ПолуМертвый

Гарри сидел в кабинете инспектора Стеббинса, пока тот отсутствовал, и читал омерзительные статейки. В одной говорилось, что всё вранье, что именно Драко Малфой, а не профессор Снейп, убил директора Хогвартса Альбуса Дамблдора. И даже нашлись свидетели, которые подтвердили это событие. В другой писульке рассказывалось, как Нарцисса Малфой спасла свою сестру Беллатрису от заключения в психушку, раздав взятки кому только можно, а та была сумасшедшей маньячкой. Ведь именно она потом зверски убила трех юных волшебниц, вырезав им сердца. Гарри яростно фыркнул: вот уж вранье так вранье. Беллатриса хоть и была психопаткой, но несчастных девиц убила совсем не она. Это дело закрыто, сумасшедший душегуб найден, и оказался, естественно, сквибом. Его давно казнили, доказав вину при помощи Легилименса, но в статье писалось, что это подлог, тоже оплаченный Малфоями. Самым отвратительным излиянием было сообщение о том, что Люциус Малфой являлся любовником Волан-де-Морта. Мерзко. Но что удивительно, в статьях приводились такие веские доводы, такие обоснованные логические выкладки, что не увидь Гарри собственными глазами, как, например, погиб Дамблдор, он мог бы засомневаться. Статьи будто действовали на мозг, и даже на подсознание. Магия что ли какая-то? Гарри попытался проверить тексты на колдовство, — благо, средств для этого в аврорате хватало, и Поттеру разрешили к ним доступ, — но он ничего не обнаружил. Как странно… В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетел Стеббинс. Высокий, широкоплечий, с тяжелой челюстью и проницательным взглядом темно-карих глаз. Он быстро осмотрелся по кабинету, а увидев Гарри, просиял широкой улыбкой. — Дружище! — инспектор сжал Поттера в своих крепких руках. — Я рад… Рад! Я верил, — он радостно оглядел лицо Гарри, немного осунувшееся после долгого магического сна, и снова обнял его. — Мой мальчик… Мой милый мальчик! — Стеббинс подтолкнул Поттера ко второму столу, стоящему в его кабинете и усадил его на мягкий, крутящийся стул. — Вот… Твое место. Только рядом со мной. Я так ждал… — Да… спасибо… — Гарри, конечно, смутился, как всегда бывало, когда кто-то искренне и от души проявлял к нему чувства, пусть и дружеские, и сугубо профессиональные, но тем не менее. — Я тоже рад. — Ах, Гарри, дружище, — Стеббинс плюхнулся за свой большой стол. — Я как услышал, что ты проснулся, сразу сюда. Знал, что ты явишься. Невероятно. Немыслимо! Полугодичный магический сон… — он тут же задумался. — Такого в нашей практике еще не случалось. Странно-странно… Гарри наконец улыбнулся. Инспектору Стеббинсу все и всегда казалось странным — это издержки профессии аврора. Всё надо брать под сомнение, никому не доверять. Стеббинс был очень своеобразным инспектором, — не особо общительным, замкнутым в своих мыслях, часто думал над каким-нибудь делом, ничего не замечая вокруг. Иногда он мог просидеть в размышлениях целую ночь, — да хоть в домашней кровати, в ночном колпаке, так и не приняв горизонтального положения, — а утром выдавал версию или разгадку. Он говорил, что таким образом спит, — и в самом деле, после подобной «бессонной» ночи он всегда выглядел свежим и отдохнувшим. И даже общался на отвлеченные темы с сотрудниками, пока его мозг не занимала очередная версия и размышление над ней. Стеббинс мог молчать и в кабинете, погружаясь в свое особое ментальное состояние. Он не отвечал на вопросы, не слышал, что ему говорили. Такое мало кто мог выносить, поэтому Стеббинс часто работал один. Но иногда у него появлялись помощники, и он был искренне этому рад. Особенно если помощник смирялся с его привычками. Гарри смирился, — как и прошлые двое молодых авроров, с которыми удалось поработать инспектору. Но один уже давно пошел на повышение, а у второго жена родила трех близнецов и закатила истерику: у мужа, мол, слишком опасная профессия, и она требует, чтобы он покинул аврорат. Парень перешел в Министерство. — Ничего, — кивал головой инспектор Стеббинс. — Он еще покажет им там. Всем придется оторвать задницы от стульев и наконец-то забегать. Он им покажет… — А потом вцепился в Гарри. Ровно после того случая, когда тот просидел у него в кабинете два часа, думая о своем и ожидая, когда из собственных дум выйдет инспектор. Поттер принес в аврорат пару волшебных палочек, найденных при уборке в Хогвартсе после решающего сражения. Стеббинс в тот день работал в подразделении один, ибо у всех остальных инспекторов был выходной — если у авроров вообще бывают выходные, — и тем не менее палочки можно было передать только ему. Но Стеббинс еще с прошлого вечера впал в думы и просидел так всю ночь в своем кабинете. Гарри предупредили об этом, и он терпеливо ждал. А когда инспектор «оттаял», тут же предложил Поттеру место своего помощника. — Будете