May to December

— Между спиной и плечом никак не могу устроиться удобно. Не помогает и то, что здесь чертовски жарко, — проворчал он, доставая пачку сигарет из кармана и прикуривая одну.

Джонни хмыкнул и сделал шаг ближе:

— Звучит плохо. Хотите, я разомну?

Он моргнул, глядя на мужчину, его разум немедленно унёсся в миллион разных мест, одновременно застыв в молчании.

— Что? — наконец выдавил он сквозь легкие, полные дыма.

Джонни сделал ещё один маленький шаг к нему, его глаза снова скользнули по Гоусту, прежде чем вернуться к его взгляду:

— Я же говорил вам, лейтенант, рад помочь... — Ещё один шаг ближе, теперь они были на расстоянии вытянутой руки друг от друга, — Любым возможным способом.

Джонни потянулся и забрал сигарету из его дрожащих пальцев, не разрывая зрительного контакта, когда сделал длинную затяжку и выдохнул дым, вызов и предложение явно читались на его лице.

***

Соуп — Он честный человек, Соуп. Наверное, просто не может представить, как переступить эту черту с подчинённым, вот и всё, — сказал Газ, опрокидывая своё пиво и допивая его. Соуп нахмурился и подвинул свою пустую бутылку по столу, размазывая кольцо конденсата по потёртой столешнице: — Нам многое сходит с рук. Не понимаю, почему он так зациклен на этом. Чёрт возьми, Хиггинс и Купер крутят роман, и половина базы знает. Они точно не скрытничают. Газ фыркнул со смехом: — У Хиггинса и Купера также нет разницы в несколько десятилетий. — Десятилетия, — Соуп презрительно фыркнул себе под нос, словно это было проклятием, а не большой частью его собственных ночных занятий в последнее время. — Скажу тебе что, вы двое отправляетесь на задание на следующей неделе, может, поговори с ним тогда. А пока что та великолепная девушка у стойки смотрит сюда весь вечер, и если ты не собираешься действовать, то буду я. Соуп отмахнулся от него, и Газ встал, поправляя рубашку и направляясь к бару, хлопнув Соупа по плечу по пути. Он даже не взглянул в ту сторону. Прошло пара недель с того дня, когда ему удалось заманить Гоуста помочь ему на стрельбище, и несмотря на его постоянные попытки разрушить стены мужчины, у него не было особого успеха. Может быть, Газ был прав, и ему стоило оставить это. Впрочем, он видел, как лейтенант смотрел на него, тот стеклянный, голодный взгляд в его глазах. То, как его брюки вздымались палаткой, и он пытался незаметно поправить себя. Настолько незаметно, что если бы Соуп не следил за этим, он мог бы не заметить. Быстрое, крепкое сжатие ладони над швом карго-брюк, то, как его глаза закрывались от ощущения. То, как мужчина, казалось, краснел от чего-то похожего на вину, когда Соуп ловил его на том, что он пялится. Он поёрзал на своём месте, его собственный член начал проявлять интерес, как обычно происходило, когда он слишком долго думал о своём начальнике. Он хотел бы просто уйти домой с кем-нибудь из паба, выпустить пар и почувствовать чьё-то прикосновение, кроме своего собственного, но каждый раз, когда он выбирался с Газом, его мысли возвращались к тем глубоким карим глазам, которые преследовали его. Он тонул в этом мужчине и знал, что быстрая интрижка с кем-то другим не послужит утолению жажды, которую он испытывал. Встав из-за стола, он поймал взгляд Газа и показал, что направляется обратно на базу. В ответ он получил быстрый взмах рукой, прежде чем Газ вернул свою блестящую улыбку женщине рядом с ним, а Соуп выскользнул за дверь. Позже той ночью он обнаружил себя в отчаянии трущимся о матрас. Отчаянно пытаясь выбросить из головы эти серебристо-светлые волосы и опытные руки с каждым движением бёдер по грубому хлопку простыней, трение было одновременно и мучительным, и божественным.

