May to December

      Гоуст       — Ты не можешь говорить серьёзно, — произнёс Прайс, поднимая взгляд от бумаг в своей руке и пытаясь найти на лице Гоуста хоть какой-то намёк на шутку.       Вместо этого тот кивнул.       — Более чем серьёзно, Прайс. Я слишком стар для этого. Пришло время.       Прайс нахмурился и снова опустил взгляд на документы. Заявление об отставке. В нём излагалось намерение уйти со службы по окончании контракта вместо его продления.       — Если ты слишком стар для этого, то что тогда говорить обо мне? Чёрт возьми, тебе всего сорок шесть, Саймон.       Гоуст рассмеялся, звук был немного усталым, но здесь, в уединении кабинета, это чувствовалось правильным. Он теребил маску, лежащую на колене, пальцами прослеживая узор. Он будет скучать по ней.       — Я слишком стар для полевой работы, Прайс. Это другое. Ты теперь больше по управленческой части. Сидеть за столом не так тяжело для суставов, как быть в поле. Ты же знаешь.       Его капитан помедлил, проведя рукой по бороде, как обычно делал, когда погружался в раздумья. Гоуст дал ему время на размышления. День подходил к концу, и никому из них некуда было спешить.       — Что, если я найду тебе место в офисе? Возможно, иногда придётся выезжать, но в основном мы могли бы оставить тебя для административной работы.       Гоуст покачал головой и отпил бурбон из своего стакана — тот самый, который Прайс налил ему, когда он пришёл, по их пятничной традиции.       — Ты же знаешь, я не могу заниматься всей этой бюрократией. Я сойду с ума, постоянно сидя в четырёх стенах и заполняя отчёты о какой-нибудь ерунде, которую начальство считает важной на этой неделе.       Тяжёлый вздох капитана повис между ними.       — Ставишь меня в трудное положение. У меня новый парень начинает в понедельник и теперь мне придётся самому его обучать.       — У тебя есть Газ. Он справится, я уверен. К тому же мой контракт ещё что, шесть месяцев? Я же не собираюсь уходить сегодня вечером. Мы его подготовим.       — Надеюсь. Я немного рискнул с ним, и не хочу, чтобы это ударило мне в задницу.       Гоуст допил остатки бурбона и вопросительно изогнул бровь.       — Что за риск?       Прайс усмехнулся и откинулся назад.       — Сам увидишь.

***

      — Новенький уже появился? — спросил он, подходя к Газу.       Перед ними собралась небольшая группа примерно из десяти солдат, разминающихся перед началом физподготовки. Новичок должен был помогать Газу этим утром — его первое официальное задание в их команде.       — Пока нет, но он написал мне, что будет. Просто возникли проблемы с утренним караулом в казармах.       — Что за...       — Доброе утро! Извините за это. Похоже, меня ещё не внесли в список. Пытался выйти утром, но парень заставил вернуться за удостоверением, пока он делал звонок. Такая морока.       Глаза Гоуста метнулись к подбежавшему к ним мужчине, и на мгновение он был благодарен своей маске, скрывающей, как отвисла его челюсть при виде новенького. Так вот что Прайс имел в виду, говоря о риске. Этот парень был молод. Очень молод.       И чертовски привлекателен.       Гоуст прочистил горло, пытаясь загнать последнюю мысль поглубже.       — Сержант Мактавиш, полагаю? Сержант Гаррик. Продержишься достаточно долго — разрешу называть меня Газ, — Гоуст наблюдал, как Газ одарил новичка лёгкой улыбкой и похлопал по плечу.       Мактавиш ухмыльнулся в ответ и кивнул.       — Конечно.       Взгляд мужчины скользнул к Гоусту и, как только он заметил его нашивку, тут же отдал честь.       — Лейтенант Райли. Доброе утро, сэр.       Гоуст вяло отдал честь в ответ и медленно окинул его взглядом сквозь прищуренные глаза.       — Сержант Мактавиш.       Они застыли, глядя друг на друга. Напряжение сгустилось, пока Газ наконец не сделал вид, что смотрит на часы, и громко не крикнул стоящим перед ними людям:       — Так, в две шеренги! Я хочу видеть две шеренги!       Мактавиш коротко кивнул Гоусту и, сверкнув улыбкой, побежал к Газу. Гоуст проводил его взглядом, наблюдая, как нелепый ирокез, явно не соответствующий уставу, слегка подпрыгивает при движении.

