мораторий

мафтуна ощущает себя брошенной. соня не отвечает на её звонки и игнорирует сообщения. абдиева думает о том, что, возможно, соня бросила её. эта мысль неприятно давит куда-то на подкорку сознания. у маф не слишком большой опыт в отношениях, и она не то чтобы разбирается во всём этом. игнор — это такой способ бросить человека или нет? девушка ждёт ответа неделю, две... проходит уже практически три недели, когда уровень стресса у абдиевой достигает своей планки. через знакомых маф просит разузнать что-нибудь о григорьевой и всё ли у неё в порядке. девушка не хочет верить, что соня из тех людей, которые могут просто взять и пропасть. хотя второе развитие событий пугает её ещё сильнее, до ужаса, если честно. абдиева думает: а вдруг с ней что-то случилось? а вдруг её любимая соня сейчас страдает? лучше бы она просто бросила её, чем что-нибудь произошло. страх липким слоем обволакивает её всю изнутри, пока она ждёт хоть какой-то информации о соне. мафтуна по уши влюбилась. наверное, это заметит даже идиот, потому что каждый раз, когда они оказываются вместе в одном помещении, абдиева смотрит на соню такими глазами, что все вопросы отпадают. контролировать своё сердце не получается — маф отдала себя соне полностью. внутри неприятная горечь от всех этих назойливых неприятных мыслей. словно её выворачивает наизнанку каждый раз, когда образ григорьевой проскальзывает в её голове. девушка заваривает себе чай, когда слышит звонок. она прижимает телефон к уху и заливает кипяток в кружку. внутри нервный узел — мафтуна прекрасно знает, кто и зачем ей звонит. наконец хоть какие-то новости по поводу сони. абдиева пытается настроить себя на любой результат. всё лучше, чем неизвестность. — ну пробил я твою григорьеву. маф, ты слышала про аварию в прошлом месяце? все новости были забиты. девушка молчит. в голове внезапно становится пусто. авария. зачем он говорит про аварию? — григорьева в больнице лежит вместе с остальными. насчёт состояния, извини, узнать не смог. авария конечно серьезная была, но я уверен, что нормально всё с твоей соней. мафтуна ставит чайник на место и прикрывает глаза. девушка считает до десяти, пытаясь унять дрожь. она сбрасывает звонок и чувствует, что сейчас заплачет. абдиева говорила себе, что будет готова к любому исходу, и была не права. разве легко принять то, что человек, которого ты любишь, попал в аварию? соня наверняка в ужасном состоянии. ей точно тяжело, а маф нет рядом... приходит сообщение с номером больницы, и мафтуна тут же идёт в коридор, чтобы одеться. сложно мыслить здраво в такой момент, как этот. соня одна в больнице, травмированная и разбитая. вокруг неё лишь белые стены и куча медсестёр. абдиева хочет быть рядом, ведь если ты любишь человека, ты будешь с ним и в болезни, и в здравии, верно? девушка спешит в больницу, обуреваемая миллионом чувств. в голове проносятся счастливые моменты с соней, и на глаза снова наворачиваются слёзы. мафтуна волнуется невыносимо. какая же она идиотка, как она могла всё это время думать, что соня просто кинула её? как могла убеждать себя в этой глупой версии? нужно было сразу попытаться узнать, всё ли с ней в порядке, а не сидеть сложа руки. глупая, глупая, какая же она глупая. больница встречает её привычным запахом лекарств. приветливая медсестра на посту спрашивает её, кем она является соне, и она лепечет что-то про лучшую подругу и умоляет пропустить её. наверное, дрожащий голос и глаза на мокром месте делают своё дело, потому что женщина всё-таки называет ей номер палаты. мафтуна уже начинает уходить, когда слышит себе вслед «только недолго, человек не так давно из комы вышел!». абдиева чуть не спотыкается о свои же шнурки. кома. соня была в коме. мафтуна осторожно подходит к дверям палаты и пытается успокоиться. девушка берётся за ручку и медленно открывает скрипучую дверь, входя внутрь. соня, лежащая на кровати, выглядит... даже слова не подберёшь. абдиева закусывает губу, смотря на свою любимую. внутри что-то ломается, когда она представляет, как же это должно быть больно — григорьева вся перебинтованная, наверняка куча всего сломано. — выглядишь отлично. шепчет мафтуна, и соня наконец цепляется за неё взглядом. на губах григорьевой расцветает мягкая улыбка. она смотрит на маф таким родным и уже привычным взглядом, по которому девушка действительно соскучилась. — очень смешно, маф. девушка проходит внутрь палаты и садится на стул рядом с кроватью сони. она аккуратно берёт её руку в свою и чувствует уже привычный холод. у григорьевой руки всегда холодные до жути, а у мафтуны тёплые, вот она и греет чужие пальцы каждый раз. — как ты себя чувствуешь? бормочет мафтуна, бережливо гладя чужую ладонь. — как будто только вышла из комы. соня бурчит. абдиева делает глубокий вдох, пытаясь унять дрожащий подбородок. невыносимо больно видеть григорьеву такой. невыносимо больно даже думать о том, через что она сейчас проходит. — ты что, плачешь? маф, ты чего? — я не плачу. бормочет девушка, всё ещё держа руку сони. отпускать не хочется. словно она отпустит — и григорьева растворится перед ней прямо как призрак. мафтуна так боится потерять эту дуру. что она будет без неё делать? абдиева ощущает себя сейчас такой маленькой и хрупкой, что смешно просто. она перед григорьевой не хочет сейчас эту свою слабость показывать. соне сейчас нелегко, маф не может как дура сидеть и лить слёзы. — глупая, со мной всё в порядке. куда же я от тебя денусь, а? соня сжимает ладонь мафтуны, и та поднимает голову. в уголках глаз блестят слёзы. девушка приподнимается и оставляет на лбу григорьевой практически невесомый поцелуй. — можешь позвать медсестру? там со мной подруги были — соня и саша. я хочу проведать, как они. пожалуйста. а потом ещё поговорим. умоляющие глаза григорьевой действуют на неё безоговорочно. мафтуна зовёт медсестру, и они вместе отправляются проведать девочек. абдиева никак не может отпустить руку сони — всё так же боится, что та исчезнет. они заходят в палату, и маф чувствует, как у григорьевой дрожит ладонь. соня нервничает. девушка на койке приподнимает голову и смотрит на них. внезапно абдиеву ударяет осознание. она ещё несколько секунд смотрит на лежащую на койке девушку и тихо бормочет. — соня? это ты?

