Shaggy boss

                    Ужин у родителей Юнги был назначен на шесть, так что в момент, когда на табло в омнибусе высветилось «17:50», Чонгук резко почувствовал знакомое тянущее чувство в желудке. Увы, не голод. — Наша, — сказал Юнги, мягко касаясь его поясницы и кивая за широкое окно. Омнибус плавно затормозил возле крытой остановки. Двери с тихим шипением открылись, стоявшие на улице демоны столпились у задней, Чонгук с Юнги выбрались через переднюю. — Ну вот, приехали. Чонгук искоса огляделся. На крышу остановки с грохотом упал маленький камушек… Это был день камнепада. Говоря про пеплопад, Юнги как-то совсем забыл упомянуть, что природное явление это очень любопытно по своей природе и имеет «братца». Пеплопад происходил, когда на куполе скопится слишком много копоти и сажи от пламени из расщелин, верхние слои отделялись, пепел хлопьями падал на город, купол немного очищался, обретая тёмно-коричневый оттенок. Обновление и красота! Если, конечно, ты можешь дышать таким «загрязнённым» воздухом, как демоны. Но случалось в Пепелище и одно явление, которого даже демоны побаивались. Камнепад. Как можно догадаться, это были те моменты, когда случалось землетрясение и с купола начинали падать каменные крошки. И бояться его стоило, ведь, упав с такой высоты, камушек размером с ноготь вполне мог оставить немалую шишку. Для этого миру без дождей нужны были крыши на остановках, которые в какой-то момент вызвали у Гука вопрос. И на такой случай у многих демонов имелись причудливые зонтики, покрытые деревянной или металлической чешуей, которые не только сами легко превращались в орущие, но и, да-да, спасали от падений-нападений. Бронезонтики, как про себя назвал их Гук. Открыв свой бронезонт, Юнги взял парня под локоть и повел по тротуару. Проспект, по которому они приехали, ровненько делил район на две части. С одной стороны стоял ряд магазинчиков, кафешек и прочих некрупных заведений, а за ним возвышались строгие многоэтажки. С другой стороны расстилалась полоса не шибко густого сквера с кустиками и парой скамеек, а за ним начиналась череда частных домов, огороженных заборами. Юнги двинул именно к ним. И, хоть скверик и правда казался никакущим, быстро стало понятно, что частный сектор за ним скрывается элитный. Дорого-эффектно выглядели и дома, и заборы, и клумбы вдоль дороги, и фонари в виде самых настоящих стеклянных цветов на цепях, и, конечно, проезжавшие иногда машины. Даже грешник, подметаший тут пешеходную тропинку, походил на кинозвезду! Разве что у него ноги ниже колен раздваивались… но выше колен, с ума сойти, выше колен он был бесподобно красив, Чонгук чуть шею не свернул, засмотревшись. — Твои предки мега-богатые, да? Поэтому ты не паришься, что на твоей шее повисли мертвым грузом человек и его собака? — Я давно не пользуюсь деньгами родителей, — улыбнулся Юнги, проверяя время по наручным часам. — Они были в ужасе от моего выбора работы, но всё равно готовы помочь в любой момент, если потребуется. Только мне это особо не требуется. — У них какой-то бизнес? — Чонгук поймал себя на мысли, что ему вдруг стало очень любопытно. Полчаса назад он думал, что отправляется в обычную квартирку на окраине, а тут вдруг замаячил особняк… — Ресторан, да? Я почти уверен, что у них ресторан или закусочная. Чонгук с интересом пялился по сторонам, разглядывая дома местных богатеев и думая, что не сильно-то они отличаются от домов богатеев-людей. Где-то восхищал идеально выверенный строгий стиль. Где-то так и кричал о роскоши помпезный и чрезмерный декор. Где-то поражали переплетением узоров кованые заборы, где-то — сложнейшие витражи на широких окнах. Где-то дом вытягивался на четыре этажа вверх, возвышаясь над всеми подобно башне, а где-то участок разрастался вчетверо больше соседских и хвастался садом с необыкновенными по местным меркам мясистыми кактусами. — Нет, не ресторан. — Магазин? — Не совсем. — О, парк развлечений! — Как ни странно, уже ближе. — Юнги усмехнулся. — Несколько сотен лет назад моя прапрабабушка была сестрой одного из трёх императоров. Ещё будучи юной девушкой, она заслужила уважение правящей палаты благодаря своей мудрости… так что получила в приданое необычайно обширные земли, на которых организовала первое в истории коммерческое сельскохозяйственное предприятие полного цикла. Это дело живо до сих пор. Мои родители — владельцы «семейного бизнеса», который обеспечивает продукцией больше десятка крупнейших подземных городов. Пятьдесят процентов продуктов животноводства поставляют в