***

— Что первым делом сделаете, когда вернёмся, лейтенант? — тихо спросил Соуп по рации, огибая угол с направленной вперёд винтовкой. Треск эфира, затем тихий вздох: — Наверное, приму горячий душ и выпью что-нибудь от боли в спине. Захватывающе, знаю. — Уже беспокоит? Они были на земле всего несколько часов, Гоуст действовал как глаза Соупа вокруг комплекса со своей позиции на небольшом холме неподалёку. Они должны были пробыть здесь три дня, две ночи предстояло провести в ближайшем безопасном доме, к которому они вскоре направятся. — В наши дни много не надо. Южный вход чист. Как только пройдёшь за ворота, двигайся обратно на запад, и мы встретимся. Он знал, что лейтенант был полон решимости оставить эту тему, но он продолжал давить: — Понял про южный вход. Боль в спине от старой травмы? Ещё один вздох: — Нет, сержант. Просто так бывает. Как раз когда он решил оставить это, не желая больше беспокоить мужчину, поскольку тот явно был не в настроении, голос Гоуста снова прогремел в его ухе: — Поймёшь, когда будешь старше. Передача прервалась, но Соуп услышал безошибочный хихикающий смех, который часто сопровождал поддразнивания мужчины. Соуп проскользнул через южные ворота комплекса, огибая через густой подлесок, чтобы добраться до назначенного места встречи: — Думаете? — Знаю наверняка. Я был как ты когда-то, думал, что неуязвим. Время — сука, Джонни, и она не знает пощады. — Да ладно, лейтенант. Небольшая боль в спине в обмен на сколько лет ценного опыта? — подколол он в ответ, слова прозвучали с весёлой ноткой, пока он пробирался через деревья. — На службе или в жизни, сержант? Его сердце немного участилось. Он всё гадал, сколько точно лет мужчине, получая до этого только уклончивые ответы. Может быть, в этот раз он узнает немного больше. — В жизни, сэр. — Сорок шесть. Его шаги немного замедлились. Сорок шесть? Неужели правда? Соуп быстро подсчитал, осознавая, что мужчина не лгал, когда говорил, что мог пить дольше, чем Соуп жил. Чёрт, у него было больше лет в армии, чем у Соупа на этой земле, предполагая, конечно, что он поступил на службу в 18. — Удивлён? Он вышел из-за деревьев позади лейтенанта, который повернулся, чтобы бросить на него любопытный взгляд. Соуп недоверчиво покачал головой: — Да, немного. Гоуст усмехнулся и двинулся к их машине: — Почему? Соуп забрался рядом с ним: — Вы не выглядите таким старым, сэр. Мужчина повернулся к нему, и он мог видеть юмор в его глазах: — Ну, маска не такая уж и старая, Джонни. Он застонал и откинул голову на подголовник, пока они тряслись по дороге. Гоуст тихо усмехнулся про себя над шуткой, но Соуп повернулся и уставился на него. Он изучал форму маски, которую тот носил в поле, жёсткая оболочка черепа искажала профиль под ней. Орлиный нос, который, как он помнил, имел небольшую горбинку посередине, словно плохо сросся после перелома. Шрам, который аккуратно пересекал одну щеку, натягивая истончённую кожу при каждом изменении выражения лица. Гоуст повернулся, чтобы бросить на него взгляд, и он понял, что его поймали на том, что он пялится. Он быстро перевёл внимание обратно на окно. В безопасном доме, в лучшем случае грязной однокомнатной лачуге, они скинули свои сумки у двери, проверив территорию, прежде чем устроиться на вечер. — Приведи себя в порядок, поешь и ложись спать. Сменимся через несколько часов, — Гоуст проверил свою винтовку и направился к двери, но Соуп потянулся и дёрнул за ремень на его снаряжении, останавливая его. — Категорически нет. Я возьму первое дежурство. Вы отдохните немного. Гоуст посмотрел на него сверху вниз, скептически и с весельем: — Отрицательно, сержант. Ты первый отдыхаешь. Я справлюсь. — Вы также только что жаловались на боль в спине, так что вам нужно передохнуть. — Беспокоишься обо мне, Джонни? Соуп почувствовал, как тепло разлилось по нему от того, как Гоуст это сказал, его тон опустился чуть ниже обычного в тесном пространстве. Он сглотнул. — Всегда, сэр, — сказал он