***

мафтуна почти всю свою жизнь прожила в таджикистане. у неё были самые любящие на свете родители, которые относились к ней с самым невероятным теплом и нежностью. абдиева с детства знала, что отец и мать хотят для неё только лучшего. это даже не обсуждалось, никогда и не ставилось под сомнение в её голове. она росла, и вокруг становилось всё больше историй о том, как девочек заставляют выходить замуж и не слышат ни одного твоего слова «нет». наверное, ей повезло, потому что мафтуну такое не коснулось. её отец не то чтобы был прогрессивным, он просто слишком сильно любил дочь. в их семье не было «любимчиков», как любила говорить мать, но все прекрасно знали, что душа их отца всегда лежала именно к маф. именно она была оружием, которое могло сразить его наповал. он не мог видеть её слез, не мог чувствовать её боли и не мог вредить ей. он был отдан своей любимой дочери полностью — и душой, и сердцем. именно поэтому он не лез в её личную жизнь. он не собирался искать ей мужа, не планировал выдавать дочь против её желания. для него было главное лишь то, чтобы абдиева была счастлива. когда она сказала, что хочет получить высшее образование, он был готов выделить все свои деньги, если бы дочь не смогла поступить на бюджет. на самом деле, у маф было ещё одно желание помимо высшего образования, но оно казалось слишком личным, слишком потаённым. душа пела, когда абдиева смотрела боксёрские матчи на старом телевизоре. у неё захватывало дыхание, подкашивались ноги, а взгляд снова и снова гипнотизировал ринг, пронизанный сумасшедшей энергией даже через экран. спорт вроде бокса казался мечтой, не более. она любила лояльность отца, но почему-то была уверена, что такое не одобрит даже он. мафтуна и так не была самой лучшей девушкой, по меркам практически всех друзей отца, а если ещё и бокс? это позор, это ошибка. какая правильная женщина будет носиться по рингу как сумасшедшая? никакая. никто бы не принял её увлечение, никто бы не принял её огненного желания надеть на себя боксёрские перчатки и бить других на потеху публике. да и тем более сомнения присутствовали и в ней самой. ну какой бокс? зачем оно ей надо? мафтуна словно день за днём убеждала себя в том, что бокс — лишь глупая хотелка, от которой стоит отказаться. и что? и смогла же. ушли все силы, чтобы закопать своё невозможное желание куда-то глубоко-глубоко вниз, но это получилось. бокс всё ещё был маленьким секретом от родителей, таковым он и планировал оставаться. мафтуна не могла перестать интересоваться этим спортом вообще. это как отказаться от части себя. разве легко отдать свою ногу? а руку? или может быть, вы с радостью бы отказались от своих глаз? никто бы никогда не понял этого бурлящего чувства внутри абдиевой, но ей и не нужно было. мафтуна грела свою спортивную любовь внутри, теплила её меж своих рёбер и пускала гулять по венам с алеющей кровью. бокс был причиной засидеться у телевизора, пока нет родителей, пропустить первый урок по понедельникам или лечь спать на пару часов позже. по ночам маф смотрела дневные повторы ярких и красочных боев без звука, ловя взглядом каждый удар, каждый поворот и взгляд. в голове она и сама отлично справлялась с ролью комментатора. у неё это безусловно получалось. она похоронила желание заниматься спортом в тысяче одинаковых тетрадей, в десятке скучных блёклых учебников и меж оравы скрипящих школьных парт. мафтуна говорила себе: будь благодарна, что сможешь поступить в университет. будь благодарна, что тебя не выдают замуж насильно. будь благодарна, что ты свободна. будь благодарна. спорт не был началом и не был концом. прожить без него можно и возможно. наслаждаться ярким рингом вполне можно и через экран телевизора. разве нет? у абдиевой в этом уже есть отличный опыт, так что никаких проблем. профессиональный спорт — сказка из волшебной книжки или эпизод сна, ради которого не хочется просыпаться с первым утренним будильником. ей не светит стать спортсменкой, но разве стоит расстраиваться? университет — вот что главное. учёба — вот что стоит на вершине, на самой макушке. хочется выть и скулить, как взмокший под дождём котёнок, когда мысли о боксе возвращаются в её голову, болью отдаваясь где-то внутри. приходится каждый раз заставлять себя вытеснять назойливые переживания из головы. любовь к боксу действует на неё как опухоль, которую хочется вырезать и забыть. мафтуна не могла отказаться от просмотра боёв и тайного изучения книг о боксе в библиотеке. душа тянулась так сильно, что полностью забыть совершенно не получалось. наверное, было бы легче, если бы она отказалась от бокса совершенно, если бы поставила меж собой и этим спортом такую черту, которую пересечь бы не получилось. словно сигареты у других, бокс стал её зависимостью. мафтуна готовилась к егэ до позднего вечера, а потом бежала к телевизору и смотрела повторы боев, пытаясь держать свои глаза максимально открытыми и не пропускать ни секунды происходящего на манящем ринге. с утра она пропускала первые два урока из-за того, что проспала, а затем неслась на ближайшую маршрутку, чтобы успеть хотя бы на середину третьего урока. абдиева любила спорт до одури, он действовал на неё словно наркотик. но не стоит думать, что учёба отошла для неё на второй план. мафтуна была всё так же благодарна родителям, что у неё есть возможность поступить в университет на специальность, которая её действительно интересует. она училась не покладая рук, уделяла подготовке к экзаменам максимум времени, которое она могла дать. егэ пугали до трясучки, но мафтуна была не из пугливых. все свои переживания она запихала в самый дальний угол, и стало гораздо легче. абдиева не была дурой, она здраво оценивала свои силы и понимала, что они объективно хороши. нервы убьют все её знания, похоронят каждую из правильных мыслей в голове. ей нельзя паниковать, нельзя позволять стрессу взять над ней верх. раз уж она может поступить на бюджет, значит, она это сделает. разве не ясно? мафтуна была настроена серьёзно. перед глазами уже сверкал знакомый университет со своим педагогическим факультетом, на который так отчаянно тянулось её сердце. абдиева всегда ладила с детьми и знала, что это её призвание. она будет таким педагогом, в коем сама нуждалась, когда вокруг были одни лишь вечно злющие пенсионеры, которых давно пора выгнать с работы. егэ она сдала блестяще и поступила именно туда, куда так хотелось. учёба в университете была сущим наслаждением, и мафтуна каждый день испытывала тёплое чувство радости внутри. конечно, где-то всё ещё тлели угольки тоски, как только абдиева вспоминала про бокс, про яркий ринг и сумасшедшие от восторга лица победивших людей. она не дура, она знала, что ей от этого никуда не деться. даже в самый лучший из дней надоедливая тоска могла настигнуть её. это всегда случалось внезапно — перед длинной парой, в обеденный перерыв, в центре полного города или по пути домой. бокс сидел у неё внутри как паразит, которого вытравить не получится никогда. помимо этого всего были ещё и небольшие проблемы дома. или стоит назвать их большими? абдиева не знала, какая формулировка тут больше подходит. к ним в гости приехал любимый брат её отца со своей семьёй, и это стало весьма раздражающей деталью. наверняка дядя прекрасно знал, что отец не терпит в сторону своей дочери даже малейшего упрёка, поэтому он всегда подходил к ней наедине. каждый день мафтуна слышала одни и те же слова о том, что она