магазины, рестораны и цеха заводов Пепелища именно они. — С ума сойти… звучит так, будто они должны быть богаче всех на этой улице! — Ну… — Юнги остановился и кивнул куда-то вперёд. — Так и есть. Чонгук выглянул из-под края бронезонтика и охнул. Он даже не заметил, что дорога уже вывела их к распутью, на котором стоял дом, казавшийся на фоне остальных просто дворцом. Всего три этажа, но размах, размах-то какой. Тут были галерея с белыми колоннами, узорная лепнина вокруг окон, поддерживающие балкончики звери и даже лавовый фонтан между двумя полукруглыми лестницами. Не хватало только забора и охранника… почему-то. Впрочем, приглядевшись, Чонгук увидел, что забор, скрывающий внутренний двор, есть где-то там, дальше, к стенам здания прилеплен. А вот по лестницам к центральному входу, видимо, мог подняться любой желающий. Прямо в тот момент парочка молоденьких демониц фотографировались возле скульптуры сидящей на крепком коренастом деревце полуобнаженной девы, кокетливо перебирающей крупные локоны. На лестницу упало несколько крохотных обломков. Юнги с Чонгуком молча прошли мимо девушек, девушки тоже притихли, притворившись, что увлечённо просматривают получившиеся фото. Ни одного слова или лишнего звука. Увидев возле постамента сиротливо стоящую табличку «Пожалуйста, не оживляйте скульптуру», Чонгук поджал губы. Парни прошли в широкую арку и оказались перед двойной металлической дверью. Юнги ввел на кнопочной панели шестизначный пароль, приложил ладонь к сканеру отпечатков и дёрнул на себя открывшуюся створку. Девушки проводили скрывшихся внутри взглядами с нескрываемым любопытством. Войдя внутрь, Чонгук сразу ощутил, насколько сконцентрировалась атмосфера. Просторный холл с высокими потолками и изящной отделкой выглядел как сцена из фильма о роскошной жизни. Мягкий свет, струившийся из больших окон, подчеркивал великолепие мраморного пола и потрясающих картин, изображающих пейзажи подземного мира и, видимо, семейные портреты предков. Глаза разбегались, хотелось всё как следует рассмотреть. Как будто в музей попал. И вот, когда они уже подошли к приоткрытым светлым дверям с решетчатыми окошками, из-за одной из колонн вдруг показался какой-то демон в брючном костюме. Высокий, бледный с густыми бровями и хмурым взглядом, так и пытающимся внушить страх. — Я бы на вашем месте не спешил за стол, — неожиданно скрипучим старческим голосом протянул демон, странно поглаживая явно антикварную вазу по горлышку, как кота. Демон растянул губы в улыбке, но в его взгляде не было ни капли теплоты. Чонгук почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Вы многого ещё не знаете. Я здесь, чтобы помочь вам узнать правду. — Какую правду? — спросил Юнги, складывая руки на груди и недоверчиво глядя на демона. — Правду о том, что ваши родители не так просты, как кажутся, — продолжал демон. — Они скрывают от вас нечто важное. Чонгук и Юнги обменялись взглядами. Чонгук почувствовал, как его сердце сжалось от беспокойства. Ну нет, ну раскрытие грязных семейных тайн на ужин он точно не заказывал. — О чём ты? — спросил Юнги, его голос звучал уверенно, но Чонгук всё равно был настороже. — Ваши родители связаны с тайной, которую от вас скрывали, господин Юнги. Я не могу позволить вам пройти через эту дверь. — Слушай… — прошептал Чонгук, неловко дёргая его за рукав. — А ты уверен, что мы в удачный момент пришли?.. Тайны… такая штука… — Расслабиться, господин Иксо пытается сказать, что родители готовят нам сюрприз, — проговорил Юнги, мягко похлопав его по ладони. — Он просто не умеет не драматизировать. — Вы двое обязаны были узнать правду! — всхрипел Иксо, выпучив глаза. — Успех не терпит допущений! — И долго нам ждать? — спокойно спросил Юнги, глянув на часы. Так-то уже меньше минуты оставалось до условленных шести часов. — Жрица культа уютного волшебства вооружена лишь улыбкой. — Хочешь сказать, мама ещё в платье не переоделась? — Юнги хмыкнул и вытянул шею, осторожно заглядывая в дверной проем. — Удержись от искушения, за этой дверью таится бездна, готовая поглотить свет твоей души! — В кармане у демона что-то звонко мяукнуло, он проверил пришедшее на телефон сообщение и снова натянул улыбку робота-убийцы. — Добро пожаловать, дорогие гости, вас уже ждууут! Юнги хмыкнул, поблагодарил и прошел наконец в светлые двери, таща вцепившегося в рукав человека следом. Чонгук с трудом заставил себя оторвать взгляд от лица господина Иксо, продолжающего улыбаться и поглаживать вазу. А уже через пару минут стало понятно, что это были ещё мелочи.