мягко, не в силах оторвать взгляд от глаз Гоуста. Напряжённая тишина повисла между ними, и он увидел, как мышцы челюсти лейтенанта напряглись под маской как раз перед тем, как он развернулся на каблуках и направился к двери: — Поешь и отдохни, малыш. Не обсуждается. Дверь тихо закрылась за Гоустом, оставляя Соупа одного в маленькой комнате. Он закатил глаза, но схватил сумку с припасами и достал паёк, проверив этикетку, прежде чем отложить его в сторону и взять другой. К этому времени он уже знал, какие предпочитает Гоуст, даже если тот не говорил об этом. Он начал готовить оба пайка бок о бок, используя время ожидания, чтобы привести себя в порядок, насколько это было возможно. Проточной воды не было, но он справился. Закончив готовить еду, он разделся до легкой формы, сняв тяжелую броню. Взяв пистолет и пайки, он осторожно направился к двери, открыв её ногой. — Я же велел тебе... А. Что там у тебя? — спросил Гоуст, сидя на перевёрнутом ящике у стены хижины. Он протянул руку за предложенным пакетом из фольги, из которого торчала ложка. — Карри из баранины. Соуп заметил, как смягчился взгляд Гоуста, когда тот посмотрел сначала на пакет, потом снова на него: — Не стоило возиться с моей порцией. Тем более я велел тебе отдыхать. — Раз уж готовил себе, решил и вам сделать. Времени заняло столько же, — Соуп уселся прямо на утрамбованную землю, скрестив ноги, и принялся за еду. Проглотив первый кусок, он продолжил: — Высплюсь позже. Подумал, можем пока поболтать за ужином. — Ну да, я же такой разговорчивый, — с иронией отозвался Гоуст. Соуп рассмеялся: — Определённо уникальное свидание за ужином, сэр. Он специально сосредоточился на содержимом своего пакета с едой, ковыряясь ложкой, словно изучая его, пока наблюдал за Гоустом боковым зрением. Рука мужчины застыла на полпути ко рту, челюсть отвисла под собранной тканью его маски. После долгого момента лейтенант наконец прочистил горло и съел ещё несколько кусков, прежде чем ответить: — Тебе нужно ложиться спать, малыш. Соуп открыл рот, чтобы возразить, но Гоуст просто встал и указал ему внутрь, передавая свой пустой пакет. Он нахмурился и взял его, поднимаясь. Прежде чем закрыть за собой дверь, он слегка повернулся, уловив силуэт Гоуста на фоне бледного лунного света: — Могу я спросить кое-что? Гоуст не повернулся, просто хмыкнул в ответ, поэтому Соуп продолжил: — Вам нравится работать со мной? — Он увидел, как мужчина резко повернул голову, словно удивлённый вопросом. Соуп поднял руку, добавляя к вопросу: — Я знаю, что это не часть работы, я знаю, что мы хорошо работаем вместе в поле. Но вам нравится иметь меня в качестве партнёра? Гоуст смотрел на него мгновение, прежде чем кивнуть: — Да, Джонни. Нравится. Что заставило тебя спросить? Он пожал плечами, опустив взгляд, чтобы повозиться с одной из ложек: — Просто интересно, раз вы всё время называете меня малышом. Не знал, может, это ваш способ сказать, что я раздражаю или что-то в этом роде, — Его сердце запнулось от признания, маленький укол боли при признании одного из уродливых страхов, который он никогда не мог стряхнуть. — Никогда. Не буду лгать, я был скептически настроен, когда Прайс привёл тебя, но ты, безусловно, доказал, что являешься компетентным и талантливым оперативником. Нам повезло иметь тебя в команде. Я, эм... не осознавал, что то, как я называю тебя, беспокоит. Я могу перестать. Он тихо рассмеялся и покачал головой: — Всё в порядке. Я просто беспокоился, что это всё, что вы во мне видите, раздражающего малыша, бегающего за вами. Наступил напряжённый момент тишины, прежде чем Гоуст заговорил снова, его голос был низким и мягким: — Определённо нет. Он кивнул и натянул улыбку на лицо: — Хорошо. Пойду отдохну. Полегче, старик. Он закрыл дверь, услышав протестующее проклятие Гоуста и последовавший за ним смешок, тихо посмеиваясь про себя, пока собирал их мусор, прежде чем устроиться на потёртом матрасе в углу. Через несколько минут он погрузился в сон.