работать со мной, — заключил он, едва заметив его. — Но… — Гарри растерянно поморгал. — Я еще и в Академию не поступил. — Плевать, — Стеббинс махнул рукой. — С вашими способностями можно уже начинать. Вот, например… — он глянул на руки Поттера. — Эти палочки прокляты, а вам хоть бы что. И как он узнал, интересно? Инспектор ответил, продолжив вещать. — Я анимаг. Моя форма — собака-ищейка. Нюх у меня натаскан, — он постучал себя пальцем по носу. — Темная магия воняет гнилой трясиной. Это чтобы малефикары* не думали, что имеют дело с чем-нибудь романтичным. Нет. Зловоние и разложение. Я это чувствую… Поттер кивнул. — Ясно… Но палочки и в самом деле оказались опасными. Одну нашел Малфой, поднял ее, и его тут же обожгло черной магией. Он завопил. К счастью, Гарри был рядом, подбежал и схватил его за руку, пытаясь остановить кровь из начавшей трескаться кожи. Чудом, но получилось. Причем именно чудом, как Гарри потом узнал. Миссис Помфри и профессор Макгонагалл, изучив палочку, пришли к выводу, что она пропитана самой смертельной тьмой. Конечно же, со злым умыслом. Кто-то из Пожирателей, умирая, проделал такую подлость, чтобы оставить черный след даже после своей смерти. У Малфоя должна была раствориться рука до самого плеча, а то и дальше. Но его спасло чудесное прикосновение Поттера. Чудесное, потому что только он и мог держать в руках это проклятое оружие. Спасибо способностям Смерти. Ну и наверняка эти способности и спасли руку Драко. Иное объяснение трудно представить. Поэтому именно Гарри поднял и вторую такую же палочку, когда ее обнаружили. Обе принадлежали мерзавцам Кэрроу, как позже выяснилось. Гарри в итоге сдал эти палочки в аврорат, их обезвредили и уничтожили, а уже к сентябрю, когда работы в Хогвартсе должны были завершиться, Гарри надлежало прийти в аврорат и начать трудиться. Пока понемногу, — это не страшно. Главное, чтобы он приходил. Но случилось несчастье с Малфоем, — и Поттер впал в магический сон. Но теперь проснулся, и инспектор от души ликовал. — Итак, друг мой, — он улыбнулся, что с ним случалось нечасто. — Смотрю, ты держишь в руках газеты. Ага… — он прищурился, присмотревшись к листкам. — Послевоенные. Те самые, где появились странные статьи, обличающие семью Малфоев. Помню-помню… Гарри недоуменно взглянул на инспектора. — И Вы ничего не сделали? Стеббинс развел руками. — Увы… Ко мне никто не обращался. Люциус и Нарцисса перенеслись на волшебные острова восстанавливать нервы (оттуда их, кстати, и выудили, чтобы привести в суд), их сын находился в Хогварсте и не читал газет, а по собственной воле мне действовать некогда. Дела, понимаете ли, мой драгоценный напарник. Но если сейчас нужно, то я готов… Гарри горестно покачал головой. — Сейчас уже поздно… — он постарался справиться с чувствами, которые вновь нахлынули и в которые инспектор тактично не лез. — И все же я хотел пояснить эти странные обстоятельства… — Согласен, — Стеббинс выпрямился в кресле, сложив руки в замок, положив их на стол, и взглянул на Поттера. — Давайте попробуем… — он ушел в себя на пару минут (к счастью, на пару) и после кивнул. — Вот что, мой милый. Обойдите-ка все редакции и выясните, кто такой этот… как его… — Стеббинс потыкал пальцем в сторону газет, которые держал Гарри, и тот глянул на подписи под статьями. — Гедеон Раскольников, — прочитал он. — Вот, — инспектор поднял указательный павелец. — Ну и имечко… Псевдоним, конечно, — он немного поразмышлял, постучав пальцами по столу. — Раскольников, гм… Знавал я одного любителя русской литературы… — он обратился к Гарри. — Идите и разузнайте всё про этого Гедеона: как выглядел, как появился, что делал, как статьи попали в газеты. В зависимости от результатов я вам скажу, подтвердите вы мою версию или нет. Вот, возьмите значок. Он даст вам право совать нос во все дыры, даже в магловском мире. — Ладно… — Поттер поднялся и взял золотой жетон с литерой «М». — Но… — Но? — с искренним интересом переспросил Стеббинс. — Статьи какие-то странные. — Точно! — инспектор радосто хлопнул в ладоши. — Десять очков. Вы проверили их на магию? — Да, — Поттер кивнул. — Молодец, — Стеббинс снова его похвалил. — И? — Магии нет. — Вот именно, — инспектор погрозил пальцем. — И все равно она есть. Но не обычная. Это нейро-психическое воздействие на умы, своего рода магия маглов. Не надо недооценивать их, дорогой Гарри Поттер, не надо! Узнайте про Гедеона, и я скорее всего скажу вам, кто он такой. Просто боюсь ошибиться, вдруг я не прав. Тогда будем думать дальше, ну а сейчас, — он покивал сам себе, начиная впадать в задумчивость. — Мне надо кое-что обмозговать по другому делу, — его взгляд стал отрешенным, и он «выпал в астрал». Общаться с ним стало совсем невозможно. Зная это, Гарри не стал терять времени и поспешил в редакции.