***

— Юнги? — М? Омнибус тронулся с места, Чонгук перевел взгляд со светящегося фонаря за его окном на сидящего рядом. Тот листал фотографии, сделанные Чимином на очередном рабочем вызове. — Скажи, твои родители… насколько они настойчивые и готовые пользоваться своими возможностями? — О чём ты? — Кажется, я им не понравился. Есть ощущение, что в один прекрасный вечер я могу без вести пропасть. — Ааа. — Юнги увеличил очередное фото, разглядывая кровавое месиво на экране и, кажется, пытаясь подсчитать оторванные конечности, чтобы потом отчёты написать. — За это не волнуйся. Они не в восторге от моих отношений с человеком, но в прошлом году ходили упорные слухи, что я встречаюсь с мутировавшим королём кроточервей, а я эти слухи перед родителями не отрицал, так что они уже почти счастливы. Чонгук нервно усмехнулся, резко почувствовав себя ещё куда более жалким ничтожеством. Юнги, как будто почувствовав это, смахнул рабочий чат, открыл календарь со списком дел и поймал пальцы Чонгука, мягко стиснув. — Ну а если не пропасть без вести, а попасть в подпольную лабораторию, где людям насильно пол меняют и эмбрионы подсаживают? — План по внукам уже выполнил мой старший брат, нудеть они будут и дальше, но настаивать уже давно не смеют. — Значит, я могу без опасений выходить на улицу по вечерам? — Можешь, — уверенно кивнул Юнги, посидел немного в молчании и вдруг скосил взгляд. — Может, установим тебе приложение-маячок, чтоб я мог отслеживать твоё местоположение? — Я подумаю, — улыбнулся Чонгук, прекрасно распознав под привычно суховатым тоном шутку и в самом деле почувствовав некоторое облегчение. Этот вечер казался парню очень важным шагом. Время шло, душа понемногу мирилась с осознанием того, что всё произошедшее не было страшным сном, он не вернётся в родной мир. Но привыкание к новой реальности проходило одновременно и неожиданно легко, и ужасно сложно. А потому казалось, что ощущение покоя и принятие — обманка, за ширмой которой скрывается чудовище, готовое вот-вот вырваться и устроить погром. Уставившись в окно, Чонгук наблюдал, как мимо проплывают огни подземного города. Каждый из них лишний раз навязчиво напоминал о том, что теперь он здесь, в этом странном мире, населённом демонами и ждущими перерождения душами. Торчит бельмом, не вписываясь ни в одну из групп. И чем больше парень размышлял о своих чувствах, тем яснее осознавал, что эти его шутки о семье Юнги были не просто легкомысленными подколками ради подколов. Он чувствовал себя как на тонком льду — каждый шаг мог привести к падению в глубины. Чонгук не мог избавиться от мысли, что само его существование в Пепелище было хрупким и ненадежным. Вспоминалось, как родители Юнги смотрели на него с вежливо скрываемым недоверием, как будто он был чем-то чуждым, что угрожает их привычному порядку. Их намеки, вопросы и даже шутки — всё это словно бы шептало: «Ты не на своём месте». Пока Юнги продолжал записывать новые дела на грядущую неделю, Чонгук смотрел на пейзажи за окном и пытался разобраться в собственных чувствах. «Что если я совсем не тот, кем он меня видит? — думал он. — Что если я не смогу дать то, что он ищет в отношениях?» Омнибус заехал в тоннель, за окном осталась сплошная стена в полутьме. «А что если я уже совсем не тот, кем сам себя хочу видеть?» Чонгук глянул на сидящего рядом и снова отвернулся, уставившись на его же отражение в окне. Как ни печально, все эти опасения, сомнения и экзистенциальная неразбериха теперь были его реальностью, спрятанной под полные приятных мелочей будни. «А что для меня теперь значит… оставаться человеком?» Он не знал, как ответить на этот вопрос, но одно было ясно: он не мог просто и дальше оставлять монстра в тени, надеясь, что всё уладится само собой. Ему нужно было открыться, быть честным с собой и с тем, кто очень пытается поддержать. — Юнги, — тихо окликнул Чонгук, наконец вновь прерывая затянувшееся молчание. Тоннель закончился, салон омнибуса снова залило теплым светом ночных фонарей. — Ты… Он замолк, осознавая, что так и не понял, что хочет сказать. Просто хотел окликнуть, наверное. Ещё разок дёрнуть эту тонкую ниточку, связывающую разваливающиеся части новой реальности, чтобы убедиться, что она ещё есть. — Не буду притворяться, будто понимаю, что чувствует человек в твоей ситуации, — вместо него продолжил Юнги, убирая телефон в карман. — Но могу рассказать о том, что чувствую я. Ты не спас меня из поглощающей пучины одиночества. Не оказался единственной поддержкой во враждебном мире. Не стал лучиком надежды и света в дни депрессии. Ты просто оказался достаточно «моим», чтобы взять и легко влюбить вполне счастливого, самодостаточного и состоявшегося демона. Расценивай такой взгляд как хочешь… но это моя правда. Чонгук развернул ладонь, переплетая их пальцы, и не смог не ответить первым, что мелькнуло в мыслях: — Если меня всё же устранят, присмотри за Бамом, хочу, чтобы он остался с тобой. — Польщён, — слегка усмехнулся Юнги, коротко коснулся его скулы горячими губами и поднялся, потому что омнибус подъехал к нужной остановке.

