Созвездие предков

      Снежа приковывали к деревянному помосту, его голое тело дрожало от холода и ужаса. На нем лежала тяжелая тень чужого запаха, от которой даже опытные дарны вздрагивали, отводя взгляд. Отступник. Связавшийся с проклятыми. Как он уцелел после набега проклятых, было неизвестно, но преступление было совершено. Снежного обвинили в том, что он сдал врагам свой дом в обмен на собственную жизнь. Других свидетелей, кто мог бы объяснить, как Снежному удалось единственному выбраться живым, не было. А найти виновного было нужно.       На рассвете его ждала огненная казнь. Снеж не молился, не просил пощады. В его голубых глазах, затуманенных страданием, горела искорка непокорности.       — Запомни меня, — прошептал он, и слова эти, словно последние капли крови, упали на мерзлую землю. Молодой дарн и так потерял слишком много: свою семью, дом, друзей. И тогда в тюрьме он был готов умереть, просто не представляя, как жить дальше.       Но на его пути встретился Йор, открывший ему глаза на то, что даже среди айров есть хорошие и добрые оборотни. И тогда этот странный айр отвел дарна от страшных мыслей и непоправимых поступков.       Играя в беззаботность перед Йорингом, Снеж не хотел усложнять жизнь альфе, который и без него достаточно натерпелся. И оказывал оборотню большую услугу, провожая его до сородичей.       И хотя провели вместе они совсем немного, Снежному приглянулся Йор. Он был приятным спутником и надежным защитником, выдерживая едва сдерживаемую истерику, которую дарн пытался скрыть, но не получалось.       Снежный милосердно делал вид, что не замечал кошмаров Йора, от которых тот потом еще долго не мог оправиться. Он не знал какие слова утешения могли помочь. Слова о сожалении только раздражали и вызывали желание уйти от разговора. Снеж как никто понимал это.       Они с Йором были очень похожи в этой ситуации. Только Йор был взрослым альфой, который имел представление как жить дальше. А Снеж — нет, для него случившееся было трагедией, после которой он не понимал почему сам до сих пор дышал и жил. И просто следовать за айром было лучшим и легким решением. Снежный и дальше хотел бы идти за его спиной, защищенный от переменчивого мира.       Айр казался Снежному очень притягательным альфой. Вообще дарн не задумывался серьезно о том, чтобы сойтись с кем-то. До последних событий он еще жил с родителями. И Снежного только недавно стали брать во «взрослые» отряды для охоты. Вести домашний быт, как и положено омеге, ему не хотелось. Он вообще не видел себя в окружении котят. Хотя многие его сверстники уже обзавелись супругами.       Снежному было очень жаль, что он не рискнул попытаться убедить Йора взять его с собой, а пошел к сородичам. Было бы хорошо просто уйти вместе как можно дальше от айров, дарнов и никогда о них не слышать.       Прикрыв глаза, стараясь не обращать внимание на холод и страх, заставляющие его тело мелко дрожать, дарн погрузился в грезы. Не было желания вспоминать о плохом. Он и так был физически в ужасном состоянии, так пусть хотя бы сознание будет в приятном месте.       Перед закрытыми веками Снежного проносились недавние воспоминания о ярмарке, о ее беззаботной атмосфере. Танец с Йором, обволакивающее звучание музыки, плавность движений и тепло чужих рук.       С прикрытыми глазами подвешенный дарн в очередной раз попытался пошевелиться и дотянуться когтистыми пальцами до связывающих веревок. Но тщетно. Сородичи, естественно, знали как нужно связывать себе подобных. Руки Снежного были связаны отдельно, запястья плотно привязаны к дереву. А хитро закрепленная веревка на шее не давала сдвинуться. Он снова был напоен отравой из разрыв-трав, теперь не дающей принять облик зверя. А Снежный доверился и принял еду и чай из рук собратьев, даже не подозревая о возможной опасности. Чтобы потом очнуться уже связанным и выслушать зачитанное ему обвинение.       Особенно больно было видеть, как другие разбирают подарки Йорa. Каждая вещь, от теплой одеяла до тонкой домашней рубашки, напоминала о том, что было, и о том, что теперь утрачено. Снежный словно чувствовал, как Йор проходит мимо, не зная о беде, что свалилась на дарна. И от этого представления ему становилось еще хуже.       Он помнил, как Йоринг радовался, когда Снежный надел подаренные вещи, как гордился своим подарком, и как нежно проводил пальцами по ткани, словно боялся ее испортить. А теперь… теперь все это было уже не его.       Гнев начал закипать в душе Снежного. Он не мог понять, зачем они это сделали, что он им сделал, что заслужил такое обращение. Он никогда не был злобным, никогда не делал ничего плохого. Он был простым дарном. Но его жизнь перечеркнута. И он остался один на один со своей болью и беспомощностью.       Но Снежный помнил только тепло Йора, его улыбку, его глаза, которые смотрели на него с теплотой и радостью. И он помнил свою глупость, которая не дала сказать айру самое важное… что он очень нравится Снежу.       И теперь он понимал, что потерял не только свободу. Он потерял Йора, потерял шанс на любовь, потерял смысл жизни. И в этой горькой правде не было ни утешения, ни надежды. Только бездна отчаяния, в которую он уже падал.