***

Гоуст Он перевернулся с раздражённым вздохом. Он всегда предпочитал спать на правом боку, но в последнее время это становилось всё труднее из-за его проклятого плеча. Он улёгся на спину, уставившись в потолок. Его мысли продолжали возвращаться к прошлой ночи, когда Джонни принёс их еду перед хижиной, в которой он сейчас пытался уснуть. "Определённо уникальное свидание за ужином, сэр." То, как его сердце сделало маленький кульбит от этого, когда он тут же представил именно такой сценарий. Мысль о том, чтобы повести Джонни куда-нибудь, приодеться и пойти в хорошее место, чтобы немного побаловать его. Неизбежно его мысли также перешли к тому, каково было бы привести его домой после, аккуратно освободить его от гражданской одежды и боготворить его. — Чёрт возьми, — пробормотал он себе под нос, оставив попытки уснуть, поднимаясь с матраса и потягиваясь. Он вышел через дверь в жаркий ночной воздух и увидел, как Джонни слегка подпрыгнул. — Меняемся. Я всё равно не могу чёртов сон поймать, так что ты можешь хоть немного поспать. — Что-то не так? — спросил Джонни, его лицо было искажено беспокойством, когда его глаза пробежались по Гоусту. — Между спиной и плечом никак не могу устроиться удобно. Не помогает и то, что здесь чертовски жарко, — проворчал он, доставая пачку сигарет из кармана и прикуривая одну. Джонни хмыкнул и сделал шаг ближе: — Звучит плохо. Хотите, я разомну? Он моргнул, глядя на мужчину, его разум немедленно унёсся в миллион разных мест, одновременно застыв в молчании. — Что? — наконец выдавил он сквозь лёгкие, полные дыма. Джонни сделал ещё один маленький шаг к нему, его глаза снова скользнули по Гоусту, прежде чем вернуться к его взгляду: — Я же говорил вам, лейтенант, рад помочь... — Ещё один шаг ближе, теперь они были на расстоянии вытянутой руки друг от друга, — Любым возможным способом. Джонни потянулся и забрал сигарету из его дрожащих пальцев, не разрывая зрительного контакта, когда сделал длинную затяжку и выдохнул дым, вызов и предложение явно читались на его лице. Гоуст тяжело сглотнул и попытался ответить, но обнаружил, что его горло всё ещё сжато. Вместо этого он схватил сигарету обратно и прочистил горло, прежде чем обойти сержанта: — Иди поспи, Джонни. Слова не были такими жёсткими, какими, вероятно, должны были быть. Не были такими твёрдыми или уверенными, какими он хотел бы их видеть. Опять же, он был слабым человеком. Позади него раздался вздох, за которым последовали мягкие шаги в хижину. Как только дверь закрылась, Гоуст прислонился к стене и поднёс сигарету к губам, убеждая себя, что может почувствовать вкус губ Джонни на бумаге под никотином. Час спустя он услышал ещё какое-то движение внутри и проверил часы. Им оставалось не так много времени до того, как они должны будут выбираться отсюда. Как только взойдёт солнце, им предстоит пройти небольшое расстояние пешком до точки эвакуации, и Гоуст знал, что будет совершенно измотан к тому времени, когда они поднимутся в воздух. Он надеялся, что Джонни хотя бы немного поспит, но движения из хижины указывали на то, что у него тоже проблемы со сном. Ещё один звук. Затем другой. И ещё один. Он приподнял бровь и посмотрел на дверь, ожидая, что в любой момент она распахнётся и оттуда выйдет ругающийся шотландец, но кроме ритмичного шороха, ничего не было слышно. Тогда Гоуст прислонился ближе к двери, прислушиваясь. Он услышал тихий стон, резкий выдох, который прозвучал как его имя. Его сердце немедленно подскочило к горлу, когда его рука потянулась к двери. Неужели кому-то удалось пробраться с другой стороны? Может, Джонни в какой-то беде... Он чуть не споткнулся, когда увидел картину в маленькой комнате перед собой. Джонни снял своё снаряжение и ботинки и растянулся на кровати в одних только карго-брюках, его рубашка валялась рядом. Но не это привлекло внимание Гоуста. Мужчина полностью расстегнул свои брюки, одна рука была засунута спереди под бельё, сжимая себя. Гоуст подавился проклятием, и глаза Джонни распахнулись, пригвождая его к месту, где он стоял у двери. Гоуст быстро отвёл взгляд и повернулся обратно к двери с хриплым: — Чёрт! Прости! Прежде чем он вышел наружу, голос остановил его: — Гоуст... Ах! Гоуст, пожалуйста? Его пальцы сжались на дверной ручке, и он стиснул зубы так сильно, что испугался, как бы не треснул один из них, когда вся кровь хлынула из головы к члену. Как часто он представлял этот голос, сорванный от удовольствия, как сейчас? Он обернулся посмотреть и увидел, что Джонни не прекратил ласкать себя под слоями ткани, скрывающими действие. Звук вырвался