Heartbeat

Влажная розоватая головка мазнула по её губам и настойчиво толкнулась, оставив каплю смазки под носом. Данте наклонил голову к правому плечу, хищно облизнулся, и в жёстком взгляде, не терпящем непослушания, блеснула похоть. Стараясь, как можно незаметнее вздохнуть, Нерочка медленно открыла рот и коснулась уздечки кончиком языка. Сверху раздался сдержанный стон. Боясь поднять взгляд, она провела языком по головке и обхватила губами под ней. Приятное тепло обступило его и неторопливо, вместе с её движениями, приближалось к корню. Положив широкую ладонь на макушку девушки, он чуть настырнее, чуть наглее заставил её сосать. Недовольное мычание и её суровый взгляд снизу. Данте ухмыльнулся, рука переместилась на затылок, сильные пальцы впились в скальп, и Нерочка нехотя прижималась носом к мокрой коже. Свободной ладонью он зачесал волосы назад, и вдруг стал невозможно похожим на Вергилия. Девчонка дёрнулась, но рука на затылке не позволила сбежать, и тогда она замерла, судорожно втягивая воздух. Казалось, что щетина сама собою пропала, а зелень глаз сменилась голубизной. В животе у Нерочки сжалось, волны холода бежали к пальцам. Она смотрела на него, не понимая, что произошло. Властная ладонь скользнула на её щёку, большой палец коснулся верхней губы. Умиротворённая страсть, ледяная и замёрзшая, плескалась в его взгляде. Он взялся за её подбородок и потянул на себя. Переполненный слюной рот двинулся вдоль члена, оставляя прозрачные следы. Он двигал Нерочкой в том темпе, котором хотелось ему, под таким углом, как мечталось ему; мужчине было плевать, что её скулы сводило, вспухшие губы теряли чувствительность, а на глазах выступили слёзы. Шершавая ладонь коснулась её обнажённой попки. Дёрнувшись, девушка хотела остановить прикосновения, чьи бы они ни были, но властная рука Данте-Вергилия вжалась в её щёки, выдавив изо рта смешанную со смазкой слюну. Нерочка замычала. Резкий, хлёсткий шлепок огнём взорвался на нежной коже ягодицы. Она зажмурилась, но не от боли — её она почти не чувствовала — а от невозможности вырваться захныкала. Холодный палец благоговейно стёр слезинку. Ладонь вновь жёстко и звонко опустилась на попу. И вновь она захотела вырваться, убежать. Ей вывернули руки, скрестив их за спиной и схватив одной большой ладонью. От напряжения и страха её дыхание сбивалось, она, зажмурившись, покорно двигалась за рукой мужчины и пыталась придумать, как вывернуться из происходящего. Горящую ягодицу, ноющую от шлепков, приподняли, и, мокрый палец дотронулся до сжатой дырочки. Рванувшись, она нисколько не сместилась, но следом получила смачную оплеуху по попе и, охнув, пустила вязкую слюну. Пальцы лже-Вергилия, надавливая на кожу и размазывая влагу, двигались к её затылку, вновь возвращая полноценный контроль. И тут палец, круживший вокруг ануса, толкнулся внутрь. Она сжалась, не хотя, не желая, не позволяя пройти в себя ни на сантиметр глубже. Вот только палец продвигался и медленно выходил наружу. Он повторял это снова и снова, пока Нерочка не перестала сопротивляться, пока, как ей казалось, острые иголки вокруг дырочки не исчезли. И тогда два обильно смоченных пальца оказались в ней. Боль приятной пульсацией растекалась от ануса до вульвы. Покинутое тепло возвращалось, пустота наполнялась. Девушка чувствовала, как, сама того не желая, её половые губы набухали, а влагалище выдавало смазку. Тот, кто массировал её отшлёпанную попку и растягивал дырочку, делал своё дело пусть и жёстко, но приятно. Два пальца осторожно продвигались с каждым разом глубже, останавливаясь, давая ей привыкнуть к ощущению. Сквозь слёзы она посмотрела на того, чей член всё ещё был во рту. И Нерочка ужаснулась вновь, потому что вместо Вергилия стоял Кири, жадно улыбаясь и собственнически держа её голову. Он на мгновение ослаблял хватку, чтобы она отодвигалась до головки, и вновь направлял к себе, ударяя девушку лбом в живот. Чмокнув, пальцы исчезли из дырочки, и Нерочка жалобно выдохнула. Её тело тряслось от напряжения в неудобной позе, от страха за собственное тело и от остатков боли в попке. Она мечтала, чтобы насилие прекратилось, чтобы это зверское использование остановилось. Но вместо этого Кири направлял её голову