Звëзда.

Такемичи проснулся на больничной койке. В палате пахло хлоркой и чем-то приторно-сладким — то ли лекарствами, то ли цветами, которые стояли на тумбочке у соседней кровати. Голова гудела, но уже не так, как вчера. Или позавчера? Он потерял счет времени. Он лежал укрытым, было тепло и мягко, тело чистое, его отмыли. На руках бинты, но судя по всему пострадала сильно лишь голова. — Мда. Сходил в магазин. В первый же день вляпался в неприятности, — промямлил вслух Ханагаки. Он ощупал голову — перевязана. Аккуратно, бинт сидит плотно, видно, что медсестра старалась. На нём больничная пижама — дурацкая, мятая, с короткими рукавами. За окном серое небо, моросит дождь. Тоска. Дверь открылась, и в палату зашёл врач. Пожилой, с уставшими глазами и идеально выглаженным халатом. — Добрый день, рад видеть вас в сознании. У вас что-то болит? — спросил он ровно, без особых эмоций. Конечно, он видит такое каждый день. И Такемичи видел врачей чуть ли не каждую неделю. Ханагаки мог бы заменить наглядное пособие "50 оттенков синяков" — Нет, благодарю, со мной всё хорошо. Только у меня к вам есть вопросы..., — Такемичи дождался кивка и продолжил: — Сколько я здесь пролежал, когда меня выпишут, кто принёс мне эти..мандарины? Он кивнул на тумбочку. Там стоял пакет с мандаринами — три штуки, простые, дешёвые, и почему-то от этого вида стало немного теплее внутри. — Вы лежали здесь два дня. Вас выпишут , как только мы убедимся в стабильности вашего сотояния. Это может занять день, а то и три. Пропишем медикаменты и рекомендации. Ваши анализы не в лучшем состоянии, — врач говорил спокойно, листая карту. Лицо не дрогнуло, логично, всё же профессилнал — Вас навещала девушка, она давала показания полиции. Если вы хотите, она может войти. Но для начала я вас осмотрю. Такемичи кивнул, хотя внутри всё сжалось. Два дня? Разве удар того пацана мог вырубить его настолько? Он помнил только холод асфальта, звон в ушах и эти глаза... Голубые, как небо. Забавно, она ведь боялась, точно боялась, он научился читать тела людей, необходимость. Лицо и голос могут обмануть, тело сложнее. Врач осматривал его долго. Светил фонариком в глаза, слушал сердце, задавал дурацкие вопросы. "Где болит?", "А здесь?", "Пальцы чувствуете?". Такемичи отвечал механически, думая о своём. "Видимо, анализы и вправду неутешительные", — отметил он про себя. Наконец врач ушёл, сказав, что девушка зайдёт через минуту. Такемичи остался один. Он смотрел на мандарины и пытался понять, зачем она это сделала. Просто проходила мимо? Увидела, как избивают какого-то парня, и ввязалась? Глупо. Опасно. Или... храбро? Он не знал. Храбрость от глупости отличается тонкой гранью здравомыслия. Дверь скрипнула. Девушка вошла не сразу — сначала просунула голову, словно проверяя, можно ли, и только потом шагнула внутрь. Такемичи узнал её сразу. Эти глаза невозможно было забыть — яркие, голубые, сейчас смотрели на него смущённо, но без тени страха или неуверенности. Волосы у неё были вьющиеся, цвета выгоревшего золота, собраны в небрежный хвост. На ней были свободные чёрные джинсы, белая футболка, а поверх — расстёгнутая рубашка мятного цвета. Простая, удобная одежда. Ничего лишнего. Обувь выглядела старой, но качественной, видно не впервые ей бегать. — Здравствуйте, как вы себя чувствуете? — спросила она, слегка поклонившись. Но в поклоне чувствовалась какая-то скованность — будто она делала это по привычке, напутствию, но не до конца понимала или помнила правильно ли. — Здравствуй, всё хорошо. — сказал Такемичи. — Почему навестила? Мы явно не знакомы. Он смотрел на неё и чувствовал что-то странное. Какая-то тоскливая тяжесть в груди. Будто он уже видел её раньше. Не тогда, в переулке. А гораздо раньше, в другой жизни. Девушка чуть заметно выдохнула — то ли от облегчения, то ли собираясь с мыслями. — Меня зовут Кэмико Ханагаки, мы точно не знакомы. Можно просто по имени, — она говорила спокойно, но пальцы теребили край рубашки. — Я проходила медобследование, так что, узнав, что тебя никто не навестил, оставила угощения. А сегодня просто... решила зайти. Проверить, как ты. Она говорила "медобследование" так легко, будто это обычное дело, но Такемичи вдруг подумал: какие обследования проходят в ее возрасте? И почему