Heartbeat

Проснувшись, она увидела, что Данте оставил от себя мятую простынь и углубление на подушке. Там, где он вчера лежал, тепла уже не было. Зато на прикроватной тумбочке белела записка: «Остатки пиццы в холодильнике. Мы на задании». Зевота пробрала её, отчего она не сразу задумалась над этим «мы». «Мы» — это Данте и Вергилий, которого всё-таки уговорил первый? Или «мы» — это Данте с Триш и Леди, достойными напарницами? Выбравшись из спальни, шлёпая по деревянному полу, Нерочка никого не обнаружила на первом этаже, и тишина приветствовала её. Когда жалкие кусочки разогрелись и она надкусила один, входная дверь открылась. Со смехом в офис ввалился Данте, следом за ним улыбающийся отец, а позади — Нико. Ревность уколола Нерочку, напомнив ей об измене Кири. Развернувшись от входа, она сделала вид, что не заметила пришедших. — Выспалась? — спросил Данте, плюхаясь на соседний стул. Жуясь, девушка кивнула, стараясь не смотреть на приятельницу. С одной стороны, ей должно быть плевать, было ли что-то между Нико и Кири. Ведь её первые отношения завершились; конечно, они принесли ей и радость, и боль, но, прежде всего, научили тому, что партнёр — не прицеп, не примыкающий к тебе элемент, даже не твой ангел-хранитель, он такой же живой и меняющийся, согласен ты с этими изменениями или нет. С другой стороны, бывшая близость с Кири не отпускает его, шепчет, что он принадлежал и всё ещё принадлежит Нерочке. Хоть это была абсолютная неправда, девушка поддавалась злосчастному шёпоту и смотрела куда угодно. Бросив в кружку пакетик, отец залил его и упёрся бёдрами в столешницу тумбы. Он смотрел то на Данте, обсыпающего племянницу вопросами, то на дочь, растрёпанную, с набитым ртом, угрюмую. — Отстань, — беззлобно фыркнула она, уклоняясь от прикосновения к плечу. — Что, злишься, что мы не взяли тебя с собой? — хохотнул Данте и откинулся на спинку. — Прости, соня, ждать, пока ты проспишься, не было возможности. Нерочка закатила глаза. Она поднялась, чтобы поставить тарелку в раковину, и освободившееся место тут же заняла Нико, во все глаза смотревшая на легендарного охотника на демонов. Её наглый, пожирающий взгляд скользил по небритому лицу, накачанной груди и сильным рукам. Вторая волна ревности схлестнула Нерочку, и, не выдержав, она вылетела из кухни. Вслед ей был пущен безразличный, но внимательный взор отца. — Спасибо, что подвезла, Нико, — вежливо проговорил Данте, вставая. — Заглядывай почаще. — Без проблем, — отсалютовала она и последовала за ним. Стоя на втором этаже, Нерочка слышала их голоса и, как только они вышли с кухни, схватила полотенце, до сих пор висевшее на перилах. Она шагнула в сторону ванной, и до неё донеслось: — Неро, мы можем поговорить? На лице Нико читалась тревога. Нахмурившись ещё сильнее, Нерочка прижала к груди полотенце и рвано кивнула. В ушах стучало сердце, будто сейчас её будут отчитывать за то, что чего она не совершала. Или, наоборот, за то, что совершила и не раз. Выйдя на улицу, она заметила сидящую на ступенях трейлера Нико. Меж пальцев торчала начатая сигарета, но только показалась напарница, механик потушила курево. Она вошла в фургон, и Нерочка последовала за ней. — Слушай, я знаю, что вы с Кири расстались и расстались не очень гладко, — сразу же начала Нико. — Ещё бы тебе не знать, — бросила демон, складывая руки на груди. — Ты теперь для него — номер один! — Что? — хихикнула напарница, садясь на диван. — Я в курсе, что ты была у него в ночь, когда я