***

На следующее утро Чонгук проснулся с легкой головной болью, которая напоминала о прошедшей ночи, полной вина и страсти. Пару раз потянулся, несколько раз зевнул и, наконец, встал с постели, даже не обратив внимания на ставшие привычными оковы объятий. Он взглянул на часы — пора было идти в душ. Кое-как на ощупь собравшись, Чонгук отцепил от штанины такого же полусонного Холли и вышел из квартиры. Улица была еще тихой, лишь редкие прохожие спешили по своим делам. Чонгук медленно плелся знакомой дорогой и лениво пинал маленькие камушки, оставшиеся после ночного камнепада. Каждый удар ногой создавал немелодичный звук скребущего асфальт камня, и Чонгук наслаждался этим странным ритуалом, помогающим проснуться и немного собраться с мыслями. Вскоре он подошел к торговому автомату на углу улицы, признав, что в это утро одной бутылки воды может оказаться маловато. Чонгук остановился, пошарился по карману, ища завалявшиеся монеты, и вдруг задумался, глядя на свое отражение в стеклянной панели. Его лицо выглядело усталым, конечно, но зато не было никакой опухлости и отечности, а ведь должны были сказаться вино, ночная лапша и слезливый фильмец. Ох уж этот слишком иссушающий мир огня и лавы. Чонгук улыбнулся себе, собираясь уже наконец закинуть монетку, когда вдруг сверху раздался вскрик какой-то птицы. Чонгук задрал голову и увидел прямо над своей головой огромный падающий с купола камень. «Чёрт», — только и успел подумать Гук.

***

Закрыв за собой дверь, Чонгук устало зевнул, поставил бутылку на узкий комодик и вдруг сообразил, что в душ-то он так и не сходил. Но выбираться из дома снова не было ни желания, ни сил. — Да, вот такой я ленивый, — пробормотал Чонгук, неспешно стягивая кроссовки и глядя на Холли, смотрящего на него из-за пуфика так, будто малыш очень старается спросить, какого хрена вообще происходит. — Как будто ты сам каждое утро в душ ходишь… Холли подошёл ближе, обнюхал его ногу, почти робко куснул брючину, словно пытался проверить на вкус, тот ли вообще человек пришёл, и вдруг радостно завилял хвостиком. Чонгук удивлённо вскинул брови, а щенок между тем залился звонким лаем, аж подпрыгивая на месте. — Ой-ой, как мы рады, — насмешливо проворчал Чонгук, присаживаясь на корточки, — только гляньте в эти нахальные двуличные глазёнки. Но в глазах как будто даже искорки искреннего счастья блестели. Вообще-то щенок относился к породе, которая воспламеняться не умела, но в тот момент казалось, что вот-вот загорится. Встав на задние лапки, Холли вытянулся и лизнул чудовищно шершавым языком в щёку. Чонгук дёрнулся от боли, чуть отпрянув, но передние лапки щенка из рук не выпустил. Так и продолжал смотреть с удивлением. — Да что с тобой? Решил наконец сожрать окончательно?.. — Холли? Что ты там нашёл, малыш? — послышался из спальни хриплый голос Юнги. Щенок снова затявкал. Из-за косяка выглянула вторая собачья морда. Бам уставился на хозяина, пару раз моргнул и повёл носом, шумно дыша. — Да чем от меня таким пахнет? — недоуменно нахмурился Чонгук, проверяя подошвы кроссовок на всякий случай. Сам-то он никаких странностей упорно не замечал. — Вы сегодня… Договорить парень даже не успел — с куда более внушительной физической поддержкой Бама дело пошло, псы повалили его на пол, ластясь и облизывая на радостях. Возня началась жуть какая шумная. — Что вы здесь делаете? — Юнги выглянул из спальни и замер в дверях, держась одной рукой за косяк. Чонгук со смехом отпихнул от себя обоих псов, особо старательно держа малыша Холли, чей язык ему мог и до мяса кожу содрать, как наждачкой. — Чонгук?.. — Прости, сам не представляю, что с ними, — со смехом ответил парень, садясь на пуфик и поглаживая псов. — Не успел раздеться, уже накинулись. Мы разбудили тебя, да? — Ты где был? — В душ собирался сходить, но в итоге только купил себе попить, сам не знаю, мысли все как каша… — Где ты был всё это время? — А сколько уже? — удивлённо вскинул взгляд Чонгук, и тут его сердце ёкнуло. Между прядками волос Юнги густо валили струйки дыма и… осыпались крупные хлопья пепла. Для демонов это было сродни человеческим слезам. — Что? Что я пропустил?! Что случилось?! Холли с Бамом всё же пришлось посторониться, потому что на шею парню теперь уже бросился Юнги. Он был невероятно горячим — так и происходил этот процесс, от стресса организм демона