Глава 8
13 ноября 2024 г., 09:22
КИРАН
К тому времени, как я открываю входную дверь семейного дома, с моих рук отслаивается почти вся кровь. Джонни, один из охранников, кивает мне, но ничего не говорит. Он не спрашивает, где меня носило. Не интересуется состоянием моей одежды. Просто издает обычное тихое ворчание в знак приветствия. Я поднимаюсь в свою старую спальню, чтобы помыться. Во всём происходящем есть что-то сюрреалистичное. Кружится голова, но мне нужно поговорить с братом и отцом, чтобы обсудить планы и заверить их, что я в порядке, и... и еще кое-что. Но я не могу выбросить Сильвано из головы. Не могу выбросить из головы то, что он сделал. Не могу делать вид, что он не ранил меня так сильно. Даже если он действительно оставил мне ключ к моему спасению в буквальном смысле этого слова, я понятия не имею, что делать со всем этим. С тем, что он накачал меня. С тем, что я слизывал свою сперму с его ботинок. С тем, что он трахал меня пальцами на глазах у Фиоре, и угрожал отдать на потеху своим людям. Голова идёт кругом, а грудь пронзает тягучая боль, и я не в состоянии ничего понять. Приняв горячий душ и переодевшись в чистое, спускаюсь в столовую, откуда доносится разговор мамы и брата. Споткнувшись, останавливаюсь у входа, удивлённый изысканно накрытым столом. Сьерра уже сидит и болтает с племянниками Томом и Амандой, а жена Шона Кэрол ставит блюдо с макаронами и сыром на единственное свободное место. Мой отец, как обычно, сидит во главе стола. Черт возьми. Я приехал сюда в поисках безопасности, чтобы получить возможность собраться с мыслями и перевести дух, и совершенно забыл про день рождения племянницы. Блядь. Нет никакого способа избежать этого. – О, ты всё-таки появился! – говорит Шон, взмахивая руками. – Что за мутное сообщение? Тебе нужно было «проветрить голову»? Что это за поеб... – Следи за языком! – кричит мать. Мне требуется мгновение, чтобы осознать слова Шона. Сообщение? Какое сообщение? Сильвано. Дотрагиваюсь до кармана, хотя прекрасно знаю, что телефона там нет, и на несколько секунд закрываю глаза, считая до десяти. Блядь. Просто ещё одна вещь, которой нужно заняться, но прямо сейчас мне не хочется иметь с этим дело. Без понятия, как Сильвано разгадал мой пароль, но, очевидно, именно он написал моему брату сообщение, что я пытаюсь проветрить голову. Это нелепое оправдание не очень похоже на меня, но, по крайней мере, решает одну проблему. Мне не придется никому рассказывать, где я был. Никому не нужно знать, что я был во власти Сильвано, и только благодаря его злоебучим играм разума я сейчас здесь. – Ну да, – бормочу я. – Я же здесь. Мой племянник Том машет мне рукой и указывает на стул рядом с собой. – Сдись со мной, дядя Киран! Я должен рассказать тебе о своем школьном проекте! Аманда корчит мордочку. – Не хочет они ничего слушать о твоем глупом проекте. Верно, дядя Киран? – она улыбается. – Я получила твой подарок сегодня утром, но мама не позволила его открыть. Я принесла его с собой! Спорим, там набор «Принцесса Спаркл»? Верно? Мгновение смотрю на них, пытаясь сложить все фрагменты воедино. Я вообще забыл о дне рождения племянницы, не говоря уже о том, чтобы купить подарок. Что означает… Мысленно стону от раздражения и отчаяния. Как получилось, что этот ублюдок так много знает обо мне и моей семье? И какого хуя он вообще лезет в мою жизнь? Почему я почти ничего не знаю о нём и его жизни? Заставляю себя улыбнуться, отгоняя непрошенные мысли прочь. – Тебе просто нужно немного подождать, чтобы посмотреть, не так ли? Сажусь рядом с Амандой, напротив Сьерры. Мама сидит на другом конце стола, а Шон и Кэрол – друг напротив друга, по другую сторону от своих детей. Тесновато, но тем не менее, все помещаются. Если бы Нил, Мона и Диана были живы, моим родителям понадобился бы стол побольше, или детям пришлось бы есть на кухне. Волна грусти – настоящее цунами вины – захлестывает меня, и на мгновение я едва могу дышать. Нет слов, чтобы выразить, сколь мало прямо сейчас я хочу быть здесь, в окружении своей разбитой семьи и интриг, сопровождающих разговоры после десерта. Украдкой потираю запястье, всё ещё чувствуя, как наручники