Heartbeat

По запотевшему стеклу бежали капли. Сквозь оставленные прозрачные дорожки виднелось её белое тело, гибкое, стройное, живое. Душ орошал её волосы, и чёлка неаккуратно прилипла к щеке. По лицу, плечам, небольшой, но манящей груди, по ложбинке пупка и округлым ягодицам струилась вода. Мелкие шрамы розовели, будто сильнее выделяясь на коже. Горячая сверху, она перебегала, скатывалась, оставляя за собой мелкие пупырышки и падая к ступням уже не столь обжигающей. Нерочка повернулась спиной к душу и, проморгавшись, заметила стоящего у раковины Данте. Губы его держали улыбку, глаза блуждали по её телу и — девушка была готова поклясться — искрились алой похотью. Коснувшись ладонью мокрого стекла, она смахнула запотевшую поволоку, чтобы яснее видеть мужчину. Он разглядывал её, но не двигался с места, уперевшись рукой в край фаянса. Ненавязчиво Нерочка обернулась вокруг себя, то поднимая голову к струе, то протягивая руки к лейке, то касаясь пальцами влажных грудей, то кладя ладони на попку. Розовые, блестящие, припухшие губы раскрывались, будто жадно ловя воду. Между ними скользил язычок, пробовал и выталкивал жидкость из рта. Вслед за потоком подушечки пальцев бежали по вытянутой шее, ключицам, останавливались на бугорках грудей и дотрагивались до сосков, продолжали следовать до бёдер и коленей. Вода не стеснялась повторять изгибы её молодого тела. Она вновь прижала к стеклу ладонь, но на этот раз ниже и прислонилась к стенке душа ягодицами. Сквозь запотевшее мутнелась её белая голова, хрупкие плечи и ясным аккуратным пятном виднелась молочная попка. Капли скатывались до ямки, застревали там и огибали место соприкосновения кожи со стеклом. Словно светлые крылья, лопатки на секунду дотронулись до холодной стенки, и девушка отстранилась. Тёплый поток заключил её в объятия и, облизывая остывшие точки, согревал их. Данте сделал шаг в сторону душа. За полупрозрачной пеленой она повернулась вокруг себя. Казалось, она не просто завлекала его, но наслаждалась собственной наготой, грациозностью, чувственностью. Уперевшись одной рукой в кафель, другой девушка провела по линии бёдер, талии, рёбер и шеи; вырисовывала чарующий образ через замутнённое стекло. Когда он вошёл в душевую, тепло обволокло его напряжённое, готовое к вожделению тело. Широкие ступни остановились в паре сантиметрах от её, как бы защищая с обеих сторон. Горячая ладонь легла на попку: Нерочка обернулась через плечо, лукаво улыбнулась и качнула бёдрами. Под пальцами выступила податливая, мягкая кожа, следом шлепок, влажно-смачный, раздался среди бегущей воды, и попка взволнованно дёрнулась. Застонав, девушка закусила губу. В поясницу упёрся его вновь окрепший член, горячий, твёрдый в своём напоре и желании. Едва Нерочка двинула ягодицами, и он лёг между ними, будто идеально созданный для этого. Подушечки пальцев прошлись вдоль её позвоночника: спина выпрямилась, выгнулась, и попка подалась в сторону Данте. Медленно она следовала вверх-вниз, недалеко, но этого хватало, чтобы ритмичное пульсирование текло от головы к члену. Он уже предвидел, как ствол, жадно поглощаемый её влажным лоном, всё глубже и чаще пропадает в нём. Но этого было мало. Обернувшись к мужчине лицом, Нерочка привстала на цыпочки, обхватила его шею, дотянулась до губ и жадно поцеловала их, сминая кожу, кусая её, настырно прижимая и не желая отпускать. Юркий язычок скользил в его рот, хитро водил по нёбу и ласкал язык Данте, просовывая струящуюся воду. По затылку бежали мурашки, и казалось, что его длинные волосы скукожились. Только руки обняли её за талию, они тут же оказались на выступающих округлостях. И Нерочка горячо выдохнула в его губы. — Что ты творишь со мной? — шепнул Данте, тут же возвращая ей бешеный поцелуй с заходом на уголки и оттягивание нижней губы. Шлепок разослал по её телу вибрацию, что раздалась стоном в горле. Девушка, закинув ногу за его бедро, потёрлась лобком о каменный член. Странно-приятные ощущения сжали попку в его ладонях, заставив её дёрнуться, резче и шире потереться. Кожа о кожу — чувство о чувство. — Это ты во всём виноват, — шепнула Нерочка сквозь поцелуй. На секунду оторвавшись от мокрых