***

      Темные, как воронье крыло, тучи сгустились над землей, поглощая лунный свет. В этой тьме, подобной могиле, зародилась тень. Она скользнула между деревьями, будто призрак, но в этом движении была дикость, первобытная ярость, не свойственная обычным дарнам. Белые не заметили ее. Их уши, настроенные на шум леса, не услышали тихих, кошачьих шагов.       За спиной айра как призрак следовал мрак, обволакивая его холодной вуалью. Йор замер, запрокинув голову, и издал пронзительный, раздирающий душу вой, похожий на вопль одинокого волка. Он очень переживал за Снежа и тайком решил остаться в местном поселении, чтобы проследить как обустроиться среди незнакомых сородичей котенок. Но айр, выбравшийся в ночную вылазку, чтобы не привлекать внимания, даже не мог представить, что увидит Снежного голого и привязанного к столбу. Это привело Йоринга в такую ярость, что он неосознанно погрузился в боевой транс.       В голове осталась только одна мысль: спасти партнера.       Дарны вскочили, руки инстинктивно потянулись к оружию. Крик охотника, крик убийцы прорезал тишину ночи. Оборотни, словно звери в клетке, содрогнулись, обнажив острые клыки. Из тьмы, как призрак из могилы, вырвалась тень, и в ней уже не было человека, лишь хищный зверь. Зубы оскалились в безудержном оскале, острые когти вырвались из пальцев, а глаза горели такой яростной злобой, что хотелось бежать и не оглядываться. Но белые, отбросив страх, бросились на кровного врага.       «Убить!» — ревел зверь в сознании Йора, и в этом крике слышалась жажда крови, жажда мести.       Мощное тело айра бросилось в бой. Когти рассекали плоть, лезвия оружия входило в чужую плоть. Это была не битва, а ужасающая резня, где не было места милосердию. Чужая кровь быстро пропитала одежду, а запах железа и смерти пропитал воздух.       Айр извивался как кобра, уклоняясь от ударов. Первый противник рухнул. Айр умудрился ловким захватом свернуть ему шею. Крики разрывали тишину, боль терзала тело, но в глазах Йора блестела холодная насмешка. Чужая боль была для него пленительным зрелищем.       В полумраке мелькали кошачьи когти, тело Йора закружилось в смертельном танце. Еще два тела, холодные и безжизненные, упали на землю, окрашивая траву багряным цветом. Не важно кто встал перед Йоринг, дарн или зверь, всех ожидал один конец. Страх сковал лица оставшихся, дикий смех эхом прокатился над полем боя.       Еще один бросок, брызги крови на земле, и последний противник пал. Охота была завершена.       Когда человеческий разум вернулся к айру, поле битвы представляло собой ужасающую картину: восемь тел лежали, утопая в лужах крови. Неужели это сделал он? Соленый вкус крови на губах подтверждал ужасающую правду.       Тьма, всегда прятавшаяся в глубине его души, вырвалась наружу, и Йор не смог удержать ее в узде. Уши уловили тихий плач. Его котенок!       — Жаль, что они умерли так быстро, — прорычал он, срывая веревки, стягивающие нежные запястья дарна. Веревки порвались с яростным треском. Он крепко прижал дрожащее тело к себе, словно хотел впитать в себя всю дрожь, весь страх. Найдя одежду Снежного, он замотал котенка в плащ, словно новорожденного младенца в пеленку.       — Теперь я никогда тебя не покину, — шепнул Йор в треугольное ушко, голос дрожал от неудержимой любви и боли.       — Не покидай, — прошептал Снежный, голос слабый, но в нем слышалась глубокая мольба, мольба о защите, о любви.

