Подчинение – Submit by R. Phoenix & Adara Wolf

СИЛЬВАНО

Я смотрю на обнаженное тело Кирана и в очередной раз восхищаюсь им: твердыми линиями, мускулами, темно-каштановыми волосами, волевым подбородком и даже изгибом его члена. Он волосатый, потому что Киран, конечно же, никогда не стал бы бриться. Может быть, мне стоит проделать это с ним, просто чтобы посмотреть, как он сгорает от унижения. Жаль только, что мы находимся в этой сырой комнате, которая служит камерой заключения в таких случаях, как этот. Киран связан грубыми стяжками, а не красивой веревкой или лентами из мягкой кожи. Лежит на матрасе, который определенно знавал лучшие времена. Снаружи выставлена охрана. Я хочу отослать охранников подальше отсюда. Хочу иметь Кирана в полном моем распоряжении, не беспокоясь, что кто-нибудь из людей снаружи заглянет и поинтересуется, что их босс делает с пленником. Блядь. О чем я только думал? Но у меня все еще есть возможность повеселиться с Кираном. Все, что охранники снаружи услышат, – стоны и крики боли. Мне просто нужно быть осторожным. Я замечаю, как веки Кирана трепещут, а плечи, слегка напрягшись, снова расслабляются. Подхожу и упираюсь ногой ему в грудь. – Просыпайся, Киран. Поначалу он не реагирует, и только когда я толкаю его чуть сильнее, начинает шевелиться. Несколько раз моргает, прежде чем полностью открыть глаза, которые кажутся остекленевшими и расфокусированными. Ровно до тех пор, пока они не останавливаются на мне. – Какого... – пытается спросить он, но останавливается, облизывая губы. У него, вероятно, ужасно пересохло во рту. Опускаюсь на корточки рядом и касаюсь его губ. – Я накачал тебя, Киран. Ты слишком доверчив, – улыбаюсь ему. – Или, может быть, дело во мне? Тогда я польщен. Ему требуется мгновение, чтобы собраться с силами и бросить на меня сердитый взгляд, который становится еще более яростным, когда он, попытавшись пошевелить руками, понимает, что они крепко связаны. – Это... – он качает головой, затем произносит хриплым голосом: – Это было охуенно... тупо, Креси. – Пожалуйста, не повреди запястья, – предостерегаю я. Оглядываюсь на маленький столик, на котором стоит бутылка воды. – Вот что я тебе скажу. Если ответишь на один из моих вопросов, дам тебе глоток воды. Он бросает взгляд в сторону стола, но почти сразу же возвращается ко мне. – Нет. Вздыхаю, не ожидая ничего другого, и все равно иду за водой. Придвигаю единственный стул поближе к Кирану и сажусь, положив ноги ему на бок. Кожа Кирана приобретает тот прекрасный румянец, который всегда появляется, когда он чувствует унижение. Открываю бутылку и отпиваю немного воды, демонстрируя, что глотаю её. – Обещаю, никакой наркоты. – Я тебе не верю, – хрипит он, снова проверяя на прочность стяжки, как будто это может привести к чему-то иному, кроме как еще сильнее впиться в его кожу. – Вот почему я предпочитаю кожаные наручники или пеньковую веревку. Мне бы не хотелось, чтобы ты повредил запястья, сопротивляясь. – Ставлю бутылку на пол и складываю руки на животе. – Как думаешь, твой отец или брат заплатили бы за твое возвращение? Он делает попытку отпрянуть от меня, убраться подальше от того места, где мои ноги покоятся на его боку, но я не позволяю ему пошевелиться. – Нет, – его губы кривятся в уродливом оскале. – Но ты и так это знал. – Не был уверен, – внимательно смотрю на него, не обращая внимания на горячую пульсацию собственного член от осознания того, что он обнажен и находится в моей власти вот так. – А если заберу Сьерру, они заплатят? Он снова смотрит на меня, и его щеки становятся еще более красными – на этот раз от гнева, а не от унижения. – Оставь, блядь, ее в покое, – рычит он, умудряясь выбраться из-под моих ног. – Твоя семья уже убила достаточно невинных, тебе так не кажется? – Похоже на то, – улыбаюсь я. – Вот поэтому я взял тебя вместо неё. Снова беру бутылку с водой и откручиваю крышку. – Думаю, мои люди ожидают, что