ушла. — Отлично! Значит, ты в курсе, что Кири очень переживал из-за вашей ссоры. — Да, так переживал, что аж трахнул тебя. Резкие, грубые слова тишиной повисли в трейлере. Нико в недоумении смотрела на Нерочку, её рот беззвучно открывался. — Мне плевать, Нико, — выдохнула охотница, садясь рядом с механиком. — Правда, плевать. Извини, я… — Погоди, — прервала её Нико. — Ты решила, что Кири переспал со мной из-за того, что вы поссорились? Типа пытался отомстить тебе? — Что-то вроде того, — она оглянула буйство внутреннего убранства фургона. — Вернее, я подумала, что он спит с тобой давно, поэтому у нас херовые отношения были в последнее время. Боги, как ужасно это звучит, — Нерочка выдохнула. Механик рассмеялась: в уголках глаз собрались слёзы, ладонь легла на живот, трясущийся от смеха, колени задрались над полом. Приятельница смотрела на неё в непонимании и терпеливо ждала. — Слушай, я знала, что ты дура, — сквозь остатки хохота произнесла Нико. — Но, чтобы настолько круглая — не знала! — Эй! — Нерочка толкнула её в плечо. — Напомню тебе кое о чём, — всё ещё улыбаясь, но уже успокоившись, она закинула голень на колено. — Меня не привлекают мужчины. Услышав признание, охотница замерла и, глядя в насмешливые, открытые глаза Нико, пролепетала: — Но как же пепельница и бокалы? А Данте? Дунув на волнистую прядь, механик призадумалась, почесав висок, и ответила: — Я действительно была у него в ту ночь, но так ни разу и не закурила. Мы не ели и не пили: он рассказал о вашей ссоре, о том, как зол на тебя, на себя, как ему надоело, что вы ругаетесь, как он хочет всё изменить, как он волнуется, что не знает, где искать тебя в такой поздний час. И… всё, — она развела руками. — Во что играет Кири, я не знаю, но при мне ни пепельницы, ни бокалов не было. Нерочка покачала головой. Получается, она зазря обвинила Кири и напарницу в том, чего они вовсе не совершали. Получается, их конфликт, завершившийся едва ли не убийством, был подстроен. Но зачем? Чтобы вызвать в ней ревность, чтобы она отказалась от мысли о расставании, чтобы всё было по-прежнему? Какая глупая затея! Они с Кири стоили друг друга. — А Данте… — мечтательно продолжила Нико. — Им нельзя не восхищаться. Всё-таки чувак — ходячая легенда! — Я, знаешь ли, тоже легенда! — обидчиво воскликнула Нерочка. — Не-ет, в тебе пока не так много легендарного, — машинально механик достала из кармана пачку сигарет и вернула её на место. — Ты — как бы это сказать? — приземлённая что ли. Если захочу, я могу сделать так, — она вернула напарнице толчок в плечо. — С Данте же я такого позволить себе не могу. Проведя ладонью по бритому затылку, демон пожала плечами. — Ну, или если захочу, я могу сделать вот так, — Нико подсела к ней ближе и закинула руку за шею. — Это всё потому, что я позволяю тебе, — съязвила Нерочка, глядя на напарницу. — Извини, что я накинулась с обвинениями, прям стыдно. — По фигу. Мы во всём разобрались, значит, всё нормально, — смахнув с лица прядь, ответила та. — Хоть мне и неясно, зачем Кири так сделал, но, видимо, у него были причины. — Какие? Она неопределённо повела рукой по воздуху. — Он всё ещё любит тебя, дурёха, поэтому и делает такие глупости. — Я из-за этих «глупостей» чуть кони не двинула, — фыркнула Нерочка. — Не знаю, даже если у него и остались чувства ко мне, то он неправильно ими распоряжается. Рука на плече исчезла, и Нико отстранилась. Она сжала губы, вынула пачку из кармана, выудила из неё сигарету и, чиркнув зажигалкой, затянулась. Не перенося