позорит семью тем, что всё ещё не вышла замуж, а пошла учиться в университет. ровный тон дяди граничил практически с отвращением, когда он смотрел на свою племянницу. постоянно становилось так неприятно, что аж до боли в животе. абдиева, не привыкшая к вечным претензиям и недовольству, чувствовала себя на тонущем корабле каждый раз, когда дядя открывал свой рот. отцу рассказывать не хотелось. расстраивать папу всегда было неприятно. дядя, видимо, понял, что это походит на разговор со стенкой, и в один из семейных ужинов не выдержал и упрекнул отца в том, что его дочь всё ещё ходит без мужчины. зачем ей это образование? что она собирается с ним делать? стоило выбрать нормального мужика, а не заниматься бессмысленностью. после этого за столом повисла гробовая тишина, от которой стало не по себе даже дяде, который первым начал этот разговор. в тот же день отец выставил брата за дверь собственной квартиры и сказал, чтобы тот больше никогда не говорил ничего о его дочери. за это мафтуна и любила отца. неважно, что, зачем и почему, именно он будет первым, кто встанет на её защиту, спрятав за своей широкой спиной. абдиева считала своего папу эталоном того, каким нужно быть. она крепко-крепко обнимала мужчину, когда он трепал её по волосам. внутри была гордость и безграничная любовь. ей было так трепетно на душе от осознания того, что ей не нужно отстаивать свои права самой — у неё есть отец. отец, который поддержал её желание учиться. отец, который не измеряет свою любовь к ней тем, есть у неё муж или нет. отец, который в первую очередь думает о её, и только её чувствах. мафтуна не просто чувствует, что ей повезло с семьёй, она прекрасно это знает. университетские годы летят с невероятной скоростью. уже не терпится полноценно устроиться в школу и работать с детьми. мысли об этом греют абдиевой сердце и напоминают, что она не зря старалась всё это время. впереди её ждёт цель, конечная точка, к которой она так долго стремилась и шла. мафтуна выпускается и ближе к началу учебного года подаёт документы в одну из школ. девушка выходит из яркого жёлтого здания, чувствуя на душе приятную лёгкость. почему-то абдиева не сомневается в том, что её примут, будто это настолько очевидно, что аж смешно. как же иначе? как можно не взять её? — мафтуна. девушка замечает одного из двоюродных братьев и удивлённо машет ему рукой в знак приветствия. с того случая, когда дядя начал доказывать отцу, что маф позорит семью своим рвением к учебе и нежеланием выходить замуж, девушка ни разу не разговаривала с той частью семьи. дядя перестал звонить, а два двоюродных брата сделали вид, будто её не существует, и просто решили игнорировать любые сообщения. это был их выбор, и абдиева, честно, не особо расстроилась. что ему нужно? — амир? мафтуна подошла ближе к нему за поворот. он стоял рядом со своей машиной меж тёмных домов. девушка поморщилась, наступив в лужу. папа не говорил, что дядя с братьями собираются приехать. или это сюрприз? она посмотрела на амира и почувствовала холодок по спине. он смотрел на неё так странно. девушка неуютно повела плечами, чувствуя липкий страх внутри. — не знала, что вы приедете. внезапно она услышала позади себя шаги, но не успела обернуться — к её носу приложили какую-то вонючую херню, и перед глазами всё поплыло. чужие руки больно сдавили рёбра, а жёсткая щетина резанула по щеке. скорее всего, это её второй двоюродный брат — азамат. только зачем? зачем они это делают? очнулась она уже в машине, в которой провела следующие несколько дней. мафтуна провела всё это время словно в трансе — верёвка на запястьях сдавливала, острая головная боль никак не покидала её, а слова азамата и амира вертелись в её голове. «исправить», «проучить», «муж», «свадьба» мир превратился в американские горки, с которых мафтуна всего лишь хотела поскорее слезть. зачем её увозят, почему нельзя дать ей спокойно жить? сердце ноет от мыслей о том, что где-то там, дома её ждёт школа, ждут милые и дурашливые дети, к которым она точно прикипит самой тёплой и нежной любовью. машина пахнет дешёвыми сигаретами, горьким мужским одеколоном и сквозящим страхом. девушка ощущает себя грязной крысой после нескольких дней в этой вонючей машине. ей хочется свернуться клубочком где-нибудь на своей родной кухне и зарыдать на коленях отца. абдиева не привыкла бороться, она не привыкла вырывать свою свободу из чужих рук. кто она такая, чтобы, словно дикий зверь, рваться навстречу опасности? мафтуна не такая. мафтуна — трусиха и слабачка, которая боится даже вдох лишний сделать. москва встречает её горечью на языке и зыбучим, словно песок, страхом. абдиева не смотрит по сторонам, у неё безудержно колотится сердце, а взгляд прикован к одной-единственной точке. девушка глотает панику, давясь тошнотворным ощущением внутри. её всю трясёт, когда амир выталкивает её из машины и ведёт в какую-то серую многоэтажку. ноги невольно путаются, пока мафтуна пытается успевать за братом по лестнице. дверь открывает мужчина явно старше, чем она, лет на десять. амир и азамат вальяжно проходят внутрь, пока абдиева топчется на месте, как идиотка. сейчас она точно кукла, ни больше, ни меньше. мафтуна словно разучилась говорить и потеряла доступ к управлению своим телом. безвольный мешок — вот она кто сейчас. девушка позволяет практически уронить себя на скрипучий диван, пока братья и неизвестный мужчина уходят разговаривать на кухню. сейчас был бы отличный момент для побега. стоит только содрать с себя эти верёвки и рвануть как можно быстрее, и у неё есть шанс вылететь на улицу. может, она смогла бы попросить у кого-то помощи? что, если там найдётся хоть один человек с добрым сердцем? мысли судорожно рвались в её голове. девушка так много думала о побеге, а сама сидела на чужом диване, даже не шевелясь. сладость и трусость. она переполнена ими до краёв. абдиева зацепилась взглядом за полицейскую форму на шкафу, и у неё упало вниз сердце. этот мужчина работает в полиции? он работает в полиции, и ему плевать на похищение другого человека? обида и злость прожигали внутри дыру. разве это по-человечески? разве это справедливо? полиция должна защищать людей, а не закрывать глаза не чужие проблемы и страдания. как люди потом спокойно спят, словно ничего и не произошло? совесть им не присуща? награды за доблестную службу, улыбающиеся лица на фотографиях с сослуживцами и какие-то старые спортивные медали смотрелись дико на фоне того разговора, который шёл за хлипкой стенкой. мафтуна цеплялась лишь за отдельные фразы, но смысл сказанного доходил до неё предельно ясно. девушка поняла, зачем её сюда везут, ещё примерно пять сотен километров назад, так что сейчас её догадки лишь подтвердились. «перевоспитать нужно девку. работать в школе собирается, дома ничего не делает, мужа не имеет, а ты как раз жениться хотел». от слов амира сердце выстукивает тревожный ритм. девушка смотрит на иконку на стене, и становится не столько страшно, сколько смешно до коликов. внутренняя истерика не спрашивает, а вламывается к ней с ноги. мужчина работает в полиции, верит в бога и не имеет ничего против похищения человека? не видит в этом проблемы, не считает происходящие вопиющем безобразием? да как этого неандертальца в полицию-то взяли работать? «спасибо, брат. невеста — это хорошо, можно пир устраивать». мафтуна слышит громкий хлопок от рукопожатия, и всё вокруг будто замирает. даже сейчас она понимает, что этот