May to December

Соуп нахмурился, глядя вслед удаляющемуся Гоусту. Мужчина только начал подходить, но в тот момент, когда заметил Соупа, стоящего рядом с Прайсом и Газом, он развернулся и пошёл обратно. Он почувствовал на себе взгляды. — Что? — спросил он двух других мужчин, которые теперь открыто наблюдали за ним. Газ бросил быстрый взгляд на Прайса. — Выкладывай, Газ! — Ничего! Просто заметил некоторое напряжение после последнего задания, вот и всё, — Газ пожал плечами, но Соуп не мог не заметить, как его глаза снова метнулись к Прайсу. Капитан вздохнул: — Слушай, Соуп, я не знаю, что, чёрт возьми, произошло между вами двумя в поле, и, честно говоря, я не думаю, что хочу знать ради документации, но вам обоим нужно разобраться с этим. Возьми выходной. Поговорите как взрослые люди. Уладьте это, ясно? Соуп сжал губы и кивнул, решив не указывать на то, что легче сказать, чем сделать это, особенно когда Гоуст игнорировал его большую часть времени. С тех пор как они вернулись с этого проклятого задания, его лейтенант даже не пытался скрывать своё избегание, взаимодействуя только когда этого требовали их обязанности. Каждый такой случай был натянутым и формальным, смягчаемый только привычным и постоянным использованием слова "малыш". Соуп изо всех сил пытался прижать его, поговорить о том, что случилось в той хижине, но это было всё равно что... Ну, поймать призрака. Что бы Соуп ни пытался сделать, мужчина просто ускользал от него. За почти две недели с момента их возвращения на базу у него даже не было шанса извиниться, потому что каждый раз, когда он открывал рот, чтобы заговорить об этом, Гоуст пресекал разговор и удалялся прежде, чем Соуп мог выдавить из себя слово. Возможностей поговорить было немного, учитывая, что Гоуст старался находиться рядом с ним только в присутствии других, и как бы много Прайс ни замечал, идея извиняться за то, что дрочил со своим начальником, прямо перед ним была не слишком привлекательной. Соуп вошёл в свою спальню в казарме и заперев за собой дверь, рухнул на кровать. Он прикрыл рукой глаза и застонал от разочарования. Через несколько минут Джон достал телефон и набрал очередное сообщение, зная, что оно останется без ответа, как и все предыдущие. Мужчина был готов просто написать своё извинение там, зная, что Гоуст не сможет этого избежать, но ему не нравилась идея оставлять это в письменном виде, и он был уверен, что Гоуст разделял бы это мнение. Немного позже Соуп вздрогнул, проснувшись от стука в дверь. — Соуп? Он посмотрел на часы и выругался, осознав, что проспал большую часть дня. Он доплёлся до двери и открыл её, щурясь от яркого света за спиной Газа. — Интересно, где ты был. После того, как Прайс отправил тебя поговорить с Гоустом, я не знал, не отвечаешь ли ты потому, что твой рот занят, или потому, что он убил тебя и спрятал тело. — Эй! Иди нахер! — Соуп покачал головой и обошёл Газа, направляясь в кухню налить стакан воды. — Видимо, заснул. Отправил ему сообщение, но он всё ещё меня игнорирует. Не понимаю, зачем Прайс вообще велел мне поговорить с ним, когда этот упрямый ублюдок даже слова не даёт сказать. Газ сел за маленький стол и начал развязывать шнурки ботинок: — Ну, Прайс же не знает, что вы дрочили друг на друга в поле, так что...Его нельзя винить за то, что думает, будто это легко уладить. Соуп чуть не подавился глотком воды, расплескав её на стойку: — Твою мать! Мы не дрочили друг на друга. — Ах, точно... Вы просто смотрели, как другой дрочит, прошу прощения, — Газ ухмыльнулся, стягивая второй ботинок и отставляя его в сторону. — Суть в том, что тебе придётся загнать его в угол. Иначе он просто будет избегать тебя, пока его отставка не вступит в силу. — Думал, он отозвал её? — Отозвал... Пока пару дней назад после вашего возвращения снова не подал Прайсу. Который теперь чертовски раздражён, потому что ему приходится возвращаться к бумажной работе. Снова куча бюрократической волокиты. Соуп прищурился, глядя на Газа: — И откуда ты это знаешь? — Ты что, до сих пор не понял, что я любимчик? Я знаю всё, — Газ подмигнул ему, отпирая свою комнату. — Ладно, ладно, — Соуп рассмеялся, закатывая глаза. — Без разницы, я не могу загнать его в угол. Он скользкий ублюдок, — Соуп прислонился к дверному косяку комнаты Газа, наблюдая, как тот достаёт гражданскую одежду. — Похоже, однажды тебе это удалось. Уверен, сможешь повторить представление. — Когда это я загонял его в угол? — В ту же ночь, когда увидел его без маски, — Газ хлопнул его по плечу и проскользнул мимо в душ. — Я собираюсь привести себя в порядок и выйти в город. Встречаюсь с ребятами из отряда B. Позвал бы тебя с собой, но уверен, ты будешь слишком «занят». Соуп уставился на Газа, наблюдая, как его губы сжались в тонкую линию, пока тот пытался сдержать смех от собственной шутки: — Гордишься собой за эту? — спросил он плоским тоном, но даже тогда с трудом сдерживал смех в собственном голосе. Тут мужчина не выдержал, громкий заразительный смех вырвался наружу, когда он шагнул в ванную: — Вообще-то, да, — Когда его смех утих, Газ повернулся к нему в дверном проёме с более серьёзным выражением лица. — Серьёзно, я скоро свалю. К тому времени, как ты соберёшься, он должен быть дома. Загляни, проверь, не поговорит ли он с тобой. Может быть, без угрозы того, что кто-то услышит что-то не то, будет проще. В худшем случае он захлопнет дверь перед твоим носом. — Звучит болезненно, — пробормотал Соуп, хмурясь. — Может, хоть рожу тебе исправит. Соуп покачал головой, смеясь и показывая средний палец, прежде чем закрыть дверь своей комнаты перед обновлённой ухмылкой Газа. Он сел на край кровати со вздохом, потирая лицо рукой. Может, Газ прав. Может, поймать его дома — лучший шанс. В любом случае, нужно хотя бы попытаться. Новость о том, что Гоуст возобновил просьбу об отставке, стала неожиданностью, и ему не нравилась мысль, что он, вероятно, был причиной этого. Если это так, и та черта, которую он пересёк той ночью, была достаточно серьёзной, чтобы заставить Гоуста чувствовать, что у него нет выбора, кроме как уйти. Ему нужно это исправить. Ему нужно хотя бы попытаться извиниться, и если всё совсем плохо, он всегда может предложить перевод. Он любил быть частью 141-го, но не мог остаться, если это означало, что Гоуст будет чувствовать себя вынужденным уйти. Он подошёл к шкафу и достал комплект одежды.

