовь была не яркой вспышкой, а мягким светом, который раскрывал их души, заставляя их видеть красоту в том, что раньше казалось противоположным. А от их союза произошли все ныне живущие айры и дарны, населявшие некогда существовавшее государство Айр-дарн.       — Никогда не слышал преданий, что Атар и Ксар были парой, — после некоторого молчания заинтересованно протянул Йоринг, удивившись, что Снежный из всех легенд выбрал именно эту, про любовь.

***

      Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые цвета. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и тихим дыханием Снежа, лежащего без сил. Йоринг прислонился к стволу могучего дуба, наблюдая за своим спутником.       Внезапно, из глубин леса, донесся рев. Резкий, хриплый, наполненный яростью. Йор вскочил на ноги, его рука молниеносно скользнула к рукояти охотничьего ножа. Он напрягся, чувствуя, как в его жилах растекается жажда крови.       Из-за деревьев, неспешновышел медведь. Огромный с мощными лапами, покрытыми густой черной шерстью. Но Йор заметил нечто неладное. Глаза зверя горели красным огнем, а из пасти тянулось странное, зловонное облако. Снежный, внезапно проснулся и испуганно замер, его шерсть встала дыбом, а уши прижались к голове. Этот медведь был не просто опасным хищником — он был одержим злым духом.       Зверь рычал, вставая на задние лапы, рев сотрясал воздух. Он был готов атаковать. Йор сжал нож в руке, увидев в глазах медведя только безумие и жажду крови.       Не раздумывая, он бросился на зверя, преграждая ему путь к дарну. В воздухе засвистел нож, ударяя по морде медведя. Зверь заревел от боли, отступив на шаг. Айру удалось всадить лезвия зверю прямо в глазницу. И Йор не давал ему передышки. Кровь и остатки глаза растеклись по темной морде.       Медведь рычал от ярости и безумия, бестолково мотая массивно головой, но Йор не отступал. Он боролся за жизнь их обоих, был готов умереть, но не отдать Снежного на растерзание.       Наконец, исчерпав силы, медведь отшатнулся, с хрипом в груди, и убежал в лес, исчезая в тени деревьев. Йор стоял на месте, дыша тяжело, рука дрожала с охотничьим тесаком дрожала. Кровавая пелена перед глазами постепенно спадала, как и жажда крови. Это была знаменитая способность айров-альф, впадать в боевой транс, поэтому Йоринг не боялся обычно даже таких зверей. Но сейчас он был ослаблен и должен был защищать дарна в первую очередь.       Снеж сидел на земле, затаив дыхание. Он смотрел на Йора, глаза его были полны удивления и благодарности. Он не мог поверить, что айр так смело бросился на медведя, чтобы защитить его.       Йор подошёл к Снежу и внимательно осмотрел его. Он убедился, что дарн цел и невредим. Йор устало улыбнулся, хотя был весь забрызган кровью, а в груди всё ещё бешено колотилось сердце. Йоринг просто не мог позволить зверю унести то, что он начал считать своим. Айр защитил Снежа, и это было очень важно.       — Всё в порядке? — спросил он.       — Да, — ответил Снеж. — Спасибо тебе.       Он подошёл к Йору и потерся мордочкой о бедро мужчины. Йор удивился, но погладил кота в ответ, подавляя желание потискать его. В груди айра разлилось приятное тепло. После они сменили стоянку, уйдя на несколько километров выше по реке. А Йор отмылся от крови, они наконец-то легли спать.       И позже, когда он уже был на грани сна, почувствовал, как под плащ забрался Снеж. Он, осторожно вглядываясь в его лицо, прижался к его боку и обнял за шею. Сам. Хвост нежно обвился вокруг талии. Йор замер, не в силах пошевелиться. Он мог бы притянуть его к себе, почувствовать его тепло, но он сдерживался. Он не знал почему, но он боялся разрушить эту хрупкую тишину.       И он уснул…       Значит ли это, что он не безразличен Снежу? Йор задался этим вопросом, погружаясь в сон. Он чувствовал тепло дарна, его легкое дыхание у себя на плече, и это тепло проникало глубоко в его душу. Он вспомнил взгляд Снежа после схватки с медведем, полный благодарности и удивления. Может быть, он не просто сопровождал дарна, а стал для него чем-то большим? Может быть, он стал защитником, другом, и даже больше?       Мысль о том, что дарн может чувствовать к нему что-то больше, чем просто привязанность, заставила Йора дрогнуть. Он пытался отогнать эти мысли, называя их безумными, но сердце стучало в груди, словно хотело вырваться наружу. Он не мог отказаться от этой мысли. Он хотел быть ближе к Снежу, хотел понять, что происходит в его душе, но он боялся оттолкнуть дарна своим неуместным желанием.

