Bittersweet

      Хэллоуин в этом году выпал на пятницу, так что можно было расслабиться. Поэтому на ланче Тим, не долго думая, позвал Сашу прогуляться сегодня вечером. Джеймс согласилась и сказала, чтобы он зашёл за ней вечером, потому что она постоянно теряется и может не найти его дом. Тим не удержался от шутки, что Саша способна дойти до Франции и заметить это лишь тогда, когда её на границе остановят. В отместку девушка запрягла его оцифровывать заявления.       В общем, в шесть часов Тим уже был на пороге дома Саши и размышлял, то ли прикольнуться и написать девушке, что его забрали черти и он не придёт, то ли всё-таки встретиться нормально. Но в конце концов он решил, что пошутить за этот вечер он ещё успеет, а пока лучше быть серьёзным. Поэтому он просто позвонил в дверь. — Иду, иду! — раздался голос Саши.       Было слышно, как она торопилась, чтобы открыть ему дверь. Тим приготовился, мысленно заново продумав маршрут их прогулки. — Привет! — Саша открыла ему дверь.       И хотя ничего такого в ней не было — на прогулку особенно не нарядишься — Тим всё равно залюбовался. Одета Саша была в простые синие джинсы и белую водолазку с накинутой поверх чёрной кожаной курткой и серым шарфом. Её непослушные кудрявые волосы были заплетены в высокий хвост, но несколько прядей выбилось оттуда и повисло пружинками по обеим сторонам лица Саши. — Привет, — проговорил Тим. И сразу же обворожительно улыбнулся. — Ты прекрасна. — Скажешь тоже! — отмахнулась Саша. — Пойдем уже, пока ко мне не постучались соседские дети. Они почему-то уверены, что я директор конфетной фабрики. — Тогда я обязан похитить директора конфетной фабрики и испортить Хэллоуин! — возвестил Тим, смеясь. — Ты сегодня особенно беспощадный! — рассмеялась Саша.       Он взял её за руку, и они вышли из дома. На улице было довольно прохладно, но в конце концов, это было неудивительно: всё-таки конец октября, уже пора зиме наступать.       Уже давно стемнело, и вокруг горели фонари. Изредка можно было увидеть людей, возвращающихся с работы, однако по большей части им попадались дети и подростки, разодетые во все возможные наряды. Зомби, призраки, супергерои, злодеи — тут были все. Некоторые ходили с корзинками-тыквами, явно купленными специально для этих целей, другие же носили простые пакеты. Кто-то шёл просто так, в повседневной одежде, лишь надев какой-нибудь чёрный плащ, или просто отдельный атрибут костюма вроде медицинской маски, заляпанной краской, или порванные окровавленные колготки. Хэллоуинская ночь только набирала обороты. — Куда пойдём? — спросила Саша. — Я думал сначала просто погулять, а потом пойти в… — Только не говори «в ресторан», — фыркнула Джеймс. — В паб? — усмехнулся Тим. Он так и планировал. — Другое дело. — Как это ты пойдёшь в паб? Саша, а как же твоя репутация! — Тим схватился за сердце, как будто его хватил приступ от таких слов. — То, что я выгляжу, как нёрд, не значит, что я должна только ужинать дома, читая книжки восемнадцатого века, — поморщилась Саша. — Так, значит, ты позволишь меня увидеть настоящую себя?! — Тим сделал слишком воодушевленное выражение лица. — Мы уже говорили об этом: я не верю, что есть такая вещь, как «настоящий ты». Это всё лишь маски. — Да-да, как я мог забыть, Станиславский, — подколол её Тим.       Саша в ответ лишь рассмеялась, очевидно, сегодня решив не занудствовать. Впрочем, она никогда и не занудствовала, это была прерогатива Джона. Скорее, Джеймс просто не могла сдержать свои знания в голове и должна была поделиться ими со всем миром. Тим не видел в этом ничего плохого. Он был готов слушать Сашу часами.       