***

      — Войдите!       Он распахнул дверь и шагнул внутрь.       — Какого чёрта, Прайс?       Тот мельком взглянул на него из-за шкафа, где перебирал папки, с едва сдерживаемой ухмылкой под бородой.       — Чем могу помочь, Саймон?       — Ты рискнул с каким-то мальчишкой? Господи, ему вообще разрешено служить?       Прайс рассмеялся, закрывая ящик и пожимая плечами с явным весельем.       — Ну-ну. Он не такой уж и молодой. Ему двадцать четыре.       Гоуст уставился на него с недоверием.       — Двадцать четыре. Ты шутишь.       — Не шучу, Саймон. Он хорош. Вот, — Прайс порылся в ящике и достал папку, пододвигая её через стол. — Он не только талантливый солдат в поле, но и умён как чёрт. Посмотри на эти результаты.       Гоуст пробежался по страницам, листая то с начала, то с конца.       — Вижу, — он издал звук, граничащий с недовольством. — Но неужели не было никого другого?       — Сам сказал на прошлой неделе, если память не изменяет... Это игра для молодых. К тому же, мне нужно кого-то взять, раз уж ты уходишь. Я точно не собираюсь постоянно отправлять Газа одного.       Гоуст вернул папку, не в силах избавиться от хмурого выражения под маской.       — Ладно, но если он напортачит, я не буду с ним нянчиться. У меня нет терпения на это, и если он не годится для работы — значит, не годится. Уже хотел отчитать его сегодня утром за эту чёртову причёску. Как она прошла по уставу?       Прайс снова пожал плечами.       — Никак. Он только вернулся после длительного отпуска и сказал, что не успел привести её в соответствие со стандартами. Я сказал, что может оставить, если хочет.       — Даже несмотря на то, что это против...       — Как моя борода или твоя маска, или наши пятничные выпивки в моём кабинете? Именно.       Он увидел, как улыбка капитана стала ещё шире, и простонал стонал:       — Ладно.       Он покинул кабинет без дальнейших слов, зная, что спорить бесполезно. Прайс был прав: парень, похоже, будет отличным дополнением к команде. На бумаге, по крайней мере. Он не мог отрицать, что всё ещё настроен скептически, направляясь обратно к тренировочному полю.

***

      — Непривычно видеть тебя дважды за день. Всё в порядке? — спросил Газ, вытирая пот со лба, всё ещё слегка задыхаясь после пробежки к месту, где стоял Гоуст.       — Всё нормально. Просто хотел проверить. Посмотреть, как справляется новенький, — он протянул Газу бутылку воды из холодильника.       — Справляется хорошо. Определённо не боится включаться в работу вместе с остальными. Легко находит общий язык. Забавный парень, хорошее чувство юмора, что делает перспективу работы с ним довольно интересной.       — Не нравится мой юмор, сержант? — сухо поддразнил Гоуст.       Газ сжал губы, пытаясь скрыть ухмылку.       — Никогда такого не говорил, сэр. Просто приятно иметь что-то, отличающееся от обычного для разнообразия.       — И что же обычное, Газ? — он наблюдал, как мужчина немного поёрзал под его взглядом, явно раздумывая, как лучше ответить. — Выкладывай.       — Такой же юмор, как у моего отца, сэр. Думаю, я слышал те же шутки дома на праздниках, что и в поле, — Газ не выдержал и рассмеялся, увидев недовольное выражение на лице Гоуста.       Тот покачал головой и демонстративно вздохнул.       — А я думал, мы друзья, Гаррик.       — Что за шум? — спросил Мактавиш, подбегая к ним, и указал большим пальцем через плечо. — Кстати, я отправил их на перерыв попить воды. Надеюсь, это нормально.       Газ повернулся к нему и кивнул в знак одобрения.       — Нормально. Чертовски жарко сегодня.       — И не говори, — ответил Мактавиш.       Впрочем, Гоуст едва уловил их разговор, потому что как только их новый член команды приблизился, он поднял край футболки, чтобы вытереть пот с лица. Взгляд Гоуста автоматически метнулся вниз вслед за движением его рук, прежде чем оказался прикован к открывшемуся виду.       К тому, как покрытая загаром кожа сержанта блестела от пота, капли стекали по дорожке волос вниз по центру этих великолепно очерченных мышц живота. Капли, которые ему нестерпимо хотелось поймать языком, проследить очертания его...       — Лейтенант? — Мактавиш выжидающе смотрел на него, всё ещё держа футболку поднятой, позволяя лёгкому ветерку охладить его.       Он встряхнул головой.       — Да?       — Просто хотел спросить, есть ли у вас для меня какая-нибудь работа на сегодня после того, как я помогу Газу здесь закончить. Если нет, попробую разобраться с этими проблемами в казармах и заполнить остальные документы о переводе до завтрашнего дежурства.       Гоуст несколько раз моргнул, прокручивая в голове свои планы на день, прежде чем покачать головой.       — Ты свободен. Увидимся завтра. Будь готов к долгому дню, Мактавиш.       Мужчина улыбнулся ему, сверкнув ослепительно белыми зубами за пухлыми губами, от которых он едва мог оторвать взгляд.       — Да, сэр.       С этими словами он умчался, каким-то образом всё ещё полный энергии, хотя Гоуст знал, что Газ проводит те ещё брутальные тренировки.       Он услышал хихиканье сбоку и взглянул.       — Что?       — О, ничего, сэр. Просто думаю, вам, возможно, нужно сменить маску. Уверен, эта промокла от того, как вы пускали слюни.       Гоуст закрыл глаза и сжал переносицу, благодарный за маску, скрывающую розовый оттенок смущения, который, он был уверен, окрасил его щёки.       — Газ. Убирайся отсюда, пока я и тебя не загонял.       — Да, сэр, — фыркнул Газ со смехом, прежде чем побежать в сторону Мактавиша, оставляя Гоуста наедине с мыслями, которые он изо всех сил пытался подавить.