***

— О, да, это был очень странный человек, — рассказывала секретарь одного из изданий. — Не волшебник. С виду добряк, обаятельный. Пришел с документами, не вызывающими сомнений, с подписью магловского министра. Сказал, что его прислали поработать в нашем волшебном пространстве. Все это показалось несколько странным, но мы почему-то поверили. И дали ему возможность писать, — она передернулась. — Его статьи были возмутительными, но он убедил нас, что всё это правда, что именно так и было. Массовый гипноз какой-то, мы только потом это поняли, но статьи уже появились в газетах. И не только у нас, — она развела руками. — Потом он снова пришел, и опять мы ему поверили. Но заметьте, — в статьях нет ничего прямого и обличающего, они вроде бы безобидны, обычные размышления, но заставляют додумывать и делать выводы. Подобные инсинуации прочно застревают в головах у людей. Вроде как никто не сказал, человек сам додумался. Люди такое ценят. Я до сих пор не понимаю, как все это случилось. Около трех недель мы пребывали в настоящем дурмане. И читатели не возмущались — но после войны они и не в такое поверили бы. Мы даже созвали собрание всех редакций по этому поводу, но ничего не смогли решить. Признаться, что нас одурачили — это испортить себе репутацию, а… — она осеклась, потому что взгляд Гарри Поттера стал очень и очень злым. — Малфои до сих пор в Азкабане, по самой жестокой статье, вам это известно?! Секретарь растерянно поморгала. — Но разве… это не заслуженно? — и Гарри понял, что наваждение Гедеона с нее еще не сошло. Но магией здесь и в самом деле не пахло. Обычное и умелое, даже можно сказать, очень опасное психологическое воздействие. К такому волшебники явно готовы не были. Секретарь рассказала, что Гедеон Раскольников всегда обрабатывал руки и пространство вокруг себя каким-то спреем. Говорил, от инфекций, дезинфицирующий, но Гарри не удивился бы, если это было какое-то магловское вещество, воздействующее на психику. А так, вроде бы безобидная привычка параноидального идиота. — В маговском мире столько болезней. Простите, это привычка. Средство без запаха и абсолютно безвредно, — так говорил Раскольников, а своим спреем пользовался почти постоянно. И ходил по редакциям. Там, где он не был, статьи не крапали. Из «Пророка» его выкинула Рита Скиттер, зашедшая туда случайно повидать коллег. Потом она внезапно слегла и так тяжело болела, что до сих пор приходит в себя. А «Пророк» статьи все-таки написал. Нда, очень странно…

***

Просидев в кабинете час и безучастно глядя на Стеббинса, Гарри наконец дождался, когда тот выйдет из дум. Сам он пока думал о Драко. Он всегда он нем думал в последнее время— о живом, о здоровом, о том, как они сблизились, пусть и немного, во время восстановления Хогвартса, как Драко улыбался, хоть и язвил по-прежнему, и все равно не так зло. Как Малфой обнял Поттера, поблагодарив его за спасение жизни в Тайной комнате, и как сохранял при этом достоинство, но Гарри казалось, что его сердце бьется слишком уж часто. Он чувствовал это грудью, пока Малфой его обнимал. Поттер с Малфоем даже шутить умудрялись, а еще Гарри рассмотрел, что Драко очень красивый. Особенно когда его лицо не кривится от ярости. Но даже если кривится, он все равно хорош. Гарри и не заметил, что улыбается, вспоминая всё это, а по щеке стекает слезинка. Но наставник привел его в чувства. — Итак! — его голос заставил Поттера вздрогнуть и выпасть из мыслей. Стеббинс удовлетворенно кивнул, увидев это. — Каковы результаты? — и Гарри все рассказал: и о странностях появления, и о гипнозе, и об очень странном веществе, распыляемом подозрительным журналистом. Под конец Гарри уверенно покивал. — Думаю, нам пора серьезно заняться магловскими методами воздействия на умы, и вообще их методами психического и психологического влияния. Волшебники даже не поняли, что пора защищаться — ведь перед ними был магл. Они вообще ничего не поняли! — Гениально! — Стеббинс кивнул. — Давно хотел поднять этот вопрос. Дело