момент разделит её жизнь на «до» и «после», даже сейчас, в момент животного страха и невероятной паники, она не может поверить, что её братья способны на такой кошмар. в голове не укладывается, что те, с кем она смотрела глупые комедии по телевизору и ела шоколадное печенье, могут поступать так. это не просто предательство — это уничтожение, казнь и чистое чёрное зло. амир и азамат — бессердечные сволочи, а она — полнейшая овца. её мужа зовут рустам, ему тридцать восемь. их совместная жизнь начинается с того самого момента, как за спиной братьев закрывается дверь, и она остаётся с ним один на один. рустам входит в категорию мужчин, которых она ненавидит. конечно, она не хотела выходить за него замуж — тошнотворное ощущение внутри давит просто при одной мысли об этом. если бы всё было так легко, она бы отказалась в первую же секунду, но разве это так? конечно нет. мафтуне всегда казалось, что нельзя заключить брак без второго человека, но оказывается, можно. всего лишь нужна одна заверенная нотариусом бумажка, которую очень легко получить с помощью угроз. вот и всё — счастливая семейная жизнь ждёт впереди. абдиева ощущала себя слепым котёнком, каждую секунду готовая к чему-то плохому. сколько же всего она услышала в свою сторону перед тем, как подписала документы о том, что согласна выйти замуж. ей было страшно. страшно и одиноко. щемящее чувство не покидало груди. в тот момент казалось, что лучше просто поступить, как ей говорят. голову не покидала одна мысль: а если меня убьют? почему-то мафтуна не сомневалась, что такое вполне может произойти. об учёбе и работе мафтуна может забыть сразу же, потому что женщине там не место. всё, на что здесь пригодна абдиева — это готовка, уборка, глажка и прочее. а ещё, конечно же, секс. для чего, кроме секса, она нужна? маф не считает это изнасилованием. никто бы не посчитал это изнасилованием, потому что она его законная жена. первые разы, когда он вдалбливался в неё своим членом и рвано дышал прямо в ухо, было до тошноты противно. девушка неслась блевать в туалет, как только у неё появлялась для этого возможность. с каждым разом это было всё лучше и лучше. то есть нет, безусловно она ненавидела каждую секунду происходящего в любой из разов, но спустя время это просто вошло в привычку. ей было достаточно заставить свой мозг перенестись куда-то далеко — вот она уже на первых рядах наблюдает за боем, происходящем на блистающем ринге, а не валяется как мешок картошки на грязных простынях с мужчиной, от которого несёт перегаром за километр. мафтуна научилась перебарывать тошноту после каждого секса, научилась стирать грязное бельё и мыть полы во всей квартире. мечта работать учителем перестала маячить в её сознании вообще, полностью отойдя на второй план. самое страшное — это когда ты теряешь надежду. девушка её потеряла. родители ищут её, бесспорно, но разве они найдут её? абдиева находится за тысячи километров, сидит в четырёх стенах и не выходит на улицу. зачем же ей это? жена должна сидеть дома. часто, когда рустам выпивает слишком много, он начинает распускать руки. в такие моменты абдиева чувствовала себя загнанным зайцем на растерзание диким волком. муж мог найти повод и зацепиться буквально за что угодно. сначала ему не понравился суп, который она сварила, и в неё полетела цветочная кружка, осколок которой рассёк ей бровь. через несколько дней рубашка была недостаточно поглаженной, и мафтуна получила звонкую пощёчину, оставившую на её коже алый след. дальше — больше. не понравилось то, как убрала, за это он чуть не вывернул ей руку. не понравилось, что слишком долго смотрела телевизор — чуть не задушил её, сдавливая тонкую шею до тех самых пор, пока перед глазами всё не потемнело, а воздуха перестало быть достаточно. когда он трезвый — что, увы, бывает не так уж часто — он никогда не бьёт свою жену. алкоголь пробуждает в нём агрессию, и мужчина выливает всё, что чувствует, исключительно на мафтуну. след от чужих рук на шее синел ещё очень долгое время, каждое утро напоминая абдиевой о том, что она тряпка и пустое место. девушка ненавидела свою слабость, свою смиренность и податливость, словно так оно и должно быть. мафтуна выросла в такой мягкой среде, что никогда даже не думала, не представляла себе реалию, где с ней может случится нечто подобное. её розовеющий через призму очков мир вполне устраивал молодую девушку. сейчас всё разрушилось, сломалось и превратилось в пепел. мафтуна прекрасно помнила тот последний день, когда она улыбалась — улыбалась искренне и по-настоящему. то самое мгновение, когда она вышла из школы после подачи документов на работу, было красочнее всех остальных — последняя секунда перед взрывом — событием, лишившим её спокойствия, привычной жизни и уверенности в завтрашнем дне. она ощущала себя застрявшей в одном-единственном повторяющемся дне. каждый день круговорот — уборка, готовка, стирка и так по кругу. когда рустаму приспичит ещё и секс, а когда он пьет ещё и несколько ударов. словно вся её жизнь теперь зависела от настроения этого мужика, к которому внутри тлело только тошнотворное раздражение вперемешку с отвращением, залитым до краёв. мафтуна была запертой в клетке птицей, которой отрубили белоснежные крылья и выкинули их вон. девушка перестала узнавать саму себя — жалкая и расклеившаяся. день за днём, неделя за неделей — вот и прошёл год их совместной жизни. абдиева была лишь сухим отражением себя прежней. не было мечт и желаний, не было надежд и веры. она стала одной из тех женщин, на которых всегда боялась быть похожей — шуганная и сломленная от рук мерзкого мужчины. все слёзы высохли, весь скулёж загнанной в ловушку псины иссяк. перед глазами стояли эти огромные кастрюли с жгуче пахнущими супами, эти драные вещи в стиральной машине и заляпанные пивом полы. её образование не значило абсолютно ничего, потому что в итоге она оказалась на том же месте, где оказывались все остальные — запертой в неволе с монстром. мафтуна перестала задавать вопросы вроде «разве это нормально? разве я это заслужила?». возможно, она просто хотела прыгнуть выше головы. мир, в котором жила она, не терпел иных, отличающихся от общих стандартов и норм. абдиева должна была выйти замуж ещё дома и не кичиться своим блестящим умом и высшим образованием. какая работа, какая жизнь мечты? грязная посуда и мужчина, курящий сигарету под боком — вот чего она, по всей видимости, заслужила за то, как сильно пахала ради диплома. девушка провела год пленницей, скрытой красивым и мелодичным словом «брак». синяки на теле стали привычным явлением, и боль притупилась. одинаковые блюда неделя за неделей потеряли для неё всякий вкус, став серой и безвкусной серой жижей. мафтуна молча закрывала глаза, когда ощущала на своих бёдрах подушечки чужих пальцев, и устало, привычно начинала отсчёт до ста, чтобы потеряться, отречься от происходящего. словно не она лежит на белых простынях, словно это не её муж вовсе. будто произошла ошибка, и жизнь эта ей не принадлежит и никогда не принадлежала. абдиева стала роботом и выполняла свои функции исключительно на автомате, движимая лишь внутренними ощущениями. а как иначе? разве всё могло быть по-другому? рано или поздно она должна была сломаться вот так вот. её жизнь была дерьмом с запахом жжёного мусора, так что она ещё долго продержалась, прежде чем потеряться меж сотен одинаковых дней, прожитых взаперти. рустам, похоже, заметил изменение. заметил пустоту