Они направились по улице и очень скоро вышли на набережную. Гулять вдоль Темзы им всегда нравилось. Людей сегодня тут, на удивлением, было немного. Дети сегодня в большинстве своём развлекались, пугая соседей и совершая набеги на корзинки со сладостями, а взрослые следили, чтобы всё было в порядке. Поэтому на набережной почти никого не было.       Тим взял Сашу за руку, и девушка слегка сжала его ладонь, чуть улыбнувшись ему. Её очки бликовали в свете проезжающих мимо машин и огней, и она мило куталась в свой шарф. Тим уже хотел было спросить её, не холодно ли ей, когда вдруг она заговорила первой: — Ты когда-нибудь был на колесе обозрения? — Нет? — Тим чуть неловко усмехнулся. — Никогда особенно не был любителем высоких аттракционов. — Я тоже, — Саша посмотрела на Лондонский Глаз, возвышающийся над Темзой. — Но порой хочется забраться куда-нибудь так далеко, чтобы забыть обо всём.       Тим вздохнул. Вероятно, Саша все ещё не могла смириться с тем, что на должность главного архивиста назначили Джона, а не её. — Ты ищешь новую работу? — спросил он, постаравшись сделать свой тон как можно более нейтральным и ровным. — Да, — не стала скрывать Саша. — Я… Наверное, просто пора двигаться дальше? — Я буду скучать. — Ну, конечно! — Я серьёзно! — Тим приложил руку к сердцу. — Я буду ужасно скучать по этому «Принимайся за работу, Тим!»!       Саша рассмеялась, и стекла её очков весело заиграли. — И ещё вот этому «Тиииим, помоги мне, меня сейчас съедят заявления!»! — Ты невыносим! — Но ты любишь меня, — уверенно сказал Тим. — Да. Люблю, — Саша тепло улыбнулась ему, слегка выглядывая из-под своего шарфа.       Приподнявшись на носки, она поцеловала его в губы, и у Тима в который раз буквально снесло голову. Подхватив девушку, он поцеловал её, закружив в объятиях. Саша рассмеялась в поцелуй, впрочем, не отстраняясь, и закинула руки ему на шею. — Хватит, Тим! — Не-а! — он рассмеялся. — Я же похитил тебя, помнишь? Могу делать всё, что хочу! — Мы обязаны купить тебе рога чёрта! — Точно! Тогда я буду самым неотразимым чёртом сегодня!       Саша снова рассмеялась. Тим прижал её к себе, чувствуя её тепло и то, как её кудрявые волосы щекочут его лицо. — Не хочешь выпить? — спросил он. — Хочу. Пойдём? Только поставь меня. — Не-а! — Тим!       Ему удалось пронести её ещё пару метров, а потом наконец пришлось вернуть девушку на землю, потому что Саша стала угрожать, что натравит на него Мартина с чаем, если он не перестанет носить её. Взявшись за руки, они отправились в их любимый паб.       Но по дороге Саша всё же настояла на том, чтобы купить ему рога чёрта. Ободок с ними смотрелся довольно забавно, и Тим некоторое время пытался напугать девушку, пока она изо всех сил делала вид, что ей страшно, хотя на самом деле её буквально разрывало от смеха. В таком виде — Саша с красным от смеха лицом и Тим, гордо носящий ободок с рожками, — они направились выпить.       Паб был в центре, и они редко туда ходили из-за цен. Но по праздникам позволяли себе — почему бы и нет? В пабе было много народу, но им всё же удалось найти столик на двоих и устроиться там. Саша пила пиво, пока Тим потягивал виски.       И они разговаривали. Обо всём на свете, но только не о работе. Работа оставалась работой, и никому из них не хотелось обсуждать её в такую ночь. Вместо этого они зацепились за тему Хэллоуина, а потом стали обсуждать декорации паба: висевших над дверью летучих мышей, изображения оборотня над полкой с напитками и фонари Джека на подоконниках. Потом заговорили о разных мифических существах, и тут уже в дело вступил Тим, поскольку именно у него было литературное образование.       