начинал понемногу сжигать сам себя изнутри, валил дым с пеплом, все вокруг кидались утешать беднягу… и Чонгук правда пытался утешить, говорил, что всё будет в порядке, обнимал крепче, хотя и обливался потом от невыносимого жара, похлопывал по волосам, превратив в кашу не только свои мысли, но и пепел. Увы, из сбивчивого бормотания Юнги ничего не удавалось вычленить. — Ну-ну, не волнуйся. Скажи уже, что случилось? — Где ты был? — В душе был. Что случилось? — Ты пропал! — Да в душе я просто был, прости, что задержался. Но случилось-то что? — Да пропал ты, вот что случилось! — Да куда я пропал?! — Это я тебя спрашиваю! — Юнги отстранился, упершись руками парню в грудь, задержал на какое-то время дыхание, успокаиваясь, и пригладил волосы, как будто стряхивая лишний дым. — Чонгук, я серьёзно, где ты был всё это время? Тебя не было два месяца, полиция никаких зацепок не могла найти, половина города на ушах стояла. Я уже боялся, что никогда тебя не увижу. Я так разругался с родителями, что месяц с ними не разговаривал… — С родителями? — Чонгук повёл рассеянным взглядом. — Ну… я испугался, что они и правда могли что-то… с ума сойти, мне, наверное, стоит извиниться перед ними… или не стоит… где ты был, Чонгук?! Парень пожал плечами, а после вздохнул. — Если подумать, последним, что я помню, был камень. Огромненный такой камень, падающий на меня, а потом я уже открываю дверь квартиры. — Тебе отшибло память из-за камнепада? — Юнги принялся внимательно осматривать его голову, осторожно прощупывая и перебирая волнистые пряди. — Шишки уже зажили, ссадин нет. Разве при слабых ударах такое случается? — Откровенно говоря, — протянул Чонгук, ловя его руки своими и опуская, — камень тот был такого размера и так близко находился, что я не очень представляю, как мог после этого не превратиться в кровавое месиво… — Настолько большой? — Размером с торговый автомат. — С ума сойти. — Юнги бессильно сел на пол, глядя куда-то в пространство перед собой. — На второй день камнепада нашли огромный камень рядом с торговым автоматом. Там были чудовищные брызги крови, но никаких останков не нашли. Даже фрагментов тела. Неужели… — О боже, я что, ОПЯТЬ УМЕР?!

***

Сказать, что его жизнь в Пепелище с того дня стала страннее, всё равно что ничего не сказать. Ближайшие три дня Чонгук не понимал ничего. Юнги, очевидно, не понимал, не сошёл ли тихонько с ума, словив жёсткий глюк на почве своего горя, но на всякий случай всеми силами пытался держаться рядом с возлюбленным каждую минуту своей жизни, чтобы не упустить в очередной раз. Родители Юнги демонстративно и громогласно не понимали, как сын вообще мог сомневаться в них, когда они искренне пытались помочь всё это время, нанимая лучших частных сыщиков для поиска пропавшего человека и лучших психологов для поддержки пропавшего в моральном плане демона. Тэхён с Чимином не понимали, не подбросил ли какой-то злобный колдун голема в их уютную контору, чтобы подорвать её работу, обречь грешников на постоянные муки и навести в подземном мире свои жестокие порядки, так что время от времени причудливыми способами пытались «проверить». Полиция не понимала, кого можно подозревать… да и — в чём конкретно подозревать, потому что не было прямых указаний на то, что парня похищали, а случай с огромным камнем явно был просто несчастным случаем, который таки имел счастливый исход. И при всём этом больше других пугала доктор Кан Джоан, она не понимала, что за тело привели к ней на осмотр, потому что это было явно не то тело, которое она сконструировала для Гука в первый день. На фоне всего этого трэша только Бам и Холли были совершенно спокойны и счастливы, не задаваясь лишними вопросами, а просто топя «нового» хозяина в безграничной взаимной любви. А… ну, ещё почти такой же любовью его с головы до ног готова была облить кудрявая демоница с новостного канала, которая так и мечтала взять интервью у «человека-зомби». Благо, ей хватало такта не преследовать парня повсюду. Либо такта, либо другой работы… Говоря короче, никто не понимал, что случилось, все были заинтригованы, а Чонгук между тем пытался хотя бы просто смириться с участью вечного умирашки. — А ты сам-то где пропадал? — спросил Юнги, доставая из корзинки контейнеры с закусками. — Целый месяц тебя не видели. Они выбрались погулять в ближайшем к зданию министерства