и в голос стонал, а тот, кто был сзади, проталкивал три пальца. Не хватало воздуха. Не хватало сил. Не хватало воли. Чёртово тело болело и млело одновременно, исходясь усталыми вздохами. Как только она приняла три пальца, влажный тёплый язык прошёлся от внутренней стороны бедра до больших половых губ. Нерочка вздрогнула и оборвала всхлип. Кто-то ещё целовал её мокрую вульву, вёл кончиком от влагалища до клитора, кружа по нему и возвращаясь обратно. Эта игра отзывалась в ней мелкой дрожью, быстрыми волнами мурашек по спине. Резвое сердце бегало от груди до ануса, от ануса до вульвы и от вульвы до горла. Зажатые рукой, словно тисками, пальцы охолодели, и, пошевелив ими, она перестала ощущать хват. Уперевшись в бёдра Кири, она с радостью ощутила хоть какой-то контроль и хотела было вырваться, но тот не позволил ей, нагло перевернув девушку на спину. Вспотевшая, со слюной и смазкой на лице и шее, с сочащейся влагой между ног, Нерочка лежала, распростертая под Кири. Она пихнула его в грудь, но он крепко схватил её за лодыжку и не пустил, оставляя прохладную стопу на своей коже. Проведя головкой по малым половым губам, он осторожно вошёл в девушку, и она застонала, закрыв рукой рот. Но не парень, а Данте, нависнув над ней, облизнувшись, убрал её руку. Легонько стукнув по щеке членом, будто помечая её для себя, он коснулся им смоченных губ и нагло вогнал ствол в саднящую глотку. На секунду она задохнулась, схватившись за бока мужчины, но Кири рванул её бёдра на себя, глубже насаживая Нерочку, и она свободно вдохнула, громче застонав. Не думая упускать ни толику её пространства, Данте едва присел и, не торопясь, возобладал её ротиком. Он наблюдал, как член пропадал за её опухшими губами, как он появлялся, скользкий, твёрдый, с выпуклыми жилками. Он потянулся к девушке, коснулся чувствительной горошины соска и отодвинулся, медленно, будто не желая покидать своего уютного места. Смяв всю грудь в ладони, он двинулся обратно. От прикосновений спина Нерочки прогибалась круче, пальцы на ягодицах Данте впивались в кожу, а из горла доносились слабые стоны. В свою очередь, Кири приподнял ноги девушки, продев под коленями руки, и склонился над ней. Шоколадные глаза внимательно следили за тем, как сосок жаждуще набухал под Данте, как её глотка безропотно пропускала его широкий член, как изо рта бежала пока тонкая дорожка слюны. Нерочка, почувствовав под собой чьё-то тепло, напряглась, свела ноги, отчего Кирие неожиданно охнул. Холодная ладонь провела по ягодице, чуть сжала её и раздвинула и так далёкие половинки. Замычав, девушка вцепилась ногтями в плечо Кири и попыталась вырваться. Но парень, не обращая внимания на её движения, прижался губами к горлу, и ногти вошли ещё глубже, вспарывая кожу. К ноющему анусу прижалась горячая головка, скользкая от семени. Как будто понимая, что Нерочке понадобится больше воздуха, Данте отстранился, покинув её тёплый ротик. Обжигающая боль прошила тело девчонки, когда головка толкнулась и с трудом продвигалась дальше, отвоёвывая себе место. Она хотела закричать, но лишь захрипела и заныла. Покрывающий её скулы, шею и ключицы поцелуями Кири замер внутри, ощущая, как другой член двигает его, крадя и без того узкое пространство. Она не хотела думать, кто был под ней, кто аккуратно, без спешки и опрометчивости, входил в дырочку, не предназначенную для секса. Она не хотела думать об этом и только сильнее сопротивлялась его вторжению, несмотря на лёгкое, почти успокаивающее поглаживание попки. Как только нижний остановился, Кири двинулся назад, задрожав и застонав. Ощущая, как мало свободного места осталось в ней, он невольно сжался: кровь глушащими толчками приливала к стволу. Парень тоже застыл, когда только головка осталась в её жарком мокром лоне. Член в попке направился к выходу, и Кири махнул бёдрами, не желая больше ждать. Из саднящего горла девушки вырвался стон. Словно электрические разряды проходили сквозь её тело. Любовники попеременно двигались в ней, тёрлись друг об друга через стенку, шумно дышали в её уши и ласкали нежное тело, зажатое меж ними. Едва она собиралась с силами, чтобы попросить их прекратить, слабые губы раскрывались в очередном низком стоне. То один, то