Глава 2
31 октября 2024 г., 16:25
КИРАН
Номер в отеле «Ле Рояль» выглядит точно таким, каким я его помню, с тех пор, как был здесь в последний раз, отчаявшийся, сжигаемый ненавистью к себе и жаждущий, чтобы Сильвано доминировал надо мной. – Я пьян, – говорю я, тяжело опускаясь на диван. Наверное, меня бы вообще здесь не было, если бы было иначе. Возможно. Сильвано многозначительно хмыкает. И один только этот звук, небрежный и осуждающий, заставляет чувствовать себя виноватым. Я слышу, как он снимает пиджак, и когда открываю глаза, вижу, как он закатывает рукава рубашки. Однако он всё ещё одет в жилет, и я удивляюсь, как ему удаётся сохранять такой элегантный вид, когда мы собираемся заняться чем-то почти примитивным. Сильвано подходит ко мне и садится на край дивана, его бедро касается моего. Он задирает мою рубашку, обнажая живот, и кладет ладонь на открытую кожу. Мягкая, теплая и такая знакомая, эта рука не раз исследовала мое тело снова и снова. Что он сделает со мной сегодня? Пробивается мысль сквозь затуманенный разум. Накажет ли он меня за то, что я так основательно облажался, подвергнув себя риску только ради попытки забыться от горя и боли? Буду ли я умолять его сделать именно это? – Чего ты хочешь? – спрашиваю его, откидывая голову на спинку дивана. – Тебя, – с легкостью отвечает Сильвано. – Рядом со мной, у моих ног. Связанного и послушного, ловящего каждое мое слово. Я смеюсь, и мой смех звучит грубо и нервно. – Ты такой… такой высокомерный говнюк, ты знаешь об этом? Всегда уверен, что я подчинюсь тебе. Пошел ты нахуй, Сильвано, – заплетающимся языком бормочу я. Когда-нибудь я скажу наконец что-то такое, что по-настоящему его заденет. Он поймет намек и перестанет приглашать меня в отели или дорогие рестораны. Но действительно ли я этого хочу? Сильвано наклоняется и обнимает меня за талию. Его лицо всего в нескольких дюймах от моего. – А почему бы мне не быть уверенным, если раньше я всегда оказывался прав? – спрашивает он. Его дыхание пахнет мятой от жевательной резинки, которая заменила ему сигареты. Я ненавидел исходившую от него табачную вонь. Этот всепроникающий смрад сопровождал меня на протяжении всей жизни, и, казалось, он не соответствовал такому элегантному созданию, как Сильвано. Блядь. Я даже не в состоянии понять сам себя. – Потому что я пьян, – настаиваю, как будто в этом есть смысл. – Ты меня знаешь, – отвечает Сильвано, улыбаясь. – Весьма озабочен вопросами этики. Он почти нежно поглаживает мой подбородок и проводит большим пальцем по моим губам. – Может быть, если будешь кричать достаточно громко, персонал отеля услышит, и ты сможешь рассказать о том, как я тебя использую. Громко фыркаю, и этот звук звучит так же грубо, как и я сам. Никто никогда не поверит, что Сильвано Креси может одолеть кого-то вроде меня, большого, сильного и, безусловно, мужественного. Но ему даже и не нужно применять физическую силу. Достаточно сказать пару слов, чтобы заставить меня сомневаться, а был ли у меня вообще выбор, несмотря на разницу в размерах. – Знаешь, я мог бы заставить тебя, – сообщаю я, проклиная свой заплетающийся язык. – Мог бы завалить тебя и трахнуть жестче, чем ты когда-либо трахал меня. И ты бы нихера не смог с этим поделать. Тебе бы на пользу пошло. – Безусловно. Что ж, не стесняйся, – отвечает Сильвано, опуская руку мне на шею. Он не делает попытки ограничить мне дыхание, но это нежное прикосновение все равно кажется удушающим. Не в силах сдержать стон подаюсь навстречу, усиливая давление на горло. Боже. Я не могу сбежать от него, как бы