из-под его контроля, глубокий и отчаянный. — Пожалуйста? — выдохнул Джонни, протягивая свободную руку к Гоусту в просьбе. Он механически покачал головой, всё ещё не в силах понять, действительно ли он проснулся или это всё какой-то сон, из которого он ещё не вышел. — Джонни, я... Не могу. Я... я не могу... — Его голос дрожал, слабел, пока он стоял застывший в дверном проёме, не в силах заставить себя двигаться. Джонни издал нуждающийся стон, наконец отпуская себя и поднимаясь. Он сделал два шага к Гоусту, прежде чем мозг последнего начал снова оживать, и он осознал, что происходит. Он покачал головой и поднял руку ладонью к Джонни, останавливая его. — Пожалуйста, — прошептал Гоуст, голос охрип. — Пожалуйста, не надо. Я не могу. Джонни, казалось, тогда сфокусировался, глаза удерживали взгляд Гоуста с тяжёлой искренностью: — Не хотите, или не можете? Это очень разные вещи. Гоуст не мог солгать, хотя знал, что должен. Он вздохнул: — Не могу. — Можете, — мужчина снова шагнул ближе, теперь на расстоянии вытянутой руки от Гоуста. — Я тоже хочу вас. Чёрт, я хотел вас какое-то время. Ещё до того дня, когда я застал вас у вас дома. Лицо Гоуста загорелось от воспоминания. Он хотел его даже тогда? Когда Гоуст тосковал по нему настолько, что ласкал себя просто от мысли о нём? Рука Джонни потянулась, пальцы направились к лицу Гоуста. Он моргнул один раз, и его собственная рука метнулась вперёд, хватая запястье сержанта и удерживая его: — Никаких прикосновений. Джонни кивнул и отвел руку назад, предлагая дразнящую улыбку: — Я не могу прикасаться, ладно. Вы всё ещё можете прикасаться ко мне. — Нет. Я... — Он нахмурился под маской, зная, что они зашли слишком далеко, но не желая полностью проклясть их обоих. — На кровать, — он направил Джонни и наблюдал, как его ухмылка расширилась, прежде чем он неторопливо вернулся к матрасу и лёг. Гоуст схватил один из прочных металлических стульев у двери и развернул его лицом к кровати. Он потянулся к своему ремню, наблюдая, как расширились глаза Джонни и следили за его движениями, пока он расстёгивал брюки. Облегчение для его набухшего члена было мгновенным, заставляя его вздохнуть, когда он потянул молнию вниз. Он сел на стул, широко расставив ноги, когда провёл рукой по своей всё ещё скрытой длине со стоном. Джонни сделал то же самое, потираясь о свою ладонь и ругаясь: — Чёрт, лейтенант... Сначала посмотрите на меня? — Это всё, что здесь будет. Просто смотрим, да? — Он чертовски надеялся, что не окажется лжецом. Он достаточно хорошо сопротивлялся до сих пор, но иметь Джонни, распростёртого перед ним, с расширенными в тусклом свете фонаря зрачками, уже заставляло его бороться. Джонни кивнул в согласии, даже если его губы приняли то надутое выражение, которое часто появлялось, когда он не получал того, чего хотел. Гоуст хотел провести языком по этим пухлым губам, прикусить их зубами и проглотить звуки мужчины, когда он подтолкнёт его к краю. — Хороший мальчик. Снимешь для меня штаны? — Он должен был активно подавлять голос, кричащий в его голове, чтобы остановиться, покинуть комнату, отдалиться. Джонни приподнял бёдра от матраса, полностью избавляясь от оставшейся одежды, отбрасывая всё в сторону. Гоуст смотрел на его тело в мягком свете лампы, как тени рисовали впадины и изгибы его безупречной формы в резкой эротичности. Позволив своему взгляду упасть между ног Джонни, где самый великолепный член лежал тяжело на его нижнем животе. Гоуст сглотнул и скользнул собственной рукой в штаны, лаская себя через боксеры. — Возьми его в руку... Вот так, — Гоуст выругался под нос, наблюдая, как Джонни обхватил основание своего члена, его спина слегка выгнулась, когда он это сделал, лёгкий вздох сопровождал движение. — Погладь его для меня. Медленно и нежно. Его собственная рука скользнула под резинку боксеров, обхватывая себя свободным кулаком, когда он подстроился под темп Джонни. Несмотря на то, что его движения были затруднены одеждой, он чувствовал это характерное тепло, нарастающее внутри, тот признак, что он не продержится долго в таком состоянии. — Сожми немного сильнее... — Он выдохнул смешок, когда Джонни заскулил от ощущения своего собственного сжимающегося кулака, предэякулят на его головке пролился на следующем движении, увлажняя кожу. — Вот так, хороший мальчик, покажи мне, какой ты чертовски мокрый... — Давай же... Гоуст, пожалуйста... Позволь мне... — На колени, — приказал он, поток удовольствия пробежал по позвоночнику, когда Джонни немедленно бросился выполнять его инструкции. Господи, этот сержант станет его смертью...