другой, они входили в неё резко, надавливая на стенки и на чужой ствол, выходили с нетерпеливым шипением и продолжали сражаться за её дырочки. Из темноты, хмыкнув, показался Данте. Видимо, насладившись картиной со стороны, он решил вернуться на позицию и, вложив большой палец в рот Нерочки, поигрался с вялым языком. Собрав немного слюны, он провёл подушечкой по её красноватым губам и вновь ворвался в рот. Мыча и млея, девушка облизывала его, насколько позволяли силы. В голове бродили несвязанные мысли, вышибаемые поочерёдно то членом Кири, то членом другого мужчины. Кто-то толкнулся слишком нагло, и её рот распахнулся в безмолвном крике. Не теряя ни секунды, Данте вошёл в него, придерживая чуть обмякший ствол. Среди развратных вздохов и охов раздался новый стон. Поделённая на троих, она мучилась болью и удовольствием. Ей не нравилось, что всё происходило без её согласия, из ниоткуда, просто так. Её раздражало, что её телом пользовались все, в равной степени жадно, нагло и эгоистично. Она желала, чтобы пытка закончилась, чтобы они оставили её в покое. Но она знала, что обманывала саму себя: ей нравились страстные и обжигающие прикосновения к щекам, шее, к возбуждённой груди, к всё ещё горящей ягодице. Она знала, что будет умолять их войти в неё в тот же момент, как они покинут её. И потому жаждала, чтобы пытка продолжалась, чтобы влагалище истекало её соками и смазкой Кири, чтобы оно увлажняло попку, чтобы скользкие, хлюпающие звуки были как можно порочнее, пошлее, чтобы запахи их вожделеющих тел, мокрых и грязных, смешивались в их едином порыве. Она стонала, царапая спину парня, вгрызаясь ногтями в бедро Данте. Казалось, они не обращали на это внимания, продолжая забирать у неё то, что ещё можно забрать. Мужчина под ней, прикусив мочку уха, взрыкивал, как только Кири доходил до конца и тут же отступал, шипел и с едва уловимым охом двигался глубже. Чьи-то непристойные пальцы легли на её малые половые губы, отчего волна экстаза прокатилась по Нерочке: она махнула бёдрами, сильнее насаживаясь на оба члена, и сдерживаемое мычание переросло в громкий стон. Не соображая, что делает, она помогала им, ненасытно виляя тазом, и, ощущая трение кожи о кожу, изливалась смазкой. Мужчины шлёпали друг друга возбуждёнными яйцами, хлюпали о её попку и бёдра. Данте, реагируя на её сжатия и отталкивания на собственном бедре, то ускорялся, то замедлялся, вырывая изо рта вязкую слюну. Во время стонов по нему проходила лёгкая вибрация, и он, облизываясь, обрывал собственные вздохи. Его пальцы то накрывали жёсткие соски, то вели вдоль послушного горла, чувствуя, как оно двигается, когда двигается он сам. Полностью вгоняя в глотку член, он шумно дышал, желая насладиться жаром девушки, её влагой и усталыми поглаживаниями языка. С неохотой Данте отстранялся, давая ей больше воздуха, но не свободы. Словно синхронизируясь, члены любовников медленно вышли, оставляя лишь внутри Нерочки большие пульсирующие головки, и резко вернулись обратно. Если бы её рот не был занят, она бы закричала, но вместо этого лишь издала приглушённый писк. Руки вцепились в чьё-то предплечье жёсткой хваткой, от которой, казалось, зависела жизнь девушки. Они повторили это общее движение и застонали в голос, стараясь захватить для себя как можно больше тепла, как можно больше влаги, как можно больше её тела. Три струи горячего семени брызнули в неё, покрывая дырочки, ротик, живот и грудь белёсой жидкостью. И сладкая нега, и треклятая пустота охватили её. То, чего она так не хотела, случилось. Истекая слюной и смазкой, она попыталась повернуться, сжаться, выгнуться — что угодно, лишь бы довести себя до пика. Но мышцы, уставшие, закоченевшие, вконец расслабились, и по конечностям бежали тысячи точек электрической остроты. Нерочка застонала в последний раз и ощутила, как три пары сильных рук подняли её. Осторожно, словно боясь, что они доломают её до конца, мужчины несли её, но она не видела их лиц, лишь чувствовала горячие прикосновения. Не понимая, как долго и куда они идут, девушка проваливалась в дрёму. Когда казалось, что они будут нести её вечно, мужчины остановились и, не произнося ни слова, разжали руки. Нерочка полетела в пропасть. Чёрную и бесконечную.