парке, заняли один из деревянных столов с парой лавочек и устроили пикник. Юнги неспешно накрывал на стол всё, что нашлось дома и в ларьке по дороге. Чонгук сидел к нему спиной и бросал снова и снова резиновую гусеницу, считая, кто из псов чаще умудрится схватить ее первым, чтобы не погружаться слишком глубоко в мысли. А Хосок ютился на самом краю второй лавки, то и дело приглядываясь к видневшимся за колючими деревьями воротам. Шёл ноябрь, жара на улице слегка спала, пестрые цветы окончательно уступили место причудливым ягодкам, напоминающим самоцветы и внешним видом, и твердостью. Парки в прямом смысле заблестели. Накануне тут проводили какой-то городской праздник, на площади в центре парка всё ещё стояла сцена, вдоль центральной аллеи всё ещё торговали закусками из крохотных ларьков и тележек, а гуляющих всё ещё было слишком много. Официальный выходной, что ещё сказать. Хотя едва ли Хосок поэтому позвал их устроить пикник… уж он-то прекрасно знал, что Юнги и Чонгук как раз на смене и в последнее время хлопот их отделу хватает сверх меры. — Был по уши в делах, — покивал Хосок, смотря вдаль и держа между ладонями пульсирующий светящийся символ, непонятно какую магию испускающий. — Образовалась куча проблем из-за нескольких… коллег. — Проблемы из-за ангелов? — переспросил Юнги, похоже, насторожившись, и подсел ближе к Гуку. — Да. Тех девиц, которые Чонгука убили. Парень встрепенулся, переведя на него взгляд. Даже гусеницу в этот раз случайно кинул куда-то в густые кусты. — Они совсем начудили. В итоге из-за них случилась катастрофа. В один из неволшебных миров попала волшебная болезнь из другого мира… чудовищная просто пандемия разыгралась, тамошний подземный мир переполнен до отказа. Полнейший дисбаланс. — Ничего себе, — выдохнул Юнги, открывая свой термос с кофе. — Ангелы собрали совет, чего не делали уже несколько тысяч лет. Все до одного встретились. В итоге приняли решение изгнать троих зачинщиков, лишив ангельской магии. Беспрецедентный случай, скажу я вам, но создатель принял нашу сторону. Главного заводилу он уже разжаловал, отправив на перерождение обычным человеком, две другие, которые напали на Гука… они пока ждут. — То есть… бог всё же может повлиять на ангелов? — хмыкнул Чонгук. — Но разве ты не говорил, что он потерял все свои силы, бла-бла-бла, ничего не поделать. — Ну… есть кое-что, что он может. Пересоздать любую часть вселенной, но для этого должен умереть и переродиться вместе с ней. Не очень приятная процедура. Представь, что ты можешь наказать преступника, но лишь ценой собственной мучительной смерти. Хотел бы ты, чтобы тебе при таком раскладе приходилось судить и наказывать всех преступников из сотен миров? Чонгук поджал губы. Звучало как что-то, чего он даже при всём старании не поймёт, сколько ни объясняй, а потому, похоже, оставалось лишь поверить, что за его маленькую жизнь создатель не был обязан мстить так же, как за жизни тысяч погибших от магической болезни. Разум подсказывал именно так. — О, вон он, — бросил вдруг Хосок и подскочил, махая рукой. — Я уж думал, не чувствует маячок. — Он? — удивился Юнги, щурясь. — Кто? — С нами ещё кто-то будет? Втроём же хотели посидеть, разве нет? — Это создатель, я вас познакомлю. Холли с разбегу запрыгнул Чонгуку на колени, пища резиновой гусеничкой. Бам опёрся передними лапами на лавку, нетерпеливо виляя хвостом и дёргая крылышками. А Чонгук нахмурился, пытаясь сквозь не больно густую толпу разглядеть явление… того самого, что наконец полноценно ответит ему на вопрос, откуда взялся весь этот огромный мир. Демоны брели, занятые своими делами, текли через парк от одного конца центральной аллеи к другому, шагали как ни в чём не бывало, а явления никак не происходило. Секунды сменялись. Чувство обманутости смешивалось с ощущением, что этого и следовало ожидать. Хрен тебе, а не явление… — Наконец, — весело воскликнул Хосок, приветственно обнимая невысокого парня в пёстрой толстовке, который так осторожно отщепился от толпы, что Гук его в упор не замечал до последнего. — Спасибо, что не в пижаме, конечно, но мог бы и прилично одеться. — Попробуй сдохнуть и восстать, тогда поговорим, — тихо всхрипнул парень, издевательским, но очень усталым движением похлопав ангела по щеке. — У меня как будто самое страшное в истории всего живого похмелье… Гук оценивающе