сильно мне этого ни хотелось. Это ложь. Я, блядь, никогда этого и не хотел. Сильвано резко убирает руку и встает. Его отсутствие заставляет мое тело вздрогнуть от внезапного холода. – А теперь, раз уж ты не собираешься нападать на меня, почему бы тебе не снять одежду и не встать на колени? Он опускается в ближайшее кресло. И наблюдает за мной. Всегда смотрит на меня так, словно видит насквозь, с тех самых пор, как мы впервые встретились... Уверен, что так и есть. У меня нет секретов от Сильвано. Боль от утраты его прикосновений заставляет меня с усилием подняться на ноги. Слегка покачиваясь, расстегиваю рубашку и, отбросив ее в сторону, начинаю возиться с пуговицей на брюках. Дорогая одежда они или нет, мне все равно, помнется или будет уничтожена. Какая разница, если к концу этого безумия я сам буду уничтожен. С трудом подавляю смешок, стягивая боксеры, в то время как он смотрит на меня, приподняв бровь. Я качаю головой, потому не имею ни малейшего желания делиться с ним этими мыслями. Сильвано подпирает подбородок рукой и переводит взгляд с меня на пол. – Да, да, – бормочу я. – Потерпишь, придурок. Он, вероятно, накажет меня за каждое брошенное в него оскорбление. Мой член пульсирует при мысли об этом, и, вероятно, здесь кроется главная причина, почему я веду себя так. Мне нужно наказание, утешение, которое никто другой не может дать. Наконец я встаю перед ним на колени и заглядываю в его голубые глаза. Сильвано постукивает по внутренней стороне моих бедер своими модными туфлями. – Раздвинь шире. Я знаю, ты знаешь, как сделать это правильно. Делаю глубокий медленный выдох, не сводя с него глаз. Я прекрасно понимаю, что он собирается сделать и должен сопротивляться. Но в том-то и дело, разве нет? Даже когда я не пьян и не тону в горечи утраты, я не в состоянии сопротивляться ему. Послушно раздвигаю для него ноги, опускаясь еще ниже, и смотрю снизу вверх, бросая вызов, насколько это возможно в моем положении. И даже это невыносимо тяжело. Ленивая ухмылка кривит губы Сильвано. – Больше всего во всем этом мне нравится то, что ты будешь сидеть на месте и примешь всё, что у меня есть для тебя. Я свирепо смотрю на него. Может быть, мне не стоит давать ему то, чего он хочет. Может быть, мне стоит свести колени, встать и, спотыкаясь, побрести к двери? Забавно думать, что я когда-нибудь смогу уйти от Сильвано в такой ситуации как эта. Он подносит ногу к моему члену и без всякого предупреждения наступает на него. Я завываю от боли, которая граничит с каким-то ебическим удовольствием. И в этом вообще нет ни капли смысла. Я должен бы орать, материться, швырнуть его на пол и... Вместо этого продолжаю сидеть перед ним, широко разведя колени, и не отвожу от него слезящихся глаз. – Я пробовал это кое с кем другим, – говорит Сильвано, легонько ударяя своим кожаным ботинком по моему ноющему члену. – Но он сдался после первого раунда. – Слабак, – бормочу я, пытаясь побороть слепую ярость от одной мысли о нем с кем-то другим. Это тупо. Я же не ожидаю, что он будет соблюдать целибат, особенно когда наши... игры случаются всего два-три раза в год. Не то чтобы я себе в чем-то отказывал, но моих свиданий всегда недостаточно. Все мужчины, с которыми я тайно трахаюсь, хотят, чтобы я доминировал над ними, а женщины... я трахаю их только для того, чтобы успокоить свою семью. – Но ты нет, – говорит Сильвано, снова опуская ногу. Гораздо медленнее, чем в первый раз, давление, поначалу терпимое, растет и растет, пока не накатывает боль. – Нет, Киран Уинтерс не слабак. Киран Уинтерс – большой, сильный, мужественный мужчина. Киран Уинтерс ведь не какой-то там педик, правда? Пытаюсь зарычать на него, но в этом звуке слишком много боли и какого-то странного предвкушения, так что он звучит не угрожающе, а жалко даже для моих ушей. – Нет, но Сильвано Креси – да, – отвечаю я. Глаза Сильвано расширяются, и на секунду мне кажется, что я наконец-то нашел ту самую кнопку, на которую нужно нажать. Затем он улыбается и ослабляет давление на мой член. Вздох облегчения смешивается с отчаянным желанием, чтобы он продолжил. – Совершенно верно. Сильвано Креси – педик. И, несмотря на это, ты все еще стоишь передо мной на коленях, истекая слюной при мысли о моем члене, – смех его жесток. – Мне следует уйти, так и не дав тебе возможности попробовать его на вкус. Короткая вспышка паники пронзает меня насквозь. Он же на самом деле не оставит меня вот так, правда? Черт, не уверен, что смог бы это вынести. Несмотря на все мои протесты, мы оба знаем, что я хочу этого — нуждаюсь в этом, как в воздухе, которым дышу. – Не-а. Ты хочешь намочить свой член. Тебе слишком нравится идея трахнуть меня в рот. Большого, сильного мужчину, – передразниваю я его. – Тебе слишком нравится это, чтобы просто уйти. Сильвано смеется… и толкает меня ногой в грудь. Я в замешательстве смотрю, как он поднимается. – Что ж, я пришел сюда, потому что мне обещали покорность, но если ты предпочитаешь быть дерзким, то я, пожалуй, найду кого-нибудь, кто знает, как это сделать лучше. – Сильвано одаривает меня одной из своих приводящих в бешенство улыбок. – В конце концов, ты такой большой и сильный, и я ничего не могу сделать, чтобы решить проблему. – Я не обещал никакой покорности, – я хватаюсь за стул, чтобы подняться на ноги. – Ты прекрасно это знаешь. Я, блядь, никогда не обещаю. Сядь обратно в это ебучее кресло, Сильвано. Я выше него и значительно шире в плечах. Чаще всего люди сдают назад, когда я вот так на них давлю. Но Сильвано встречает мой взгляд непринужденно и легко. – Извинись и умоляй, и, возможно, я передумаю. Я пристально смотрю на него. Не такой уж незнакомый приказ, но один из тех, которым всегда хочется воспротивиться. Не хочу умолять, но… Мне нужен Сильвано. Без него меня снова поглотит водоворот пьяных мыслей, или еще хуже – я скоро начну трезветь. Можно ли вынести эту боль в трезвом одиночестве? Нет. Я не в состоянии этого сделать. Просто, блядь, не могу. Но могу ли я поступиться гордостью и пасть так низко? Разве я не делал этого бесчисленное количество раз за эти годы. Какая разница сейчас? – Пожалуйста, – выдавливаю сквозь зубы. Сильвано лишь смеется мне в лицо. – В самом деле? Думаешь, этого достаточно? – Что ты хочешь, чтобы я сказал? – почти рычу, хватая его за плечо. – Охуенное «пожалуйста» с чертовой вишенкой сверху? – Я хочу, чтобы ты умолял, – Сильвано легонько шлепает меня по щеке. – Попробуй еще раз, как следует. Встань на колени. И поцелуй мои туфли, раз уж ты, очевидно, забыл, где твое место. В онемении смотрю на него, пытаясь понять, способен ли я на это. Так унизиться перед ним? Конечно, могу. Стану ли? Вот в чем вопрос. А может быть, это вообще не вопрос, потому что я опускаюсь перед ним на колени и смотрю на его дорогие туфли. – Пожалуйста, – мой голос, злой и хриплый, совсем не похож на мольбу, которую он ждет. – Я… Мне нужно это… Сильвано. Боже. Не отказывай мне. – Мой голос переходит в невнятное бормотание. – Не сегодня. Я наклоняюсь и, содрогаясь, целую один из его ботинок. – Уже лучше, – Сильвано проводит пальцами по моему затылку. – Скажи мне, кто ты. Что ты. С