***

      Трудно было поверить, что парень был в команде уже почти четыре месяца.       К удивлению Гоуста, он показал себя блестяще, плавно влившись в оперативную группу и быстро доказав свою ценность. Первые несколько недель Гоуст пытался загонять его до изнеможения, проверить его пределы, но это только оставляло самого Гоуста измученным и истощённым. Ему не нравилось признавать тот факт, что он уже не мог держать темп как раньше.       Теперь он сидел, глядя на своё отражение в зеркале ванной, пар от душа только начинал затуманивать края стекла. Человек, смотревший в ответ, казался ему почти чужим.       Когда это произошло? Морщины на лице, углубившиеся в постоянную хмурость, которая никогда не исчезала, даже когда он был расслаблен. Складка между бровями теперь стала постоянной чертой, как и тонкие линии, расходящиеся от уголков глаз.       Он провёл рукой по волосам с гримасой. Коротко стриженные светлые волосы всё больше и больше покрывались серебристой сединой, особенно заметной на висках.       Он никогда не обращал особого внимания на свой возраст, точнее на то, как он влиял на его внешность, отмечая только когда работа становилась физически трудной. Ночи в поле, проведённые короткими периодами сна, прислонившись к стене, сказывались на его спине, оставляя боль, которая длилась днями после возвращения домой. Медленное снижение выносливости, которой он обладал когда-то, теперь оставляло его более задыхающимся и уставшим, чем двадцать лет назад.       Двадцать лет.       Господи.       Он вздохнул и шагнул в душ, обдумывая эту цифру. Неужели это было действительно так давно, когда он напоминал того яркого и энергичного сержанта, который теперь работал под его началом? Чёрт, если быть точным, это было двадцать два года назад.       Ещё один вздох сорвался с его губ, когда он подумал об этом — о человеке, о котором шла речь, или, скорее, о мальчишке, о котором шла речь.       Соуп. Нелепое прозвище, но оно ему подходило. Ему как-то удалось втереться в доверие к Гоусту, несмотря на то, что тот пытался держать его на расстоянии. Конечно, это было сделано больше ради рассудка самого Гоуста, чем чего-либо ещё. С того самого первого дня, когда он увидел его, подпрыгивающего на тренировочном поле, он не мог избавиться от своего влечения. Он чувствовал себя грязным из-за этого, из-за того, как его разум распалялся мыслями о сержанте, и о том, как он мог бы выглядеть потным и задыхающимся по другим причинам.       Гоуст стиснул зубы, чувствуя, как его член медленно твердеет под струёй тёплой воды, стекающей по телу. Протянув руку назад, он сделал воду холоднее, решительно настроенный не поддаваться желанию ласкать себя, думая о Джонни, о его подтянутом, мускулистом теле, о...       Чёрт. Он повернулся лицом к струе воды, надеясь, что прямой холод может уменьшить жар на его лице так же, как и заставить его член успокоиться. Когда он начал дрожать, он выключил воду и вышел, вытираясь полотенцем, продолжая пытаться подавить эти мысли. Он знал, что не должен вожделеть подчинённого, не говоря уже о том, кто так молод, как Джонни.       У него оставалось всего несколько месяцев по контракту, а затем он будет свободен от этого искушения, уйдёт в отставку и будет разбираться, как снова стать гражданским. Всё, что ему нужно было сделать, — это пережить этот последний небольшой отрезок времени.       Однако, забираясь под одеяло немного позже, он не мог не чувствовать себя менее воодушевлённым по поводу своего сокращающегося времени на текущей должности.