***

— Давай же... давай... — бормотал Соуп себе под нос, переминаясь с ноги на ногу на крыльце дома Гоуста. Он стучал уже дважды и не получил ответа, несмотря на то, что был почти уверен, что мужчина дома, судя по свету в окнах. Он только поднял руку, чтобы постучать снова, когда дверь распахнулась. — Соуп? Что происходит? — спросил Гоуст, его голос мгновенно сменился с удивления на беспокойство. — Почему? Почему мы не можем быть вместе? — спросил он, боль явно слышалась в его голосе. Он не собирался выпаливать слова вот так, но как только увидел Гоуста, стоящего в дверях, наконец в пределах досягаемости после такого долгого времени, он сорвался. Глаза Гоуста расширились от удивления, и Соуп мог видеть движение его губ под балаклавой, которая, похоже, была наспех натянута всего секунды назад, пока он искал слова. — Джонни, я... — Ты сказал, что хотел этого. Что хотел меня. Ты сказал это той ночью, так почему... — Чёрт возьми, заходи в грёбаный дом! — Гоуст схватил его за куртку и втянул внутрь, закрывая дверь, как только Соуп оказался за порогом. Как только щёлкнул замок, Соуп снова начал: — Просто скажи мне, ладно? Просто скажи, что ты совершил ошибку той ночью и что не хочешь меня так же, как я хочу тебя. Я скажу Прайсу, что хочу перевестись из отряда, и ты сможешь остаться. Я уйду, но я должен услышать это от тебя, — Его грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания. Он не осознавал, что настолько завёлся по пути сюда, но мог чувствовать, как пульс стучит в голове, головокружительная тошнота, сопровождающая отказ, который, он был уверен, грядёт. Гоуст вздохнул и провёл рукой по лицу: — Иди сядь. Он последовал за Гоустом к обеденному столу, тяжело опускаясь на стул напротив него. — Слушай, малыш, та ночь была ошибкой. Огромной ошибкой. Я никогда не должен был ставить тебя в такое положение, и если бы мог, я бы всё вернул назад. Он стиснул зубы, борясь с жжением в глазах, упрямо глядя куда-то за плечо Гоуста, и коротко кивнул: — Ясно. Но ты не ставил меня ни в какое положение, это я, блядь, сам набросился на тебя, думая, что ты тоже хочешь меня, когда должен был знать лучше. Гоуст издал полусмешок без намёка на веселье: — Джонни, я хотел тебя. Чёрт, я всё ещё хочу. Именно поэтому я возобновил запрос Прайсу. Его глаза метнулись к лейтенанту, сузившись в поисках лжи, которой, казалось, не было: — Что? Тогда какого хрена ты избегал меня с тех пор, как мы вернулись? — Потому что мужчина моего возраста не должен... — Мужчина твоего возраста? Мы оба взрослые, какая разница, сколько тебе лет? — Он знал, что ходит по тонкому льду, но он также услышал то отчаяние, просочившееся в голос, когда Гоуст признал, что всё ещё хочет его, то первобытное желание, тлеющее прямо под поверхностью. — Мне 46, Джонни. Я достаточно взрослый, чтобы быть твоим отцом. Да, мы оба взрослые, но мне нечего предложить тебе такого, чего ты не мог бы получить от кого-то ближе к своему возрасту. — Опыт, для начала, — Соуп ухмыльнулся ему, решимость снова нарастала. — Уверен, есть много вещей, которым ты мог бы меня научить, лейтенант. Челюсть Гоуста напряглась, когда он стиснул зубы, его голос прозвучал жалкой попыткой предупреждения: — Джонни. — Саймон, — промурлыкал Соуп, вставая и обходя стол. — То, как ты говорил мне, что делать в тот день, заставляя меня кончить для тебя, я думал об этом снова и снова, — Он взял руку Гоуста, поднося его обнажённые пальцы к своим губам и нежно целуя костяшки. Он улыбнулся, услышав резкий вдох своего начальника. — Научи меня. Расскажи, что тебе нравится, чего ты хочешь. Позволь мне быть хорошим для тебя. Гоуст закрыл глаза и выдохнул, длинный и размеренный вздох: — Сядь, малыш. — Пытаешься отделаться от меня этим прозвищем? — Соуп наклонился и провёл губами по прикрытому тканью уху Гоуста, шепча: — А что, если мне это нравится? Что, если мне нравится знать, что ты достаточно взрослый, чтобы быть моим отцом?