одна, без родителей? Но мысль утонула в другом. Фамилия. Ханагаки. Она сказала "Ханагаки". Он завис. Всего на секунду, но достаточно, чтобы Кэмико заметила — она чуть склонила голову набок, внимательно глядя на него. Такемичи пролизнул пересохшие, потрескавшиеся губы. Ханагаки не распространенная фамилия, да и голубоглазых уж точно меньше. — Меня зовут Такемичи Ханагаки, — медленно сказал он. —Можно просто Такемичи. Она улыбнулась. Не широко, не показно. Просто чуть дрогнули уголки губ, и в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Такемичи... — повторила она, пробуя имя на языке. А потом вдруг выпалила, словно решившись: — Прости, пожалуйста, за такую внезапную просьбу, но ты можешь сделать со мной тест на родство? Я поговорила с нашей тётей. Точнее, с твоей мамой. Она не верит мне, что я в родстве с вами. Просто я ищу брата, которого забрали родственники из Токио! Я нашлв тётю, а оттуда и тебя.... Она смотрела прямо на него. В упор. Не отводя взгляда. И в этом взгляде не было мольбы или отчаяния — только спокойная решимость и... надежда. Спрятанная глубоко, но Такемичи почему-то её увидел. — Ладно, — сказал он. — Я не против. Прошло пять дней. В больнице пахло всё той же хлоркой, смешанной с запахом сьеденных мандаринов и свежей мятной жевачки. Такемичи сидел на пластиковом стуле в коридоре и смотрел, как медсёстры носятся туда-сюда с бумагами. Рядом, закинув ногу на ногу, сидела Кэмико. Она сидела не так, как обычно сидят японские школьницы — колени вместе, руки на сумке. Нет. Она откинулась на спинку стула, положив локти на подлокотники, и рассеянно крутила в пальцах браслет на запястье. Слишком свободно. Слишком расслабленно для этого места. — Волнуешься? — спросил Такемичи. — А ты? — ответила она вопросом на вопрос. — Я уже всё для себя решила. Если не совпадёт — значит, не судьба. Зато у меня теперь есть знакомый парень, с которым можно тусоваться. — Тусоваться? — переспросил Такемичи. Странная девушка, не пацанка, не..бунтарка или как там их зовут сейчас? — Ну, общаться, — поправилась Кэмико, но как-то нехотя. — Проводить время вместе. Они замолчали. За эти пять дня они успели немного сдружиться. Кэмико приходила каждый день, приносила еду из автомата, рассказывала о Токио — она знала город удивительно плохо для той, кто прожила здесь целый месяц. Часто спрашивала дорогу, путалась в названиях. Странная. Но приятная. — Ханагаки, — выглянула медсестра. — Войдите. В кабинете было тесно. Стол, заваленный бумагами, старый компьютер, на подоконнике — чахлый цветок. Врач — мужчина средних лет в очках — приветливо улыбнулся, когда они вошли. — Присаживайтесь. Кэмико села первой. Опять закинула ногу на ногу. Такемичи заметил, как врач мельком глянул на это, но ничего не сказал. Ее спина была прямой, она внимательно слушала, но немного нервничала. — Поздравляю Такемичи - сан, Кемико-сан, — врач отложил бумаги и посмотрел на них поверх очков. — По заключение теста на родство вы родные брат и сестра. Тишина. Такемичи почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Не то чтобы он надеялся или не надеялся — он вообще не позволял себе думать об этом. А теперь... Он посмотрел на Кэмико. Она замерла. Рука, которая крутила браслет, остановилась. А потом она медленно выдохнула и закрыла глаза. Всего на секунду. Когда открыла — в них не было слёз, только какое-то новое, спокойное выражение. — Спасибо, — сказала она врачу. Коротко. По-деловому. Ее голос не дрогнул, но пальцы дрожали. Они вышли из больницы под мелкий дождь. Кэмико подняла воротник рубашки и поёжилась. — Я так рада, что ты нашёлся, Такемичи, — сказала она, глядя перед собой. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалось то самое тепло, которое Такемичи уже начал узнавать. — Я удивился, что у меня есть сестра, — ответил он, признался честно. — Как думаешь, почему мне про тебя не рассказывали? Кэмико пожала плечами — привычный уже жест, чуть заметный. — Может потому, что я «дитя ёкаев»? — она хмыкнула. — Вроде бы так здесь говорят. Точно не знаю. Такемичи нахмурился. Ёкаи? Духи, демоны из сказок? Она серьёзно? Но спрашивать не стал. Спросит потом. Они шли к её квартире молча, потому что в другре место Кэмико ходить отказалась, и дождь тихо шелестел по асфальту