трудом сглатываю ком в горле. Знаю точно, что именно он хочет услышать, но могу ли я произнести эти слова вслух? Блядь. – Я... мне... – невысказанные слова, словно чужие. – Мне нужно, чтобы ты... доминировал надо мной. Использовал меня. Трахнул или позволил отсосать твой член. Я жалкий гребаный педик, которому это очень нужно. Мои глаза горят от унижения. Становится еще хуже, потому что прикосновения Сильвано остаются нежными. – Хороший мальчик. Это было тяжело, я знаю. Но ты сделал меня счастливым. Вот в чем дело, по крайней мере, частично. Моя боль, мое унижение… они делают его счастливым. Они возбуждают меня. – Тогда можно мне пососать твой член? – спрашиваю я. – Хмм. – Он снова садится, раздвигая ноги настолько широко, чтобы я мог встать между ними. – Я позволю это. Не разочаровывай меня. С моих плеч словно сняли тяжелый груз, и я снова опускаюсь на колени с такой силой, что чувствую отдачу во всем теле. Впрочем, мне все равно. Пусть болит. Я буду унижаться ради этого. Я... Расстегиваю его брюки, вытаскивая член из боксеров, чтобы вдохнуть его запах. Уникальный запах, всегда чистый, с легким оттенком мужского мускуса, и я бы узнал его даже с закрытыми глазами. Это просто Сильвано. Он уже на полпути к стояку. Без сомнения, от того, что мучает меня, и слышит, как я унижаюсь, хотя по сравнению с его прошлыми забавами, это – сущий пустяк. Я хватаю его, беру в рот и посасываю головку. Сильвано вздрагивает всем телом, и я чувствую, как его член дергается у меня во рту. Я не делаю этого ни с кем больше, но после десяти лет этих недозволенных, ненавистных встреч точно знаю, что ему нравится. Конечно, знаю. В первое время он направлял, поправлял меня и наказывал за ошибки. Сейчас так легко раствориться в этом моменте, просто сосредоточиться на том, чтобы сделать Сильвано лучший минет в его жизни. Обычно какая-то часть меня хочет взбунтоваться, ощутить боль наказания, но не сейчас. Нет, прямо сейчас мне нужно, чтобы он был доволен мной. Когда он меняет положение тела, в замешательстве поднимаю взгляд. Чувствую, как кончик его ботинка, коснувшись моего члена, упирается в яйца. Я издаю глубокий стон, не выпуская его изо рта, и слышу, как он стонет в ответ. Давление на мои яйца растет, но пронзительная боль лишь заставляет меня еще энергичнее сосать его. Это так приятно. Пальцы Сильвано перебирают мои волосы, что бы потом легким рывком опустить мою голову еще ниже. Глубоко вдохнув его запах, расслабляю горло для вторжения. – Ты вообще стараешься? – в голосе слышна насмешка. – Мне и правда стоит заняться новым мальчиком. У него нет проблем с тем, чтобы взять глубоко. Резко одернув голову, позволяю его члену выскользнуть из моего рта. – Я могу просто откусить его, – рычу я, захлестываемый незнакомыми и нежеланными волнами жгучей ревности. – Тогда тебе не понадобится новый мальчик. Но Сильвано лишь смеется, похлопывая меня по щеке. – В этом случае мне точно будет нужен новый питомец. Лучше покажи мне, насколько ты хорош. С вызовом смотрю на него снизу вверх, потому что ошеломляющие эмоции мешают безропотно подчиниться. Я не хочу, чтобы он думал о ком-то другом. Хочу, чтобы он думал обо мне, всегда обо мне, даже рядом с кем-то другим. Поэтому снова наклоняюсь, втягивая его в рот – сначала только головку, потом все больше и дальше, пока проникновение в глотку не вызывает чувство тошноты. Запрокинув голову, Сильвано издает стон и начинает двигаться короткими толчками. Пока я сосредоточен на его члене, мне не нужно думать ни о чем другом. Внезапно он сильно дергает меня за