***

Гоуст — Чёрт возьми... — прорычал он, дрожь пробежала по позвоночнику, когда губы Джонни едва коснулись его уха. — Джонни, мы не можем. Джонни выпрямился и прислонился бедром к столу, приподняв одну бровь: — Почему нет? Боишься, что не выдержишь темп, старик? Он сузил глаза и потянулся, хватая Джонни за бёдра и резко усаживая к себе на колени. Он поднял руку, сжимая челюсть мужчины, заставляя смотреть себе в глаза: — О, это тебе стоит беспокоиться, малыш. Свободной рукой он стянул маску и прижался губами к шее Джонни, зубы и язык работали в тандеме, пока его рука скользнула под рубашку. Ощущение его мышц, напряжённых под прикосновением, сжимающихся в предвкушении, заставило член Гоуста ожить, наливаясь там, где Джонни сидел на нём. Он почувствовал, как тот начал покачивать бёдрами, дразня и вырывая стон из его горла. Не успел он опомниться, как Джонни выскользнул из его колен и потянул его вверх, руки сразу же потянулись к его ремню. — Не терпится? — спросил он, приподняв бровь. Джонни одарил его порочной ухмылкой: — Умираю как хочу попробовать тебя на вкус с того утра, когда застукал тебя. Гоуст выругался себе под нос, когда Джонни резко стянул его джинсы, освобождая медленно твердеющий член между ними. В следующий момент Джонни уже был на коленях, одна рука обхватывала длину Гоуста. Он знал, что должен отступить, должен прекратить это, прежде чем зайдёт ещё дальше, что он дол... — О, блядь! — Он автоматически слегка наклонился вперёд от внезапного ощущения, когда Джонни без колебаний взял половину его члена в горло. Его рука потянулась к аккуратно подстриженному ирокезу, о котором он мечтал запустить в него пальцы, и сделал именно это. Он откинул лицо Джонни назад, встречаясь с его глазами. Мужчина смотрел на него снизу вверх, его глаза уже затуманились от похоти и были полуприкрыты, его губы приоткрыты и блестели от слюны, такие пухлые, розовые и манящие. — Помедленнее для меня. Эти губы изогнулись в ухмылке: — Боишься не продержаться, старик? — О, Джонни, это ты не продержишься, — С этими словами он направил эти губы обратно к головке своего члена, крепко удерживая Джонни за волосы и контролируя темп, слегка дёргая всякий раз, когда тот пытался ускориться быстрее заданного Гоустом ритма. Он медленно проверял его пределы, проникая глубже с каждым неглубоким толчком, пока не оказался полностью погружённым в его горло, влажный жар которого плотно обхватывал его. Он неторопливо трахал его рот и горло, игнорируя недовольные всхлипы Джонни, желающего быстрее, жёстче. Нет, он наконец заполучил его и планировал насладиться этим сполна. Хотел смаковать каждый момент так же сильно, как хотел заставить Джонни проглотить свои слова о том, что не продержится. Как бы сильно он ни хотел мужчину на коленях перед ним, опыт играл ему на руку – он знал, что может растянуть это удовольствие настолько, насколько пожелает. Контроль, отточенный за годы с множеством партнёров, пусть и не в последнее время, сегодня сыграет ему на руку. — Вот так, хороший мальчик. Вставай, — Гоуст отпустил волосы Джонни после нескольких долгих минут, наблюдая, как его член выскальзывает из покрасневших и припухших от использования губ. Секунды спустя эти губы встретились с его собственными в отчаянном поцелуе, руки Джонни лихорадочно скользили по нему, хватая, царапая и сжимая везде, где касались. Гоуст зарычал в его губы, прежде чем прикусить их зубами. Он провёл ртом вниз по шее Джонни, наслаждаясь каждым грубым и хриплым вздохом, что вырывался наружу, пока он целовал и оставлял засосы на нежной коже. — Трахни меня, пожалуйста! — заскулил Джонни, подаваясь бёдрами вперёд, чтобы потереться о всё ещё обнажённый член Гоуста. — Не собираюсь трахать тебя на обеденном столе, Джонни. Будь терпеливым. Мужчина хмыкнул со смешком: — Твоя спина не выдержит, лейтенант? Гоуст замер, раздумывая лишь секунду, прежде чем наклониться, хватая Джонни за бёдра и поднимая его. Завтра он будет расплачиваться за это, но то, как широко распахнулись глаза Джонни с подавленным проклятием, стоило того. Он обхватил ногами талию Гоуста, закинул руки ему на шею и крепко держался: — Стол не выдержит, Джонни. Он направился к спальне, пока Джонни уткнулся лицом в его шею, оставляя свои собственные засосы. Он толкнул дверь ногой, и Джонни опустил ноги, стягивая рубашку ещё до того, как Гоуст успел закрыть дверь. Он не спеша снимал свою одежду, бросая всё в кучу на пол, не глядя, поскольку его глаза были прикованы к зрелищу перед ним. Джонни полностью разделся, представляя напоказ всё великолепие своей покрытой загаром кожи, его член в руке, пока он ласкал свою твёрдую длину. — Нравится то, что видишь? Гоуст кивнул и двинулся вперёд, заставляя Джонни отступать к кровати позади него. Когда его колени ударились о край, Гоуст надавил на его плечи, пока тот не опустился на матрас, всё ещё удерживая его взгляд: — Очень. Такая