***

Она вскрикнула, подпрыгивая на кровати. Ни темноты, ни трёх крепких страстных тел не было. Но вот бежавшая по спине капелька пота и ощущение холодящей влаги между ног были. Помяв веки, Нерочка рвано вздохнула. Какой глупый, развратный сон приснился ей! И как, чёрт возьми, она хорошо и ужасно чувствовала себя в нём! Одеяло упало, и сонное тепло постепенно покидало тело вместе с бесстыдными волнами сна, что ещё отзывались в ней жадными толчками в вульве. Наконец открыв глаза, она зевнула и, взглянув на тумбочку, закричала: — Твою мать! Через десять минут должна была подъехать Нико, чтобы отправиться на задание, а Неро, прослушав будильник, проспала. Чуть не поскользнувшись на одеяле, она вылетела из спальни, наспех почистила зубы, едва-едва уложив растрёпанную чёлку, натянула так называемую рабочую одежду и под ленивый взгляд отца выбежала на улицу. Фургон уже стоял около офиса. — Еба-ать, — выдохнула девушка, вваливаясь внутрь. — И тебе доброе утро, — хихикнула Нико, спуская окно. — Ты, что, только встала? Нерочка, закрыв глаза, шлёпнулась на диван. В дверь постучали. — Если вы на задание, захватите это, — раздался равнодушный голос Вергилия. Что-то тяжело встало рядом с диваном, и хлопнула дверь. Минута тишины прервалась вздохом Нико и рычанием двигателя. Машина покатила по улицам. Полусонная Нерочка не обращала внимания на то, как напарница зажигает вторую сигарету подряд, как сизый дым вырывается из её губ и оседает на приборную панель. Всё ещё прокручивая в голове увиденное во сне, она пыталась запомнить детали, приятные прикосновения, пошлые стоны и шлепки, но они, будто вода, терялись в новых мыслях. Теперь девушка, словно пошаливший ребёнок, боялась, что кто-то узнает об этом сновидении, кто-нибудь посмеётся над ней или даже накажет за такое непотребство. Она перевернулась на спину и горько вздохнула. — Видимо, весёлая ночка выдалась, — усмехнулась Нико, тормозя на светофоре. — Не то слово, — массируя виски, охотница слышала свой хриплый утренний голос. — Просто пиздец. — И поэтому ты забыла меч? Она подскочила, как ужаленная. Королева робко стояла рядом, поблёскивая алой рукоятью. Чуть коснувшись её, Нерочка нахмурилась. — Твой отец любезно занёс, потому что кое-кто оставил её в офисе, — махнув тлеющей сигаретой, Нико посмотрела на напарницу в зеркало заднего вида. — Ладно-ладно, я поняла, — садясь, проговорила она. — Ну, да, я проспала. С кем не бывает? — С тобой, — отрезала девушка. — Всё бывает впервые. Нерочка откинула голову и, зачем-то представив над собой Данте, рывком вернула её. Она знала, что эти призраки из сна теперь будут её преследовать день-два, может быть, неделю или даже месяц. Она понимала, что отделаться от них необходимо, иначе это повлияет не только на рухнувшие отношения с Кири, но и на испорченные — с дядей и на только обретённые — с отцом. Однако проще сказать, чем сделать. Охотница перебралась на своё сидение впереди и, зевнув, сложила руки на груди. Бросив на напарницу беглый взгляд, Нико выдохнула в окно и следом выкинула сигарету. — У тебя бывают сны, похожие на реальные? — тихо спросила Нерочка. Свистнув, водитель улыбнулась: — Так вот почему ты проспала. Теперь понятно. — Так всё-таки? — Да, были пару раз, — хлопая ресницами, припоминала Нико. — Один раз в детстве реально перепугалась, что мне отрубило ноги, а оказалось, что я так криво спала, что всё затекло. Едва улыбнувшись, напарница кивнула. — А однажды, я ещё тогда только начала