врезаются в кожу. Синяки от стяжек не так сильны, как могли бы быть, хотя я остро ощущаю постоянное напоминание о том, как глупо с моей стороны было довериться Сильвано. – Расскажи о своем проекте, – прошу я Тома. Оказывается, это какой-то научный проект по выращиванию растений из семян в разных условиях, и я, кивая, улыбаюсь и прошу рассказать подробности. Его энтузиазм относительно такой обыденности помогает мне немного успокоиться, хотя Аманда и жалуется, что в свой день рождения не получает должного внимания. Всё это так невероятно нормально, но в то же время совершенно непривычно, и я знаю, что это только вопрос времени, когда моя мама снова начнет приставать с вопросом о женщине, которую мне пора бы представить семье. Если бы она знала, кого я хочу привести, убила бы своими руками. Сьерра улыбается мне через стол. – Так что, ты нашёл себя? Тебя не было всего несколько дней. Я уж думала, ты собираешься в путешествие по стране. – Что я могу сказать, я быстро учусь, – пытаюсь пошутить, но выходит так себе. Единственное, что я усвоил, это то, что я все еще гребаный бандит, который схватится за любую гадюку, чтобы выбраться из дерьма. Хотел бы сказать, что мне жаль охранников Сильвано, но он сам оставил мне выход. Сомневаюсь, что среди них был кто-то действительно ценный. Он знал, что я сделаю. И понимание этого заставляет задуматься, зачем он вообще накачал меня и похитил. Ему не удалось добиться от меня ничего, кроме ненависти и информации об одной поставке. – Не то чтобы там было что искать, – шутит Шон с громким смехом. – Или ты испугался, что Джереми легко справится с твоей работой? Заставляю себя рассмеяться. – Возможно, он мог бы выполнять эту работу лучше меня, но уволился бы сразу, как только понял, что значит работать с тобой всё время, – слова получились немного более язвительными, чем хотелось бы, но мне нечего больше сказать. – Мы не говорим о работе за столом! – вмешивается мама. – Нет никакой необходимости портить обед. – Затем она смотрит на меня с улыбкой. – Спасибо, что, по крайней мере, сказал нам, где был. Последние несколько раз, когда ты исчезал, не сказав ни слова, я так волновалась. – Тебе не о чем беспокоиться, ма, – говорю я ей, хотя на этот раз её беспокойство было бы оправданным. Если бы это зависело от заместителя Сильвано, я был бы уже мертв. Что касается рыжего... Не знаю, что думать, но собираюсь разузнать о нём побольше. – Просто иногда мне нужно куда-нибудь уехать, вот и всё. Праздничный ужин продолжается с чуть меньшей неловкостью, поскольку разговор переходит на более безопасные темы. Дети с энтузиазмом пытаются привлечь моё внимание, как будто пытаясь компенсировать редкие встречи. Я действительно вижу их не так часто, как мог бы. Прошло, наверное, больше месяца с тех пор, как я навещал их в доме брата. А здесь, в семейном гнезде, мы собираемся гораздо реже, чем раньше. Сьерра живет в квартире недалеко от кампуса. Я обитаю на другом конце города, а Шон с семьей – в соседнем районе.… Если так подумать, то я приезжаю сюда только по работе и делаю всё возможное, чтобы эти встречи были ограничены. Может быть, мне нужно стараться проводить больше времени со своей семьей. Но, когда я с ними, всегда чувствую, словно тону. Я – аутсайдер, разочарование, и… Заставляю себя отвлечься от мыслей о том, как глупо с моей стороны было пасть жертвой Сильвано Креси. Мне удается не думать о нём по крайней мере час, но потом Аманда начинает ныть, как сильно хочет открыть свои подарки, и мои мысли возвращаются обратно. – Хорошо, хорошо, – соглашается невестка со снисходительной улыбкой. – Подарки. С чего хочешь начать? – С подарка дяди Кирана! - с энтузиазмом восклицает Аманда, хватая коробку. Весёлая обёрточная бумага не похожа на магазинную. Сильвано сам упаковал его или поручил кому-то из своих подчиненных? Надеюсь, что там внутри что-то уместное. Могу представить себе какую-нибудь обучающую игру, или научный набор, или… Двумя быстрыми движениями Аманда срывает бумагу, открывая набор «Принцесса Спаркл», который она выпрашивала уже несколько месяцев. – Здорово! – кричит Аманда, уже отдирая скотч с коробки. В который раз, удивляюсь, как