***

Соуп Он сел на колени, всё ещё работая рукой по своей длине медленными движениями. Он провёл свободной рукой вниз, обхватывая свои яички и застонав от ощущения. Он хотел, чтобы это были руки Гоуста, прикасающиеся к нему, чтобы они были тем трением, которого он жаждал. Чёрт, когда он начинал всё это сегодня вечером, он надеялся, что мужчина войдёт и нагнёт его, возьмёт прямо здесь. Но лейтенант был упрямым ублюдком. Гоуст наблюдал за ним, его глаза были отчаянными, когда он впитывал каждое движение тела Соупа. Он продолжал ласкать себя, желая двигаться быстрее, но не в силах заставить себя изменить темп, когда Гоуст попросил его идти медленно в начале. Он захныкал от разочарования, облизывая губы, когда его взгляд опустился на колени Гоуста в явном намёке. — Возьми подушку, — Соуп отпустил себя, чтобы потянуться за тонкой подушкой, в замешательстве от того, куда всё шло. — Сложи её. Вот так. Положи между колен, — Сердце Соупа заколотилось, когда он осознал, что происходит за секунду до того, как Гоуст дал следующие инструкции. — Хочу, чтобы ты тёрся об неё для меня. Покажи мне. Соуп устроил подушку так, чтобы его член слегка приподнимался, лёжа перед ним на твёрдой поверхности. Он вздрогнул, когда его бёдра качнулись вперёд, ткань была мягко абразивной, когда его крайняя плоть оттянулась назад, головка его члена выглянула на мгновение, прежде чем он качнулся назад, чувствуя приятное трение о кожу. Он выругался под нос, позволяя своим глазам закрыться, когда он снова качнул бёдрами, используя свою хватку на подушке, чтобы притянуть её ближе, ища больше давления против себя, пока его тело дрожало. Низкий звук привлёк его внимание, и он взглянул вверх, чтобы увидеть Гоуста, его рука скрыта под боксерами, движения дрожащие и отчаянные. Его поза была напряжённой, одна нога вытянута перед ним, слегка подрагивая, пока он работал над собой кулаком. — Блять... Дайте мне... дайте мне увидеть его? Пожалуйста, сэр? Движения Гоуста замедлились, когда он обдумывал просьбу, и в попытке соблазнить его дальше, Соуп сильно прижался к подушке под собой, его собственные ноги задрожали от ощущения, когда он снова начал толкаться против ткани длинными, тягучими движениями. Он позволил мягким звукам срываться с его губ, грубым и нуждающимся, пока его член истекал, пачкая уже тёмную ткань наволочки своим возбуждением. Гоуст внезапно пошевелился, освобождая свой член и спуская штаны и боксеры ровно настолько, чтобы они не мешали, когда он вернул внимание к своей длине. Соуп бросил на него затуманенную ухмылку, даже не пытаясь скрыть, как он пялился на то, как рука Гоуста работала над собой, практически истекая слюной при мысли о том, каков был бы этот вес на его языке. — Быстрее для меня... Ах блять! Хороший мальчик! — выдохнул Гоуст, когда Соуп ускорил темп, его бёдра и ягодицы напрягались, когда он жёстко толкался против подушки. Всего через несколько движений его равновесие начало колебаться, и он наклонился вперёд, опираясь на руки, раздвигая колени, прижимая подушку между собой и матрасом, продолжая тереться об неё, ткань теперь была влажной у его головки, где предэякулят тёк из его кончика, пропитывая материал. Он ругался под нос, поддерживая свой темп, его глаза не могли оторваться от вида его начальника, дрочащего быстрыми движениями. Наблюдая, Гоуст задрал свою маску до носа одной рукой, прежде чем плюнуть в ладонь и вернуться к своему занятию, звуки каждого влажного скольжения и движения его кулака заставляли Соупа всё сильнее напрягаться. Его дыхание стало резким, короткими вздохами, его кожа блестела от пота, который собирался и стекал от висков извилистыми дорожками к шее. Его пальцы впились в тонкое одеяло под его хваткой, когда его оргазм подкрадывался всё ближе. — Остановись. Соуп запнулся и замедлился, быстро останавливаясь. Он нахмурился и посмотрел на Гоуста. Его сердце всё ещё колотилось в груди, член пульсировал против подушки, готовый излиться в любой момент. — Какой послушный мальчик. Дай-ка полюбоваться тобой... — Гоуст замедлил движения руки, каждое стало медленным и преднамеренным, его горящий взгляд жадно скользил по телу Соупа. Тот не мог сдержать дрожи, восседая на подушке, отчаянно желая, чтобы Гоусту надоело просто смотреть, и он наконец взял то, что хотел. — Ты выглядишь просто охуенно, Джонни. Такой жаждущий меня. Я столько раз представлял, как это будет - видеть твой член, твёрдый и истекающий, слышать твои стоны, когда ты теряешь над собой контроль. Блядь... Каждый раз, когда ты меня дразнишь, это сводит меня с ума. Заставляет хотеть тебя всё сильнее. — Тогда возьмите меня, сэр, — выдохнул Соуп, обхватывая свой пульсирующий член и сжимая его с глухим стоном наслаждения.