в радужке чужих глаз, почувствовал скованность в знакомых движениях и осознал, насколько механическими были действия мафтуны. она действовала скорее по привычке, выполняя однотипную работу. а чем ей ещё тут заниматься? огромный мир вокруг схлопнулся в этой крохотной квартирке, сосредоточил свой центр меж цветастых обоев и тёмных половиц. мафтуна грела густой суп, когда рустам завалился в квартиру явно очень пьяный. от него разило дешёвым пивом, которое было разлито на тёмную полицейскую форму. неужели он пил на работе? девушка провела рукой по запястью, мысленно готовя себя к очередному доёбу со стороны мужа — недостаточно мытый пол, слишком горячий чай, пересоленный суп, всё что угодно. чего она точно не ожидала, так это его упрёка в измене. — шалава, я знаю, что ты трахаешься с кем-то за моей спиной! мафтуна смотрела на его раскрасневшееся от злости лицо, на вздутую на шее вену и сумасшедший взгляд. он говорил так уверенно, будто сам присутствовал и видел, как абдиева спит с кем-то. почему-то стало до одури смешно, и девушка захохотала до слез в уголках глаз. она впервые за всё это время смеялась, и это было безудержно приятно. девушка давилась воздухом, чувствуя, что смех переходит скорее в истерический, чем в нормальный. её всю трясло, пока она веселилась как ненормальная. рустаму настолько не хватало, за что уже прицепиться, что он выдумал себе какую-то несуществующую измену, серьёзно? это было так тупо, так в его духе, что аж трясёт от абсурдности. девушка опёрлась рукой о край стола в попытке восстановить дыхание. она облизнула пересохшие губы и тут почувствовала, как рустам хватает её за волосы. первый удар пришёлся её лицом о холодильник. девушка зашипела, чувствуя острую боль в носу, и дёрнулась в попытке вырваться. сегодня был первый день, когда мафтуна действительно испугалась и попыталась что-то сделать. внутри всё взорвалось, плотину невозмутимости и безмятежности прорвало так, что все чувства внутри затрепетали с невероятной скоростью. будто у неё было открытая рана, она долго зажимала её чем-то и тут решила убрать единственную вещь, удерживающую произвольный поток. дальше она почувствовала режущую боль в ноге, когда он сильно толкнул её, и она упала на пол. голова затрещала после соприкосновения с углом двери, и девушка почувствовала липкую кровь, стекающую по шее. мафтуна начала отползать в другую комнату в попытке добраться до ванны и закрыться там, но увы. абдиева почувствовала чужую руку, сжимающую её за щиколотку, и заскулила от этого касания. кажется, она очень сильно ударилась, потому что малейшее движение или прикосновение вызывало у неё такую реакцию. — отпусти меня! хрипло завыла девушка, цепляясь подушечками пальцев за чужую руку — хотелось содрать его руки, чтобы он больше не трогал её, чтобы слез и перестал мучить. девушка пыталась брыкаться через боль, через зудящую панику и страх. медленно, но верно чужие руки переместились с её щиколоток до верха, и абдиева почувствовала то, чего так сильно боялась — он начал душить её, перекрывая возможность получать кислород. кричать не получалось — из горла вырывались лишь хриплые нечленораздельные звуки. девушка пыталась выбраться изо всех сил — она дёргала даже больной ногой, пытаясь убрать с себя рустама. признаться честно, было больно до солёных дорожек слёз на щеках, а лучше не становилось совсем. чужое тело было таким тяжёлым, а руки такими сильными, что сдвинуть такую тушу было просто невозможно. мафтуна уже потеряла всякую надежду, когда мир стал темнеть перед глазами. девушка была готова смириться со своей участью, когда мужские руки наконец освободили её, позволив с жадностью задышать, давясь горьким кашлем. абдиевой владела паника, она вся дрожала на полу, чувствуя себя такой слабой и хрупкой. против такого, как рустам, она была лишь жалкой щепкой, которую не составит труда сломать напополам. кошмар не закончился. рустам не закончил. мафтуна почувствовала ещё несколько ударов — один за другим. мир вокруг потемнел, окрасившись жгучими вспышками во всём теле. абдиева будто превратилась в один сплошной ком боли. она даже не знала, что у неё сейчас не болит, ведь по ощущениям всё её тело горело адски сильно, настолько, что аж выть хочется. девушка сплёвывала алую кровь на пол, пока всё её тело дрожало и немело одновременно. она боковым зрением видела, как рустам надевает куртку и ищет ключи от машины. он подходит обратно к ней и хватает её с пола, заставляя подняться на ноги. мафтуна хочет плакать — ноги не держат её, по ощущениям внутри всё сломано и разбито в щепки. девушка всхлипывает, когда муж тащит её наружу. он заставляет абдиеву спускаться по лестнице, несмотря на её слёзы и крики. он не верит, что ей больно. он не верит, что она не может ходить. девушка падает в машину мужа и чувствует скупую благодарность. ноги ломит настолько, что хочется проткнуть себе что-нибудь другое, лишь бы унять эту острую, слишком острую боль внутри. абдиева не знает, куда рустам её повезёт и зачем. впрочем, сейчас её это не сильно волнует. мафтуна чувствует себя настолько дерьмово, что мыслей просто не хватает на всё вокруг. сейчас девушка слишком сосредоточена на том, как её буквально режет и ломает изнутри, так что всё остальное отходит на второй план. они едут не слишком долго. мафтуна не успевает привыкнуть к мягкому теплу в машине, когда рустам останавливается и буквально выдёргивает девушку наружу. всю поездку абдиева почему-то не думала о том, что муж был пьяный до одури. хорошо, что они не разбились в хлам, пока ехали. хотя, может лучше бы разбились? когда чужие руки снова сжимают её запястья, внутри просыпается на несколько мгновений унявшийся страх. вокруг темно и холодно. парк едва ли освещают несколько блёклых фонарей. — иди. — куда? шепчет мафтуна, едва держась на ногах. рустам смотрит на неё безумно. он обводит взглядом её побитое лицо, цепляется всего на мгновение за кровь на светлой толстовке, а затем всё-таки обращает внимание на больную ногу, которую режет боль каждую новую секунду. мужчина посмотрел ей в глаза ещё раз и толкнул. абдиева упала на землю и почувствовала очередной удар куда-то меж рёбер. она закашлялась и почувствовала, что снова плачет. — шлюха. чтоб я больше тебя не видел. мафтуна слышит, как он уходит, а затем улавливает звук уезжающей машины. девушка позволяет себе зарыдать во весь голос. ей так больно, что даже не получается подняться. она лежит на холодной земле и дрожит как осиновый лист. на улице октябрь, но ночь сегодня особенно морозная. абдиева в своей грязной кровавой кофте и подранных штанах ощущает себя такой грязной и неправильной, что аж до тошноты. девушка неловко приподнимается, кое-как усаживаясь. она дышит рвано и быстро, пытаясь не скулить как побитая собака. мафтуна не может поверить, что это правда с ней происходит. абдиева не знает, что ей делать. телефона у неё нет, ходить ей слишком больно, а оставаться в холодном парке на земле — тоже не лучший вариант. ей так дерьмово, что мозг напрочь отказывается работать. боль бьёт каждую секунду всё сильнее и сильнее. болит каждая клеточка её тела, ноет каждый сантиметр. хочется просто отключиться — забыться в сладостной темноте, лишь бы больше не чувствовать всего этого. перед глазами девушки проносится её жизнь в таджикистане — её дом, отец и мать. она вспоминает любимый университет и тёплые дни, проведённые в душной аудитории. москва пропитана ненавистью и