***

      От физического и морального перенапряжения Снеж потерял сознание. Айр позаимствовал у почивших пограничников двух лошадей — одну для котенка, а вторую для перевозки груза. Уложив Снежа в одном из домов, Йоринг затащил все тела в сарай и запер на амбарный замок, чтобы позднее его поджечь и скрыть следы. Вскоре дарны хватятся пропажи одного из своих постов. А они и так уже наследили на ярмарке.       Обдумывая пути отхода, Йор без стеснения обшаривал дома оборотней, забирая деньги и драгоценности. Родовые вещи он, естественно, не брал, как и оружие, которое было слишком приметным. И конечно же, продовольствие, бытовая походная утварь и лекарства были на первом месте.       Набрав ведро из бочки с чистой водой и согрев ее на домашнем очаге, Йор вытер Снежа, с болью и яростью отмечая каждый новый синяк и царапину на нежной светлой коже. Чистая влажная тряпочка, смоченная в воде, быстро и целомудренно касалась кожи Снежного. Йоринг задвинул свои неуместные похотливые мысли на задний план и осматривал Снежа исключительно на предмет повреждений. После Айр насухо вытер дарна и нанес густым слоем лекарственную мазь на пострадавших от веревки тонкие лодыжки, изящные запястья и шею. Затем Йор укрыл Снежного недавно купленным и так полюбившемся ему одеялом. Нежно провел мозолистыми пальцами по бархатистой, но впалой щеке.       Столько разной отравы за короткий период было опасно даже для молодого дарна. Йор осторожно втянул носом нежный аромат ландышей, который мог принадлежать как бете, так и омеге. Айр как-то не спрашивал у Снежа, кто он, однако айры не придавали особое значение полу своего партнера. Даже если вместе уживались альфы, что было, конечно, редкостью, но было. Айры не были ограничены моральными устоями при выборе партнера. Но у дарнов было по-другому. Как-нибудь потом Йоринг обязательно осторожно поспрашивает Снежного по этому поводу.       Ожидая пробуждение Снежа за готовкой ужина, Йор утопал в сожалениях и корил себя, что отпустил котенка одного. Обоняние у айров не такое чуткое, как у дарнов, он не мог представить, что оставил на Снежном заметный запах, а сам дарн не подозревал из-за неопытности, что сородичи безошибочно опознают запах айра-альфы и сделают из этого неправильные выводы.       Йор нервно помахивал хвостом, слушая тишину, нарушаемую лишь потрескиванием дров в очаге и тихим дыханием котенка. Он постоянно проверял пульс Снежа, беспокоясь о том, как долго он будет без сознания. В голове крутились мысли о том, как теперь выбраться из этой переделки.       Неожиданно Снеж вздрогнул и приоткрыл глаза. Его взгляд был мутным, но он сразу узнал Йора. Слабый стон сорвался с его губ.       − Снеж, ты в порядке? − Йор с беспокойством спросил, приближаясь к нему.       − Где я? — Снеж прошептал, пытался приподняться, но боль в лодыжках заставила его остановиться.       − Ты в безопасности. Я здесь, — Йор успокаивающе сказал. — Как ты себя чувствуешь? Нам нужно убраться отсюда, но у тебя есть еще немного времени чтобы отдохнуть.       Снеж кивнул и закрыл глаза. Йор стоял рядом с ним, наблюдая за его дыханием. Он чувствовал себя беспомощным. Он никогда не был хорошим защитником. Йор был просто айром, который привык быть один и полагаться только на себя и брата. Но сейчас он должен был стать сильнее. Он должен был защитить Снежа.       Спустя еще некоторое время, которое Йоринг выделил на короткий период отдыха для дарна, чтобы тот мог хотя бы стоять на ногах твердо и ехать на лошади, айр понял, что больше медлить нельзя. Он помог Снежному одеться, вернулся во двор и подготовил лошадей. Лошади, привыкшие к ночным вылазкам, не проявляли лишней нервозности, но все же фыркали и переминались с ноги на ногу, чуя тревогу в воздухе. Айр помог ослабевшему дарну устроиться в седле, осторожно поддерживая его, чтобы тот не упал. Затем, взяв за уздцы, повел лошадей в темноту.       Йоринг, обладающий отличным ночным зрением, тщательно выбрал путь. Йор знал каждую тропинку, каждый кустик и каждый овраг в окрестностях поселения. Он сможет вывести Снежного в безопасное место, где их не найдут оборотни.       