В полумраке паба, в шуме голосов и криков пьяных Тим, слегка обняв Сашу, рассказывал ей об оборотнях и о том, как появились легенды о них. Рассказывал слегка пьяным голосом, уже немного путаясь в словах, но это было неважно. Важно было то, что Саша слушала его так внимательно, как будто он рассказывал ей что-то ужасно важное. И смотрела на него чуть опьяневшими, но такими влюблёнными глазами. Никто больше никогда в жизни так на него не смотрел.       А Саша всегда смотрела на него так, как будто он был её жизнью.       Они вышли из паба далеко за полночь. Людей на улицах уже почти совсем не было. Немногие гуляки разошлись, а дети уже давным-давно спали в своих кроватях, как и усталые после всех хэллоуинских игр взрослые. Тим и Саша вышли из паба на холодный ночной воздух и одновременно глубоко вздохнули. После духоты влажный ветер с Темзы казался прекрасным. — Как же красиво, — выдохнула Саша, подходя чуть ближе к забору, отделявшему тротуар от воды. — И правда, — Тим улыбнулся немного пьяно.       Оперевшись о перила, девушка наклонилась, рассматривая собственное отражение в мутных водах реки. Тим тоже глянул вниз и увидел, как колеблются их отражения. Забавно было видеть собственное лицо, искаженное водной гладью. На его голове по-прежнему были рога чёрта, и это только придавало комичности картине. — Вот так мы и пропадаем из памяти людей, — вдруг сказала Саша. — Превращаемся в кого-то другого, как оборотни, как черти. И люди уже не узнают и не помнят нас.       Тим не знал, что на это сказать. Протянув руку, он осторожно взял девушку за руку и слегка сжал её прохладные пальцы. Она слабо улыбнулась ему, но потом вдруг нахмурилась. — Тим, а ты любил бы меня, если бы узнал, что я кто-то другой? Не та, кем всегда выглядела для тебя? — Конечно, — сразу же уверенно ответил Тим. — Потому что я люблю тебя за то, что ты — это ты.       Саша улыбнулась ему какой-то печальной улыбкой. Видеть это было слишком больно для Стокера, и он продолжил, чтобы хотя бы как-то поднять настроение девушке: — Даже если бы ты была оборотнем, я бы всё равно любил тебя. Правда, пришлось бы купить тебе собачью лежанку и миску, но я готов смириться даже с этим! — Боже, Тим! — Саша не смогла сдержать смеха. — Купил бы поводок и ошейник, — продолжал Тим вдохновлённо и немного пьяно. — Никогда, конечно, не пробовал такие ролевые игры, но ради тебя я готов!       Саша стукнула его по плечу, снова рассмеявшись. — Ты ужасен!       Тим перехватил её руку и поцеловал тыльную сторону, глядя на девушку снизу вверх. Она улыбнулась ему, смущённо поправив шарф. Стекла её очков слегка сверкнули в свете магазинных вывесок. — Но ты любишь меня, — улыбнулся он ей. — Люблю, — ответила она.       Когда Саша смотрела на него вот так, когда неверный свет вывесок выхватывал её красивое лицо из мрака, когда она так мило куталась в свой шарф и поправляла прядь кудрявых волос, Тим был просто не в силах сдержать себя. Порыв чувств, кажется, был способен утопить его. Поэтому он резко выпрямился и подхватил девушку, закружив её в объятиях. Саша смогла только счастливо рассмеяться, крепко обнимая его за шею. — Тим!       Он в ответ тоже рассмеялся, но не выпустил её, прижал к себе и закружил её ещё больше. Потом, всё-таки поставив девушку на землю, продолжил танцевать с ней, держа её за руки. Саша двигалась поначалу немного неловко, но затем привыкла и, судя по всему, даже начала получать удовольствие.       Кажется, она что-то говорила, и Тим даже отвечал ей, но он не особенно понимал, что именно. Он был просто счастлив танцевать с ней на набережной Темзы и смотреть на неё. Как же прекрасна она была… Как он был счастлив, что она с ним, что она его.       Ему ужасно хотелось запечатлеть этот момент на камеру, но он не решился портить момент. Однако Саша будто прочитала его мысли, потому что она вдруг воскликнула: — Давай сделаем снимок! — Может, лучше видео?       