болью, здесь не было ни одного счастливого дня. в москве каждый её день был проведён в клетке. здесь её душили, били и заставляли заниматься тем, что было ей отвратительно. для мафтуны москва — не город возможностей. для мафтуны москва — город её падения. абдиева тащится в сторону скамейки, сжимая зубы до скрежета. сидеть на земле — не лучший вариант, но путь до скамейки кажется ещё более плохим, когда мафтуна его начинает. нога безвольно тянется за девушкой, наступать на неё настолько больно, что абдиева больше даже не будет пытаться. возможно, со стороны её немного шатает, но это ничего страшного, девушка благодарит бога, что она вообще ходит. мафтуна приземляется на скамейку и наконец-то может спокойно выдохнуть. перед глазами всё плывет, покрываясь серебристыми звёздочками. девушка касается засохшего пятна крови на затылке и нервно облизывает пересохшие губы. абдиева надеется, что завтра утром всё изменится. она надеется, что кто-нибудь поможет ей и спасёт. после этого отвратительного года ей всё же хотелось верить в сказку, хотелось не терять надежду на чудо. никакого рустама больше нет в её жизни. разве не стоит радоваться этому? «ура» рокочет по её горлу, прокатываясь по языку. радость отдаёт горечью при воспоминании о всех своих травмах, давящих тяжёлым грузом. мафтуна хочет радоваться дню, когда она наконец-то стала свободной, но у неё не получается. не получается убедить себя в том, что это начало светлой жизни. в прошлом году она верила, что началась её лучшая жизнь, а что случилось потом? её увезли и сломали всё, к чему она так долго шла. радость омрачалась здравым смыслом в голове. сложно было радоваться, сидя на холодной улице в окровавленной одежде без намёка на помощь как минимум до самого утра. девушка снова шмыгнула носом и прикрыла глаза. в голове пронеслась скупая молитва. девушка надеялась, что она не умрёт здесь до первых лучей рассветного солнца. мафтуна цепляется взглядом за небо, осыпанное звёздами. она позволяет холодному ветру скользить меж её волос, пока глаза её устремлены наверх. почему-то хочется быть глупым мечтателем и не думать о плохом. хочется хотя бы на секунду забыть о ноющей боли во всём теле, о крови, заляпавшей одежду, и мокрых от слёз щеках. девушка концентрируется на ярких небесных точках, отдавая им каждую крупицу своего внимания. почему-то становится легче. тело будто немеет, пока её взгляд цепляется за созвездие на тёмном небесном полотне. мафтуна думает про всё на свете, словно у неё впервые за весь этот долгий год появилось время просто свободно подумать. абдиева думает про космос, мечтает о других планетах, представляет в голове образы созвездий и теряется в этих мыслях полностью — всё, чтобы не думать про каждую из ран на своём теле. так легче. так проще. до самого утра она сидит на этой лавке. её потряхивает от холода и боли, которая за ночь не просто никуда не испарилась, а будто усилилась в стократ. абдиева понимает, что медленно, но верно она начинает отключаться — тело просто больше не может переваривать это всё. она хочет оставаться в сознании, хочет дождаться хоть кого-нибудь с мольбой о помощи. девушка не чувствует конечностей, синеющих от холода и полученных синяков. сил плакать больше нет — всю боль она выплакала морозной ночью, разглядывая небосвод. проходит ещё час, а может два. мафтуна перестала считать. в полусне она слышит голоса проходящих мимо людей, шум машин через дорогу, порхающих меж деревьев птиц. абдиева не может пошевелиться, не может открыть рта. она тряпичной куклой сидит, привалившись к скамейке, когда чувствует движение совсем близко. чья-то рука касается её кисти. проверяет пульс? — сонь, она жива. давай поможем? чей-то тихий шёпот почему-то режет виски словно крик. мафтуна морщится, пытаясь приоткрыть глаза. сквозь тёмную пелену она видит перед собой двух девушек. они обе явно младше неё. одна смотрит до жути обеспокоенно, а вторая — скорее настороженно. соня, видимо, скользит взглядом по крови на одежде, цепляется глазами за порванные штаны и заметные синяки, покрывающие бледную кожу. — ладно, давай. девушка, вы идти можете? мафтуна кое-как мотает головой из стороны в сторону. соня и её подруга помогают ей подняться и дают опору для ходьбы. идут они медленно и аккуратно — абдиева морщится каждый раз, когда случайно наступает на больную ногу. она слышит чужое дыхание и понимает, что им тоже тяжело — маф опирается на незнакомок практически всем весом, абсолютно не в силах идти сама. избитая девушка чувствует приятное тепло в груди к своим спасительницам. ещё чуть-чуть — и она загнулась бы в этом парке. сотня прохожих, и только эти две подруги остановились и помогли ей. её ведут в сторону ближайшей больницы. как назло, больница платная. мафтуна оказывается в кабинете врача и понимает, что у неё нет ни гроша в кармане. сейчас две её спасительницы наверняка уйдут, а ей будет нечем расплатиться за оказанную помощь. девушка морщится каждый раз, когда чужие руки касаются её — болит каждая часть тела. после полного обследования выясняется, что с внутренними органами, слава богу, всё в порядке. рану на затылке ей зашивают, все царапины обрабатывают, а вот с ногой беда — серьёзный перелом. абдиева не представляет, что она будет делать одна в этом городе без денег, без работы и без возможности передвигаться на двух ногах. она проводит в ненавистной больнице с этими противными белыми стенами практически целый день. девушку вывозят из кабинета на кресле — гипс раздражает, хотелось содрать его в ту же секунду, когда он оказался на ноге. абдиева окидывает взглядом коридор и замечает соню с подругой, которая так и не представилась. в руках у девушки кошелёк. она оплатила её лечение? улыбающаяся безымянная спасительница подошла к ней и повезла вперёд по коридору. слегка хмурая соня пошла следом. — я саша, а это соня. мы, в общем, решили тебе помочь. поживёшь пока с нами, как тебе идея? при тебе не было ни документов, ни денег, ни телефона. наверняка произошло что-то серьёзное, да? саша вывезла её на улицу. мафтуна поёжилась от холода и сунула руки в карманы своей грязной, заляпанной в крови кофты. — я мафтуна. пока они добирались до квартиры девочек, абдиева вкратце рассказала им про себя. рассказала про свою уютную жизнь дома, про потрясающих родителей, про школу, в которой хотела работать. потом перешла на ту часть истории, которая нравилась ей уже куда меньше, и рассказывать было куда неприятнее. двоюродные братья, силой увёзшие её из родного дома, ненавистный муж рустам, роковая ссора, после которой она оказалась на улице. в глазах обеих девушек плескались жалость и сочувствие, от которых почему-то было не по себе. с этого самого дня мафтуна стала жить в одной квартире с соней и сашей. девочки очень быстро стали для неё опорой и поддержкой. она была одна, без помощи в этом огромном городе, именно соня и саша стали первыми хорошими людьми, которых она встретила здесь. пока у неё не сросся перелом, абдиева была вынуждена находиться в квартире постоянно. было неловко вот так вот сидеть на шее у тех, кто ей помог, кто выручил в трудный момент. девушка не могла делать практически ничего — передвигаться в гипсе было невозможно, хотя это было не единственной проблемой. всё тело ныло и болело настолько сильно, что она спать не могла. иногда девушка залпом принимала несколько таблеток обезболивающего, лишь бы эта боль наконец ушла. потом, когда гипс сняли, саша