табачный дым, Нерочка вышла из трейлера. Пасмурно. Серо-синие облака неслись под завывания ветра. Можно было предсказывать дождь, но ни капли не падало с неба. В осеннем воздухе пахло сыростью и увяданием, но Нерочка чуяла в нём перемену. Правда открыла ей глаза, подарила лёгкость и нагрузила совесть тяжёлым камнем. Она уже раздумывала над тем, чтобы попросить у Кири прощения, но, когда в воспоминаниях появился возведённый на неё револьвер, желание улетучилось. Попытку убийства она не могла просить даже Кири. — Поеду я, — грусть промелькнула в голосе Нико. — Завтра забрать тебя отсюда? Повернувшись к напарнице, охотница не сразу поняла, что назавтра у них запланировано дело по очистке пригорода от демонов. Нерочка кивнула, и Нико, хлопнув дверью, укатила. Шлёпнувшись на диван, девушка протяжно и тяжело вздохнула. Данте, оторвавшись от журнала, посмотрел на неё и хмыкнул. Внутренне она хотела запустить в него мечом, чтобы тот вошёл в его грудь и стёр с лица ухмылку, но сдержала реакцию и откинула голову на спинку. Он ловко сбросил со стола ноги и уселся рядом, подогнув колено. Нависнув над Нерочкой, он обнял её за талию и прижался губами к её. Ворвавшись пальцами в длинные белые волосы, она привлекла его ближе и, не успев насладиться поцелуем, отодвинулась. С печалью он проследил за её нервными движениями. — Вергилия нет. — Куда он делся? — удивление и неловкость пробежали по её лицу. — Не знаю, — пожал он плечами. — Сказал, что вернётся поздно. Сумбурные мысли ни о чём и обо всём сразу лезли в голову. Она обвела взглядом офис, и её рука схватила широкую ладонь. Встав с дивана, она повела его за собой наверх. Данте послушно прошёл в спальню, которую он любезно уступил племяннице, и тут же оказался пригвоздённым к стенке. Ярко-синие лапы держали его запястья над головой, между ног упёрлось настойчивое бедро, а под кофту залезли шаловливые пальчики. Пока они исследовали его рельефный пресс, рассылая по телу приятные волны тепла, его губы опустились на жадные губы девушки. Она целовала его, то кусаясь, то крепче прижимаясь, то настырно врывалась языком в его рот, то на мгновение отвлекаясь на щёки, скулы и шею. — Значит, эти штуки могут не только избивать? — проговорил он, ухмыляясь и кося взгляд на призрачные лапы. — О, они ещё и не такое умеют, — огонёк хитро блеснул в её глазах. Одна синяя рука крепко держала запястья Данте, другая скользнула к ширинке, отчего его вечная улыбка стёрлась и брови настороженно нахмурились. Одновременно и страшно, и возбуждающе. Он ощутил лёгкое касание к кожаным штанам — появилось небольшое давление с внутренней стороны, и мужчина шумно вдохнул. Когда она задрала его кофту, оголив накачанный торс, чешуйчатый коготь дотронулся до напрягшихся кубиков. Обжигающий холод остался на его коже, красные полоски протянулись к поясу, и спина покрылась гусиной кожей. Откинув голову, Данте тяжело дышал. Маленькая ладошка сменила синюю лапу, и он вздрогнул от контраста холодного с тёплым. Глядя на него с горящим вожделением, Нерочка провела по царапинам нежной рукой и, как бы случайно зацепившись за ремень, ощутила нарастающее желание в штанах Данте. Она привлекла его за шею, утянув в поцелуй, и настырные пальцы провели вдоль выпирающего бугра, дразня и маня. — Какая голодная, — шепнул Данте, когда она едва оторвалась от его губ. — Заткнись, ладно? — сквозь зубы проговорила Нерочка, надавив бедром на чувствительную выпуклость. — Для тебя — всё, что попросишь, — закусил губу