***

      — Правда? — Прайс поднял бровь и откинулся на спинку стула, с весёлой усмешкой на лице, отодвигая бумаги в сторону.       Гоуст вздохнул.       — Посмотрим, как пойдёт. Это всего лишь продление контракта на два года, так что особо не надейся.       Прайс усмехнулся.       — Интересно. Я беру нового парня, и вдруг ты отзываешь своё заявление об отставке.       Гоуст был внезапно благодарен за то, что передал бумаги в рабочее время, а не стал ждать до вечера, когда они обычно делили свои пятничные напитки в кабинете. По крайней мере, сейчас у него всё ещё была маска, скрывающая румянец на лице.       Он прочистил горло.       — То, что Соуп в команде, означает, что мне не всегда приходится торчать в самом дерьме в поле. Вот и всё.       — Конечно.       Гоуст махнул рукой на прощание и покинул кабинет, его лицо всё ещё горело от смущения из-за того, что его раскусили.       Он поймал себя на мыслях о Джонни снова, когда шёл в спортзал после кабинета Прайса, перекинув сумку через плечо. Он немного флиртовал то тут, то там, не осознавая этого, только чтобы потом проклинать себя, когда понимал. К счастью, он не думал, что Джонни это замечал. Конечно, не замечал, иначе Гоуст столкнулся бы с целым миром проблем из-за своего неподобающего поведения.       Шутки и подначивания по рации и во время совместных учений или тренировок технически всё ещё можно было рассматривать как обычное товарищество между членами небольшой и сплочённой оперативной группы. То, что его член, казалось, всегда начинал оживать во время большинства этих моментов, не должно было касаться никого, кроме него самого.       Он вошёл в спортзал и чуть не поперхнулся. Он всегда приходил в это время дня, потому что обычно здесь было пусто или почти пусто. Но не сегодня. Сегодня Газ и Соуп оба присутствовали, сцепившись в клубок на одном из мягких матов, которые они использовали для спарринга.       Звуки решительного кряхтения и прерывистых проклятий на мгновение полностью опустошили его мозг, пока он наблюдал за их борьбой.       — Давай, Газ, неужели это всё, на что ты способен! — прорычал Соуп, как раз когда изменил захват и почти опрокинул противника.       Газ — надо отдать ему должное — изменил стойку, удержавшись от падения, но дрожа от усилия.       — Да пошёл ты!       Гоуст подошёл к мату, скрестив руки на груди.       — Давай, Газ. Не можешь позволить малышу одолеть тебя.       Оба взгляда метнулись туда, где он стоял, и Соуп огрызнулся:       — Малышу? Я не чёртов малыш!       Момент отвлечения был как раз достаточным для того, чтобы Газ выбил Соупа из равновесия, уронив его на мат с выдохом воздуха. Газ встал над ним и поднял руку, чтобы дать пять Гоусту. Тот закатил глаза, но хлопнул сержанта по ладони.       Соуп поднялся на ноги, уперев руки в бока, пока восстанавливал дыхание, и бросил на Гоуста и Газа возмущённый взгляд.       — Не считается. Ты использовал Гоуста, чтобы отвлечь меня.       Газ пожал плечами.       — Я ничего не делал! Он просто сделал замечание, а ты обиделся.       Соуп открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но Гоуст прервал его своим весёлым тоном:       — Всё в порядке, малыш. Уверен, ты победишь его однажды, когда станешь старше.       Газ хихикнул, а рот Соупа открылся от недоверия.       — Уверен, что смог бы одолеть тебя, старик, — поддразнил Соуп, выпрямляясь и приближаясь к Гоусту, хотя всё ещё был значительно ниже.       — Я бы не стал этого делать на твоём месте... — протянул Газ, собирая свои вещи.       Гоуст уставился на Соупа, чувствуя забавное настроение.       — Мило, но я, пожалуй, пропущу катание с тобой по полу только ради того, чтобы преподать тебе урок.       Он повернулся и направился к беговой дорожке, чтобы начать свою тренировку, но прежде чем он добрался туда, Соуп крикнул ему вслед:       — Боишься сломать себе бедро?       