устроила её на работу в какое-то кафе официанткой. она раньше работала там, и у них как раз была свободная вакансия. мафтуне было совершенно не принципиально, где работать, главное, чтобы деньги были. она хотела перестать наконец жить за чужой счёт и стать свободной. всё только наладилось, но тут жизнь снова понесла её по американским горкам в лице мужа, объявившегося на её работе. мафтуна не знала, пришёл он сюда случайно или искал её, в любом случае, разницы не было. спустя столько времени ему в голову ударило, что он любит её и хочет сохранить семью. даже звучало смешно. какая семья? какая любовь? мафтуна не собиралась больше жить с ним никогда. соня и саша, узнав, что муж девушки объявился, стали встречать её с работы каждый день. через пару дней соня убедила абдиеву подать документы на развод и пустить это всё через суд — было и так ясно, что сам этот рустам не подпишет ни одного бланка. всё это судебное разбирательство забирало у неё невыносимо много сил, но действительно того стоило: если уж она хочет быть по-настоящему свободной, то ей надо разорвать брак с этим уродом. поддержка сони и саши действительно помогла мафтуне во всей этой ситуации. они были рядом с ней каждый день и каждую секунду, помогая переваривать происходящее вокруг. спасительные документы, знаменующие начало её новой жизни, были действительно лучшим подарком после всего того кошмара, который она пережила. суд был позади, и теперь абдиева официально была свободна — больше никакого мужа, никакого страха и никаких проблем. всё вокруг прекращало быть ночным кошмаром и превращалось в нечто хорошее, нечто стоящее. как только мафтуна накопила достаточное количество денег, она смогла съехать от сони и саши. было действительно тяжело расставаться с квартирой, в которой она провела так много времени, но девушка знала, что это было правильное решение. её жизнь становилась всё лучше и лучше, и в какой-то момент старые подруги отошли на второй план. когда появилась свободная минутка, абдиева заехала в гости к девочкам, но её встретила пустая квартира и пожилая соседка со словами «а ты не знала? переехали они, уже недели две как...» а дальше... а дальше ничего. искать она их не стала, думала, что снова навязываться будет, и как-то жизнь дальше сама по себе пошла. девушка созвонилась с родителями и рассказала им всё-всё. отец был так обеспокоен, говорил, что прямо сейчас поедет за ней в москву. мафтуна уверила его — она тут устроилась теперь, с ней всё хорошо и спокойно. пообещав звонить несколько раз в неделю, она сделала родителей хотя бы немного спокойнее. так странно, что она позвонила им только сейчас, да? абдиева и сама потом много раз думала — почему не позвонила раньше? почему не услышала знакомый голос в трубке месяцами ранее? родители всегда придавали ей сил. но сейчас.. наверное, ей было стыдно. где-то в глубине души ей было стыдно за то, что произошло. словно это она виновата, словно все произошедшее её проблема. мафтуна чувствовала неловкость даже когда говорила о том, что с ней произошло спустя столько времени. тогда это казалось вообще нереальным. она — жертва, но почему-то назойливая мысль в голове не давая покоя продолжала твердить, что её вина здесь есть. её вины здесь больше. поэтому звонок родным откладывался каждый день. поэтому она постоянно отводила на второй план все мысли про родной дом. будучи свободной птицей, мафтуна сделала то, о чём мечтала, наверное, всю свою жизнь — стала заниматься боксом. в первую очередь, хотелось закрыть уже этот гештальт наконец. ну а ещё одна причина — желание научиться защищать себя. живя в таких мягких условиях всё детство, мафтуна никогда даже не думала о самообороне и прочем. после года рабства она поняла, что этот навык ей безусловно пригодится. каждое следующее занятие словно открывало перед ней новые горизонты. абдиева отдавала этим тренировкам всю себя без исключения — на ринге оставалась часть её души, не меньше. мафтуна всегда любила смотреть бокс по телевизору, но заниматься им — это совершенно другое дело. когда ты совершаешь удар сам — это не то же самое, что видеть его по телевизору. адреналин, бьющий по венам — это не просто приятно. это лучше любого наркотика, мафтуна уверена. она практически жила в зале, полностью посвящая себя боксу. было так жаль, что она не занялась этим раньше. хотелось кричать от восторга и осознания, какой же это восхитительный вид спорта. абдиева любила выигрывать, любила быть лучшей среди всех остальных вокруг. мафтуна быстро усваивала новую информацию и училась — для неё словно не было преград. спорт грел её сердце и будоражил душу. она сияла с каждым днём всё сильнее и сильнее, словно в её жизни наконец-то появился смысл. гордилась не только маф, но и те, кто тренировал её. в ней видели огромный потенциал, и девушка была готова биться до последнего, чтобы получить похвалу. ей нравилось слышать из чужих уст приятные слова. комплименты вызывали табун мурашек. «так держать, абдиева, ты сегодня снова лучше всех» «смотрите на мафтуну и делайте как она» «молодец, это было блестяще» её стали отправлять на соревнования, и каждый раз девушка возвращалась исключительно с победой. абдиева — гордость и пример для подражания. она ворвалась в спорт резко и быстро, отдавая себя тренировкам сильнее всех остальных. в ней был заложен невероятного рода потенциал, которым она распорядилась с умом. было действительно восхитительно наблюдать за человеком, который искренне горит тем, что он делает. мафтуна такой была. словно спорт теперь — её жизнь. словно больше вокруг нет ничего — один лишь ринг и лицо противника. жаль, что оркестр играл не долго. после очередных соревнований у неё что-то случилось с коленом. адская боль атаковала её слишком внезапно, не дав даже насладиться вкусом победы. мафтуну увезли на скорой. чемпионка дожидалась результатов обследования в палате, когда врач зашёл к ней. он мог ничего не говорить — абдиева поняла всё без слов. новости были не утешительными. — у вас был перелом, и прошлый врач что-то, увы, не доглядел, когда делал финальный осмотр, потому что кости срослись неправильно. удивительно, что проблема выявилась только сейчас. боюсь, что нам потребуется сделать операцию. что касается вашего возвращения в спорт... это под большим вопросом. мне жаль. прошлый врач не доглядел. возвращение в спорт под вопросом. слова больно ударили по мафтуне. казалось, она только нашла своё призвание, и всё рухнуло. опять. как с преподаванием. почему её мечты каждый раз должны разбиваться вдребезги? абдиева согласилась на операцию и прекрасно понимала, что здесь и сейчас она ставит крест на своей карьере. травма колена не даст ей больше выйти на ринг. никаких боёв, никаких золотых медалей и криков с трибун. ничего. больше ничего. после операции она, конечно же, получила неутешительную новость опять: спорт для неё закрыт. мафтуна ненавидела этот факт так невыносимо сильно, что хотела выть от злости и разочарования. что ещё добавляло ей проблем — так это внезапно появившиеся боли. после операции колено стало частенько ныть, вызывая у абдиевой головокружение. идёшь себе, идёшь, и вдруг абсолютно неожиданно так стрельнёт, что аж до темноты перед глазами. сидеть на обезболе мафтуна категорически отказывалась, с отвращением вспоминая то время, когда от боли во всём теле приходилось глотать несколько таблеток каждый день. больше такого не будет. казалось, всё окончено. видеть