красивая штучка в моей постели? Что тут может не понравиться? Джонни подвинулся выше на матрасе, раскинувшись на спине, ноги наполовину разведены, пока он лениво поглаживал себя медленными движениями: — Не знал, твой ли я тип. — Разве не я должен это говорить? Джонни хмыкнул и ухмыльнулся: — Может, у меня проблемы с папочкой, кто знает? Эти слова разожгли в нём что-то неожиданное. Его глаза сузились, когда он забрался на кровать, его руки слегка прошлись вверх по ногам Джонни от лодыжек к изгибу бёдер. — Правда? Дыхание Джонни сбилось, когда пальцы Гоуста разминали его бёдра, раздвигая их шире, устраиваясь между его ног: — Чёрт, похоже на то, — выдохнул он. — Тогда предлагаю обращаться ко мне правильно, малыш, — С этими словами он обхватил руками бёдра Джонни, резко притягивая его вниз по матрасу, широко раскидывая его ноги вокруг себя. Он навис сверху, зубы прикусывали его губу и спускались по горлу к груди. Спина Джонни выгнулась над кроватью, пальцы впились в плечи Гоуста. Он тихо зарычал на это, отстраняясь, чтобы схватить запястья Джонни и прижать их к подушке над его головой: — Держи их там. Он не пропустил лёгкое закатывание глаз, усмешку на губах мужчины, когда тот ответил фальшиво-елейным голосом: — Да, папочка. Гоуст сузил глаза, когда кровь прилила от этого обращения, положив руку на горло Джонни и крепко удерживая. Дыхание мужчины сбилось, его взгляд горел: — Сейчас ты шутишь, но я заставлю тебя умолять до конца ночи. Вспышка вызова вспыхнула в глазах Джонни, эта порочная ухмылка вернулась: — Тогда я буду не единственным. Это заявление заставило его руку слегка дрожать, уверенность в голосе Джонни заставила его сердце забиться быстрее. Прошло время с тех пор, как у него был партнёр, кроме собственной руки, и даже тогда все его партнёры были ближе к его возрасту. Он никогда не встречался, или скорее, не развлекался с кем-то более чем на четыре-пять лет моложе себя. Его воспоминания о ранних и средних двадцатых состояли из торопливых свиданий, часто слишком поспешных, чтобы быть по-настоящему приятными, наполовину выполненной подготовки и ещё более халтурной заботы после, если она вообще была, и бесконечной энергии и энтузиазма, несмотря на всё это. Дрожь пробежала по нему при мысли о том, чтобы насладиться этой энергией и энтузиазмом теперь, когда он достаточно взрослый, чтобы оценить их и направить. Возможно, Джонни был прав, возможно, он не будет единственным, кто будет умолять этой ночью. Он скользнул рукой с горла Джонни, позволяя ладони путешествовать вниз к его груди, разминая плоть там, пока тянулся другой рукой к бутылке, спрятанной рядом с матрасом. Он отстранился, чтобы смазать пальцы, прижимая кончик одного к входу Джонни. — Ты уверен? — спросил он ещё раз. — Клянусь, я успею состариться до твоего возраста, прежде чем ты вставишь мне, — заскулил Джонни, пытаясь двигать бёдрами навстречу пальцу Гоуста. Он усмехнулся и вошёл пальцем, позволяя ему скользнуть внутрь без предупреждения: — Непослушный мальчишка. Спина Джонни выгнулась над кроватью, грубое проклятие вырвалось из его губ, когда он почувствовал давление на простату. Гоуст покатал подушечку пальца по этой точке, прежде чем ослабить нажим, наслаждаясь тем, как Джонни извивался и пытался изменить угол, чтобы получить больше. — Нечестно, — сказал он, его губы слегка выпятились в той едва заметной надутой гримасе, от которой Гоуст не мог насытиться. Он наклонился вперёд и поцеловал эти губы, его язык скользнул внутрь, чтобы снова попробовать мужчину, о котором он мечтал месяцами, глотая каждый тихий звук или разочарованный выдох, когда тот пытался заставить Гоуста дать больше и больше. Он был намерен растянуть это удовольствие, сдержать своё обещание заставить мужчину умолять. Каждый раз, когда Джонни становился слишком заведенным, зубы нетерпеливо прикусывали губу Гоуста или бёдра двигались быстрее против его руки, он отстранялся. Закрывал губы и прижимался целомудренными поцелуями к губам или челюсти Джонни, используя вес своего тела, чтобы замедлить движения его бёдер, пока его палец лениво входил и выходил. У него был весь вечер, чтобы разобрать его на части, и он планировал использовать его полностью. Он чувствовал, как нарастает в нём напряжение, пока наконец Джонни не сорвался: — Чёрт! Пожалуйста, Гоуст, просто трахни меня уже! Он почти полностью вытащил палец, прежде чем прижать второй к его входу: — Никаких манер совсем. Попробуй ещё раз, Джонни. — Что? Я... Пожалуйста! Я попросил вежливо, — Эта дразнящая надутая гримаса вернулась, озорной блеск в глазах. Свободной рукой Гоуст схватил его за подбородок и удержал взгляд: — Используй правильное обращение, сладкий. Он почувствовал, как дрожь пробежала по телу Джонни, и стиснул зубы, видя, как его глаза мгновенно затуманились и потяжелели от его слов: — Пожалуйста, папочка? Пожалуйста, трахни меня? Как только слова