губ, мужчина приподнял её подбородок и дотронулся до беззащитной шеи. Горячие и влажные прикосновения будоражили девушку: предплечья покрылись мурашками, крохотные волоски на спине встали дыбом, а из полураскрытого рта раздался тихий стон. — Я? — удивлённо спросил Данте, ущипнув мягкую ягодицу. — Кажется, уже второй раз ты меня соблазняешь. Она не ответила и лишь крепче прижала его голову к себе. Короткие ногти вонзились в его спину и, оставляя красные следы, поднялись от поясницы до лопаток. В горле уркнуло удовлетворённое мычание. Острые, словно ножи, зубы впились в её нежную кожу, отчего Нерочка вздрогнула: нога обвилась сильнее, пальцы вонзились в плечи, а с губ сорвался низкий, полный вожделения выдох. Под ногтями выступила кровь и тут же сбежала, перемешиваясь с водой. Следом за робким укусом последовали быстрые поцелуи, рассылающие по её белой коже волны мурашек. Опустив ногу, Нерочка переместила ладонь с плеча на торс. Скукоженные подушечки игриво вели по накаченному прессу, касались его сильных боков, возвращались к твердеющим от её прикосновений кубикам и чуть дотрагивались до жёстких волос на лобке. Пальцы легко провели вдоль члена, не сжимая его и не натягивая кожу. Однако этого хватило, чтобы чувствительный орган дёрнулся в ответ, как бы зазывая к продолжению. Данте, положив руку на упругую грудь, едва прикусил кожу на плече, ключице и поцеловал ложбинку под шеей. Дыхание Нерочки сбивалось от чувств, и она то мычала, прикусывая губу, то рвано выдыхала, сдерживая свой пыл, то охала от нового поцелуя. Смелее она обхватила его член, и Данте на мгновение замер в ожидании. Медленно повела вверх, пока кожа не сомкнулась, и потянула вниз, открывая розоватую, в мелких прожилках, головку. Её движения, размеренные, дразнящие, отдавались быстрым стуком в груди и вырывались шумным дыханием. Когда она чуть ускорилась, его бёдра махнули навстречу руке, непроизвольно, жадно, развратно. Девушка улыбнулась его нетерпению и, подстраиваясь под ритм, то ослабляла хватку вокруг члена, то крепче сжимала пальцы. Наращивая скорость, он трахал её руку, не заботясь, что в любую секунду может кончить. Да и она была не против, наоборот, всячески помогала: поворачивала кисть, чувствуя тугие вены, добавляла пальцы, убирала их, касалась головки, размазывая влагу. — Ты не особо-то и сопротивлялся, — хмыкнула Нерочка. — Попробуй отказать — что-нибудь оторвёшь, — пробормотал он ей на ушко. И, как специально, она хватко сжала член у основания: под пальцами пульсировало и горело, от неожиданности Данте охнул и застыл. — Оторву, — оскалилась она. — Поэтому будь паинькой. — Слушаюсь и повинуюсь. Он поцеловал её в губы, настырно проникая в ротик и заигрывая с язычком. Отвлекшись, девушка отпустила член, ладонью провела вверх-вниз и коснулась пальцами яичек. Они едва поджались и тут же расслабились. Нерочка отстранилась. В глазах блестела хитринка, на губах играла хищная ухмылка. Она присела, сжав его попу, и, высунув язык, облизала член. Удовольствие вновь дёрнуло его орган, и она повторила движение, на этот раз проведя кончиком по уздечке и вспухшим краям уретры. Надменно глядя на девушку сверху, он притворно ласково погладил по мокрым волосам и направил голову к члену. Она послушно открыла ротик, и влажное тепло обхватило его. Данте нетерпеливо вздохнул. С каждым разом она двигалась всё дальше, горячее дыхание обдавало его лобок. Привыкнув к твёрдому стволу, она быстрее вела припухшими губами. Временами чередовала неглубокие и полные, медленные и резкие движения. Нерочка остановилась и, чуть склонив голову, обхватила член губами поперёк. Она осторожно провела ими до головки пару раз, облизнув алеющий конец, и вновь вобрала в себя член. Требовательная ладонь толкнула её затылок: ствол упёрся в горло, дыхание замерло, в уголках глаз проступили слёзы. Он отпустил её, Нерочка села на колени с открытым ртом, откуда тянулась вязкая слюна. Жалкий, униженный вид распаляли его ещё больше. Умывшись, она вновь потянулась к члену, на этот раз робко, с опаской. Когда подняла взгляд, развратно держа его во рту, их с Данте взгляды встретились. Он кивнул, как будто давая карт-бланш на желания