Уведя свой небольшой отряд на приличное расстояние от поселения, в сторону, противоположную возможным местам обитания оборотней и их патрулей, Йоринг укрыл их в непроходимом буреломе, где ветви деревьев сплетались. Он привязал животных, убедившись, что они не смогут сбежать в панике. Затем Йор обратился к Снежному, с тревогой в голосе:       − Слушай внимательно. Я ухожу забрать вещи и зажечь огонь на пограничном посту. Если ты услышишь шум, или увидишь кого-то незнакомого, не медли и уходи в глубину леса, брось все. Не останавливайся, я в любом случае найду тебя. Помни, твоя жизнь важнее всего.       Снежный кивнул, сжимая в кулаках рукоятку кинжала. Голубые глаза горели тревогой и страхом, дарн крепко обнял Йора прежде, чем отпустить.       Айр двигался быстро, но тихо, словно хищник, ищущий жертву. Он избегал любых звуков, которые могли бы привлечь внимание. Повезло, улицы были пусты, люди спали. Оборотни, к счастью, тоже не появились. Йоринг быстро добрался до трактира. Замедлив шаг, чтобы не привлекать к себе внимание спешкой, поднялся к своей комнате, закрыв лицо капюшоном. Затем, словно в тумане, вывел недовольную сонную лошадь, загрузил седельные сумки вещами. Запрыгнул в седло и направил кобылу вперед, выезжая за пределы деревни. Оставил лошадь привязанной в безопасном месте, в нескольких шагах от цели. Затем, в одиночку направился к пограничному посту.       Йоринг подкрался к нему. Он осмотрел территорию, проверяя, не явился ли кто туда. Сердце стучало в груди, словно молот. Йор знал, что это опасно, но был решителен. Он должен был сделать это: оборвать все ведущие к ним ниточки.       Йор снял со стены факел и поджег его в очаге, который они не потушили. Затем, немедля, поджег сухую траву у стен поста. Огонь вспыхнул быстро, поглощая траву, образуя маленький, но яркий костер. Затем он поджег заранее разложенное у стен сарая сено и хворост для костра. Йоринг оглянулся последний раз, чтобы убедиться, что огонь разгорается, и поспешил уходить. Он знал, что у него немного времени. Когда вернулся к тревожно всхрапывающей лошади, учуявшей запах пожара, над бывшим постом уже занималось горящее зарево. А в деревне неподалеку в окнах стремительно загорался свет.       Йоринг запрыгнул в седло и пустил лошадь во всю прыть, не жалея ни себя, ни животное. Эта кобыла была особой породы, выведенной айрами и оттого так ценна, что Йор за ней вернулся. Тем более это была лошадь его брата. Безымянное животное неслось галопом вперед, доверяя своему всаднику, видевшему в темноте и выбирающему максимально безопасный путь.       Лошадь, чувствуя тревогу Йора, не нуждалась в поддержке и неслась вперед, словно ветер. Йоринг смотрел вперед, в темноту, и видел лишь слегка светлеющее небо, убеждаясь, что за ним не гонятся. Огонь поста уже не разглядеть, он затерялся в темноте ночи, но Йоринг чувствовал запах гари.       Увидев вдалеке знакомую местность, Йор спешился и повел кобылу шагом к лесу, где ждал Снежного, давая им обоим восстановить дыхание. Он шел до тех пор, пока не увидел знакомые ветви бурелома, где ждал дарн. Сердце билось в бешеном ритме, пока он пробирался сквозь заросли, чувствуя легкое ощущение тревоги. Он знал, что Снежный ждет его там, но не мог понять, как тот пережил эту ночь.       И, конечно, Снежный увидел его первым. Он вскочил на ноги, с безудержной радостью бросился к Йору, словно маленький котенок, который встречает своего родителя с охоты. Он обнял Йора, повиснув на его шее, содрогаясь от тихих рыданий. Ожидание было бесконечно мучительным. Он так переживал за Йора, каждую минуту смотрел в темноту.       − Я так боялся, что ты не вернешься, − шептал Снежный, зарываясь лицом в плечо Йора. − Я думал, что я остался один.       Йор нежно погладил Снежного по спине, чувствуя его дрожь. Он знал, что он должен был вернуться. Он не мог оставить Снежного одного в этой беде.       − Все в порядке, − прошептал Йор, − Я здесь. Мы вместе.       − А оборотни? Что будет дальше? − Снежный отстранился от Йора, смотря на него с тревогой.       Йор посмотрел на Снежного, не зная, что сказать. Он не мог дать ему ложную надежду.       − Не знаю, − сказал он честно, − Но мы справимся.       Конечно, это не утешило Снежного, но это была правда. Йоринг не знал, что ждет их впереди. Он только знал, что он не оставит Снежного одного, что теперь всегда будет рядом.