сорвались с его губ, Гоуст скользнул вторым пальцем рядом с первым, чувствуя лёгкое растяжение, когда Джонни выругался, его руки сжались в кулаки на подушке над головой. Он двигал ими внутрь и наружу теми же мучительно медленными толчками, что и раньше, позволяя Джонни накручиваться, пока он снова не начал извиваться от разочарования, прежде чем добавить третий. — Вот так, хороший мальчик, — прошептал Гоуст у груди Джонни, сгибая пальцы и надавливая на его простату. Сквозь его всхлипы и мольбы Гоуст довёл его до края, вытаскивая пальцы за секунды до того, как тот мог кончить. Ещё одно разочарованное проклятие вызвало у него ухмылку, прежде чем он снова погрузил пальцы внутрь. Джонни задохнулся и качнул бёдрами навстречу. — О, блядь! Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся, — слова Джонни были бездыханными и отчаянными, когда его рука опустилась из-за головы, хватая запястье Гоуста, чтобы удержать его на месте, пока он сильнее насаживался на его пальцы. — Уверен насчёт этого, Джонни? Даже если ты кончишь, я ещё не закончил с тобой. — Да! Пожалуйста! Просто... чёрт! — мужчина откинул голову назад, губы слегка приоткрыты, тихие проклятия срывались каждый раз, когда Гоуст массировал его простату твёрдыми круговыми движениями. Он чувствовал, как тот сжимается вокруг его пальцев, видел, как напрягается и подрагивает его живот, как его хватка на запястье Гоуста выдавала характерную дрожь, когда оргазм начал накатывать. С внезапным криком Джонни напрягся, его тело застыло, когда его член дёрнулся и начал изливаться. Гоуст схватил его свободной рукой, лаская через волны оргазма, продлевая удовольствие так долго, как мог, прежде чем наконец отстраниться и убрать руки. — Чёртов Иисус, — простонал Джонни, приподнимаясь, чтобы оценить беспорядок, который устроил. Гоуст усмехнулся и потянулся к тумбочке, доставая маленькое полотенце из ящика, чтобы вытереть Джонни и свои руки. Прежде чем мужчина на кровати успел отдышаться, Гоуст уже смазывал свой член и приставил его ко входу. Он дразнил головкой, позволяя ей зацепиться при каждом проходе, наслаждаясь тем, как Джонни пытался наклонить бёдра, чтобы получить больше. Как раз перед тем, как эти надутые губы открылись для нового протеста или мольбы, он толкнулся вперёд, медленно скользя внутрь, каждый дюйм вызывал новый прерывистый вздох. Тесный жар обхватывал его, только усиливая желание большего. Он впился пальцами в бёдра Джонни, когда полностью вошёл, его бёдра прижались к упругой заднице Джонни. Он медленно вышел почти полностью, прежде чем снова войти в том же темпе, лениво двигаясь, зная, что это в конце концов сведёт Джонни с ума, но пока что мужчина просто смотрел на него затуманенными от желания глазами и раскрасневшимися щеками. — Этого ты хотел, малыш? — Внутрь. — Сводил меня с ума несколько месяцев. — Наружу. — Носил эти чёртовы шорты, что показывают половину твоей задницы. — Внутрь. — Снимал рубашку в спортзале, когда знал, что я смотрю. — Наружу. — Дразнил меня в поле. — Внутрь. — Должен был просто взять тебя на последнем задании, когда ты умолял об этом. — Наружу. — Дрочил, думая о твоём охренительном теле, когда мог быть внутри всё это время, да? — Внутрь. — Да, да, блядь! — Джонни пытался двигаться навстречу, чтобы принять его ещё глубже. Гоуст подчинился, наклоняясь над ним, чтобы упереться верхней частью тела, когда вышел так, что только головка его члена оставалась внутри: — Умоляй. К этому моменту мужчина был дрожащим комком желания, его член каким-то образом снова полностью затвердел на животе. Гоуст испытал лёгкий укол зависти к этому, к той скорости, с которой тело Джонни восстанавливалось, когда его собственному требовалось гораздо больше времени в эти дни. — Пожалуйста! Пожалуйста, трахни меня, папочка. Боже, мне нужно, чтобы ты заполнил меня полностью. Научи меня урок за то, что так долго дразнил тебя. Гоуст усмехнулся и скользнул ещё на долю дюйма глубже: — Значит, признаёшь, что дразнил меня? Спина Джонни выгнулась, когда он пытался принять больше, но Гоуст просто двигался вместе с ним, не позволяя этого. — Да! Я... Господи, я всё надеялся, что ты устанешь от этого, наконец прижмёшь меня к стене в душевой или поставишь на колени в поле. Я хотел тебя той ночью на последнем задании. Всё думал, как бы заставить тебя сорваться и взять меня. — Непослушный мальчик, — Он резко толкнулся внутрь одним быстрым движением, прежде чем немедленно отстраниться обратно туда, где был, и замереть. — Возможно, тебя стоит наказать. Мужчина под ним застонал от этих слов, прикусив губу и кивнув с умоляющим взглядом: — Пожалуйста. — Может, мне стоит вытащить свой член прямо сейчас, довести себя до разрядки, пока ты смотришь, прежде чем положить тебя на колени и отшлёпать. Он увидел конфликт в глазах Джонни, когда тот заскулил и снова качнул бёдрами, его член истекал на живот. Гоуст отметил это для