я буду пытать тебя. Они хотят услышать, как ты кричишь от боли. Я, конечно, могу это сделать. Но что я от этого получу? Ты ничего мне не скажешь. Мне известно, сколько боли ты можешь вынести. Независимо от того, что я с тобой сделаю, ты всё примешь, и тебе понравится... – Заткнись! – огрызается Киран, и я рад, что не доверился наручникам или веревке. Сейчас он настолько зол, что вполне может освободиться от чего угодно, кроме кабельных стяжек. – Просто начинай уже свои злоебучие пытки, Креси. Я ничего тебе не скажу, мне ничего не нравится. Он говорит, но его член уже начинает твердеть. Конечно, это совершенно нормальная реакция, и она не имеет никакого отношения к тому, хочет он этого или нет. – Хочешь, чтобы я тебя выпорол? Высек? – спрашиваю с печальной улыбкой. – Может, мне стоит приставить пистолет к твоей голове и трахнуть в задницу? Именно так я трахнул его в первый раз. Тогда он тоже был связан стяжками. – Ты бы с удовольствием сделал это снова, извращенец, – говорит он, и его голос такой... хриплый, неровный. Я бы сказал, что не узнаю эту интонацию, но это не так. Именно так звучал его голос, когда он рассказал мне о смерти брата. – Я бы с удовольствием сделал это снова, – прижимаю ногу к его члену, надавливая мягко, совсем не так, как сделал это в нашу последнюю встречу. Позволяю чувствительной головке его члена скользить по носку моей туфли, завороженно наблюдая, как он наполняется еще больше. Мне нравится его реакция. Мне нравится, что этот большой, сильный мужчина наслаждается, когда его бьют и подавляют. Мне нравится, как он сопротивляется. Мне нравится, как ему стыдно хотеть этого. И больше всего на свете мне нравится осознавать, что я – единственный человек, которому он когда-либо подчинялся. – Когда тебя в последний раз пороли? – я стараюсь сохранять непринужденный тон. – Три года назад, когда я поставил тебя к стене в том вонючем мотеле? – Ты притащил меня сюда не для того, чтобы говорить о нашем грязном прошлом, – мрачно отвечает он, уставившись на мою ногу. – Так что ближе к делу, Креси. Наше грязное прошлое. Десять лет этих странных отношений, которые должны были закончиться до того, как начались. Два года я был почти счастлив. Но козни моего отца разрушили зарождающееся доверие, которое я так старательно выстраивал с Кираном. Любой другой давно бы сдался. Любой другой нашел бы буквально любого другого мужчину, который был бы проще, менее опасен, по-настоящему доступен. Но нет. Я попробовал Кирана на вкус, и не важно, сколько других любовников было за эти годы, по-настоящему я хотел только его. – Не думаю, что у меня есть какое-то еще дело, кроме как мучить тебя, – говорю я. – Только представь, как бы ты выглядел, подвешенным к потолку. Продолжая играть ботинком с его членом, с удовольствием наблюдаю, как первые капли преякулята размазываются по дорогой коже. – Мог бы просто попросить, – бормочет Киран. Он остается неподвижен, а его взгляд прикован к моему ботинку. – Если попрошу, ты скажешь «нет», – отвечаю бесстрастно. – Знаешь, я ведь помню. Как ты убежал, поджав хвост, в ту первую ночь, такой разочарованный, что я не настоял и не заставил тебя. Насколько более... услужливым ты был, когда я буквально держал тебя на мушке. Смех Кирана звучит тихо и горько. – Да. Наверное, мне следовало просто уступить тебе в том жалком злоебучем клубе, а? Тогда ты, возможно, потерял бы интерес ко мне, и сейчас я бы не валялся здесь связанный с остановившимся кровообращением в руках и ногах. Кто знает? – Я бы определенно потерял интерес, – соглашаюсь, усиливая ногой давление на него. – Но и ты тоже. Если бы я не был с ним и не удержал его от возвращения к семье в ту ночь восемь лет назад... сейчас он, вероятно, был бы уже мертв. Но не думаю, что поднимать эту тему сейчас – хорошая идея. Его член от моих прикосновений набухает еще больше, и я замечаю, как явные признаки возбуждения начинают отражаться на