любой греховности. Не опуская глаз, она разомкнула губы и гибким язычком облизала нежную головку. Обхватив вокруг ствола самым подвижным органом, она провела им вдоль, отчего на мужчину вновь нахлынуло чувство доминирования, и ладонь легла на белобрысую голову. — Давай не так жёстко, — попросила девушка, разорвав их контакт. — Постараюсь, — как можно спокойнее ответил он, но в глазах искрилась похоть. Красные влажные губы радушно распахнулись перед членом, тёплый юркий язычок скользнул по гладкой коже, кончиком проведя вдоль набухших вен. Стон удовольствия пронёсся по кабинке. Дотронувшись до её щеки, Данте чуть приподнял подбородок, и их взгляды столкнулись. Пока она вбирала его нерасторопно, а ему хотелось скорости, страсти, разрядки. Нерочка шлёпнула его по попе, отчего ягодицы сжались, будто от опасности, яички подсобрались, по голове разбежались мурашки и зубы прикусили губу. Впившись пальцами в крепкие бёдра, девушка разорвала зрительный контакт и издевательски медленно провела губами по члену. После чего облизала, уделив особенное внимание головке, и снова её горячее нутро обступило его. Двигаясь быстрее, она успевала во рту прохаживаться язычком вокруг ствола. К дикому ритму подключились пальцы: они обхватили член и, повторяя за ртом, чуть крепче, чуть настойчивее следовали вверх-вниз. Скользкие, они проворачивались по часовой и против часовой стрелки, добавляя Данте новые ощущения. Пустота в животе, озноб в голове, пламя в члене. Он погладил девушку по голове и, попадая в движения, направлял её глубже, ближе к себе, чтобы ствол едва ли не полностью оказывался в ней. Из последнего он сдерживался, чтобы не вогнать член в глотку: слегка надавливал на затылок и чуть держал, а когда она отстранялась, не сопротивлялся. И даже так на глазах её навернулись слёзы, по пальцам растеклась слюна, что смачно хлюпала при каждом движении. В Нерочкином поведении и виде было нечто низкое, пошлое, даже шлюховатое, отчего хотелось ещё развратнее, ещё грязнее. Он смазал прозрачную дорожку слёз, и она подняла на него умоляющий взгляд. Резкие, скорые движения ладонью и ртом, уютное тепло, мокрый язык вдоль члена, игривые пальцы на яичках — всё билось в крови. Он замер, чувствуя спазм, и, прижимая затылок к лобку, под рваные стоны излился в её глотку. Не сразу отпустив девушку, он ещё с секунду подержал её в таком положении, наслаждаясь теплом и влагой. Нерочка отодвинулась, заплаканная, с красными губами и коленями. Отвернувшись от Данте, она бросила: — Я же попросила… — Извини, детка, — видя её замкнутость, он коснулся пальцами плеча. Она дёрнулась, сбрасывая его прикосновение. Неприятное чувство использованности ворочалось в ней, и, как и многочисленные вопросы, бились, но не вырывались наружу. Она крепилась, чтобы не расплакаться перед ним, но не могла ни сказать, что больше она не хочет такого принуждения, ни выгнать Данте из душа, ни поделиться переживаниями по поводу их странных отношений, ни заверить его в том, что всё нормально. А потому продолжала сидеть, орошаемая водой. — Нерочка, извини меня, — он присел, коснувшись коленом её локтя, и она вновь отстранилась. — Знаю, это тебя не утешит, но мне было чертовски приятно. Рот беззвучно распахнулся: она хотела накричать на него, обозвать чем-нибудь гадким, пообещать, что на этом между ними всё кончено. Но не смогла. В груди болью стучало сердце, в горле саднило и першило, из живота словно вынули все органы. — Кто я для тебя?.. — шепнула она. Данте не ожидал этого вопроса, не здесь и не сейчас. Поскольку ответа у него не было даже для себя, он осторожно провёл ладонью по её белому плечу и, уперевшись коленями в пол, поцеловал её макушку. Лгать не хотелось, но любой ответ, который приходил ему в голову, казался ложью, неприкрытой и гадкой. Заметив, что она не избегает его прикосновений, мужчина обнял её со спины и горько, тяжёлыми толчками выдохнул в короткие волосы. — Так я и думала… — проговорила Нерочка, утешительно похлопав его по рукам. Разочарование, боль, смятение. Она сжала губы, чтобы не разрыдаться. Он уткнулся носом ей за ухо, чтобы оттянуть момент расставания. Раздался приглушённый стук входной двери.