работать механиком, приснилось, что все мои накопления украли, и я бегала по всему городу, выискивала подонков, а когда нашла, прибила собственными же пистолетами, которые продавала, — она вытянула два пальца и, приставив к виску, сделала воображаемый выстрел. — Суровая ты временами, — фыркнула Нерочка. — В моей работе это главное. Иначе клиенты сядут на шею, и всё — пиши пропало. Фургон, насколько это было возможно под руководством Нико, плавно вошёл в поворот, и водитель, потянувшись за пачкой сигарет, одёрнула руку. Открыв окно со своей стороны, тем самым позволяя напарнице покурить, если она так этого хотела, Нерочка склонилась над дверцей. Мимо бежали кирпичные домики с одинаковыми окнами, в которых отражалось небо и соседние здания. Люди брели по делам, не останавливаясь и не оборачиваясь на машину с горящей синим надписью. У всех были свои дела и заботы: никто не тыкал в неё пальцем, не одёргивал собеседника, чтобы тот посмотрел на развратницу сна, не устраивал сцен и не кричал в спину с проклятиями. Всем было плевать на девушку, на её ночные видения, на её странные отношения с дядей, на её шизанутое расставание с любимым. Каждый жил собственной судьбой. — А что? Чего это ты вдруг? — Да так, — уклончиво ответила охотница. Она не знала, стоило ли спрашивать у Нико более интимные моменты, вдруг та неправильно их поймёт или вовсе обидится на напарницу. Спросить, конечно же, хотелось, чтобы получить, пусть и зыбкую, но поддержку. Однако эта же поддержка могла обернуться против неё. Девушка вздохнула и, сжав губы, наконец проговорила: — А ты когда-нибудь кончала во сне? Чёрная прядь возмущённо дёрнулась. Брови подскочили, и в каре-зелёных глазах блеснул не то вопрос, не то удивление. На мгновение она стушевалась, и губы расплылись в улыбке. — М-м, девчачий разговор. Наконец-то. Озорство заплясало на лице Нико, перемежаясь со стойким желанием крепко пошутить над напарницей. Она фыркнула пару раз, отвернувшись к окну, схватила в руку смятую-перемятую пачку, бросила её на приборную панель, так и не достав оттуда сигарету, чересчур резко затормозила на красный свет и, борясь с непослушными волосами, задорно выдала: — С кем не бывает? Нерочка была поспорить на что угодно — на щеках механика играл румянец. Чуть повернувшись в её сторону, охотница полусонно улыбнулась. Когда Нико наконец заметила прямой взгляд девушки, она, словно боясь быть уличённой в чём-то, выпрямилась и нервно вдавила газ. Нежная пунцовость щёк исчезла. Но татуированная рука беспокойно гладила красную кожу руля. — Что, кто-то лишил тебя сонной девственности? — тряхнув головой, спросила она. Не получив ответа, Нико свистнула: — Да ладно? Крошка Нерочка стала женщиной. — И зачем я тебя только спросила? — полушёпотом выдохнула охотница. — Серьёзно? А рассказать? Она закатила глаза, внутренне сомневаясь, стоит ли говорить о приснившемся. С одной стороны, ей было интересно, как отреагирует Нико, с другой стороны, страшиться было нечего: сон — и в Африке сон. А с третьей стороны, казалось, что уже даже за такое Нерочку можно было посадить пожизненно за решётку, ведь она во сне, а значит, и в мыслях допускала секс с тремя мужчинами одновременно. — Ну, ладно, колись. Кто это был? — заговорщически поинтересовалась механик. — Кири… — склонив голову, выдавила из себя девушка. — Не удивительно, — та разочарованно повела подбородком. — И Данте… — У-и! — воскликнула Нико. Широкая улыбка расцвела на её лице. — И как? Как он в