Глава 16
17 февраля 2025 г., 18:37
СИЛЬВАНО
Это не одно из тех мест, где мы обычно проводим встречи. И я ничего не могу поделать, это обстоятельство выводит меня из себя. Уровень доверия к Петрову недостаточен, чтобы подпускать его слишком близко к реальным складам. — Эван, можешь еще раз проверить периметр? — спрашиваю, нетерпеливо постукивая по своему телефону. Осматриваю улицу, отмечая пустые здания вокруг нас. — Фокс засел вон в том здании, но… Эван прищуривается и переводит взгляд с меня на Патрика. — Да, — неохотно соглашается он. — Но тебе лучше оставаться на месте. Пат… — Я в состоянии выполнять свою работу, Эван, — отрезает Патрик. Вероятно, так и есть, но я слишком привык к назойливому присутствию Эвана, чтобы кто-то другой пытался выполнять свою работу вместо него. С бОльшим количеством охраны, мне было бы комфортнее. Но установление связей с новыми друзьями требует некоторой гибкости по части правил. А правила таковы, что каждая из сторон может привести с собой не более двух человек охраны. Это не помешало мне разместить Фокса неподалеку. Уверен, что Петров принял аналогичные меры предосторожности. — Теперь нам просто нужно дождаться появления Ломбарди, — говорю я Патрику, изображая хорошее настроение. Как только Ломбарди появится, всё, скорее всего, будет кончено. Эван с тяжелым вздохом медленно выходит из машины, в какой-то момент его внимание полностью переключается на мир за пределами тесной коробки авто. Он позволяет Патрику делать свою работу, но, очевидно, восторга по этому поводу не испытывает. Снова смотрю на свой телефон. Пять минут до встречи, вокруг тишь да гладь. Замечаю движение снаружи, и к зданию подъезжает машина, из которой выныривает Ломбарди и машет мне рукой. — Что ж, шоу начинается, — говорю Патрику. Он хмыкает, соглашаясь, и я открываю дверцу машины, чтобы выйти наружу. — Босс! Место встречи прямо здесь, — Ломбарди указывает на соседнее здание. Должно быть, считает меня невероятно наивным. Киваю как ни в чем ни бывало. — Разумеется. Покажешь дорогу? — Улыбаюсь в ответ на его удивление. — В наши дни никакая предосторожность не будет лишней. — Конечно, — кивает Ломбарди. Поднимается по ступенькам к зданию и открывает дверь. Я следую за ним с Патриком на хвосте. Три, два, один… Звук выстрела — сигнал приготовиться к боли. И я почти удивлен, когда она так и не приходит. Зато слышу резкий вскрик Патрика Обернувшись, не могу сдержать гримасу отвращения от вида коленопреклоненного Патрика, из ноги которого хлещет кровь. Киран с несколькими своими головорезами стоит у машины Ломбарди. — Это было так уж необходимо? — спрашиваю за долю секунды до того, как слышу щелчок предохранителя пистолета позади себя. — Шагай вперед, — шипит Ломбарди. Поднимаю руки, демонстрируя подчинение. Конечно, я мог бы достать свой пистолет, но у меня нет никаких заблуждений относительно исхода. Киран пристрелит меня раньше. Даже Ломбарди успеет спустить курок до того, как я дотянусь до пистолета. Все бандюганы Уинтерса расчехляют свои пушки, и я нахожу это до смешного забавным. — При таких раскладах вы, вероятнее всего, перестреляете друг друга, а не меня, — прячу свою нервозность за показным весельем. Я буквально в нескольких секундах от смерти. — Ублюдки, — рычит Патрик. Он поднимает руку с пистолетом, но Киран в одно мгновение оказывается рядом с ним и, наступив на руку, выбивает оружие. Патрик снова вскрикивает. — Прекрати быть идиотом, — говорит Киран Патрику таким ровным бесстрастным тоном, который кажется совершенно незнакомым. Ни единого взгляда в мою сторону. — Ты останешься спокойно лежать на месте, а Креси сядет вон в ту машину. Один из парней Уинтерса — тот, что стоял дальше всех от меня, — валится на землю, раненый в грудь. — Это был мой ассасин, — любезно объясняю Кирану. — Думаю, он перебьет всех твоих людей одного за другим, если ты не поторопишься. Киран с раздраженным вздохом хватает меня за воротник рубашки. — Завали хлебало, Креси, — рычит он. Его люди осматриваются по сторонам, пытаясь понять, где засел Фокс. Ломбарди застыл в дверном проеме, не торопясь высовываться. — Ты притащил с собой этого ебанутого психа? — орет он. — Это не было частью плана! Слегка наклоняю голову в его сторону. — Разве? А ты хотел, чтобы я легко и просто зашел в твою ловушку? Еще выстрел, и следующий из людей Кирана падает на землю, хрипя и булькая. Морщу нос и стараюсь не смотреть на забрызганную кровью землю. — Тик-так, Киран. Мой телохранитель, должно быть, услышал этот балаган и уже спешит помочь моему снайперу избавиться от остатков головорезов Уинтерс. Киран фыркает, гневно испепеляя меня взглядом. — Прекрати, — шипит он, но разумно подталкивает меня в направлении их машины. Быстро обыскивает, находит мой пистолет и сует его в карман своей куртки. — Садись назад, — приказывает он. Водитель уже ждет за рулем, готовый вытащить их из этой передряги, но они явно не рассчитывали на эффектное появление Фокса. Из-за рыжего весь их план полетел к чертям. Сажусь в машину, Киран следует за мной. Ломбарди располагается на переднем пассажирском сиденье как раз в тот момент, когда Эван мчится к нам. Он незамедлительно стреляет в одного из оставшихся на ногах охранников, но этого недостаточно. Водитель резко разворачивается, заставляя Эвана уклониться в сторону, чтобы не попасть под удар. С веселым смешком оцениваю то, чем все обернулось. — Признаюсь, похищения я не ожидал. Засаду и нападения, да. И я был почти уверен, что это будут русские. Роюсь в карманах и протягиваю свой телефон Кирану. Он подозрительно смотрит на него. — Что? Удивленно поднимаю брови. — Ты не собирался у меня его забрать? Буду рад оставить эту штуку при себе, чтобы мои парни могли меня найти по трекеру. — А потом ухмыляюсь. — Могу положить обратно в карман, чтобы ты мог хорошенько меня обыскать. Киран даже не пытается улыбнуться. Он вынимает аккумулятор, но, бросив короткий взгляд на окно машины, не выбрасывает его. Моя улыбка сползает с лица, и я переключаю внимание на Ломбарди, сидящего на пассажирском сиденье. — Давно ты с Уинтерсами спутался? До или после смерти моего отца? — Как будто я посмел бы перейти дорогу твоему отцу, — хмыкает Ломбарди, направляя на меня пистолет. — Он был настоящим мужчиной. Не то что ты. Возможно, я бы присягнул Кристиано, прими он власть, как предполагалось. Но подчиняться хилому пидарасу вроде тебя не собираюсь. — Не пристрел его, Ломбарди, — приказ Кирана звучит глухо и отстраненно. — У моего отца есть вопросы, на которые он хочет получить ответы. Убьешь Креси, и тебя самого вздернут и запытают. Усек? Лобмарди хмурится в ответ. — Да, да. Но ему необязательно быть целым и невредимым. Вздрагиваю, потому что он прав. Я мог бы выдержать немало пыток, не умерев. Но в целом предпочел бы этого избежать. Хотя я не настолько наивен, чтобы рассчитывать выбраться из этой передряги невредимым. — А можно подождать со стрельбой до того момента, как мы остановимся? Не хотелось бы умереть, попав в аварию. — Я не намерен вычищать здесь кровавое дерьмо, — огрызается Киран на Ломбарди. — Так что, если ты не хочешь заплатить за чистку этой гребаной тачки, перестань размахивать пушкой. Можешь ненароком застрелиться. От Креси никаких проблем. Как насчет того, чтобы и ты перестал вести себя как упоротое ебанько? Довольно любопытно видеть Кирана совершенно закрывшимся. Во время наших встреч наедине он часто пытался полностью отстраняться эмоционально, но я никогда не позволял ему делать это. Давненько мне не доводилось наблюдать его во время работы. И я не уверен, что он мне нравится таким. Давным давно ему было в удовольствие буквально выбивать подчинение из людей. А сейчас, он лишь выглядит уставшим. Хочется верить, что причина его уныния — во мне. Ломбарди, недовольно бормоча, откидывается на спинку сиденья, и несколько мгновений никому нет дела до нас Кираном. Осторожно провожу рукой по сиденью, пока не касаюсь ребром ладони его бедра. Киран не смотрит на меня, не пытается придвинуться ближе, но и не отстраняется. Как будто вообще ничего не происходит… словно он — статуя, которая только и ждет, что я выкину что-нибудь. Отсутствие какой-либо реакции приводит в замешательство, даже если речь о привычной брани. Мы едем еще какое-то время, пока наконец не оказываемся в районе, которым заправляет банда Уинтерс. Машина останавливается в зоне разгрузки. Я выжидаю, не имея ни малейшего намерения делать первый шаг будучи совершенно один в логове врага. Киран выходит первым и дает мне знак следовать за ним. — Выходи. Руки за головой. Даже не думай вычудить что-нибудь. У нас здесь свои снайперы. Кивнув, осторожно вылезаю из машины, держа руки на затылке. Снаружи нас уже ожидает Уильям Уинтерс. Крупный суровый мужчина, совсем как мой отец. Несколько выше, чем был мой родитель. И с большим количеством волос на голове. Но выглядит точно таким же жестоким. Подозреваю, что наш бизнес делает людей такими. Невозможно возглавить преступную группировку, не будучи злобным сукиным сыном. — Сильвано Креси, — сплевывает Уильям, презрительно ухмыляясь. — Тебе повезло, что я не пристрелил тебя на месте. — Знаю, — стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно. — Чем обязан таким удовольствием? — Свяжи его, — приказывает Уильям, игнорируя мой вопрос. — И отведите в… — он разражается лающим смехом. — В пыточную. Внутренне вздрагиваю от очень нехорошего предчувствия. Начало явно не предвещает ничего приятного. — В этом нет никакой необходимости. Я могу быть сговорчивым. Давайте просто поговорим. Предложение заставляет Уильяма снова нахмуриться. — Ну да, я слышал, как ты любишь поговорить. Но такой привередливой сучке, как ты, для начала нужен теплый прием. Киран подходит ближе, держа в руке наручники. — Повернись, — он очевидно избегает моего взгляда. Уильям нетерпеливо машет рукой. — Да просто тащи его, Киран. Киран не обращает на него внимания на приказ, и я поворачиваюсь, демонстрируя смирение, когда он сковывает мне руки за спиной. Не так сильно, как мог бы, но достаточно, чтобы причинить дискомфорт. — Сюда, — говорит он, подталкивая меня в спину. Мы идем в помещения где-то в глубине здания. Выглядит так, словно здесь была скотобойня. Крюки, свисающие с потолка и пластиковые занавеси создают жутковатую атмосферу. Часть меня хочет выдать какую-нибудь шуточку по этому поводу, но я знаю, что Киран вряд ли ее оценит. Наконец, мы оказываемся в комнате с отверстием канализационного стока в полу. На бетонной поверхности внушительные пятна крови. Было бы чрезмерным оптимизмом думать, что здесь резали коров. Весь интерьер составляет потрепанный металлический табурет в центре и несколько крючьев на потолке. Киран подводит меня к табурету. — Садись. Идёт в дальний угол комнаты и с помощью лебедки опускает цепь. Вернувшись, он подцепляет мои скованные руки крюком, но не спешит меня поднимать. Пока. В комнате только Уильям, Киран, Ломбарди и я, охрана осталась по ту сторону двери. Даже если бы мне каким-то образом удалось освободиться от наручников, я — не Киран. Убивать людей голыми руками в число моих сильных сторон не входит. Остается надеяться, что мой план сработает. Уильям нависает надо мной и хватает меня за подбородок, заставляя взглянуть на него. В его глазах безошибочно читается неприкрытая ненависть. — Ты убил моего сына, — рычит он. — Ты убил моего сына и его семью. Мою маленькую внучку. — Мне жаль, что они погибли, — честно говорю я и, на свою беду, получаю сильный удар в живот. Пытаюсь дышать, превозмогая боль. — Ты не имеешь права так говорить! — Уильям срывается на крик. Да, полагаю так и есть. Перевожу взгляд на Кирана. Он стоит там неподвижный, словно статуя, его взгляд сосредоточен на отце. В этих глазах нет сочувствия. Ни единого следа того Кирана, которого я знаю. Если он решит меня пару раз приложить или, хуже того, убить, мне конец без вариантов. Но и им тоже. Разумеется, им конец в любом случае, но я предпочел бы выбраться отсюда целым и невредимым. Очередной удар, на этот раз в челюсть, моментально рассеивает все мысли. Отчаянная попытка сдержать крик боли оборачивается сдавленным стоном. Уильям хватает меня за волосы и заставляет поднять глаза. — Назови хоть одну причину, по которой я не должен убить тебя прямо сейчас. — Тебе пригодится мое сотрудничество, чтобы выяснить, где припрятаны все ресурсы Креси, — быстро говорю я. С мрачным смешком добавляю: — И ты не хочешь доставить мне удовольствие быстрой смертью. — Он не заслуживает быстрой смерти, — спокойно говорит Киран. Абсолютная закрытость, невозможность понять его, ужасно смущают и нервируют. Я думаю о той ночи, когда мы смеялись, целовались и обнимались. О том, как проснувшись, обнаружил, что остался один. Уютно обложенный подушками… Я до сих пор не уверен, пытался ли он обмануть меня или имел в виду что-то совсем иное, но не думаю, что мне сейчас хочется об этом размышлять. Ломбарди громко хохочет. — Это точно. Ублюдок рушит все, за что боролась семья Креси… — он издает звук отвращения. И этот выпад без ответа я оставить не могу. Мне удается ухмыльнуться ему, когда я говорю: — Да неужели? Мой отец превыше всего ценил верность. И если так подумать, то это ты разрушил всё его наследие. — Снова поворачиваю голову в сторону Уильяма. — Конечно, решать тебе, хочешь ли ты объединится с двуличным предателем. — Не переживай, — хмыкает Киран. — Фиоре, вероятно, пришлет нам подарочную корзину, когда мы доставим ему твое тело, Креси. Будет рад избавиться от тебя. Он нетерпеливо жестикулирует, затем возвращается к лебедке и начинает ее закручивать. Меня тянет вверх, и я вынужден подняться на ноги. И еще выше, балансируя на носках. Положение чрезвычайно неловкое и неудобное. Однажды в БДСМ-клубе мне довелось видеть саба, связанного подобным образом, и не могу сказать, что понимаю привлекательность такой забавы. Киран, вероятно, оценил бы, если бы я подвесил его вот так. Конечно, я бы использовал веревки, а не ржавые цепи, и, думаю, обошелся бы без резкого яркого света и пятен крови на полу. Пытаюсь вспомнить, что говорил доминант о необходимости расслабить мышцы. Но все это не имеет значения, когда меня настигает новый удар Уильяма. Дыхание перехватывает и на несколько секунд я не способен думать ни о чем, кроме оглушающей тупой боли. Это совсем не похоже на удары Кирана той ночью в джаз-клубе. Тогда им двигало что-то большее, чем ненависть… Ну, возможно, ненависть к себе, и я позволил ему выместить ее на мне, потому что иногда это единственный способ достучаться до него. Но Уильям? Этого переполняет ярость. Уильям и Ломбарди по очереди бьют меня, и хотя я изо всех сил стараюсь не доставлять им удовольствия криками, громкие стоны все же срываются с моих губ. Кажется, что это продолжается и продолжается, но как раз в тот момент, когда я думаю, что может наступить спасительная передышка, Уильям огрызается: — Что, блядь, с тобой не так, Киран? Так и будешь там стоять? Киран делает несколько шагов вперед, и его глаза, наконец, встречаются с моими. Не думаю, что когда-либо видел такое отчаяние, такую тоску, но вот он, передо мной. Он хочет этого не больше меня, но, как и я, он в ловушке из-за многолетней междоусобной войны наших семей. Однако, когда он снова отводит взгляд, в нем уже нет той боли. Он подходит достаточно близко, чтобы ударить меня коленом в пах, и ухмыляется: — Может, нам отрезать твое добро? Не похоже, что тебе оно нужно, раз уж ты любишь подставлять задницу, Креси. За приступом хохота пытаюсь скрыть боль и отчасти явную иронии его заявления. Следующий удар усугубляет мое положение тем, что от резкого рывка, мне выворачивает плечи. Если так пойдет дальше, дело обернется серьезным вывихом. Но переживаю об этом недолго, потому что следующий удар коленом выбивает из меня страдальческий крик. Чувствую, как желчь подступает к горлу, и быстро сглатываю отвратительную горечь, чтобы уберечь себя от такого унижения. Но конца и края не предвидится. Однако несмотря ни на что, мольбы о пощаде — не вариант. Избиение — это просто. Существует немало весьма изощренных способов заставить страдать. Из тех, к которым я, не задумываясь, прибег бы сам, если бы кто-то навредил кому-либо из моих близких. Но делиться своими соображениями относительно креативности пыток я не намерен. Закрываю глаза, сосредостачиваясь на выживании. Звонок мобильного кажется отдаленным из-за болезненного марева, но все равно раздается мучительным звоном в ушах. Мне просто нужно продержаться еще чуть-чуть.