волосы. – Хватит, – его голос более хриплый, менее выдержанный, чем раньше. Я не хочу. Хочу, чтобы он кончил мне в глотку. Но он еще сильнее дергает меня за волосы, и я вынужден отстраниться, удерживая во рту самый кончик. Хочу, чтобы он кончил мне в рот. Чтобы он, по крайней мере, помнил, с кем он, блядь, находится, а не думал о каком-то новом мальчике, наверняка слабом и хрупком... И почему вообще Сильвано хочет кого-то другого? Потому что я в полном дерьме. Потому что я слишком боюсь, что кто-нибудь может узнать о нас. Потому что зачем ему тот, с кем можно трахаться всего несколько раз в год? Боже. Я без понятия. Ленивая улыбка Сильвано останавливает поток мыслей. – Дальше ты будешь ласкать меня своей рукой. И моя сперма будет размазана по твоему лицу. Понял? Мое лицо мрачнеет, но… я сделаю это. Только для Сильвано, особенно для него. Если бы кто-то другой захотел обращаться со мной так, позволил бы я ему? Отстраняюсь, встречая его взгляд, и начинаю медленно поглаживать его ствол. Облизываю губы в ожидании его экстаза, отчаянно желая этого и одновременно испытывая отвращение. Под его пристальным властным взглядом чувствую пульсацию собственного члена. Ненавижу то, каким твердым становлюсь от этого абсолютного унижения. Он даже не прикоснулся ко мне, а я уже весь дрожу в предвкушении, ожидая брызги спермы на моей коже. Блядь. Дыхание Сильвано учащается, рот приоткрыт. Это предупреждение. Я все еще могу отстраниться. Но не делаю этого. Никогда. Закрываю глаза, когда первые капли спермы падают мне на лицо, и вздрагиваю, когда еще больше ее попадает мне на губы. Не пытаюсь слизывать, просто выжидая и чувствуя, как капля за каплей падают мне на лицо: лоб, нос, губы, подбородок. Когда все заканчивается, Сильвано отпускает мои волосы и говорит: – Оближи губы, мальчик. Я вздрагиваю от этого приказа и мгновение колеблюсь. Чувствую на себе его пристальный выжидающий взгляд. Он ждет, что я сделаю в точности то, что он сказал. И я это делаю. Облизываю губы, ощущая вкус его семени, который разносится по языку. – Молодец. Сильвано протягивает руку и растирает капли спермы по моей щеке, словно хочет, чтобы она впиталась в мою кожу. И я позволяю ему. Не знаю почему, но позволяю... Точно так же, как безропотно позволяю ему делать со мной все остальное. По крайней мере, без излишних протестов. – Ты хочешь кончить, мальчик? – спрашивает Сильвано, все еще не переведя дыхания. Я вытираю глаза, и моя рука оказывается в его сперме. Хочу ли я? Мой член болезненно тверд, даже несмотря на непрекращающееся давление его ботинка. Но это тоже приятно, и я не уверен, готов ли к тому, чтобы это невероятное ощущение прекратилось. Не знаю, – хочу сказать я. Но не могу выдавить ни слова. Прежде всего, я не знаю, заслуживаю ли оргазма. Сегодня годовщина смерти моего брата. Я должен был быть там, чтобы защитить его. Я был бы там, если бы не… Если бы вместо этого не был с Сильвано. – Нет, – шепчу, опуская голову. – Я не... Я не хочу... Несколько мгновений тишины сменяет резкое и властное: – На четвереньки. Голову на пол, задницу вверх. Эти слова, такие знакомые, словно доносятся откуда-то издалека. Бешеный стук сердца отдается в ушах, и я несколько раз разминаю пальцы, прежде чем с неохотой выполнить его приказ. Встаю на четвереньки. Упираюсь лбом в пол. И что самое унизительное, я задираю задницу кверху, ожидая наказания... любого наказания на его выбор. Сильвано встает с кресла и опускается на колени позади меня. Я чувствую тепло его тела всего в нескольких дюймах от меня. Его рука ложится на мою