его лице: оно краснеет, но не от гнева, а от желания; веки слегка опускаются; губы приоткрываются. – Приступай к пыткам, Креси, – с хрипом выдыхает он. – Это и есть пытка, – отвечаю, чуть сильнее надавливая на его член и заставляя застонать от дискомфорта. Я мог бы наступить на него, как в прошлый раз, и наблюдать, как эрекция сходит на нет. Его возбуждение останется, но я не хочу причинять ему боль прямо сейчас. Он знает, как справляться с болью. Он в состоянии вынести всё, чему бы я ни подверг его. Кроме, пожалуй, удовольствия. – И что дальше? – спрашивает он, и если бы он был поменьше габаритами, я бы сказал, что он извивается. Но нет, Киран просто пытается отодвинуться от моей ноги, хотя мы оба знаем, что это тщетные усилия. – Убьешь меня и подкинешь дров в костер войны между нашими семьями? – Я бы хотел положить этой войне конец, – держу бутылку, прикидывая дальнейшие действия. – Не в альянсе, конечно. С твоим отцом и братом об этом не может быть и речи. И, без обид, я не испытываю к ним особого уважения. Но было бы неплохо, если бы они полностью исчезли из поля зрения. Смех Кирана звучит резко и грубо. – Этого никогда не случится, Креси. Я слегка наклоняю бутылку так, что чтобы несколько капель упали на щеку Кирана. Он вздрагивает, но я вижу жажду в его глазах. После большой дозы, которой я его вырубил – а это было немало, учитывая обстоятельства – его должна мучить отчаянная жажда. Но, как и всегда, Киран сдерживается, упрямо не желая дать мне то, чего я хочу, потому что ему нужно, чтобы я заставил его. – Пей, Киран, – приказываю я. – Умереть от обезвоживания было бы довольно жалко. – Я все еще не отвечаю на твои чертовы вопросы, – бормочет он, но немного подается вперед, чтобы горлышко бутылки коснулось его губ. Он пьет с жадностью, когда я позволяю, время от времени сжимая бутылку и ограничивая воду. Должен признать, что власть, которую дает мне даже такая мелочь, волнует не меньше, чем когда он сам встает передо мной колени. – Я и не спрашивал ничего, – замечаю я, пока он пьет. Он не пытается отвечать, стараясь выпить как можно больше воды, прежде чем я заберу ее. Киран хорошо знает меня. – А вот что мне действительно интересно, так это как мне поступить с тобой сейчас, когда ты в моей власти. Жду, пока он обхватит губами горлышко бутылки и как следует пососет, прежде чем отодвинуть ее. Сам делаю быстрый глоток и ставлю воду на пол. Взгляд Кирана следует за ней, и, когда он снова смотрит на меня, лицо его становится суровым. – Полагаю, то, что ты делаешь всегда, – бормочет он. Он говорит так, словно не хочет, чтобы я это делал, но такое явное приглашение в его словах почти заставляет меня засмеяться. Я накачал его, похитил, раздел догола и связал. И он все еще хочет меня. С еще большей силой поглаживаю ботинком его член. – Думаешь, я могу заставить тебя кончить вот так? – небрежно спрашиваю я. – Только твой член, прижатый моими прекрасными итальянскими кожаными лоферами? Конечно, мне не стоит этого делать. Только подумай о бедной коже. Он фыркает. – Я не собираюсь кончать на твою шикарную блядскую туфлю. Мы оба знаем, что он лжет. Я заставлял его кончать и от меньшего. Наблюдаю за выражением его лица, продолжая стимулировать его член своим ботинком, прислушиваюсь к его тихим вздохам и сдавленным стонам. – Нужно сделать несколько фото, – говорю я, поглаживая его ногой. – Если я отправлю их твоей семье, родные, вероятно, отрекутся от тебя. Все узнают, что ты – покорная маленькая сучка, которая только и мечтает, чтобы ее взяли и трахнули. Его глаза вспыхивают дикой яростью, и на мгновение я задумываюсь, достаточно ли этого, чтобы заставить остановиться. Но это вряд ли. В конце концов, ему действительно нравится это унижение. – Даже, блядь, не думай об этом, – рычит он. – После того, как они избавятся от тебя, я одену тебя в кожу, – продолжаю я. – Проведу тебя по всем этим скучным БДСМ-клубам, на которые