Она кивнула, и он, не выпуская её из рук, не прерывая их странного танца без музыки, вытащил телефон из кармана. Прижав девушку к себе и поставив подбородок ей на голову, чтобы было удобнее продолжать танцевать, он начал съёмку. — Это хэллоуинская ночь, и меня похитили! — воскликнула Саша с улыбкой. — Какой-то чёрт меня утащил! Вот, видите, у него на голове рожки! — Какие рожки, какой чёрт?! — шутливо возмутился Тим. — Я дьявол! И у меня прекрасные рога! — Неет, из тебя скорее игривый чертёнок с маленькими рожками! — Ты недооцениваешь меня!       Они рассмеялись, продолжая танцевать. Саша прильнула к нему, глядя в камеру, а Тим, не в силах сдержаться, поцеловал её в голову. Её волосы пахли влагой реки и её мятным шампунем, который она обожала. Почувствовав поцелуй, Саша счастливо рассмеялась. — Саша напилась так, что она еле стоит! — оповестил Тим того, кто будет смотреть видео. — Не верьте её милому виду нёрда, она притворяется! — Хэй! Ты выпил больше меня! — возмутилась Саша со смехом. — Не-а, не ври! — Тим мотнул головой, увлекая девушку дальше по набережной.       Она в ответ только вновь рассыпалась своим лёгким смехом, который ему так нравился. Следуя за ним, Саша улыбалась в камеру, и стекла её очков сверкали даже как-то хитро. Её хвост давным-давно растрепался, но никто из них не обращал на это внимания.       Сейчас они пьяные танцевали на набережной Темзы, забыв обо всём. Им казалось, что все проблемы будто испарились. Исчезли благодаря магии хэллоуинской ночи. Ничего страшного и печального не осталось. И может быть, поэтому Саша смеялась так легко и беззаботно. А Тим смеялся вместе с ней, потому что был просто рад, что она счастлива. Это было всё, чего он хотел. — Это самая лучшая хэллоуинская ночь в моей жизни! — воскликнула вдруг Саша. Обняв его, она заглянула сначала ему в лицо, поцеловала его в губы, а потом посмотрела в камеру и счастливо воскликнула. — Спасибо тебе! Спасибо! Я люблю тебя, Тим!

***

      «Спасибо тебе! Спасибо! Я люблю тебя, Тим!»       Он нажал кнопку паузы и перемотал назад.       Нелепые рожки на его голове. Ободок всё ещё у него дома — напоминание об их последнем Хэллоуине. Счастливое лицо Саши в кадре. Запотевшие круглые очки, растрепавшиеся кудрявые волосы.       «Спасибо тебе! Спасибо!»       Он ничего этого не помнил.       «Я люблю тебя, Тим!»       Тим сжал телефон в руках, чувствуя, как сильно сдавило грудь. Прислонив кулак с телефоном ко лбу, он закусил губу. Не помогло. Грудь сдавило ещё сильнее. Глаза зажгло так, что стало больно.       Почему тот монстр сохранил это видео? Почему не удалил его? Видеть то, что он не мог вспомнить, было невыносимо.       Он не помнил эту Сашу. Он помнил другую — спокойную, уверенную, холодную. С прямыми светлыми волосами до пояса и с ледяными голубыми глазами. Он совершенно не помнил весёлую и открытую Сашу, с которой можно было пошутить и посмеяться. Не помнил Сашу с кудрявыми каштановыми волосами и тёплыми тёмными глазами. В его памяти осталась лишь Саша, любившая пастельные тона в одежде и высокие каблуки, носившая контактные линзы. Саша, любившая кеды и чёрные кожаные куртки, носившая большие круглые очки, пропала из всех его воспоминаний навсегда.       Но именно её он любил.       Тим изо всех сил сжал телефон в руке, прижал кулак ко рту. Однако давление в груди было слишком сильно, а глаза пекло, словно он лёг лицом в костёр. Он больше не мог это выносить. Не мог думать о том, что потерял свою любимую и даже не заметил этого. Что ему не позволили заметить это.       Тим стиснул зубы так, что они захрустели. Но всё же не смог сдержать отчаянный крик боли.