задницу, слегка сжимая ее. – Жаль, что я не захватил перчатки. Мне нравится шлепать тебя в них. – Тебе не нужны перчатки, чтобы отшлепать меня, – с трудом выдавливаю я. – Просто сделай это. Сделай мне больно. Блядь, просто сделай мне больно, Сильвано. Сильвано щелкает пальцем по моим яйцам. – Тебе бы это понравилось. Но решать не тебе. Я не могу сдержать стон. Да, решать не мне. Но это то, что мне нужно. То, чего я заслуживаю. Чувствую, как что-то холодное и мокрое касается моей дырочки. Должно быть, Сильвано прихватил с собой смазку. Разумеется, самодовольный ублюдок точно знал, как пройдет этот вечер. Он постукивает одним из своих изящных пальцев по чувствительному входу. – Если не хочешь кончить, тебе придется очень постараться, чтобы сдержаться. Стискиваю зубы, сильнее прижимаясь лбом к ковру. Я знаю, что будет дальше. Он будет мучить меня до тех пор, пока я не окажусь на грани. А затем прекратит, лишая меня возможности достичь пика, и это именно то, что мне нужно. Проникновение пальца заставляет меня застонать. Даже один палец кажется слишком большим, потому что я не пользуюсь игрушками, которые он присылал мне на протяжении многих лет. Во всяком случае, не часто. Только когда я в совершенном отчаянии, а с нашей последней встречи прошло несколько месяцев. Только когда выдается исключительно плохая ночь, и мои мысли продолжают возвращаться к нему. Но мне нравится именно так, яркий дискомфорт от растяжения слишком узкого входа. Сильвано несколько раз вводит палец, прежде чем добавить второй. – Ты когда-нибудь слышал о массаже простаты? – непринужденно, почти мягко спрашивает он. – Давно хотел попробовать, но это всегда казалось мне слишком... жестоким. Он смеется. – Но тебе ведь нравится жестокость, не так ли? Хмыкаю, соглашаясь, но не могу заставить себя произнести эти слова. Да, мне это нравится. Да, мне, блядь, нравится именно так, вне зависимости от того, что именно Сильвано Креси приготовил для меня. Нет слов, только мысли, которые нужно прогнать прочь. Когда он находит мою простату, я с глубоким стоном задираю задницу еще выше. В такой день, как этот, я получаю больше удовольствия, чем заслуживаю, но все равно погружаюсь в него. Невыплаканные слезы жгут глаза, но я не обращаю на них внимания. – Я думал о том, чтобы оставить тебя связанным и голым в моей комнате, – говорит Сильвано, массируя мою простату. – С хорошо растянутой дырочкой, чтобы я мог просто входить в тебя в любой момент, когда захочется. Единственные оргазмы, которые ты бы получал, – это оргазмы от того, как я тебя трахал. Конечно, мне пришлось бы регулярно массировать тебя вот так, чтобы ты не умер от посинения яиц. Однако ничто и никогда больше не коснулось бы твоего жалкого члена. Его слова заставляют меня дрожать. Они ужасны и прекрасны одновременно, и я не в состоянии перестать думать об этом. Каково это – быть прикованной к его кровати секс-игрушкой, куклой, которой можно пользоваться по своей прихоти? Мысль о том, что я больше никогда не кончу, никогда не почувствую его руку на своем члене, ужасна, но осознание того, что я буду рядом с ним только для того, чтобы доставить ему удовольствие, заставляет меня пылать огнем вожделения. – Как будто ты можешь меня к этому принудить, – грубо говорю я, пытаясь отрицать свое нездоровое влечение. Сильвано смеется и с силой вонзает в меня пальцы. – Нет. Я бы смотрел на тебя, связанного и беспомощного, и точно знал, что ты сам это выбрал. Ты решил, что унизиться передо мной – идеальный выбор. Я ворчу и на секунду теряюсь в мысли о том, чтобы однажды