осмотрел пришедшего — да, по виду тоже можно было так подумать. И без того невысокий парень горбился, отчего казался совсем… незначительным. Мятая толстовка сидела на худых плечах кривовато, даже нарисованная на ней веселая мультяшная кошечка с розовым бантом казалась измученной жизнью. Из-под капюшона непослушно торчали короткие темные волосы. Глаза казались мертвее, чем у дохлой рыбы. Он потёр пальцами виски, что-то невнятно промямлил и сел за стол, осоловело глядя на тех, к кому присоединился. И невозможно было понять, это он просто спит на ходу или это он пытается понять, к кому ж его притащили в такую рань несусветную, часа дня ещё нет, а уже подсовывают каких-то размытых. Чонгук с Юнги переглянулись. — Здравствуйте, — выдал вдруг парень и глянул на Хосока из-под своего капюшона. — Эм, да, — спохватился тот, спешно представив всех собравшихся друг другу. Чонгук с Юнги вежливо покивали. Хосок сел, продолжая: — Такое дело, Гук, вчера я рассказал Микото о том, что недавно приключилось, и он захотел познакомиться с тобой лично, чтобы разобраться. — Ничего себе, — хмыкнув, бросил Чонгук, почему-то даже не особо пытаясь скрывать недоверие. Может, и стоило бы проявлять больше уважения к существу, породившему все живое и неживое, но что-то не получалось испытывать благоговейный восторг. И даже не растянутая толстовка и унылое лицо тому были причиной. — А полиция потом ваши показания примет, если что? «Примем!» — громогласно ответил полицейский с рекламного щита, и Чонгук чуть с лавки не свалился. — Оу. А Хосок говорил, что вы магией не владеете. — У каждого есть маленькие секреты, — пожал плечами Микото, — давным-давно я лишился почти всей своей магии, так что решил, что остатки ее стоит скрыть. Надёжнее будет. Если никто не знает, на что я на самом деле способен, никто не пытается этим знанием воспользоваться. — Да уж, логично, — пробормотал Чонгук, искоса оглядываясь по сторонам и со смесью опасения и удивления осознавая, что всё вокруг них неподвижно замерло. Как будто даже воздух сопротивлялся движениям больше обычного. — А что это вы делаете? — То, что я делать просто ненавижу. Убеждаю «совсем не религиозного» человека, что во мне и не нужно пытаться разглядеть Бога. По твоим глазам видно, о чём ты думаешь. У меня нет комплекса Бога, так что давай сразу это отбросим. Чонгук нахмурился, вполне поняв из короткого ответа и всё то, что не было сказано напрямую. — Я постараюсь разобраться в случившемся — дашь ты на то согласие или нет, потому что это может оказаться важно для всего мира. Но всё же будет намного лучше, если мы сделаем это вместе. Что скажешь? Чонгук перевел взгляд на собеседника. Микото откинул капюшон — непослушные волосы окончательно встопорщились, зато в чёрных глазах наконец мелькнул живой огонёк — и протянул ладонь. Чонгук осторожно пожал её, и в этот момент мир вокруг вновь ожил, оглушительно разорвав шумом городского парка, оказывается, давившую на сознание идеальную тишину. Микото подтянул его ладонь ближе к себе, провел по коже кончиками пальцев и отпустил. А после закрыл глаза и принялся потирать подушечки пальцев друг о дружку. Выглядел он при этом загадочно. Чонгук, чей настрой уже успел перевернуться с ног на голову, затаив дыхание, наблюдал. Другие скорее просто поглядывали, занимаясь своими делами. — Кушать хочешь? — прошептал Хосок, ставя на стол свою сумку и наклоняясь к Микото. Тот неопределенно помычал. — Я принес песочное печенье… — Из песочного теста или из песка? — Теста. Микото выставил одну руку, не открывая глаз. Чонгук выразительно насупился, борясь с желанием сказать, что не время для печенек, дело же важное, но при этом прекрасно понимая, что явно эти печеньки ничуть не мешают. — А ещё что-нибудь будешь? Пирог с саламандрой? Маринованная берёза? Тарталетки с платиной? — Ты так много наготовил? — Мы месяц не виделись, а потом тебе пришлось перерождаться. Конечно, я хотел тебя чем-то порадовать! Чонгук снова переглянулся с Юнги. А потом и с усевшимися рядом Холли и Бамом. Даже резиновая гусеница в пасти Холли уже явно была согласна, что создателя всё же нагло отвлекают. — Обожаю тарталеточки с платиной. А запить чего взял? — Воду. — Отлично. Микото принялся за поданные ему тарталетки в коробочке, с одинаковой лёгкостью поглощая и песочное тесто, и платину, время от времени запивая