Ах, как мы любим тьму

Ещё пару недель назад, когда Фёдор, к своему величайшему негодованию, узнал, что из-за большого количества желающих в школе собираются действительно устроить Хэллоуин, был.. Мягко говоря, не в восторге. День праздника выпадал мало того, что на понедельник, ещё и на каникулярный день, поэтому было решено в крайний день учёбы, когда оценки уже выставлены и уроки проводить не имело смысла, ибо никто ничего не слушал, провести столь.. Занимательное мероприятие. Противостоять этому он не мог. Будь учеником, просто бы не пришёл, потому что это не обязательно, да и тем более у всех свои планы, кому какое дело, вдруг он захочет уехать? Но он был учителем и классным руководителем, его присутствие было обязательно, хоть он в коме лежи, условно говоря, потому что в стенах школы он отвечает за свой класс, который, наоборот, был только рад, что получилось убедить всех, что вечеринка в конце четверти им просто жизненно необходима. Достоевский помогал другим учителям с организацией, составил с ними расписание праздника: когда конкурсы, слово директора, столовая, то, сë и далее, и далее, чтобы точно сказать родителям, когда их дети вернутся домой; от придумывания разных конкурсов он отказался, потому что «это бред», и ушёл вырезать из бумаги украшения, выбирать в интернете картинки, дабы распечатать, и тактично решил, что с него хватит, уходя к своему классу. Вместе было решено, кто что несёт поесть, с кого чай, сахар, может, захотят притаранить чайник, чтоб было больше; после – как украсить класс, что сделать их фишкой: может, реально тыквы принести? Фонарики? Использовать что-то необычное? В итоге через пару дней несколько учеников неизвестно откуда принесли надгробные кресты и поставили их в разных углах кабинета. Фёдор почти вышвырнул их за дверь, пока его не убедили, что они не с кладбища. Подготовка шла полным ходом, старшеклассники на переменах приходили в кабинет, что-то клеили, скрепляли, украшали, даже притащили несколько тыкв-фонариков из лакированного и покрашенного дерева, на уроках тоже иной раз слышались разговоры о предстоящем празднике, выборе костюмов, конкурсах и прочем, на что Достоевский вздыхал и пресекал болтунов, ибо уж очень не любил такое поведение. Хэллоуин он никогда не понимал, не праздновал и даже не собирался начинать это делать, но, видно, не судьба. К всему этому он относился с какой-то грубой циничностью, надеясь, что его это не затронет хотя бы насчёт костюма. Стоит ли говорить, что он ошибался? Всего полторы недели назад он не видел смысла и не хотел участвовать, а теперь он не видел смысла, не хотел участвовать и позволял испортить свою простыню, наблюдая, как Гоголь вырезает в ней щелки для глаз, сидя на кровати. Ситуация, из-за которой эта бестия оказалась у него в квартире, звучала просто до смешного абсурдно, но в то же время вполне себе логично. Просто Николай никогда всерьёз не спрашивал. Он спрашивал и делал по-своему. Поэтому ещё не привыкший к такой наглости Фёдор не успел и ответить на вопрос касательно костюма, а у него уже появились незваные гости, которые стали хозяйничать в его доме так, словно жили тут вместе с ним, просто он об этом никогда не догадывался. Достоевский не без скептицизма выслушал идею о том, каким он будет привидением и как будет ходить с надгробным крестом, всех пугая, а потом, устав от этого, просто бросил ему в лицо простыню и разрешил делать всё, что творческая душенька его пожелает. Гоголь сначала отворачивался от него, мол, не смотрите, потом увидите, дайте мне спокойно закончить; потом сам стал нарочно привлекать его внимание, говоря о том, как красиво получается, или намекая на то, что вышивал в данный момент; а затем повернулся к нему полностью, видимо, закончив с той частью, которую он оставил, как сюрприз. Сердцем Федор чувствовал, что этот сюрприз ему не понравится. Стоя перед зеркалом, он покорно просовывал руки в импровизированные рукава, которые были ему велики и скрывали полностью руки, поправлял ткань, стягивая её более вниз, дабы расправить, а потом посмотрел в своё отражение, прикасаясь кончиками пальцев к цветочкам, вышитым на его щеках, и переводя убийственный взгляд на улыбающегося Николая, который, кажется, вообще за собой вины не чувствовал и был всем очень и очень доволен, не иначе. –Ты надо мной издеваешься. Достоевский вздохнул, стягивая с себя через верх эту ерунду, не отдавая её Гоголю, пока тот ещё чего не натворил с ней и не сделал ещё более смешно, чем есть сейчас, и стал складывать, убирая куда-то в шкаф. –Но Вам так идёт! Я уверен, что