Сильвано вообще узнал, что хотела Аманда. Мы не общались несколько месяцев до нашей встречи на днях. Это тревожит больше всего, хотя я бы хотел сказать, что это мило. Он знает обо мне гораздо больше, чем я о нем, но это не новость. Сильвано всегда умел добывать информацию, а я хорошо умею прибирать за теми, кто всем заправляет. Я бы не знал, что подарить ему, не говоря уже о тех, кто ему небезразличен. Кто вообще ему не безразличен? – Я бы хотела, чтобы ты не баловал ее так сильно, – шепчет мне Кэрол. Помолчав, она добавляет: – И я собиралась подарить ей это на Рождество. Улыбаюсь ей и пожимаю плечами. – Для чего еще нужен дядя, если не для того, чтобы баловать своих племянников? Бля. Быть в долгу перед Сильвано за это невыносимо. Мне нужно будет выяснить, сколько он заплатил, и отослать деньги обратно. Я не могу просто принять от него такой личный подарок. Аманда быстро перебирает остальные подарки, и после того, как открывает все, сразу же начинает играть с Принцессой Спаркл. Том присоединяется к ней, размахивая одной из кукол, и они вдвоем делают вид, что их куклы сражаются с монстрами. Пока Шон резко не говорит: – Том! Что ты делаешь? Это игрушки для девочек. Оставь это своей сестре. Том вздрагивает и роняет игрушку. Хмуро смотрю на Шона. – Игрушки для девочек? – спрашиваю я, с сомнением выгибая бровь. – Это бл... – один взгляд на мамино лицо заставляет меня быстро поправиться: – Это просто чертов набор фэнтези игрушек, Шон. Для девочек и мальчиков. Теперь Шон сердито смотрит на меня. – Это принцессы в розовом. Не хочу, чтобы у него появились странные идеи. Следующее, что мы узнаем, – у него тонкая кость и он стал педиком. Это слово с чудовищной силой ударяет меня в грудь, угрожая на секунду остановить сердце. – Господи Иисусе, Шон... – Киран! – выговаривает отец. – Ты расстраиваешь свою мать. Моя мать расстроилась бы гораздо больше, узнай она, какие убийственные чувства я испытываю к ее второму сыну прямо сейчас... и причину этих чувств. – Я просто играю в принцесс и монстров, – бормочет Том. – И это прекрасно, – говорит Кэрол, хотя ее голос немного дрожит. – Дети, почему бы вам не взять все подарки и не спуститься в цоколь? Там гораздо больше места для игр. Дети молча кивают, и, схватив побольше игрушек, бегут к лестнице на нижний этаж. – Он прав, – мрачно говорит отец. – Ты же знаешь, именно поэтому так много этих чертовых педиков вылезает из ниоткуда, да? Все говорят своим сыновьям, что быть слабаком – это нормально... – Заткнись! – кричит Сьерра. – Ты правда веришь, что одна-единственная игрушка что-то изменит? Просто позвольте детям быть самими собой! Смотрю на сестру, немного пораженный её горячностью, но не могу удержаться от улыбки. Колледж пошел ей на пользу, увел ее от устаревших представлений моей семьи. Чувство гордости за нее греет душу. Но взглянуть на мать я не в состоянии, потому что слышать, как она демонизирует меня так же легко, как делают это брат и отец, может быть гораздо больнее, чем способен сейчас вынести. – Ну, это вряд ли имеет такое уж значение, – говорит мама дрогнувшим голосом. – Нет никакой необходимости ссориться из-за подобных вещей. В этом доме нет геев и никто не становится геем, или как там это происходит. Сьерра сердито смотрит на мать. – Даже если бы это было так, всё было бы в порядке, – говорит она так же решительно, как и раньше. – Геи, натуралы, кто угодно – это не имеет значения, главное, чтобы они были хорошими людьми. Теперь ее взгляд направлен на меня, и на секунду мне кажется, что она собирается сказать что-то ещё. Всё мое существо начинает вибрировать от напряжения, когда Сьерра оборачивается к родителям. Отец раздраженно хмыкает. – Рад, что образование, за которое я плачу, помогает нашей дочери... – Достаточно, – обрываю я, удивляясь силе своего голоса. И он, и Шон поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, и я замираю под их взглядами. Однако, взяв себя в руки, упрямо вздергиваю подбородок. – Нам нужно обсудить более важные вещи, – добавляю я. – Если собираетесь говорить о работе, делайте это в другом месте, – твердо говорит мама. – В любом случае, нам с Кэрол и Сьеррой нужно прибрать здесь. Сьерра издает недовольный звук. – Шон и Киран могли бы помочь, – говорит она. – У них есть руки. – У мужчин есть другие дела, – настаивает мать и начинает убирать посуду. Кэрол молча следует за ней, но Сьерра свирепо смотрит на нас троих. – Ты мог бы начать выполнять свои обязанности по дому, – говорит она. – Не заставляй маму всё делать. Отец пренебрежительно машет рукой. – Я плачу обслуге, разве нет? А теперь перестань перечить и иди и сделай то, что просила твоя мама. Сьерра смотрит на меня, и я качаю головой. Не стоит с ним спорить, особенно сейчас, когда обстановка и без того накалилась из-за блядских игрушечных принцесс. – Не уходи, пока мы не поговорим, – твердо говорит Сьерра, и я фыркаю. Моя сестра всегда была упрямой, но, взрослея, становится сильной и волевой женщиной. – Да, как скажешь, босс, – поддразниваю я её. Она раздраженно выходит из комнаты, а я остаюсь смотреть на своего отца и Шона. – На Креси сейчас работает рыжий, – пытаюсь говорить уверенно и спокойно. – Кто он такой? Шон и отец обмениваются взглядами, затем Шон пожимает плечами. – Рыжий? А поконкретнее можно, Киран? У нас в организации тоже полно рыжих. Я отрицательно качаю головой. Сведений о том парне недостаточно, чтобы был хоть какой-то толк. А признаться, откуда мне известно о его существовании, я не могу. Несомненно, он – важная фигура. Возможно, как раз такая, которую можно использовать против Сильвано... – Неважно, – бормочу я. – Есть ли у нас какая-нибудь полезная информация? Похоже, он на три шага впереди нас. Отец хмуро смотрит на меня. – С чего это вдруг? Ты съебался на несколько дней, а теперь хочешь быть в курсе дел? Если бы ты был на месте вчера, мы, возможно, не потеряли бы половину нашей последней партии. Блядь. Я не могу сказать ему, что это действительно моя вина. Что охуевший Сильвано Креси шантажом вытянул информацию и убрал меня с дороги, чтобы провернуть свою операцию. – У меня был момент просветления, – говорю я как можно ровнее. – Я хочу быть более вовлечен в дела. – Более вовлечен? Насколько больше? – Шон качает головой. – Если хочешь быть более вовлеченным, тебе нужно делать больше. Например, быть приветливым с нашими друзьями. Отец кивает. – На той важной встрече на прошлой неделе, которую ты пропустил, был Пит Рэймонд. У него хорошенькая дочь. Ты мог бы с ней подружиться, наладить отношения с ее отцом. Я не хочу дружить с дочерью Рэймонда. – Если кто-то подружится со Сьеррой, то получит зеленый свет на долю в семейном бизнесе? – спрашиваю, закипая. – Ты бы выбил зубы любому, кто попытался добраться до тебя через неё. Папа поднимает руки. – Стоп, стоп. Я не говорил использовать её. Но если бы Сьерра вышла замуж за подходящего мужчину, я, конечно, сделал бы его членом нашей семьи. Надеюсь, что она выйдет замуж за кого-нибудь, кто смог бы присоединиться к нам в семейном бизнесе, а не за какого-нибудь никчемного слабака. Я надеюсь, что она выйдет замуж за кого-нибудь далеко-далеко отсюда, кто будет относиться к ней как к человеку, а не как к пешке, – едва не говорю я, но успеваю прикусить язык, прежде чем вызвериться окончательно. – Кстати, что у тебя за проблема на этот раз? – спрашивает Шон. – Ты не можешь примчаться и командовать тут после того, как съебался и оставил нам разгребать дела. Широкая улыбка внезапно озаряет его лицо. – Мы с папой придумали план, как раз и навсегда избавиться от Креси. – На этот раз не оставляйте меня в неведении, – говорю я, хотя при мысли о том, чтобы навсегда избавиться от Креси, у меня внутри все переворачивается. Но это единственное решение. Сильвано провел черту и совершенно ясно дал понять, что я для него всего лишь средство достижения цели. Прекрасно. Пришло время сделать его средством достижения наших целей. – Хорошо. Приходи завтра утром в офис, и мы всё обсудим, – говорит папа. – Мама права, сейчас неподходящее время для обсуждения бизнеса. Он обводит взглядом комнату. Если дом прослушивается, мы уже наговорили слишком много, но я предпочитаю не напоминать об этом. Вместо этого я киваю. Пришло время сделать то, что нужно было делать давным-давно... Так почему же эта мысль причиняет такую боль?