просто отринуть приличия и ответственность. Каково было бы подчиниться ему по-настоящему? Он продолжает массировать мою простату. Странное ощущение растущего удовольствия и возбуждения так не похоже на приближающийся оргазм. На мгновение я впадаю в панику, чувствуя, что вот-вот обмочусь. Мысль о том, чтобы обоссаться на глазах у Сильвано, чудовищна, но к тому времени, когда я пытаюсь сказать ему, чтобы он прекратил, это происходит. Это не моча. Я могу сказать это сразу. Похоже на сперму, но чувства удовлетворения нет. Никакого ошеломляющего оргазма. Это просто... ничего. И меня накрывает такой чудовищной волной опустошения и разочарованной неудовлетворенности, что я вот-вот расплачусь, потому что не знаю, действительно ли хотел именно этого. – Вау. Посмотри, как много накопилось. Это вредно для здоровья, – бормочет Сильвано. Он продолжает массировать еще немного до тех пор, пока пока во мне не остается ничего. Зажмуриваюсь, сглатывая желание огрызнуться в ответ, потому что не могу доверять своему голосу. Я и так уже начинаю хныкать, и не хочу, чтобы он увидел, какой я на самом деле жалкий. Он убирает пальцы. И через несколько секунд его руки обхватывают мои плечи, принуждая лечь, положив голову ему на колени. Вытирает липкую спермы с моего лица одним из своих модных платков. Теплота его бедра, мягкая ткань брюк, едва уловимый запах члена и... Слезы просто текут бесконечными ручьями. Мои плечи вздрагивают от рыданий, которые уже нельзя сдержать, и я прижимаюсь лицом к ткани его брюк. Никто не способен остановить мои слезы, и отсутствие оргазма внезапно становится наименьшей из забот. Сильвано нежно гладит меня по волосам, в этих прикосновениях нет ни малейшего намека на жестокость. Возможно, именно это заставляет меня наконец потерять самообладание. Господи блядь боже, если бы моя семья узнала, что я сделал, вместо того чтобы остаться с ними, скорбеть и молиться, они бы возненавидели меня навсегда. – Почему, – выдавливаю я сквозь слезы, которые причиняют такую боль, – это всегда ты? Рука Сильвано замедляется. Его голос звучит хрипло, когда он отвечает: – Не знаю, Киран. Но я этому рад. Я долго молчу, пытаясь прийти в чувство. И только когда кончаются слезы, до меня снова доходит тяжесть содеянного. Почему я всегда прихожу к нему? Я не могу. Просто, блядь, не могу. С трудом поднимаюсь на ноги и ищу свою одежду. – Где мои ключи? – бормочу я. – Останься, – говорит Сильвано, вставая на ноги. – Прими душ и поспи. Тебе не следует сейчас садиться за руль. – Тогда я возьму такси, – говорю я, застегивая брюки и проводя рукой по волосам. – Мы не любовники, Сильвано. Мы друг для друга никто, просто трахаемся от случая к случаю. Так что отвали на хрен. В этот один-единственный миг Сильвано выглядит уязвимым. Непонятная эмоция на его лице исчезла слишком быстро, чтобы я мог ее осмыслить. – Разумеется, – резко отвечает Сильвано. Протягивает мне руку с моими ключами. Наши пальцы на короткое мгновение соприкасаются. В напряжении я ожидаю, что он схватит меня за руку, чтобы превратить все это в нечто большее, чем есть на самом деле. Я не должен чувствовать такое разочарование, отводя руку. – У входа стоянка такси. Пожалуйста, едь прямо домой и подожди до завтра, чтобы забрать машину, – ухмылка кривит его лицо. – В конце концов, мне бы не хотелось потерять любимую игрушку. – Пошел ты нахуй, Креси, – рычу я. Любимая игрушка. Скольким еще людям он это говорит? Новому мальчику? Я бросаюсь к двери и распахиваю ее, открывая себе путь наружу. Блядь. Как бы мне хотелось снова напиться.