Он замер на полушаге. Не оборачиваясь, он почувствовал, как напряжение сгустилось в воздухе за его спиной, прежде чем заговорил Газ:       — Что ж, парни, похоже, у вас свои дела. Я буду где-нибудь в другом месте. Соуп, удачи, приятель.       Гоуст медленно повернулся, пригвождая Соупа взглядом к месту, где тот стоял, пока Газ выскальзывал из здания. Он видел, как Соуп слегка нервно переминался с ноги на ногу, будто жалея о своём выборе слов.       — Повтори-ка, сержант, — Гоуст подошёл ближе, бросая свою сумку, приближаясь к мату.       Соуп сглотнул, но, надо отдать ему должное, не отступил.       — Я спросил, боитесь ли вы сломать себе бедро... сэр.       — На мат, — Гоуст отошёл в сторону и начал растягиваться.       Ждал ли он с нетерпением спарринга со своим сержантом? Не в профессиональном смысле. Он знал, что на следующий день будет болеть от этого. Мог ли он отрицать, что ждал этого по другим причинам? Нет. Он опустился в стойку и вскинул бровь на Соупа.       — Ну давай же.       С этими словами Соуп бросился вперёд. Слишком неуклюже, слишком быстро. Гоуст закинул руку ему на плечо и развернулся, используя скорость противника против него самого, чтобы выбить его из равновесия, почти уронив его сразу. Однако Соуп сумел удержаться, исправив положение и снова твёрдо встав на ноги, когда они разошлись для следующей попытки. Соуп снова рванулся вперёд, на этот раз немного медленнее. Ему удалось установить контакт, но Гоуст использовал свой вес, чтобы опуститься ниже, не давая Соупу опрокинуть себя.       После нескольких минут этого танца туда-сюда они оба тяжело дышали от усилий. Гоуст наконец решил закончить всё при следующем заходе, грубо схватив сержанта и повалив его на землю. Он прижал его к мату лицом вниз, зацепив свои лодыжки вокруг его ног, оседлав его бёдра. Он не осознал свою ошибку, пока не почувствовал свой полувставший член, прижимающийся к заднице Соупа. Он отстранился, немедленно поднимаясь на ноги. Он развернулся, схватил свою сумку и направился к душевым, не замедляя шага.       — Лейтенант? Всё в порядке? — крикнул Соуп ему вслед, но он не ответил, просто махнул рукой в знак отказа и продолжил идти.       Добравшись до душевых, он включил холодную воду и приготовился шагнуть под струи. В момент, когда вода коснулась его кожи, он зашипел, проклиная всё на свете, быстро начиная смывать пот с кожи. Он не получил той тренировки, которую хотел сегодня, но не было никакой возможности вернуться туда сейчас. Никакой возможности встретиться лицом к лицу...       — Гоуст? — осторожно позвал Соуп, его голос эхом отразился от кафеля в почти пустой комнате.       Блять.       — Я в порядке, Соуп. Не видел смысла стоять там и хвастаться тем, что уложил тебя на лопатки.       Боже, чего бы он только не отдал, чтобы снова иметь этого мужчину под собой, извивающегося от его прикосновений, задыхающегося от удовольствия, а не только от усилий.       — Вы уверены, что дело только в этом, сэр? — спросил Соуп, его низкий голос теперь был ближе, прямо за пределами маленькой кабинки, где стоял Гоуст. Дрожь пробежала по его позвоночнику, и это было не из-за температуры воды.       — Абсолютно уверен, сержант.       Он замер на несколько мгновений, прислушиваясь к уходу Соупа. Наконец, послышался вздох, и через несколько секунд дверь раздевалки закрылась. Гоуст прислонился лбом к кафелю чуть дальше от струй холодной воды. Он сделал несколько глубоких вдохов, стараясь не думать слишком усердно о том, как сильно ему хотелось протянуть руку из-за занавески и схватить мужчину, затащить его в кабинку и показать ему точно, что он чувствует.       Именно это ему и нужно — сорваться за несколько месяцев до почётной отставки и оказаться уволенным на основании нападения на сержанта, который почти вдвое моложе его и находится под его непосредственным командованием. Он стиснул зубы и выключил воду.