ты смотришь свысока, и покажу своего нового покорного питомца. Конечно, каждый захочет тебя погладить, потому что никогда не видел ничего столь экзотического. Большой, злой, покорный громила. Мой собственный член пульсирует лишь от того, что я озвучиваю свои фантазии. В его пристальном жгучем взгляде клубится жажда убийства, смешанная с каким-то странным томлением, а из члена длинной нитью тянется преякулят. Я не единственный, кто получает от этого удовольствие, независимо от того, насколько сильно он сопротивляется и протестует. – На каждой моей встрече ты бы стоял на четвереньках с высоко задранной задницей. Я бы предлагал всем своим гостям шлепнуть тебя по заду или трахнуть дилдо. Но, думаю, держал бы твой член под замком, чтобы ты никогда не мог кончить без меня. Это то, что я до сих пор не решался с ним сделать: заточить его член в клетку и держать в состоянии отречения от оргазма. Он такой пугливый. Даже когда все было хорошо, исчезал, если я оказывал на него неправильное давление. Если что-то намекало на долгосрочность нашей связи. Но если я просто возьму его, если оставлю его здесь, то смогу делать с ним все, что пожелаю. У меня есть наркотики. Есть цепи. Я знаю, насколько он силен, и как мыслит. Я мог бы оставить его у себя. И даже должен его оставить. Но он бы никогда меня не простил. Символическое сопротивление может перерасти в настоящую борьбу, и он начнет ненавидеть меня. Или нет? Может быть, это была бы свобода, о которой он мечтал всю свою жизнь, шанс по-настоящему отдаться желаемому. – Я бы убил тебя, – говорит Киран с абсолютной уверенностью, хотя прямо сейчас он самозабвенно извивается под моей ногой. Несколько движений, несколько прикосновений дорогой кожи к его члену, и он весь в поту, а его оргазм нарастает и нарастает. Затем он с громким стоном кончает мне на ботинок, его глаза закрыты. В это короткое мгновение он перестает бороться с удовольствием. Я смотрю на влажные пятна на своей обуви почти с благоговением. – Это довольно жалко, – говорю я, хотя в моем голосе нет ни капли презрения. – Ты кончил всего лишь от ботинка, Киран. Я убираю ногу с его члена и и ставлю ему на плечо, толкая с достаточной силой, чтобы заставить лечь на живот. Он ворчит, но не может ничего поделать. Встаю перед ним и слегка постукиваю по челюсти носком ботинка. – Вычисти это, мальчик. Пока кожа окончательно не испортилась. Киран смотрит на меня с выражением, которое можно было бы принять за неверие, если бы я не знал его так хорошо, и если бы он хорошо не знал меня. Все это – часть смертельной игры, которая нас обоих привлекает и волнует. Он качает головой, плотно сжав губы. – Оближи дочиста, Киран, – повторяю я ровным властным голосом. – Потому что я так сказал. Дрожь пробегает по его телу, и я восхищаюсь тем, как перекатываются его сильные мышцы. Как и всегда, когда он в моей власти, мой член становится невероятно твердым, а когда он открывает рот и решается слегка лизнуть мою туфлю, чувствую, что вот-вот кончу в штаны. Желание поставить его на колени и прямо здесь отодрать его задницу ошеломляет. Мои руки уже на поясе. Киран открывает рот шире, готовясь слизать остатки своей спермы с моего ботинка, а его лицо красиво краснеет от стыда. Электронный замок на двери подает звуковой сигнал за секунду до того, как она открывается без всякого предупреждения. Всё, что мне остается – опустить руки и свирепо смотреть на незваного гостя. Кристиано стоит в дверях и на секунду замирает, глядя на открывшуюся перед ним сцену. Киран откидывает голову назад, его щеки заливаются еще более густым румянцем. Если раньше казалось, что он выглядит убийственно, то это ничто по сравнению с тем, как он выглядит сейчас. Со звонким щелчком Кристиано закрывает дверь, прочищая горло. – Ну что ж. Я подумал, что тебе может понадобиться помощь, но, похоже, у тебя тут все под контролем. Худшего момента для появления нельзя и представить. – Все