будущего, что-то для исследования позже, когда он не делал пустых угроз. Сейчас он точно не собирался дрочить, не когда Джонни так жаждал его, не когда он почувствовал, как идеально задница мужчины обхватывает его член, как он двигает бёдрами, не в силах контролировать себя. — Или, может быть, я просто заставлю тебя плакать на моём члене в этот раз. Ещё один всхлип. Ещё одно движение бёдрами. Гоуст слегка изменил позицию, прежде чем резко толкнуться вперёд, погружая свою длину одним быстрым и жёстким движением. Дыхание вырвалось из Джонни от внезапного вторжения, его глаза расширились, а руки впились тупыми ногтями в спину Гоуста. Он не сбавлял темп, выходя и снова входя, каждое движение его бёдер было медленным выходом и резким толчком внутрь. Жёстко. Глубоко. Медленно. Каждое движение – прямой удар по простате. Джонни задыхался и хныкал под ним, умоляя Гоуста двигаться быстрее, трахать его быстрее, хоть немного быстрее. Он не произнёс ни слова, просто продолжал свой темп, чувствуя, как тело Джонни всё сильнее напрягается под ним, его мышцы сжимаются при приближении второго финала. Пот выступил на его висках от усилий поддерживать этот ритм, но он приветствовал эту нагрузку, даже зная, что завтра будет болеть от использования мышц, к которым не привык в своих недавних одиночных занятиях. Он продолжал резко входить и медленно выходить, его собственные мягкие и рваные звуки срывались с губ. Он почувствовал, как начало гореть плечо, больное плечо напомнило о себе под его весом. Он сменил позицию, но это мало помогло, новый угол только переместил боль в поясницу. Он стиснул зубы, решительно намереваясь довести Джонни до ещё одного оргазма. Мужчина уже покраснел, слёзы блестели в уголках его глаз от захлёстывающего удовольствия. Его руки то гладили, то царапали спину и плечи Гоуста, пока он подбирался ближе к краю. Он совсем немного ускорил темп, уступая почти постоянному потоку мольбы Джонни. При новом ритме не потребовалось много времени, чтобы тон Джонни изменился, отчаяние просочилось в его слова. — О, блядь! Вот так, прямо здесь. О, трахни меня, папочка, пожалуйста! Бёдра Гоуста сбились с ритма, заставляя его толчки потерять темп, прежде чем возобновиться быстрее в погоне за собственным финалом. Он мог чувствовать, как Джонни начинает сжиматься вокруг него за секунду до того, как тот поспешно опустил руку к своему истекающему члену между ними, лаская себя через второй оргазм. Вид того, как член Джонни снова изливается на его живот и грудь, довёл Гоуста до края, и он полностью вошёл в него, находя собственное освобождение с грубым проклятием. Пока они восстанавливали дыхание вместе, Гоуст застонал и потянулся за полотенцем. Он заметил самодовольную ухмылку на лице Джонни, что заставило его приподнять бровь. — Не знаю, почему ты выглядишь как кот, объевшийся сливок, но, кажется, это я заставил тебя умолять, — Он провёл полотенцем по беспорядку Джонни, очищая его, прежде чем выйти. — Ага. И меня. Не знаю, трахал ли меня кто-нибудь так раньше. Кажется, я на минуту увидел рай, — Джонни одарил его широкой ухмылкой. — Заведи себе партнёров получше, малыш, — Гоуст вздохнул, закончив их вытирать и бросив полотенце на пол, прежде чем перекатиться на спину рядом с Джонни с болезненным стоном, позволяя глазам закрыться, пока его сердцебиение постепенно возвращалось к норме. Джонни сел рядом с ним, с обеспокоенным выражением на лице: — Что случилось? — Плечо. Спина. Назови что угодно, — Фыркающий смешок заставил его открыть глаза и сузить их в недовольном взгляде. — Продолжай смеяться, малыш. Однажды это догонит и тебя. — Значит, давно не было, старик? Гоуст закатил глаза, прежде чем снова закрыть их: — Можно и так сказать. Это определённо не было приоритетом, как раньше. — Пока не появился я? Он усмехнулся: — Пока не появился ты, Джонни, да. Мужчина издал довольный звук в ответ, и Гоуст почувствовал, как его разум начал дрейфовать ко сну, зная, что должен встать и взять обезболивающее, но не желая двигаться. Секунды спустя он почувствовал руку, дразняще скользящую вверх и вниз по его груди и животу. Он снова приоткрыл глаз. — Что ты делаешь? — Проверяю, смогу ли заставить тебя снова возбудиться, — Джонни подмигнул ему и наклонился, чтобы поцеловать его ключицу. Он фыркнул: — Придётся тебе набраться терпения. Я не могу восстанавливаться как ты. Дважды подряд – это уже редкость в моём возрасте. Тебе придётся дать мне пару часов, прежде чем я смогу даже думать об этом. — Правда? — глаза Джонни расширились, щёки слегка покраснели. — Да, правда. Почему? Ты только что кончил дважды, конечно, ты не можешь... — Его слова замерли, когда он взглянул вниз и увидел, что Джонни снова полностью твёрд рядом с ним. — Ты шутишь. Джонни усмехнулся и пожал плечами: — Что я могу сказать? Ты заводишь меня, — Гоуст застонал и откинул голову обратно на матрас. Руки продолжали дразнить его, и он не мог не почувствовать прилив уверенности, зная, что этот мужчина, этот великолепный мужчина, который определённо мог найти кого-то получше Гоуста с его седеющими волосами и морщинками у глаз, хотел его так сильно. Он поддался: — Ну, ты говорил, что заставишь меня умолять до конца ночи, верно? Думаешь, справишься? Лицо Джонни просияло, и он переместил руки к члену Гоуста, который лежал мягким между его бёдер: — Могу попробовать, — Он погладил несколько раз, пытаясь заставить плоть отреагировать. — Так далеко не продвинешься, но если ты можешь использовать свой, у тебя может быть больше успеха, — предложил Гоуст, позволяя своим ногам шире раздвинуться на кровати, когда он кивнул в намёке. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? — спросил Джонни, плохо скрываемый энтузиазм звучал в его словах, когда он практически подпрыгивал от этой идеи. — Единственный способ получить от меня что-то ещё в ближайшие несколько часов, но предложение есть, — Слова едва успели сорваться с его губ, как Джонни уже двигался между его ног. — Подожди, подожди, — Гоуст потянулся за запасной подушкой, чтобы подложить под бёдра, устраиваясь так, чтобы часть давления была снята со спины. Когда он устроился в своей позиции, ноги широко раздвинуты, чтобы принять фигуру Джонни между ними, он расслабился на матрасе. Он может и не кончит снова, но по крайней мере сможет откинуться и насладиться видом того, как Джонни берёт то, что хочет. Скользкий палец дразнил его вход, и он сделал глубокий вдох, выдыхая, когда мужчина протолкнул палец внутрь. Он был нетерпелив, но осторожен, разрабатывая его, его брови нахмурились в концентрации, пока он внимательно наблюдал за Гоустом, каждый палец растягивал его всё шире. Когда он ввёл третий палец, он быстро повернул руку ладонью вверх, и Гоуст поморщился. — Чёрт! Прости! — извинился он обеспокоенным тоном. Гоуст рассмеялся: — Всё нормально, просто помедленнее, по крайней мере, пока твой член не окажется во мне. Джонни рассмеялся, немного смущённо, но просто медленно вводил пальцы, сгибая их в поисках нужного места. Когда он нашёл его, он начал массировать кончиками пальцев. Это было немного грубо, немного неуклюже, немного более торопливо, чем предпочёл бы Гоуст, но он мог видеть, как бёдра Джонни бессознательно подёргивались, нетерпение сдерживалось. Он потянулся и остановил руку Джонни своей, встречаясь с ним взглядом: — Давай. Трахни меня уже. Джонни кивнул и быстро смазал свой член, не теряя времени, прежде чем начать медленно входить в него. Надо отдать ему должное, он был осторожен, входя в него, хотя Гоуст мог видеть желание прямо под поверхностью. То отчаянное стремление просто войти так глубоко и быстро, как только возможно. В момент, когда он полностью вошёл, он издал тихий стон, его руки сжались на бёдрах Гоуста, пока он делал медленные вдохи. — Заставь меня умолять, Джонни. Мужчина бросил на него хищный взгляд при этой команде, и Гоуст на мгновение задумался, не откусил ли он больше, чем мог прожевать, бросив этот вызов. У него не было времени задуматься об этом, прежде чем дыхание было выбито из его лёгких жёстким толчком. Он выругался и опустил взгляд туда, где Джонни начал вколачиваться в него, его руки крепко сжимали бёдра Гоуста, пока его бёдра ударялись о него. Каждое движение сотрясало его на матрасе, эта необузданная энергия удивляла даже для возраста Джонни, учитывая тот факт, что мужчина только что кончил дважды менее часа назад. И вот он здесь, снова твёрдый и вбивающийся в Гоуста, словно это был последний шанс в его жизни потрахаться. Он вцепился руками в простыни, готовясь к быстрому темпу. К своему удивлению, он почувствовал нарастающее удовольствие, лёгкое шевеление в своём члене, чего он не ожидал. Обычно в эти дни он был из тех, кто кончает один раз, период восстановления занимал достаточно времени, что к тому моменту, когда он был готов ко второму раунду, он обычно уже был занят другими делами. Почувствовать, как его член пытается ожить сейчас, было шоком. Он ожидал просто лежать и наслаждаться зрелищем того, как этот молодой парень берёт то, что хочет, но вместо этого он... — Похоже, это может занять не так много времени, а? — ухмыльнулся Джонни, его глаза горели, глядя на член Гоуста, который уже наполовину затвердел на его животе. Он попытался открыть рот, чтобы ответить, но Джонни ускорил темп, вколачиваясь в него снова и снова. Он чувствовал прикосновение члена Джонни к простате каждые несколько толчков, но это не было намеренным, удары были случайными и варьировались от ослепительно приятных до едва заметных касаний. В любом случае, этого было недостаточно, чтобы довести его до конца, несмотря на божественное ощущение растяжения вокруг члена Джонни, первого, который он принял за довольно долгое время. Он почувствовал лёгкое жжение от трения из-за беспорядочных движений, и это заставило его осознать, как