***

"Блядь, как же хочется..." - пронеслось в голове, но он подавил это желание. — Давай, малыш, хочу увидеть, как ты кончишь для меня, — хрипло выдохнул он, ускоряя движения руки на собственном члене, инстинктивно подаваясь бёдрами навстречу каждому прикосновению. Просто смотреть. Не трогать. Так ведь можно? Отвращение к самому себе боролось с диким возбуждением, когда он наблюдал, как Джонни отпустил свой член и снова начал вжиматься в подушку. Он не должен был этого допускать, не должен был поощрять. Это неправильно, чёрт возьми. Он не только злоупотреблял своим положением, но и был на двадцать лет старше этого мальчишки. Должен был быть умнее! И всё же его член предательски пульсировал, когда он смотрел, как напрягаются мышцы на бёдрах и заднице Джонни при каждом толчке. Он представлял, как сжимал бы эту упругую плоть, пока Джонни вбивался бы в него. Та же молодая энергия, что была у него самого много лет назад, теперь бурлила в этом великолепном теле перед ним. Движения Джонни становились всё более хаотичными и отчаянными в поисках разрядки. Гоуст сильнее сжал свой член, чувствуя приближение оргазма. Внезапно Джонни громко застонал и замер. Гоуст, не в силах оторвать взгляд, смотрел, как горячие белые струи брызнули на тёмную ткань подушки. Прикусив язык до боли, он сам издал низкий рык, когда его накрыло собственным оргазмом от этого зрелища. Он успел поймать сперму в ладонь, содрогаясь от удовольствия. Спустя несколько секунд тишину нарушало только их тяжёлое дыхание. Джонни начал что-то говорить, но Гоуст остановил его жестом, прежде чем заправиться и вытереть руку тряпкой из своего снаряжения. — Приведи себя в порядок, — бросил он, глянув на часы. — Транспорт будет через пару часов. — Гоуст, я... Давай поговорим о том, что сейчас произошло? — Ничего не произошло, сержант, — отрезал он, выходя за дверь в душный предрассветный воздух.