так плохо обо мне думают, – стараюсь говорить веселым тоном. – Но, как видишь, мне не потребовалось никаких усилий, чтобы повергнуть Кирана Уинтерса. Глажу Кирана по голове, совершенно не удивляясь его попытке отстраниться. – Ммм, – уклончиво отвечает Кристиано. – Дело не столько в том, что я сомневался в тебе. Скорее, у меня были опасения относительно Уинтерса. Его глаза буквально сверлят меня, нас. – Похоже, я был неправ. – Иди на хуй, Фиоре, – рычит Киран, снова делая попытку освободиться от стяжек. Его руки ярко-бордового оттенка, вероятно, путы глубоко врезались в кожу, но он продолжает бороться с ними. Киран всегда продолжает бороться, вплоть до того момента, когда мой член оказывается у него в заднице или во рту, и только тогда он позволяет себе расслабиться. Должно быть, это ужасно. – Прежде чем ты случайно лишишь себя конечностей, Уинтерс, расскажи Кристиано о новом складе твоего брата, – хватаю Кирана за волосы и сильно дергаю, заставляя его поднять голову. – Если только не хочешь, чтобы я повторил всё, что я сделал с тобой, перед Кристиано в качестве нашей аудитории. Киран стискивает зубы от боли, и, пожалуй, я впервые вижу в его взгляде что-то похожее на ненависть. Я ступаю по очень тонкому льду, и хотя он не в состоянии физически напасть на меня, это может стать концом целой эпохи. Кристиано переводит задумчивый взгляд с одного на другого. Слишком задумчивый, чтобы чувствовать себя комфортно. – Не возражаю против хорошего шоу, – он растягивает слова. – Я ничего не скажу, – говорит Киран, стиснув зубы так крепко, что трудно разобрать слова – или было бы трудно, если бы он не был таким предсказуемым. – Значит, шоу, – я толкаю его на пол. Подхожу к маленькому столику в углу комнаты и открываю единственный ящик, вытаскивая пару латексных перчаток. – Как думаешь, Кристиано, он похож на того, кто будучи властным и сильным, любит принять в себя член? У такого крупного мужчины, вероятно, гиперактивная простата. В немигающем взгляде Кирана отвращение становится все более и более очевидным. – Я уже рассказал тебе о складе, – огрызается он, но это просто попытка спасти свою задницу. – Похоже, чтобы заговорить, ему нужны зрители, – замечает Кристиано, скрещивая руки на груди. – Я могу привести сюда еще парней, если хочешь. Уверен, они бы с удовольствием посмотрели. Нет. Но я не могу позволить кому бы то ни было думать, что я мягок и не способен сделать то, что должно быть сделано. – Вполне возможно, – натягиваю перчатки. – Ой, я забыл взять смазку. Ну что ж. Возвращаюсь к Кирану и, поставив ногу ему на лопатки, заставляю склониться ниже. – Последний шанс, Уинтерс. График поставок, немедленно, иначе двадцать мужчин будут очень рады увидеть, как тебя изнасилуют в задницу. Я обязательно сделаю памятное видео и отправлю твоей семье приятный сувенир. На этот раз я не могу понять выражение лица Кирана, когда он на мгновение встречается со мной взглядом. И это странно, потому что обычно он для меня как открытая книга. Его всегда было так легко понять, но сейчас… – Я, блядь, скажу, – рычит он, позволяя прижать себя к грязному матрасу. – Если разрежешь эти стяжки. – Забавно, что он думает, будто может ставить условия, – замечает Кристиано. Вздыхая, сажусь на спину Кирана, стискивая рукой его задницу. – Говори, и, возможно, я решу улучшить условия твоего содержания. Подношу палец ближе к его отверстию, надавливая на упругое колечко. Киран шипит от раздражения и дискомфорта. – Убери руку от моей задницы, и я расскажу тебе кое-что полезное, – его зловещая ухмылка дает мне некоторое представление о том, как он выглядит, когда занят делами группировки. – Возможно, это даже окажется правдой. – Чем дольше тянешь, тем дольше будешь чувствовать мой палец, – смеюсь, поднимая взгляд на Кристиано. – Может быть, мне не следовало этого говорить. Думаешь, он хочет, чтобы я его трахнул, и поэтому сейчас ведет себя так сдержанно? – В