всем понравится! Правда-правда! Из Вас получится очень милое привидение! ~ –Мне казалось, целью было создать страшный костюм, а не наоборот. –Но так ведь куда лучше! Николай развел руками, мол, я здесь ни при чем, и решил тактично свалить, пока ему ещё претензий ни прилетело, да и свой костюм надо бы подготовить. В день X Фёдор пришёл заранее, положив простыню в пакет с всем остальным, включил тыквы-фонарики, настроил освещение, вытащил из шкафов надгробные кресты, на всякий случай ещё почитав в новостях, не пропадало ли откуда с кладбища нечто подобное, поставил, как нужно, парты, чтобы можно было устроить чаепитие, и уселся за кафедру, попивая принесённый в термосе горячий чай. Гоголь появился необычно скоро уже при всём параде: в чёрном балахоне, растрепанный так, что не было видно половины лица, в остроконечной тёмной шляпе, держа в руках косу и какую-то толстую книгу в оборванном переплёте. –А вот и я! Фёдор Михайлович, что же Вы без костюма? Давайте, переодевайтесь! ~ Николай положил косу на одну из парт, вывалил из не известно откуда взявшегося пакета конфеты на пластмассовую тарелку, и тут же съел одну из них под недовольное ворчание классного руководителя. –И что это на тебе? –Как что? Я гробовщик! Я сама смерть! Я ужас, летящий на крыльях ночи! ~ –Как по мне, ты просто забыл причесаться. –Ну Фёдор Михайлович, это такая задумка! Вот сейчас Сигма придёт, я его напугаю! Бу-га-га~ Гоголь изобразил злодейский смех, подхватывая снова свою косу, и вышел из кабинета, покуда Фёдор, решивший, что переоденется где-нибудь не здесь и не сейчас, отвлёкся снова на чай, через несколько секунд слыша где-то в коридоре крик несчастного старшеклассника, который пришёл так не к случаю. Постепенно класс собирался. Люди в большинстве своём приходили уже нарядные, отмечались в журнале, что на месте, заполняли тарелки сладостями, включали музыку, обсуждали костюмы друг друга, гуляли по школе, пока было свободное время, в общем, были заряжены до предела, пугая младшие классы и соревнуясь между собой, кто страшнее или кто лучше изобразит умирающего. Николай таскал за собой Сигму повсюду, они заходили в другие кабинеты, общались с знакомыми, коих могли встретить случайно в коридоре, бегали за шестиклассникам, чтоб не повадно было играть на перемене в мяч в рекреации, и выпрашивали у учителей сладости, собирая их в небольшие мешочки. Правда, конфеты и печенья иной раз съедались на ходу, но это уже лишнее. Спускаясь с третьего этажа на второй, Гоголь заметил в пролёте одиноко стоящий манекен с подозрительно знакомым костюмом привидения, и подошёл ближе, ткнув тому в щеку, но не наблюдая никакой реакции и усмехнувшись. –Сигма, сфотографируй меня с ним! Светловолосый развернулся к однокласснику лицом, вставая подле Фёдора, который непонятно как вообще терпел это, и приобнял его за талию, забираясь рукой под ткань и одежду, касаясь кончиками пальцем тёплой кожи. //Все-таки он.. И чего здесь стоит? Что же Вы задумали, а?// Николай убрал руку от греха подальше, мысленно извинившись за свою бестактность, и стал позировать на камеру, сначала просто улыбаясь, потом изображая ужас, затем делая вид, что это вообще его привидение, а он – хозяин, и далее, и далее, после отходя и принимаясь рассматривать получившиеся фотографии, стоя тут же возле Достоевского. Вернув Сигме телефон, оный вернулся обратно к 'манекену', похлопал его по макушке и быстренько потащил друга за собой в актовый зал, пока оба не получили. Директор говорил, как и обычно, нудно, но это немного компенсировал костюм большой тыквы, всё же и сам мужчина был далеко не стройный; зачем-то перешёл к теме оценок, полугодий, каникул, хотя, казалось бы, всё же уже обговорено тысячу и один раз, к чему опять тянуть время, так что Гоголь откровенно скучал ровно до того момента, как не заметил в углу сцены очень милое привидение. Оно стояло неподвижно, его было плохо видно, как декорацию, которую забыли вынести и оставили в кулисах, но в какой-то момент оно вышло из тени, угрожающей тучей нависло над тыквой и зажало ему рот рукой, забирая микрофон, так что директор почти вскрикнул от неожиданности и стал пытаться упираться, пока его волокли в закулисье, где была гримёрка, но костюм получился для этого очень неудобный, и под общий смех присутсвующих сцена осталась свободной. Тут же пошли обсуждения, где-то даже перекличка, дабы понять, кого нет и кто пошёл на эту авантюру, большинство стояли невероятно довольные, ну а что, у нас ведь Хэллоуин, должны же мы друг друга пугать, не так ли? Остальные были в недоумении, но