бокс снова будет возможно только по телевизору через экран. но всё-таки нет. абдиева вышла из больницы и в тот же день получила предложение заменить тренера у одной группы ребят. всего на день. этот тренер был её знакомым, и ему срочно нужно было уехать, а тренировку-то провести надо. мафтуна не восприняла это предложение серьёзно, абсолютно точно нет. всего лишь просьба, всего лишь на один день. девушка шла туда с острой болью на сердце. родной ринг вызывал дрожь, в горле вставал ком. абдиева смотрела на то, как другие тренируются, и проклинала судьбу за то, что та с ней так поступила. разве это честно? разве справедливо? почему она забрала у неё то, чем мафтуна буквально жила? девушка грезила спортом почти всю свою жизнь, и как только у неё появилась возможность этим заниматься, всё рухнуло. за что ей это? она что, это заслужила? — я всё правильно делаю? паренёк посмотрел на мафтуну, тяжело дыша. девушка покачала головой. она начала объяснять ему ошибки, показала, как правильно. после этого он сделал всё заново и, получив утвердительный кивок, заулыбался. абдиева увидела радостный огонёк у него в глазах, и на душе стало тепло. она вспомнила, с какой радостью неслась на ринг, свой восторг после первой удачной тренировки. те эмоции нельзя было описать словами. после тренировки появился тренер. мафтуна уже собирала вещи, когда он зашёл в зал. девушка думала, что он занят весь вечер, разве нет? она закинула на плечо сумку и посмотрела в его сторону. — тренировка прошла нормально. — я не сомневаюсь. я по другому поводу пришёл. поговорим? он опёрся о стену рядом, и девушка кивнула. — я вижу, что ты без бокса не можешь. я раньше такой же был — обожал это всё до сумасшествия. а потом сломали меня на одном из боёв. врач запретил вообще на ринг подниматься. тогда-то я решил, что буду тренировать. хоть как-то останусь связан с тем, что люблю. мафтуну опустила взгляд. внутри стало горько. было невыносимо больно слышать эту историю. — хотите, чтобы я тренировать стала? — очень. у нас есть отличная детская группа, а тренер уволился. я узнавал, у тебя же образование педагогическое. девушка усмехнулась и покачала головой. — значит, вы специально оставили меня вашим ребятам тренировку провести? чтобы я попробовала и поняла, что без бокса не смогу? мужчина пожала плечами, а мафтуна посмотрела куда-то в сторону. будет слишком больно наблюдать за чужими победами, когда у неё ничего не получилось. но ещё больнее будет жить вдали от родного ринга, от шумных зрителей и радостных восторженных лиц вокруг. абдиева посмотрела на тренера. — я буду тренировать. бокс должен остаться в её жизни, неважно, каким образом. она так долго шла к тому, чтобы наконец связать свою жизнь со спортом, что теперь не может выкинуть все труды за борт. даже если она больше не сможет повесить себе на шею ни одной медали, ну и пусть. главное — что эти стены всё ещё будут её домом. жизнь идёт своим чередом — всё без изменений. она работает, работает и ещё раз работает. а потом одним вечером что-то тянет её в клуб. мафтуна вообще не особо фанатка таких мест, но почему-то сегодня хочется. абдиева замечает красивую блондинку у бара и никак не может отвести от неё взгляд. стоит заметить, что маф не так уж давно поняла, что её интересуют девушки. в подростковом возрасте задумываться об этом времени не было, девушка тратила все свои силы на учёбу, чтобы поступить в университет мечты. потом тоже как-то было не до этого. только после развода абдиева начала всерьёз задумываться о том, что, возможно, ей не хочется снова выходить замуж и строить отношения по той простой причине, что её не интересуют мужчины? родителям она безусловно не собиралась об этом говорить, потому что знала — не поймут. её желание учиться и работать — это одно, а вот любовь к своему полу — совершенно другое. её родители довольно религиозные, особенно мама, так что они просто не смогут понять её чувств к девушкам. это не плохо, нет. мафтуна всё понимает. родители любят её очень сильно. просто религия — это... это религия. нет смысла спорить с ней. мафтуна наконец переборола свой страх и прошла к бару, где сидела таинственная девушка. абдиева присела на стул рядом и попыталась унять стучащее от нервов сердце. девушка ещё никогда и ни с кем не знакомилась, так что опыт у неё был нулевой. всё, что она пыталась делать — не показаться полнейшей дурой в глазах такой красивой девушки, от которой дыхание захватывает. — девушка, вы одна? — одна. абдиева улыбнулась, пытаясь казаться уверенной и спокойной. наверняка, такая роскошная дама не захочет видеть перед собой какую-нибудь мямлю, так что нужно держать себя в руках. — я мафтуна. можно маф. абдиева заказала им выпить и почувствовала, как девушка на неё пялится. почему-то было одновременно и неловко, и приятно. она изучала её профиль так тщательно, словно никак не могла налюбоваться. ну, или мафтуна просто хотела, чтобы оно так и было. — а я в клубах обычно не знакомлюсь. девушка словно испытующе посмотрела на неё, ожидая её дальнейших действий. абдиева пожала плечами, ловя взгляд девушки напротив. — я обычно тоже. блондинка отпила немного коктейля, который заказала мафтуна, и покрутила стакан в руках. — я соня. с этого всё и началось — с одного коктейля в клубе. после этого они ещё долго болтали на улице, пока соня курила. а затем абдиева провожала свою новую знакомую до дома, держа её холодную руку в своей. этот день изменил абсолютно всё, потому что, кажется, мафтуна нашла любовь всей своей жизни. возможно глупость, возможно бред, но маф влюбилась по уши. соня была её первой любовью, а хотелось, чтобы стала ещё и последней. григорьева целовалась сладко-сладко, обнимала горячо-горячо, а рядом с ней словно с ума сходишь. мафтуна утонула в этих отношениях полностью, желая одарить соню всеми поцелуями мира, окутать её самыми нежными комплиментами и самыми тёплыми вечерами бок о бок. чувства, подобные этим, были для неё в новинку, но определённо ей нравились. никогда ей не было так хорошо рядом с кем-то, никогда не хотелось быть рядом на всю оставшуюся жизнь. мафтуна словно кот мурчала от каждого чужого прикосновения и ластилась к чужим рукам неминуемо. с виду абдиева не была нежной и мягкой, но рядом с соней хотелось распуститься словно цветок. григорьева открывала в ней самые лучшие и яркие стороны, о которых девушка-то вообще в курсе не была. мафтуна одаривала свою девушку тысячей комплиментов, от которых соня любила отмахиваться фразой «ты просто не знала меня раньше». а маф разве волнует, что было раньше? нет и ещё раз нет. абдиева плевать хотела на прошлое сони, оно её не волнует. мафтуна влюбилась в соню, которая есть здесь и сейчас. она влюбилась в девушку с самыми нежными на свете глазами и мягкими руками. она влюбилась в девушку, чьё сердце распахнуло для неё свои двери и впустило внутрь. абдиева обожала соню и смотрела на неё самыми влюблёнными глазами на свете. всё остальное не было важным. мафтуна была готова одаривать григорьеву всей своей любовью, ведь она этого заслуживает.

***

кульгавая смотрит на соню в инвалидном кресле и только потом замечает стоящую рядом с ней девушку. пытается сфокусировать взгляд, когда слышит из чужих уст «соня? это ты?». голос кажется знакомым. когда наконец получается разглядеть девушку, брови слегка приподнимаются вверх. громкий кашель вырывается из её горла, вслед за которым идёт хриплый вопрос: — что ты здесь делаешь?