мужчина, прикрывая веки. Синие лапы оторвали его от стены и, завернув руки за спину, толкнули полудемона на кровать. Как будто ожидая чего-то подобного, Данте изловчился улечься поудобнее, складывая ладони за голову. Девушка села на его бёдра под блеск любопытных глаз; в штанах будоражаще выпирало. Тёплая ладонь легла на её ягодицу и играюче сжала упругую округлость. Склонившись, Нерочка лапой отодвинула его руку и увлекла мужчину в долгий страстный поцелуй. Они будто пробовали друг друга на вкус: облизывались, прижимались влажными губами, покусывали их, игрались гибкими язычками. И этого было мало. Подвигав тазом, девушка потёрлась о ширинку промежностью, ощущая, как кровь сильными толчками стекается к вульве. Она стащила с себя футболку, призрачными лапами сняла кофту с Данте, наконец занялась его ремнём, пока избавлялась от штанов. Вернувшись на крепкие бёдра, она прильнула набухшими половыми губами к твёрдому члену и тихо вздохнула. Увидев её нагое, желанное тело, мужчина облизнулся и потянулся к нему. Лапа перехватила его руку и прижала её к груди, к жёстко стоящему соску, темнеющему на фоне молочной кожи. Нерочка охнула от удовольствия и двинула бёдрами вперёд, чтобы губы скользнули по члену. Наглые пальцы покручивали сосок, зажимали его, тянули на себя, отпускали и ложились на грудь, сминая её. Мурашки бежали по её спине, в животе похолодело, а к щекам бросился жар. Движения на его бёдрах становились плавными, влажными. Чувствуя пульсацию в вульве, Нерочка требовательно подмахивала ягодицами, скользя вперёд-назад вдоль горячего, жаждущего ствола. С каждым разом она хотела ещё больше и не могла оторваться от него, думая, что так и кончит. Широкая ладонь приподняла её попку, сжав ягодицу, и, направив член ко входу, девушка повела бёдрами вниз. Из раскрывшихся припухших губ вырвался стон. В сердце у обоих ёкнуло. Осторожно поднимаясь и опускаясь, Нерочка ощущала его особую теплоту, твердокаменную ширину и, как ей казалось, бесконечную длину. Обе руки его легли на её бёдра: они поглаживали чувствительную кожу, рассылая по ней ознобные и пламенные волны, шлёпали трясущиеся от движений ягодицы, пощипывали их и тут же прижимали места ущипов. Когда Нерочка прижалась к его груди и губами припала шее, мужчина с мычанием выдохнул и сильнее сжал руки на её попке. Он двигал ею быстрее и быстрее, помогая девушке держать темп. Горячее дыхание со стоном отпечатывалось на его коже, она впивалась зубами в плечо и рвано дышала, казалось, вовсе не попадая голосом в такт собственным движениям. Она добавила плавные ведения бёдрами вверх так, что попка подпрыгивала, а член едва не выскальзывал из влагалища. Ощущая изменения в амплитуде, Данте тихо постанывал и начинал сам вбиваться в девушку. Застонав, она приподнялась и поцеловала его. Сконцентрировавшись на движениях, он не ответил на поцелуй, но сильнее надавил на её попку и пробился глубоко, вырвав из неё низкий громкий стон. Нерочка отклонилась, продолжая двигать бёдрами, но уже не так быстро. Она поднималась и медленно опускалась, глядя на раскрывающийся в беззвучном охе рот. Шлёпнув по ягодице, он заставил её резко насесть на член и, шлёпнув ещё нахальнее, принудил повторить действие. Подчинившись, она задрала голову к потолку и на каждый рывок мычала громче, соблазнительнее, глубже. Её незамедлительные реакции, внутреннее тепло, податливость, мягкость и гибкость сводили Данте с ума, и он ловил себя на том, что постанывал ей в ответ. Улыбнувшись, Нерочка