***

      Йор, проснувшийся от резкого толчка, недовольно фыркнул, но глаза открыл. Над ним склонился Снежный, лицо его было затемнено непроглядной тенью от густого леса, и только блеск голубых глаз, как две острые искорки, свидетельствовал о том, что котенок наблюдает за ним с нескрываемым интересом. Уже давно рассвело.       — Ты что делаешь? — пробурчал Йор, и потянулся, чувствуя тупую боль в мышцах.       — Пора в путь, — ответил Снежный, и уже беспокойно заерзал, подталкивая Йора.       Они позавтракали сухарями и вяленым мясом, и снова оказались на дороге. Яркое солнце приветливо улыбалось им сверху, небо было чистым, и только лесной край, постепенно уступающий место открытой местности, напоминал о недавнем путешествии. Йор с недоверием вглядывался в карту. Они должны были миновать лес только завтра вечером! Снежный, словно почувствовав перемены, стал беспокойно ерзать на лошади, и от его движений Йору становилось не по себе.       — Ну что тебе на месте не сидится-то, а? — вздохнул Йор.       — Йор, можно я пойду сам?! Побегать хочется! — смущенно произнес Снежный. В его голосе прозвучала нотка просьбы, и Йор понял, что малыш просит освободить его от человеческой формы, позволить вернуться к своей истинной природе.       — Иди, — сказал Йор, останавливая лошадь.       Снежный с энтузиазмом сдирал с себя одежду, и Йор с жадностью пожирал глазами каждый сантиметр молочно-белой кожи. Дарн, словно почувствовав его взгляд, напрягся, но все же молча протянул ему одежду. Йор взял ее, свесившись с лошади. Снежный выгнулся дугой, хрустнули кости, и перед ним стоял хищный белый зверь. Черные ноздри жадно втянули воздух, и перед Йором встала не детская невинность, а дикая красота хищника.       Он не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за дарном. Йоринг вновь оседлал кобылу и поскакал вслед за Снежным, с удовольствием вдыхая свежий воздух и любуясь окружающей красотой.       Они ехали еще несколько часов, пересекая открытые поля, перелески и реки. Снежный бегал рядом, то и дела заглядывая в глаза Йора и щебеча что-то неразборчиво на своем кошачьем языке. Йор отвечал ему улыбкой и щекотал ухо кобылы. Он чувствовал себя счастливым, словно на него свалилось неожиданное счастье, просто так, без условий.       Через некоторое время они наткнулись на дорогу, которая и должна была вести к месту назначения. Вскоре им стали попадаться как одинокие спутники, так и целые торговые обозы. В основном встречными оказывались люди и, хотя Йоринг внешне оставался спокойным, но был очень бдителен. Два всадника на одной лошади привлекали внимание, поэтому айр спешился и накинув капюшон на голову, повел лошадь за уздцы. Вскоре показалась и сама ярмарка с шатрами и прилавками.       Воздух был насыщен запахами жареной рыбы, сладкого меда и специй, смешиваясь с запахом дыма от костров, разведенных для приготовления пищи. Оживленный говор, крики торговцев, смех и песни создавали гул, который вибрировал в груди.       Тут спешился и Снежный. Зная, что в ближайшее время кобыла будет только мешать, Йор заглянул в трактир, в котором собирался остановиться позже и попросил поставить животное на постой в конюшню, заплатив авансом вперед.       А после он и Снежный пошли гулять по окрестностям. На дарна никто внимания не обращал, так как их часто видели неподалеку. А уши и хвост Йора были спрятаны под плащом, не выдавая в нем айра. Они наткнулись на прилавок с приглянувшийся им одеждой.       Так Йор, сжав кулаки, вступил в яростный торг с торговцем, который пытался впарить Снежному одежду по завышенной цене. "       − Ты что, думаешь, она из золота сделана? — театрально возмущался Йор, грозя кулаком в сторону торговца. — Я тебе столько не дам, даже если эта одежда сшита из крыльев дракона!       Торговец, увидев в глазах Йора неподдельный гнев, поспешил сбросить цену до приемлемой. Йор с удовлетворением забрал одежду, отдав торговцу деньги.       