постели? — И Вергилий… — добивая себя, а заодно и напарницу, произнесла Нерочка. — Иу… — она сморщилась, на лбу появилась брезгливая складка. Едва заметно прикусив нижнюю губу, она взглянула на несчастного вида собеседницу и утешительно сказала: — Не, ну, твой папаша тоже горяч. — Пиздец… — девушка закрыла глаза ладонью. — Слушай, будь у меня такой сон, я бы не расстраивалась, что проспала работу, — кивнув самой себе, ухмыльнулась Нико. Из горла охотницы вырвался то ли рык, то ли низкий смех. Было боязно смотреть на механика, чтобы не обнаружить в её виде неприязнь или отвращение. Поэтому она молча отвернулась к окну. Когда фургон покинул город, их встретили полупустая дорога, удаляющиеся пожухлые поля и медленно плывущие молочные облака. Природа безразлично жила сама по себе, не оценивая и не ругая людей, выстроивших шумные города. Она молчаливо и гармонично присутствовала, заботливо окружая их, но не давя и не требуя ничего взамен. Рассматривая виды, Нерочка печалилась, но не могла понять причину печали. То ли её расстраивал сам факт того, какого греховного плана вещи ей снились, то ли появлялась грусть из-за осознания, что сон так и останется сном, что ей не доведётся ощутить жестокую, бесстыжую и развратную делёжку её тела. То ли она всё ещё пыталась вернуть себя в сон, отстраняясь от холодной реальности, то ли считала себя одинокой в этих запутанных чувствах. — Это нормально — представлять, как кто-то сексуально обладает тобой, — спокойно сказала Нико. — Твоё воображение — не твои действия и не твои решения. Помечтать немного нисколько не вредно. Нерочка расслабилась и даже слегка улыбнулась. — А тебе кто снился? — Ну, мне много кто снился, — хихикнув, ответила напарница. — Периодически меня ласкают толпы красоток из разных уголков мира. Чёрт, это так горячо, как солнце, под которым мы постоянно оказываемся, — она вытянула влажные от блеска губы и закивала головой, воскрешая в мыслях старые сны. — И их так много, что не успеваешь коснуться одной, как уже другая и третья лезут в объятия. — Ого, так вот кто тут развратница! — засмеялась Нерочка. Девушки встретились взглядами. На щеках Нико вдруг снова заиграл лёгкий румянец, и она, сграбастав пачку, наконец выудила сигарету и закурила. — Не то слово, — оскаливаясь, съязвила она. — А ещё кто? — Хм… Один раз была Леди. И, блять, всё началось, как в дешёвом порнофильме, — смех механика разлетелся по салону. — Она, в тоненькой белой рубашке, с глубоким декольте, в короткой клетчатой юбочке, боги… Она пришла ко мне, чтобы забрать базуку, но у неё не было денег, чтобы расплатиться со мной. Нико лукаво подмигнула. — И ты приняла натурой? — видя горящие глаза собеседницы, охотница усмехнулась. — Смеёшься? Да, да и ещё раз да! — возбуждённо шлёпая по рулю, выкрикнула она. — Мы оттрахали каждый уголок моей квартиры. Это было так горячо… Чёрт! От волнения у неё очки соскользнули к кончику носа, и она чуть запрокинула голову, чтобы лучше видеть дорогу. Чувствуя себя уже несколько лучше, Нерочка выдохнула. Хитрый взгляд напарницы блеснул в её сторону. — Так что не парься. Всё, скорее, прекрасно, чем ужасно. — Может быть, может быть. Фургон затормозил у разрушенной части дороги. Впереди открывался вид на разломанные дома и улицы. Приятный флёр пошлых разговоров улетучился, как только Нерочка соскочила с места, закинула за спину Королеву и махнула Нико. Та, выдохнув белый дым вишнёвых сигарет, лениво подняла руку. — Иди крушить демонов, развратница!