мысленно всё же ничего против не имели и толком ничего не делали, только помогли тыквочке выйти из гримёрки, однако преступника уже и след простыл. Конкурсы пошли веселее, Гоголь взялся за них лично, ибо сам придумал и убеждал всех, что никто, кроме него, не проведёт их правильно, наградил призами, даже позвал в какой-то момент на сцену того, кто осмелился посягнуть на главу школы почти час назад, но, сколько ни старался, в зале Фёдора не нашёл, да и он сам не вышел, потому приз за самый страшный поступок остался при ведущем, дабы отдать его потом владельцу. Что ж, Достоевский отыскался в кабинете уже без своего костюма, читал какую-то книгу, попивая чай с шоколадкой, а когда в кабинет прибежала орава, такое ощущение, демонов, которые не знали, что такое тишина, всё отложил и принялся просто за ними наблюдать, попросив не выражаться и говорить потише, так что громкость общего гула немного снизилась. Гоголь же, отхватив на свою тарелку сладостей, кажется, себе на все каникулы, поднялся с места и постучал своей косой по столу, привлекая внимание. –Итак, дорогие мои! У нас остался один не награждённый победитель в конкурсе, и я как ведущий не могу его обделить! Делайте ваши ставки, куда и к кому я сейчас пойду! ~ Оный вышел из-за стола, держа в руках небольшой мешочек с подарочком внутри, наблюдая и слушая разные версии, на которые только смеялся, отходя потихонечку в сторону двери, а потом встал почти во главе стола и похлопал в ладоши. –Ну хватит-хватит! Всё неправда! Как жаль, никто даже не угадал! Но тем интереснее, хехе~ ну хорошо, я попрошу победителя самому признаться в этом, но, кажется, он не слишком хочет этого делать, так что я просто его представлю! Фёдор Михайлович, не хотите выйти к нам? ~ Гоголь ухмыльнулся, почти галантно подавая тому руку, дождался, когда Фёдор мысленно испепелит его взглядом, соберётся с мыслями и силами и.. Отвернется опять? –Не хочу. Меня не за что награждать. В классе гробовая тишина удивления превратилась в негромкие неловкие разговоры. Гоголь ошибся? Разыгрывает специально? Или правда их классный руководитель что-то скрывает от них? Кому верить? –Ну правда, вы нас сегодня всех хорошо развлекли, мы даже Вам скажем спасибо, о милое привидение, которое напугало директора и утащило его с сцены посреди речи~ –На месте этого человека я бы давно ушёл домой, пока не нашли. –Да ладно Вам, Вы же здесь! Так зачем костюм сняли, я зря его что ли Вам делал? Сидел, вышивал цветочки! Николай упёрся руками в бока, недовольно смотря на него, хотя глаз не было видно, по остальному выражению лица вполне можно было догадаться, что он крайне возмущён, и даже не заметил, как в кабинете снова установилась тишина. Что ещё за?.. –Не неси ерунды. –Да? А кто тогда у Вас несколько дней назад забрал простыню для костюма? А ещё до этого посуду всю перемыл, пока не мне разрешили взять Ваши штаны? –Гоголь, хватит паясничать. Фёдор со вздохом перевёл взгляд на него, несколько секунд проведя так в молчании, и сдался, прикрывая глаза и протягивая тому руку, мол, давай сюда. Оный немного удивлённо глянул на него, наклоняя голову набок, не понимая, что от него просят, осмотрел весь себя, шурша балахоном, и посмотрел на всё ещё притихший ахуевающий класс. Упс, кажется, он немного о них забыл. –Ну? Приз мой давай. Если там опять сладости, можешь себе оставить. Не выдержал Достоевский, закатывая глаза и уже не видя, в какой счастливой улыбке расплылся Гоголь, почти подлетая к тому и кладя мешочек в ладонь, наблюдая за тем, как его учитель развязывает узелочки и достаёт на стол одну шоколадку, вторую, печенья, конфеты.. Какой-то брелок с призраком, – хаха, как символично – коробочку с чаем и шарф с скелетиками, скептически смотря на незадачливого гробовщика, подперев рукой голову, мол, ты уверен, что всё это мне вообще нужно? –Я что сказал? –Ну тут же не одни конфеты! Вон брелок какой классненький, Вам на ключи как раз подойдёт! И шарф тоже, я сам его выбирал, он очень мягкий! Ну Фёдор Михайлович! Николай уже почти начал ныть, когда увидел, как Фёдор стал собирать всё в мешочек обратно, не выражая и капли радости, и удивлённо похлопал глазами, наблюдая, как Достоевский встал с места, кладя свой приз в сумку и вставая, идя к двери. –Закончите – приберетесь и закроете кабинет, ключи отдадите охраннику. Уборка обязательна для всех, я приду в школу завтра и всё проверю. Как только дверь за ним закрылась, Гоголь медленно перевёл взгляд на класс, который явно ничего не понимал, и неловко улыбнулся, разводя руками. Кажется, проблем слегка прибавилось.