тихом омуте, – говорит Кристиано, расплываясь волчьим оскалом. – Думаю, тебе следует это сделать. Просто трахни его пальцем, пока он говорит, и а если окажется, что он не совсем честен, пригласим сюда парней. Просто, блядь, говори, Киран, – думаю я, играя с его дырочкой. – Звучит как план. Уинтерс – крупный парень. Держу пари, что он сможет принять множеством мужчин по очереди, если моего пальца будет недостаточно. – А мне говорили, что ты джентльмен, – смех Кирана отдает жгучей горечью. За этими словами скрывается что-то, какая-то боль, которую не могу понять. Всё происходящее ранит его глубоко, грозя сокрушить. – Думаю, они были неправы. – Хватит тянуть время, – говорит Кристиано. – Сильвано задал тебе вопрос, Уинтерс. – Четкого графика отгрузки нет, – жестко отвечает Киран. Я не могу сказать, лжет он или нет. – Но ты знаешь, когда будет следующая партия. Несмотря на неудобный угол, вставляю в него палец и чувствую, как сокращаются чувствительные мышцы. В нем должен был быть мой член. Я мог бы взять его, и он бы умолял о большем. Вероятно, пройдет какое-то время, прежде чем я смогу снова услышать его мольбы. – Завтра, – выдавливает он сквозь унижение и ярость, переполняющие его. – Пять вечера. А теперь вытащи свой палец из моей гребаной задницы, пока я не оторвал его и не скормил тебе вместе с твоим членом, Креси. Кристиано фыркает. – Не знаю, как ты собираешься это провернуть, будучи связанным, как свинья. Сжимаю ягодицу Кирана еще раз, прежде чем убрать руку. Аккуратно снимаю перчатки и бросаю их на пол. А затем снова мягко глажу его по голове. – Он только лает, но не кусает. – Подойди поближе, и я покажу тебе, насколько я кусачий, – рычит Киран, отчаянно дергаясь подо мной. – Что ты собираешься с ним делать? – спрашивает Кристиано почти мягким голосом. – Мы же не можем просто взять и отпустить его. – О, я подумал, что запру его в своей комнате для гостей и буду пытать. Слышал, электрошок сейчас в моде, –ухмыляюсь Кристиано, осторожно балансируя в то время, как Киран пытается скинуть меня. Мой ответ вызывает его смешок. – Я бы предложил тебе свое оборудование, но мой дорогой мальчик, вероятно, убьет нас обоих, если этой штуки не окажется под рукой. Да, Фокс, вероятно, так и поступит, хотя именно он рассказал мне о том, как Кристиано использовал электрошокер на его члене. Я жду, пока Киран, наконец, не затихает тяжело дыша, а затем встаю. – Он может сильно пораниться о стяжки. Пришли кого-нибудь заменить их на нормальные наручники, – замолкаю, глядя на Кирана. – Нет, пришли четверых и проследи за всем сам. Не хочу, чтобы он сбежал или сделал какую-нибудь глупость, попытавшись покончить с собой. Уверен, что Кристиано знает, как пользоваться кожаными наручниками и умеет надежно связывать людей. Направляюсь к двери и останавливаюсь, чтобы встретиться с Кираном взглядом. – Да, должен сразу предупредить. Если информация, которую ты мне дал, неверна, я притащу сюда твою сестру. Ты можешь вынести любые пытки, которым я тебя подвергну, но сомневаюсь, что твоя сестра выдержит мой кнут. – Оставь ее, блядь, в покое! – кричит он, натягивая стяжки так, что под ними лопается кожа. – Тронешь ее хоть пальцем, Креси, и мне все равно, как ты меня свяжешь. Я доберусь до тебя и уничтожу нахуй. Я снисходительно улыбаюсь. – Тогда будем надеяться ради всех нас, что ты сказал правду. Потому что, дорогой Уинтерс, твоя сестра будет очень страдать, прежде чем тебе удастся освободиться. И это не пустая угроза. Я не могу позволить себе пустых угроз, если хочу иметь хоть какую-то надежду стать преемником своего отца и заслужить уважение организации. – Ради твоего же блага, тебе лучше надеяться, что я никогда не вырвусь на свободу, – рычит он, как дикий зверь. Надеюсь, Киран не вынудит меня пойти на крайние меры, потому что причинив ему такую ​​боль, я получу только сожаление. Выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь.