Глава 18
23 февраля 2025 г., 22:37
СИЛЬВАНО
Я был бы рад насладиться моментом, прижавшись к Кирану, но присутствие Уильяма Уинтерса несколько портит настроение. Как и труп Ломбарди, хотя кровь, к счастью, собирается вокруг водостока, не растекаясь повсюду. Поднимаю руку, всю измазанную в крови. Что ж, возможно, кровища и так попала повсюду. — Что тут, блядь, происходит? — требовательно спрашивает Уильям, направляя пистолет на нас обоих. Тело Кирана напрягается, когда он встает между мной и своим отцом. Он всегда был так близок со своей семьей, и мне с трудом верится, что он и правда готов к схватке с этим человеком. Но в последнее время Киран уже не раз меня удивлял. — Как видишь, Ломбарди мертв, — слабо киваю в сторону трупа. — Это не Шон тебе звонил? Уильям, мгновенно напрягшись, пристально смотрит на меня. — Что ты знаешь об этом, ублюдок? — Был рейд, не так ли? — подсказываю, ухмыляясь ему. Я чувствую вкус крови на губах, но реакция этого человека стоит того. Киран, напрягшись, слегка отстраняется от меня. Возможно, не настолько, чтобы принять это за упрек, но новость его определенно ошеломила. Уильям хмурится еще сильнее. — Ты что, продал нас, крыса? Ты — стукач? Не могу удержаться от смеха. Боль захлестывает меня почти мгновенно, и мне приходится крепче вцепиться в Кирана, чтобы удержаться на ногах. — Продал «вас»? Как? Это должна была быть моя сделка, разве нет? Я не из тех, кто сам себя подводит по арест. — Сильвано… — в тихом голосе Кирана слышится нотка боли. — Что ты натворил? Уильям поднимает пистолет чуть выше. Он по-прежнему направлен на меня, а не на его сына. — Киран, отойди от него, чтобы я мог пристрелить этого пидора. Давно следовало избавить мир от этого грязного ничтожества. — Нет, — решительно говорит Киран. — Опусти пистолет, па. Пришло время уладить это как взрослые люди. Я киваю и в попытке выпрямиться давлю рвущийся из груди вопль боли. Моё плечо явно против любых телодвижений. — Должен предупредить, я отдал своим людям приказ убрать Шона на случай, если ты меня убьешь. Конечно, окружная тюрьма должна быть достаточно надежной защитой для таких важных шишек. Но мы-то с тобой знаем, как легко заставить людей посмотреть в другую сторону в нужный момент. На долю секунды на лице Уильяма мелькает страх. Выражение суровой угрозы возвращается, но теперь я знаю, что не ошибся на его счет. Он действительно заботится о своей семье. — Он не в окружной тюрьме, — рычит Уильям. Его забрали гребаные федералы. Думаешь, его надолго задержат? Наши адвокаты опровергнут все обвинения. — Не сомневаюсь, — легко соглашаюсь я. — И тогда русские, которых вы опрокинули, просто… смирятся с этим? Киран недоуменно переводит взгляд с отца на меня, и обратно. — Какого хуя ты наворотил, Креси? Если моя семья в опасности… Прижимаюсь к Кирану и целую его в щеку прямо на глазах у отца. Уильям с отвращением фыркает, но стрелять не спешит. Все еще беспокоится о судьбе Шона. Либо так, либо боится задеть Кирана. Киран каменеет, и я знаю точно, что он испытывает невероятный дискомфорт от такого открытого проявления чувств. Он никогда не был поклонником публичных демонстраций такого рода. И я как никто другой понимаю, насколько опасно быть открытым геем в нашем бизнесе. — Никому ничего не грозит, пока вы следуете моим инструкциям, — объясняю я. — Ты всегда был помешан на контроле, — бормочет Киран. Где-то в здании снова слышится пальба. Надеюсь, там гибнут бандиты Уинтерса, а не мои парни. И верю, что никто из тех, кто мне дорог, не подставится под удар. — Через несколько минут мои люди найдут меня, — говорю я Уильяму. — Можешь, конечно, попробовать побороться с ними, но шансы твои невелики. Ну, а если нет… Что ж, если ты сдашься федералам, тебе, возможно, удастся заключить сделку о досрочном освобождении Шона. А в тюрьму он отправится, Уильям. Потому что либо так, либо его безжалостно убьют русские. Они ни на секунду не поверят, что все это было моим планом, ведь именно вы сорвали сделку. Федералы, кстати, тоже не поверят, учитывая, что тебя взяли с партией оружия. Глаза Уильяма расширяются, когда до него наконец доходит смысл происходящего. — Ты все это организовал. Ты хотел отправить Шона в тюрьму? — выражение его лица становится жестче, когда он переводит взгляд на своего сына. — Ты был замешан в этом, Киран? Ты, блядь, знал? Все это время действовал за нашей спиной? Неудивительно, что у нас ничего не получалось. — Нет, нихуя я не знал, — рычит в ответ Киран. — Если бы знал, выбил бы из него все дерьмо. Милая мысль. Хихикнув, на секунду крепче прижимаюсь к нему, прежде чем выпрямиться. — Я не просто хочу отправить Шона в тюрьму, Уильям. Ты тоже туда отправишься. Заключишь сделку с федералами ради своего сына. Это убережет вас обоих от возмездия русских и, возможно, смягчит приговор Шону. — Наши взгляды встречаются. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы Шон умер, не отсидев и месяца. Весь мой план стоит на предположении, что Уильям Уинтерс действительно заботится о благополучии своей семьи так, как всегда говорит об этом. Если он готов пожертвовать Шоном, если готов рискнуть столкновением с братвой, то моя карта бита. — Это и был твой гребаный план? — недоверчиво переспрашивает Киран. — Отправить мою семью в тюрьму? — В его голосе слышатся странные нотки. — Я думал, ты собираешься их убить. Не думаю, что Киран все еще поддерживал бы меня, убей я его близких. Уильям яростно взрыкивает. — Думаю, у него кишка тонка, чтобы пачкать руки. — Он снова поднимает пистолет и целится в меня. — Киран. Если тебе вообще небезразлична эта семья, ты отойдешь нахуй в сторону и дашь мне пристрелить этого пидараса. Отойди, и я забуду о том, что увидел здесь сегодня. — Какое великодушие. Просто живи в шкафу, трахай каких-нибудь женщин, а он притворится, что не считает тебя мерзким выродком, — говорю я, покачиваясь в объятиях Кирана. Уильям издает противный смешок. — Иди на хуй, Креси. — Он тычет пистолетом в сторону Кирана. — Отойди в сторону, Киран. Иначе я… — его губы кривятся в отвращении. — Я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить семью. — Убьешь меня? — Киран судорожно выдыхает. И мое сердце разрывается за него. Я надеялся, что отцовская любовь пересилит гомофобию. — Киран не изменится, даже если ты убьешь меня, — говорю я невозмутимо. — Сдайся властям, Уильям. Я позабочусь о Киране и Сьерре, и детях Шона. Обещаю, что с ними ничего не случится. — Хочешь, чтобы я подставил брюхо и лапки поднял, как шелудивая псина? — пистолет подрагивает в руке Уильяма. — Ты ублюдок. Омерзительный ебучий педрила… Взрываюсь хохотом. — Педрила, который уделал тебя по всем статьям. Ты думал, что я слаб и мягкотел, что одолеть меня не составит труда. Но я победил, Уильям. И мне даже не пришлось самому нажимать на спусковой крючок. Злорадство мне не присуще, но всепоглощающая боль берет свое. Киран вздрагивает от этих слов. — Сильвано… Что-то в его голосе привлекает мое внимание, но на осмысление не хватает времени. — Это твой последний шанс, Киран! — говорит Уильям. Его лицо бордовое от гнева. — Я оставлю тебя в живых. Но даже не думай еще хоть раз показаться на глаза. Я не хочу, чтобы такая отвратительная мерзость пачкала мой порог. Я чувствую, как сжимаются пальцы Кирана, когда он наблюдает, как его отец — человек, который вырастил его, человек, который использовал его снова и снова, — показывает себя таким, какой он есть на самом деле. — Па… Уильям нажимает на спусковой крючок. Я мгновенно столбенею, ожидая брызг крови и еще большей боли, но Уильям каким-то образом промахивается. Киран срывается с места и буквально впечатывает меня в стену с такой силой, что я не могу сдержать стон. Он ничего не говорит, но я чувствую, как ярость расходится от него волнами. Ярость, разочарование, боль и целый вихрь эмоций. В его руке все еще зажат нож, испачканный кровью Ломбарди. Уильям стреляет снова, на этот раз в Кирана. И попадает ему в плечо. Но тот продолжает движение, несмотря на болезненный стон и расплывающееся пятно крови на рубашке. Он бросается на своего отца и приставляет нож прямо к его горлу, одновременно пытаясь обезоружить Уильяма. У Уильяма ни единого шанса. Он воспитал из Кирана умелого убийцу и послушного сына. До сегодняшнего он и был послушным. Они падают на пол, и Киран оказывается сверху. — Возьми свои слова обратно, — яростно шипит Киран, вонзая нож в шею Уильяма ровно настолько, чтобы показалась кровь. — Просто… Просто, блядь, возьми свои слова обратно. Это не должно закончиться еще большим кровопролитием. Уильям заходится хриплым смехом. — Что, я задел твои нежные чувства? Ты такой же слабак, как и Креси. — Он свирепо смотрит на сына. — Я объявлю на вас охоту и прикончу, как ебучих псин. А потом поссу на ваши могилы. Может быть, убью его первым и заставлю тебя смотреть. Это как раз то чего ты заслуживаешь. Со своего места я не могу видеть выражение лица Кирана. Зато вижу, как он весь напрягается, и вижу, как по горлу Уильяма стекает кровь, когда нож вонзается в его кожу глубже. — Почему ты думаешь, что я дам тебе возможность убить кого-то из нас? — хрипит он. — У тебя, блядь, для этого яйчишки слабоваты, — огрызается Уильям в ответ. — Твоя мать будет рыдать от разочарования, когда узнает, что ты — гребаный хуесос. — Когда узнает о твоей смерти, будет рыдать сильнее, — резко говорит Киран. — И в этом не будет ничьей вины, кроме твоей собственной. Просто признай, что настоящий слабак это ты, па. Отступи. Рука Уильяма тянется к пистолету, лежащему в пределах его досягаемости. — Киран! Осторожно! — кричу я. — Пистолет! Киран издает гортанный рык и перерезает горло отцу. Острый нож, ведомый уверенной рукой Кирана, проходит сквозь кожу, как сквозь масло. Из открывшейся раны густым потоком льется кровь, но Киран неумолим. — Всегда… Всегда знал… что с тобой что-то не так… — Уильям хрипит, прежде чем его слова превращаются в невнятное бульканье. Изо рта у него хлещет кровь. Я пытаюсь удержаться на ногах, прислонившись к стене. Всепоглощающая боль начинает овладевать мной, и ноги вновь подкашиваются. — Киран… Мне жаль прерывать тебя, но я вот-вот упаду. — Блядь! Киран бросает последний взгляд на тело своего отца и устремляется ко мне. Его лицо в крови… и слезах отражает смесь глубокого страдания и мрачной решимости. Он оказывается рядом так быстро, что я успеваю лишь покачнуться прежде, чем оказываюсь в его руках. Нож со стуком падает на пол позади нас, и он держит меня так бережно, словно боится, что я сломаюсь. — Прости, — искренне говорю я, прижимаясь лицом к его плечу. — Я пытался избежать его убийства. — Дааа, что ж, — Киран издает натянутый смешок. — Ты этого и не делал. Я убил. Целую обнаженную кожу его шеи, игнорируя вкус крови. — Похоже, что теперь мы оба виновны в отцеубийстве. — Охуенный знак почета, — бормочет Киран, но нежно проводит рукой по моим волосам. — Я… Дверь с грохотом распахивается, и в комнату врывается Эван с пистолетом наготове. — Эй, Эван, — приветствую его. Пытаюсь помахать рукой, но мое плечо дает мне понять, что идея хуже некуда. Эван удивленно смотрит на меня. — Господи, Эс, ты как-то дерьмово выглядишь. — Я и чувствую себя дерьмово, — честно отвечаю я. Он пристально смотрит на нас двоих. — Нужно ли мне спасать тебя, Босс? Отрицательно качаю головой. — Ты слегка опоздал с этим. Ломбарди убил Уильяма, а потом Киран убил Ломбарди. Эван, конечно, знает, что это ложь, но ему не нужно повторять дважды. — Жаль, что я припозднился. С удовольствием бы сам свернул шею Ломбарди. Киран хранит молчание, не удостаивая Эвана даже взглядом. Возможно, его физические ранения и не слишком значительны, но эмоционально он так же разбит, как и я. — Снаружи все чисто? — спрашиваю Эвана. — Сообщи Фоксу и Кристиано, что я цел. — Но на невредимого не похож, — Эван качает головой. — У него не очень хорошо получается заботиться о тебе. Киран рычит, и это не худшая реакция, которую можно было бы от него ожидать, и это заставляет меня фыркнуть. — Да, ну что ж. Обстоятельства, знаешь ли, — пытаюсь сделать шаг, но боль заставляет меня страдальчески морщиться. Снова наваливаюсь всем телом на Кирана. — Твою мать, — бормочу я. — Эй, кажется, боль усиливается. И мне бы не помешала сигарета. Теперь, когда я это сказал, жажда никотина становится ощутимой. Это немного успокоило бы мои нервы и, возможно, притупило боль. — Чертовски жаль, — хмыкает Киран. — Я не собираюсь целовать пепельницу. Эван громко прочищает горло. — Давай-ка вытащим тебя отсюда, — говорит он. С сомнением смотрит на Кирана. — Слушай, знаю, что наш друг — твой дружок по перепиху или кто там еще, но мы его с собой не возьмем. Тебе придется подождать, пока все уляжется, Эс. — Нет, — решительно отвечаю я. — Я организовал все это не для того, чтобы Кирана не было рядом со мной. Встречаю взгляд Кирана, отчаянный и, внезапно, неуверенный. Вот оно. Это мой решающий ход, над которым я работал последние несколько недель. Мои пальцы сжимают рубашку Кирана. Если он отвернется от меня сейчас… Мне хотелось бы сказать, что я заставлю его остаться со мной. Что сломаю его, как и обещал, что заставлю вымаливать о крупицах моего внимания. Но, по правде говоря, я знаю, что не могу причинить ему такую боль. Киран прерывисто выдыхает, закрывая глаза. — Я не могу возглавить банду Уинтерсов, — тихо говорит он. — Без папы и Шона все развалится. А твои люди никогда не будут мне доверять. Это повлечет за собой серьезные последствия. — Мы объединимся, — заявляю я. — И мне похуй, если тебе больше никто не доверяет, Киран. Я доверяю тебе. — Думаю, важно, чтобы Си и Фокс тоже доверяли ему, — растягивает слова Эван, но пистолет опускает. Бросает взгляд мимо нас на трупы на полу. — Ну и бардак вы тут развели. Я это убирать не буду. — Я тоже, — бормочет Киран, нежно целуя меня в лоб. — Если бы у Кристиано были проблемы с Кираном, он бы не поддержал этот план, — в очередной раз пошатываюсь, пытаясь выпрямиться и сделать шаг. — А теперь, ах. Киран, возможно, тебе придется нести меня, как бы это ни было унизительно. Я вот-вот потеряю сознание. — Я удивлен, что ты этого еще не сделал, — хмыкает Киран. — Блядь. Мне нужно… Мне необходимо… Мне столько всего нужно сделать. Он подхватывает меня своими невероятно сильными руками, стараясь не потревожить мое избитое тело, но мне все равно приходится стиснуть зубы от боли. — Разве это не мило, — комментирует Эван, но под убийственным взглядом Кирана затыкается. — После вас, — говорит он, освобождая проход. Я кладу голову на плечо Кирана и сосредотачиваюсь на том, чтобы не отключиться. К сожалению, потерю крови и боль игнорировать становится все труднее, особенно после того, как я наконец оказался в безопасности. Слышу, как Эван разговаривает с Кристиано, несколько обрывочных фраз Кирана, но ничего из этого по-настоящему не улавливаю. Снова вскрикиваю от боли, когда, оказавшись у машины, Киран вынужден опустить меня на землю. Отчаянно прижимаюсь к нему, цепляясь за его рубашку. — Боже, Креси, — бормочет он. — Почему ты до сих пор в сознании? — Я заляпал кровью твою рубашку, — провожу рукой по одному из многочисленных пятен крови. Повернув голову, кусаю его за здоровое плечо. — Я не шутил. Все это я сделал ради тебя. — Кто только не заляпал сегодня мою рубашку, — Киран медленно выдыхает, качая головой. Он приоткрывает рот, словно хочет что-то сказать, но вместо этого снова гладит меня по волосам. — И еще, — добавляю я, закрывая глаза. — Завязывай с этим «Креси» дерьмом. Если не хочешь звать меня Сильвано, то можешь называть меня «сэр». Киран фыркает, и я не уверен, что он хоть как-то отреагирует на мое очевидное подстрекательство. Но после небольшой паузы он говорит: — Отъебись, «сэр». Мои губы растягиваются в улыбке. — Так-то лучше, мальчик. Я зеваю и наконец позволяю себе расслабиться настолько, чтобы заснуть.