В темном переулке, где царил полумрак Снежный переоделся. Йор стоял рядом, опираясь на стену и наблюдая, как дарн снимает с себя одежду Йора и надевает новую. Снежный быстро справился с задачей, его ловкие пальцы проворно справлялись с пуговицами и шнурками.       Затем они продолжили блуждать по рядам ярмарки, собирая для котенка все необходимое. Так Снежный обзавелся сумкой, сшитой из прочной кожи и украшенной вышивкой из цветных нитей. Он также купил сменную одежду — брюки и рубашку из мягкой шерсти, чтобы было тепло в холодные ночи. Йор не смог отказать себе в удовольствии купить Снежному метательные ножи — два острых лезвия и деревянные рукояти с необычными узорами. Снежный с радостью взял их в руки, и Йор увидел, как в его голубых глазах заблестела хищная искра.       Они также купили две пары обуви: одну для путешествий, а вторую — для домашнего использования. Йор выбрал прочную кожу с рельефной подошвой, чтобы обувь была не только красивой, но и износостойкой.       Йор также не забыл купить Снежному нитки, плащ и одно одеяло. Нитки пригодились бы для починки одежды, а плащ и одеяло защищали бы от холода и непогоды. Йор выбрал плащ темно-синего цвета, чтобы он не загрязнялся в путешествии, и одеяло из мягкого меха, чтобы Снежный спал тепло и уютно.       Когда все покупки были сделаны, Йор вновь почувствовал умиление, глядя на Снежного. Он улыбнулся, отводя взгляд, и подумал, что Снежный станет чьим−то счастьем в будущем. Сердце кольнуло болью.       В какой-то момент они забрели на неприметную улочку среди торговых рядов. Там играла группа музыкантов, заводя живую мелодию — медленную, грустную, но в то же время полную нежности. Снежный потянул Йора за руку.              — Потанцуем? — прошептал он, и в его глазах заблестела невинная радость, словно он не понимал грусти мелодии, просто радовался возможности быть рядом с Йором.       Йор улыбнулся в ответ и положил руку на талию Снежного, прижимая его к себе. Он чувствовал тепло его тела и нежный аромат ландышей. Они танцевали медленно, в такт мелодии, чувствуя тепло друг друга. Йор забыл обо всех своих бедах и проблемах, он просто наслаждался этим моментом, танцуя со Снежем.       Вокруг них кипела жизнь ярмарки, кричали торговцы, звенели монеты, пахло жареной едой и сладостями. Но Йор не замечал ничего кроме Снежного. И айр впервые чувствовал себя счастливым за последнее время, словно мир вокруг них исчез.       Но счастье было кратковременным. Мелодия завершилась последним грустным аккордом.       Они отправились к посту дарнов, стоящему в нескольких киллометров от ярмарки. Дорога шла через густой лес, и солнце едва пробивалось сквозь ветви деревьев. Йор остановился у небольшого забора, ограждающего территорию поста. Он посмотрел на Снежного, который все еще радовался новой одежде и ножам.       — Чем ты планируешь заняться, когда вернешься к своим? — задал внезапный вопрос Йоринг, чтобы в будущем иметь хоть какое представление как живется Снежику среди своих.       — Пока еще не решил, — пожал Снеж плечами, запнувшись и задумавшись над будущим. Оно пугало его своей неизвестностью. Дарн был не в лучшем психологическом состоянии, чтобы всерьез думать об этом. Мечты о будущем, которые он лелеял до этого сгорели вместе с деревней и семьей.       Дарн даже остановился, понимая, что как только они расстанутся с Йорингом, он упадет в бездну неизвестности, оставшись наедине со своей болью.       — А ты куда подашься? — не преминул воспользоваться случаем и узнать Снеж.       — Ну, ни в какую другую общину айров меня с клеймом отступника не примут, — усмехнулся Йор и напряженно повел плечом, не уверенный в своем будущем точно так же, как и дарн. Только в отличие от Снежного, Йоринг осознавал, что теперь был обречен на остракизм со стороны сородичей. А люди всегда будут недоверчиво относиться к нелюдю. Одним словом, ничего кроме одиночества его в обозримом будущем его не ждало. Однако Йор не хотел огорчать котенка и постарался как можно беззаботнее ответить, — Наверное наймусь наемником в ближайший торговый обоз. а может открою какую-нибудь лавку по продаже шкур и диковинок.       — Наемником? — Снеж сморщил носик, представляя Йоринг в грубой броне, с мечом в руках, защищающего торговый обоз от бандитов. — Не думаю, что это то, что тебе подходит. Быть наемником опасное и гиблое дело. А с твоей силой и ловкостью ты мог бы стать отличным охотником, или действительно начать свое дело.       — Ох, Снеж, — Йор покачал головой, но не стал разубеждать неопытного дарна, что для айра, чьи руки и так были по локоть в крови — наемничество самое подходящее ремесло, — А вот охотником больше бы подошло быть тебе…       Они неторопливо шли, ведя непринужденную беседу, стараясь оттянуть момент расставания насколько это было возможно.       — Вот и все, дальше мне идти нельзя, — прошептал Йор, голова его была занята тяжелыми мыслями, и он чуть не споткнулся, задумавшись. Он чувствовал тяжесть прощания, словно его приговорили к утоплению и повесили на шею тяжелый валун, чтобы он не смог всплыть.       Снежный остановился и удивленно посмотрел на него. Он еще не понимал, что произойдет, но чувствовал неладное.       — Ты не пойдешь со мной? — голос котенка дрожал, и Йор увидел, как в его черных глазах застыла боль. Снежный был таким наивным, не понимающим всего зла мира. Йор хотел бы защитить его от всего этого, но он не мог.       — Прости. Я не могу, — ответил Йор, голос его звучал хрипло от усилий, чтобы сдержать эмоции. Он хотел сказать больше, но слова застревали в горле.       Снежный обнял его, уткнувшись в шею. Йор крепко прижал котенка к себе, вдыхая нежный аромат ландышей, что исходил от его волос. В последний раз он сжал в объятиях юного дарна. В уголках глаз Снежного собралась влага, и слезы потекли по щекам.       — Не плачь. Так надо, — сказал Йор ему, стараясь не выдать себя. — Мы еще встретимся, мир тесен…       Он постарался улыбнуться, хотя в груди у него была пустота. Йоринг не мог поверить, что все это заканчивается.       Йор снял с уха серебряную сережку, купленную еще в юности. Она была простой, но дорога ему, как напоминание о временах, когда он еще был юн и беззаботен. Йоринг посмотрел на Снежного, который все еще плакал, и почувствовал глубокое сожаление и грусть. Эти негативные эмоции возникли в нем не из−за прощания, а от того, что он не сможет дать Снежному то, что ему нужно.       — Потерпи, — прошептал Йор, и проколол белое треугольное ушко Снежного. Дарн вздрогнул и всхлипнул, но не сопротивлялся. Йор слизнул выступившую кровь, и от этого действия по его телу пробежала дрожь. Он чувствовал себя преступником, который делает что-то неправильное.       Так айры отмечают свою пару, своего супруга. Это не просто символ любви, это связь душ, неразрывная нить, что соединяет двух существ на веки веков. Это обязательство, которое берет на себя айр, обязательство защищать, ухаживать и любить своего супруга.       Йор понял, что он не сможет даже близко подняться к этому обязательству. Он был айром−отступником, а Снежный — дарном, и их пути лежали в разных мирах.       Но Йор не мог оставить Снежного без какого-то напоминания о себе. Он хотел бы дать ему все на свете, хотел бы быть рядом с ним, но сейчас мог только попрощаться.       Йоринг не смог удержаться и поцеловал возлюбленного в губы. Снежный замер, словно от удивления, а затем нежно ответил, лаская небо Йора языком. Их поцелуй был не страстным, а нежным, и он завершил их краткое знакомство, как последняя нота мелодии.       В один миг Снежный отстранился и кинулся прочь, оставляя Йора в одиночестве. Йоринг стоял и смотрел вслед, сердце его разрывалось от боли. Он понимал, что он больше никогда не увидит Снежного.