часть его скучала по тем торопливым свиданиям и отчаянным связям из его прошлого. Прежде чем он осознал это, он начал умолять Джонни о большем, быстрее, жёстче, чего угодно, упираясь одной рукой в изголовье кровати, звук дерева, ударяющегося о стену, громко разносился по спальне. Наконец Джонни навалился на него, упираясь, пока двигал бёдрами. Он мог чувствовать отчаянную срочность, почти неконтролируемый и лихорадочный способ, которым он вбивался в него. Пот капал с его тела на Гоуста, его глаза были затуманены и дики, когда он отдался погоне за своим удовольствием. Гоуст потянулся между ними, обхватывая свой член и лаская его, удивлённый, чувствуя, как знакомое давление нарастает в нём так скоро. — Джонни! Я... Блядь! Я почти... почти... — Да? Давай, папочка, кончи для меня, — прорычал Джонни ему на ухо, вколачиваясь в него ещё жёстче. Он вскрикнул, когда кончил во второй раз, чувствуя скользкое скольжение между их телами, пока Джонни преследовал свой финал неровными толчками и стонами. Секунды спустя Джонни замер и застонал, когда Гоуст почувствовал пульсирующее тепло внутри. Джонни рухнул на него, тяжело дыша. — Ладно, ладно, ты слишком тяжёлый для этого, — Гоуст слегка подтолкнул его в плечо, и Джонни со смехом, всё ещё задыхаясь, скатился с него на кровать. Они оба лежали, глядя в потолок несколько долгих минут, приходя в себя. Наконец Гоуст повернул голову, чтобы посмотреть на него: — Доволен? Джонни ухмыльнулся: — Пока что, — Он повернулся и подмигнул Гоусту. — Дай мне полчаса, и мы можем повторить. — Чёрт возьми, абсолютно нет, — Гоуст рассмеялся, качая головой. — Какие планы тогда? — Я собираюсь доползти до душа, принять что-нибудь от боли в спине и плече, а потом провести вечер, восстанавливаясь. Ты? — Я бы хотел присоединиться к тебе в душе, если позволишь. Он не пропустил озорной блеск в его глазах: — Только мыться, малыш. Никаких развлечений. Я серьёзно, когда говорю, что выдохся в этот раз, — Он поднялся с кровати, морщась от беспорядка на животе. Джонни встал с другой стороны, подняв руки перед собой: — Хорошо, хорошо! Только мыться. Гоуст пошёл из спальни в ванную, Джонни следовал за ним. Когда они оба были вымыты начисто в душе, Гоуст на минуту задержался под горячей водой, позволяя ей разрабатывать напряжение и боль в плече. — Всё ещё беспокоит? — спросил Джонни, пальцы скользнули по проблемному суставу. Он кивнул. — Когда мы выйдем, почему бы тебе не выпить что-нибудь, а я закажу еду. Пока будем ждать, я сделаю тебе массаж. — Джонни, я серьёзно. Не думаю, что смогу снова сегодня, так что тебе не нужно оставаться. — Не поэтому я это делаю, Саймон. Правда, ничего не хочу от тебя, просто хочу немного позаботиться о тебе. Он смотрел на него долгую минуту, пока вода начинала остывать, прежде чем наконец вздохнуть: — Поговорим об этом.

***

Соуп — Без него здесь определённо будет странно, — сказал Газ, пока они загружали последнюю коробку в грузовик. — Я просто надеюсь, что тот, кого Прайс возьмёт на замену, будет хотя бы наполовину так же хорош, — Соуп пожал плечами, закрывая дверь фургона. — Давай двигаться. Хочу разгрузить всё до темноты. — Ты имеешь в виду, что хочешь поторопиться разгрузить всё, чтобы я успел уехать, а ты успел потрахаться, пока старик не заснул. Соуп показал средний палец, смеясь: — Что-то вроде того, да. Несколько минут спустя Газ спросил более серьёзным тоном: — Правда, как у вас дела? Я знаю, с его отставкой всё должно быть немного странно. Он пожал плечами: — Так и есть. Он всё ещё настаивает, что между нами не может быть ничего серьёзного, говорит, что это несправедливо по отношению ко мне – быть привязанным к нему. Так что пока я просто наслаждаюсь редкими визитами, но с его отставкой, кто знает, как долго это продлится, прежде чем он прекратит это. — Ты в порядке с такой возможностью? — Думаю, да. Они подъехали к дому, и Гоуст открыл дверь, его лицо без маски всё ещё заставляло сердце Соупа замирать каждый раз. — Он неплохо выглядит, должен признать, — ухмыльнулся Газ. — Для старика, конечно. Соуп закатил глаза и легонько ударил Газа в плечо, прежде чем они оба вышли из фургона. Гоуст подошёл поприветствовать его, обвивая руками талию Соупа, как только Газ скрылся за фургоном. — Должен сказать, видеть тебя таким разгорячённым и потным весь день сводило меня с ума. Останешься на ночь? — прошептал Гоуст ему в шею, и дрожь пробежала по его позвоночнику. — Боже, да, — Он повернул голову и захватил губы Гоуста своими, слегка прикусывая нижнюю, когда отстранялся, одаривая мужчину дразнящей ухмылкой. — Моя спина немного болит. — Дерзкий паршивец, — Гоуст шлёпнул его по заднице крепкой рукой и указал на заднюю часть фургона. — За работу. — Да, папочка, — Он подмигнул Гоусту как раз когда услышал, как Газ театрально изобразил рвотный позыв, обходя заднюю часть машины с коробкой в руках. Он не смог сдержать смех.