самой обычной водой, которую Хосок ему в бумажный стаканчик налил. И в тот самый момент, когда Чонгук уже собрался было с силами и мыслями, чтобы всё же высказать свое скромное «кхе-кхе», Микото заговорил: — Да-да, прости. Объяснения. Это был внутренний уровень, место, куда после смерти попадают волшебные существа. В твоём теле есть частицы первородной магии, значит новое тело создано именно духами магии. Чтоб тебе быстрее понять — если считать подземные миры Адом для подобных тому, где ты родился, то внутренний уровень — Ад для Ада. — Туда… попадают демоны? — осторожно уточнил Юнги, как будто бездумно поймав пальцами ладонь Чонгука. — Да. Для процесса обновления того, что вы все знаете душой. Демоны, ангелы, создатели. Я тоже туда отправляюсь после смерти. — Создате… ли? — вскинул брови Чонгук. — Сколько вас? — Не помню, — пожал плечами Микото. — Изначально нас было несколько, мы… создали себя из частиц магии в бескрайнем пространстве, потом решили создать что-нибудь ещё — так получились миры и их наполнение. Но постепенно остальные решили уйти, снова рассыпаться на частицы. Не знаю, может, это такой переход на самый высший уровень развития. Может, они меня кинули одного возиться с мирами. Может, они просто отдохнуть пошли и скоро вернутся. Ну так вот, если любой из сидящих за этим столом умрёт, то попадёт на внутренний магический уровень, а через какое-то время вернётся сюда, переродившись. Вот только… лишь я при этом не потеряю память. — Тооочно, — протянул Хосок, — в этом и загадка. — Не представляю, кто помог тебе в этот раз. Микото подпёр щеку ладонью и вздохнул с таким видом, будто кирпичи на стройке весь день таскал. Чонгук опустил руку в пачку с крекерами и с удивлением понял, что никакой еды на их столе уже не осталось. Даже собачьей. — Что ж, отличный вышел пикник. — Микото потянулся, оглядел стол, что-то невнятно пробормотал и смущённо кашлянул. — Я закажу для всех пиццу… Он порылся по карманам, достал маленький кошелёк с милым кроличком и выцарапал из него пару крупных банкнот. За спиной тут же появился какой-то крепкий молодой мужчина в красном фартуке и повязке на голове в тон ему. — Привет, — улыбнулся ему Микото, протягивая деньги. — Нам одну сырную и одну с этим вашим зелёным соусом. Сдачу, как обычно, оставишь себе за беспокойство. Мужчина забрал деньги, исчез и вернулся через пару секунд, поставив на стол две плоские коробки с эмблемой, которую Чонгук уже разок видел, это была забегаловка, специализирующаяся на выпечке из всех возможных видов муки. — Не знал, что они и пиццу пекут, — пробормотал Чонгук, открывая верхнюю коробку. Внутри и правда лежала пицца, горячая и даже вполне себе аппетитная на вид, разве что квадратная и поделенная на девять отличающихся корочками кусков. — Ещё и так быстро. — С быстротой ему помогаю я, — объяснил Микото, лениво поднимаясь из-за стола. — На вкус это не влияет, так что можете не опасаться. — А платины какой-нибудь под этой сырной корочкой нет? — Нет, что ты, металлы только создатели могут употреблять в пищу, демоны из них не готовят. — Только фигурки делаем, — деловито добавил Юнги, ещё более деловито складывая один на другой по куску от каждой пиццы, чтобы получить бутерброд. — Декоративные фигурки на праздничные блюда. Иногда каркас из металла покрывают слоем чего-нибудь съедобного. Ничего страшного, если демон съесть немного металла, потом можно вытащить. Но объедаться таким, конечно, нельзя… если начнет внутри кипеть — ух, ощущения так себе. Чонгук всё же подковырнул сыр пальцем, заглядывая, задумчиво понюхал пиццу и хмыкнул, понимая, что терять уже нечего. Три раза помирал, что ему от четвёртого-то станется? Бам помялся с лапы на лапу, посмотрел на появившийся вдруг в миске перед ним корм и за шкирку затащил обратно на лавку уже играющего с гусеницей Холли. — Кстати, Гук, — буркнул Микото, еле сдерживая зевки и снова натягивая капюшон. — Ты когда-нибудь за собой волшебные способности замечал? В тебе обалденно сильная магия, но такая скрытная и глубинная, аж с душой срослась… обсудим её вечером, а пока мне надо пообщаться с теми двумя ангелами, которые тебя прибили, есть парочка новых вопросов к ним. Микото собирался уже было уходить, но замер на мгновение, цапнул пару кусков сырной пиццы и засеменил прочь. Чонгук тяжело вздохнул, снова ничего не понимая.