серьезное. С протекцией Героя войны это можно сделать быстрее. Хвалю, Гарри, хвалю. — Да не за что, — Поттер покачал головой. — Толку-то что? Подлец своего добился. — Добился, да, — инспектор развел руками. — Но! — он поднял указательный палец. — Гедеон был орудием. Это, конечно, не значит, что его не следует изучать, но… — Орудием? — не понял Гарри. — Именно, — наставник кивнул. — Это Проныра Финчли — я узал его почерк. Втерся в доверие, использовал ловкие манипуляции, идеально подделанные документы. Простачок, добрейшей души человек. Наверняка его все полюбили, хоть и не поняли, как. Ваше расследование всё подтвердило. А вот его настоящий портрет: Финчли — сквиб, магофоб, негодяй, ужасно хитер и невероятно талантлив. Не удивлюсь, если вещество, которое он распылял, его собственно изобретение. Скиттер отравил тоже он, но вы ни за что не докажете это. — Но… — Гарри расстроился. — Мы что, не накажем его? — Ай-ай-ай-ай, — Стеббинс покачал головой. — Разве мы наказываем волшебную палочку, если она кого-то убила? Надо искать… — …заказчика! — Гарри вскочил со стула, на котором сидел. — Ищи, кому выгодно! — Верно! — Стеббинс остался доволен. — И будем искать, — он переложил на столе свитки, задумавшись о чем-то своем. — Финчли я тоже найду… Когда-нибудь… Благодаря его действиям я понял, что в наших аврорских знаниях зияет ужасающая дыра, и мы недооцениваем маглов. А они уже манипулируют умами целой планеты! И ещё, — Стеббинс потер подбородок, еще немного поразмышляв. — Финчли работает редко, он уже давно сколотил себе состояние, живет в магловском мире, респектабельный гражданин (поверьте, обратное вы не докажете), и все равно он никогда не будет работать бесплатно. Но! — Но? — Гарри взглянул с надеждой. — Его услуги стоят баснословных денег. Он орудует среди маглов — это его стезя. В волшебном мире он появляется крайне редко, хоть и участвует в очень опасных делах. Конечно, бездоказательно, но все же кое-что есть… — Что же? — Его магофобия, как я и сказал. Навредить волшебникам — это для него высшее удовольствие. И даже если заказчик не имеет огромного состояния, хотя Финчли все равно сдерет с него деньги, не беспокойтесь, — но нехватку он компенсирует радостью от сделанной гадости… Гарри додумался. — То есть заказчик не обязательно богатей? — Верно! — инспектор шлепнул по столу своей широкой ладонью. — Верно, Гарри, всё так! Хоть это и расширяет круг подозреваемых. Но не намного, — он отмахнулся. — Это приближенные Малфоев. Кто-то отдаленный вряд ли мог заиметь такой большой зуб на них. Даже если этот кто-то из пострадавших, он бы мстил всем Пожирателям, а не кому-то конкретно. Но здесь… целая продуманная цепочка: статьи, воздействие, арест, суд, мгновенное исполнение приговора. Это кто-то из очень близких друзей. Там и надо искать. — Нда… — Гарри кивнул. Он пожалел, что сразу не пришел к Стеббинсу, когда Драко забрали. Инспектор вздохнул. — Мы бы все равно не успели ничего сделать, — он глянул на Поттера. — Вы ведь сейчас подумали о том, что я мог бы спати младшего Малфоя? — и это была не легилименция. Стеббинс обладал талантом сыщика и мгновенно делал выводы, используя физиогностику. В разум он никогда не вторгался без надобности. — Да, — Гарри признался. — Я опоздал. — Нет, — Стеббинс помотал головой. — Суд был подготовлен заранее — я узнавал об этом. Из интереса. Драко Малфоя схватили в последний момент, заседание уже было проведено, и почти что закончилось. Всех троих Малфоев привели в зал, только чтобы объявить приговор. И тут же, из зала суда увезли в разные стороны. Родителей в Азкабан, сына — за магический купол. Выкинули, словно щенка. — Но почему никто не вмешался?! — Гарри негодовал. — Никто не успел, — развел руками инспектор. — А кто пытался, тот, видимо, сразу поменял свое мнение. — В смысле? — В зале суда Визенгамота сидели газетчики, — ответил Стеббинс. — Гедеон был среди них. Он дела фото с разных точек и ракурсов, и обрабатывал себя и пространство вокруг своим дезинфицирующим спреем.