властно просунула пальцы в его рот. Она наслаждалась его рабским видом, прямым насмешливым взглядом, жарким и влажным ощущением на коже, юрким языком. Собрав слюны, она вынула пальцы, и тонкая прозрачная ниточка потянулась за ними. Коснувшись клитора, девушка застонала, с придыханием, хрипло, низко. Когда её голос разнёсся по спальне, Данте двинулся ещё глубже, словно пытаясь достать из неё самый сексуальный стон. Это было так развратно, так интимно — использовать его слюну как смазку. Нерочка упёрлась в расцарапанный торс, чтобы не упасть. Синие лапы обхватили груди, сверкая на белой коже и как бы заигрывая с мужчиной. Чешуйчатыми пальцами они дотрагивались до твёрдых сосков, слегка покручивали их и сжимали. Крохотная ревность уколола Данте, чьи руки хотели бы оказаться на месте прозрачных лап, но он видел, как эти ласки нравились Нерочке, слышал, как она стонала, и не прерывал её, продолжая гладить её бёдра и насаживать попку на член. Её пальчики водили по клитору, теребили малые половые губы, слегка похлопывали по ним и вновь круговыми движениями массировали чувствительную горошину. Она изнывала от ощущений: внизу живота напрягалось и распирало от ширины члена, соски, жёсткие, но не менее нежные, деревенели, по затылку бежали мурашки, в груди ухало сердце, выбрасывая кровь в голову и к промежности. Дыхание прервалось: по телу прокатилась нега, жар в вульве перекинулся на влагалище, и оно затрепетало. В тишину комнаты врезался стон, переходящий в крик, сладкий, полный экстаза. Видя покрасневшие губы Нерочки, вспыхнувшие сапфировым лапы, ощущая, как лоно её сжимается, едва расслабляется и сжимается ещё сильнее, будто в желании заглотить его член, как в нём становится горячее, влажнее, уже, Данте двигался, не останавливаясь, ловя её стоны. Отзывчивая, она мычала то с грудным голосом, то высоко, словно развратная школьница. Его движения, требующие оргазма, и её ласки у клитора не давали ей упокоиться, и новые волны захватывали блаженствующее тело. Голос становился тише, но в лице ещё оставалось удовольствие, соски ещё торчали в сторону Данте, а ягодицы подскакивали. Он сжал округлую попку, дважды резко опустил её и, прерывисто замычав, излился в Нерочку. Член, дергаясь, колыхал стенки влагалища, и девушка вновь застонала, улегшись на грудь, сжала его плечо. Телесное и душевное спокойствие опустилось на них. Никто не желал двигаться и уж тем более идти в душ и готовить ужин. Данте, всё ещё держа в ладонях её ягодицы, похлопал по ним, и девушка прикусила его мочку. Он улыбнулся, поцеловав в щёку, поймал её губы и увлёк в нежный поцелуй. От удовлетворения она лениво отвечала и лишь прикладывалась к его губам. — Выходи, — шепнула она. — А если я хочу так остаться навсегда? — хмыкнул Данте. — Очень жаль твой член: он прилипнет, и ты не сможешь его отодрать. — Ладно-ладно, — он приподнял её бёдра, и член упал ему на живот. — Лучше я тебя потом отдеру как следует. Его слова гусиной кожей пробежались по ней. Она смахнула чёлку и с улыбкой ответила: — Жду не дождусь. Проведя вдоль её позвоночника подушечками пальцев, Данте коснулся подбородка и поцеловал Нерочку. Оторвавшись от него спустя минуту, она грустно дохнула на его губы и поднялась. Пока девушка собирала разбросанные вещи, он рассматривал её обнажённое привлекательное тело и внутренне корил себя за безвозвратное развращение племянницы. Выйдя из спальни, она поманила его пальцем и скрылась из виду. — Черт! — шёпотом выругался он, вскакивая с постели.