Разрушитель

      Открыв глаза и сощурившись от яркого света, падающего сквозь щель в шторах на подушку, Кайл поглядел на своего омегу и улыбнулся, увидев расслабленного, крепко спящего после вчерашнего волнения рыжика. Так и не выпустив его лапу, полосатый кот обнимал ее обеими своими, а его голова лежала в районе предплечья серого кота. Осторожно, чтобы не разбудить его, альфа пошевелился, меняя позу и сразу же ощущая, как болит и немеет от долгой неподвижности лапа. Ощущение не из приятных, но чуткий сон рыжего, относительно недавно набравший глубину, был бесценен, поэтому гораздо проще было потерпеть и дать омеге хоть немного покоя и возможность восстановить силы. Сегодня, если их планы не изменятся в последний момент, они должны добраться до дома, где можно будет, наконец, прийти в себя и остаться на месте, не покидая стен безопасного убежища. Понимая, что здесь уж совершенно нечему пойти не по плану, альфа все равно испытывал некоторое волнение при мысли о том, что они вернутся туда, где Фрэнсис жил в одиночестве и тоске достаточно долго. Совершенно сбитый с толку и решительно не понимающий, можно ли определить источник страха любимого кота, Кайл не знал, что выбьет травмированного рыжика из колеи на этот раз. Как Фрэн отнесется к знакомым местам, с которыми связано много нехороших тревожных воспоминаний? Конечно, у них, в общем-то, просто нет другого выбора: элементарно невозможно жить постоянно в гостиницах и кочевать с одного места на другое. Но, с другой стороны, разве разумно будет вновь приезжать туда, где рыжий едва не покончил с собой, где чудом избежал надругательства над своим телом? Все это непременно перелопатит его воспоминания, чувства и эмоции и вызовет новый основательный приступ. Может быть, вместе они справятся, но что, если рыжик окажется не готов к повторению всего этого? Каждая паническая атака бьет по нему все сильнее, не оставляя другого варианта: рано или поздно одна из них окончательно сломает его. Одна из них станет последней, роковой. Чисто физически невозможно этого вынести без потерь… А как же предотвратить это на ранней стадии?..       Шуршание под боком отвлекло серого кота от безрадостных мыслей и заставило вернуться в реальность. Потянувшись и частично стряхнув с себя одеяло, до одури милый и растрепанный после сна Фрэнсис поднял голову, сонно оглядывая комнату, показавшись из-за подушек.       — Привет, котенок, — тихо проговорил альфа, вытягивая наконец-то свою затекшую лапу и устраиваясь рядом гораздо удобнее.       С мурчанием прижавшись к нему, рыжий улыбнулся, когда Кайл нежно обнял его, отметив про себя, что сейчас омега действительно расслаблен.       — Доброе утро, — спустя некоторое время негромко ответил полосатый кот.       — Как ты себя чувствуешь?       — Очень давно так не высыпался. Намного лучше, чем вчера.       — Кстати о вчерашнем, — начал было серый кот с долей сомнения, однако Фрэн решил все сам.       Неспешно подавшись вперед, он достаточно лениво поцеловал альфу в губы, не переставая мурчать.       — Я понимаю, для чего было все это. Спасибо тебе.       — Мне удалось убедить тебя в чем-то? Теперь ты веришь, что нужен мне только таким, какой ты на самом деле? Без притворства, без искусственной красоты и тому подобного. Веришь, что я точно так же сильно люблю тебя?       — Мне жаль, что так получилось и вначале, и потом… Я создаю тебе ненужные проблемы… прости меня… Не понимаю, что со мной…       — Мы преодолеем это. Вместе, я всегда помогу. Кстати, еще кое-что. Можем мы поговорить о серьезном? Извини, что нарушаю идиллию, но э то крайне важно решить сразу, как можно скорее.       То, что омега всего лишь посерьезнел и почти не напрягся, отдаляя риск наступления паники, уже взбодрило Кайла и еще раз убедило его в том, что эта ситуация еще не перешла в стадию необратимой и еще может вернуться к своей первоначальной безукоризненной норме.       — Да, конечно. Что случилось?       — Только не переживай, ладно? Я хотел спросить твое мнение по поводу возвращения в тот город, который стал для тебя теперь новым домом. Я очень волнуюсь за тебя, поэтому хочу уточнить: точно ли стоит возвращаться так скоро? Я видел, как на тебя влияют болезненные воспоминания. Тебе не станет хуже, если мы вернемся туда?       — Я очень хочу забыть обо всех глупостях, которые пытался сотворить за одну ночь… Но я мечтал когда-то жить с тобой в этом городе, когда обосновался в этом мире. Как ни крути, это… наш новый дом. Я все равно хочу вернуться. Показать тебе, как я жил, пока ждал тебя, познакомить тебя кое с кем, в конце концов. Ты… против?..       »…Я не могу понять, что я чувствую к тебе… Кайл, не отказывайся, пожалуйста… может, это что-то во мне прояснит?.. Я не знаю, что мне делать еще… пойми меня… прошу…»       — Нет, конечно, нет. Если это не принесет тебе боли, то я буду счастлив идти за тобой и на край света. Ты ведь знаешь. Я всего лишь боюсь за тебя. Я не хочу, чтобы с тобой произошло… это, особенно тогда, когда я был рядом и мог предотвратить. Не прощу себе, если вновь ошибусь только потому, что не слышал твоих просьб. Всегда говори мне, если что-то не так, хорошо?       — Конечно. Не беспокойся об этом. Со мной все будет нормально.       — Тогда… отправляемся дальше? — откинув одеяло, Кайл поднялся с кровати, вспомнив, что сам так и не разделся накануне, и прошел к стоящему неподалеку от стола стулу, беря с предмета мебели одежду Фрэнсиса и подавая ему вещи.       То время, что было потрачено на сборы и дорогу до порта, рыжик держался вполне жизнерадостно, да и когда они добрались до пристани и приготовились терпеливо ждать четверть часа, так как предыдущий корабль едва отчалил в нужном направлении, настроение омеги оставалось приподнятым: он активно поддерживал болтовню ни о чем, сам временами шутил и без самоуничижительного подтекста и в целом не пытался закрыться от своего альфы. Это не могло не радовать. Но в то же самое время Кайл пребывал в некотором замешательстве по поводу внезапного подъема рыжика. Он мог сколько угодно чувствовать себя лучше, но резко перестроить весь тип поведения за один разговор и один прием подступиться и помочь?.. Это было неправдоподобно с такой точки зрения и немедленно навевало всевозможные сомнения и опасения, заставляя строить догадки в сторону его притворства. Неужели Фрэнсис подумал, что своим нынешним состоянием разочаровывает альфу и делает скучным для объекта обожания? Он вновь хочет откинуть в сторону себя настоящего и сделать вид, что беспокойства и препятствия не станут вновь на пути? Он разве не представляет, что так навредит самому себе еще сильнее и больше усугубит сложившуюся ситуацию? Неужто он все еще не верит Кайлу, потеряв такую возможность после попытки изнасилования и попытки покончить с собой? Ну почему он вбил себе в голову столь абсурдные идеи, что любовь измеряется чьей-то полезностью в деле, или что привязанность может исчезать после долгой разлуки, или что проще разлюбить, если хотя бы у одного из них есть проблемы, чем решить сложности? Что же было в ту ночь на самом деле? Или же все началось намного раньше, непосредственно в день разлуки?.. Как же было дело в действительности? Что…       — Кайл? — мягкое осторожное прикосновение лапы к плечу отвлекло серого кота от размышлений, заставив понять, что тот уже несколько минут молча таращится на омегу, нахмурившись и погрузившись в серьезные раздумья.       — Да? Что случилось? — тут же откликнулся альфа, тряхнув головой и открыто посмотрев в глаза рыжего, в которых светилась уже знакомая нехорошая тревога. — Извини, я задумался.       — О чем? — осторожно поинтересовался полосатый кот, выдав самого себя с головой: он уже успел придумать, что бы еще сказать о себе плохого и унизительного, какими еще собственными изъянами объяснить молчаливость своего любимого.       Не зная, стоит ли еще раз обсуждать с ним все по кругу, Кайл растерянно поглядел на появившийся на горизонте корабль с крыльями. Сказать? Или не стоит? Все-таки это — опасно тонкий лед, который может треснуть и проломиться в любую секунду. Такие проблемы лишь на несколько процентов от общей сотни решаются разговорами и убеждениями, что изменит сейчас пара оброненных слов?       — О тебе. — Со вздохом признал серый кот, зная, что молчание сделает только хуже. — О том, что все же было до того дня. Я не могу перестать волноваться, прости.       — Сегодня мне получше, ты же…       — Фрэнсис. Пожалуйста. Мы оба знаем, что это не вполне так. Пойми, я не пытаюсь сказать, что ты лжешь мне, но сейчас все очевидно…       «Блять… Ты не знаешь, как тяжело мне дается даже это… Зачем ты так?.. Я столько всего делаю, чтобы… Да ладно. Разве ты так…?»       — … Ты пытаешься притвориться, что с тобой все хорошо, чтобы убедить меня. Если я перестану волноваться о тебе, это будет уже значить, что у меня пропал интерес…       «Кайл, если бы это было так еще несколько дней назад, то я был бы тебе пожизненно обязан. Ты представить себе не можешь, насколько бы я был благодарен тебе… Ты не знаешь об этом, но твоя забота изводит меня… и я не понимаю, как сказать тебе об этом… Что же мне делать…?..»       — … но беготня от проблем — это не решение. Давай обратимся к врачу? Я не вправе принуждать тебя, но это нужно. Тебе нужен психолог, который поможет тебе справиться и будет грамотнее меня. Признай, что ты… что мы сами с тобой не справимся с этим. Ты ведь согласен. В глубине души.       «Ты смеешься надо мной?! Я, что, не обращаюсь к врачу потому, что я хочу жить с тобой и жить так, как сейчас?! Мать твою… что?.. Что я сейчас сказал?.. нет… Нет! Нет-нет… это ведь… стой… подожди… я не знаю… что я сейчас сказал?.. Я не должен был… Кайл, я… я ведь любил тебя… я и сейчас… может быть?.. Может, мне только кажется?.. Что же я делаю не так, что со мной такое?.. Я ведь должен быть безгранично счастлив… а я… не понимаю даже, что я говорю, и не могу понять, что чувствую… или не чувствую… что я… нет…»       Рыжий молчал, потупившись и закусив губы, и не шевелился, стараясь сдержать слезы. Внутреннее смятение и полная дезориентация путала мысли, не давая сконцентрироваться хоть на чем-то. Невозмутимо взяв его под локоть, Кайл поднялся с ним по трапу на корабль и снова остановился рядом с бортом, откуда открывался вид на простор неба и красочность города, готового вот-вот остаться в недалеком прошлом и в исчезнувшей во времени главе повествования двух жизней.       — Я не шучу. Что бы ни произошло, я всегда буду рядом. Но сильнее всего я хочу по-настоящему помочь. Решить это правильно и до конца, а не приглушать на время.       — Я… Мне нужно время… — тихо сказал рыжий, отводя вновь глаза. — Может быть, чуть позже. Сначала доберемся до дома.       »… Может быть, мне просто кажется?.. Может быть, я надумал еще одну проблему и на самом деле я не остыл?.. Может… со временем… мои чувства вернутся, и нужно просто пережить это?..»       Корабль, как и прежде, отчалил, оставив город внизу, и отправился к новой земле, расположенной на другом Острове, парящем в небесно-звездном пространстве. Рыжик стоял, прислонившись к деревянному борту, и молчал, а его лапы, до хруста когтей впившись в древесину и погрузившись в нее до предела, сжимали доски перил. В глазах омеги светилась какая-то тоска, понять природу которой Кайл, как ни старался, не смог. Казалось, что полосатого кота просто подменили: еще секунду назад он словно бы радовался жизни, а сейчас уже пребывал в прежней нервной апатии. Обняв его со спины и положив голову к нему на макушку, альфа глядел куда-то сквозь пролетающие мимо Острова, находясь в состоянии не то задумчивости, в которой мысли просто не формировались, скользя мимо и не задерживаясь в сознании конкретным смыслом, не то незаметной дремоты с открытыми глазами. Как бы то ни было, этот перелет серый кот не запомнил совсем. Он словно бы вернулся в сознание из своего забытья только тогда, когда его лапы ступили на надежную деревянную пристань. Чуть выше, на выступе большого холма, виднелась обширная площадь из дымчатого камня, посреди которой было возведено величественное широкое здание, немного напоминавшее дворец, на красной крыше которого росло вековое бело-серебристое дерево с раскидистой розовой кроной. Судя по всему, это здание и было мэрией города и резиденцией милой приветливой Леандры, о которой серый кот знал со слов всех, кто уже побывал на Островах? Или как это все еще можно было объяснить?.. Взяв его за лапу, Фрэнсис провел альфу мимо одного из многочисленных фонтанчиков, вокруг которого наблюдалась вследствие жаркого дня разношерстная толпа, мимо сияющей ослепительными бликами на стеклянном куполе обсерватории Академии и гудящей вдалеке башни Электростанции…       — Мы сейчас куда? — поинтересовался Кайл, послушно идя за омегой, который явно направлялся к вырубленной в скалах лестнице, ведущей куда-то наверх, к самому высокому ярусу города.       — Тут весь город состоит из трех уровней, не считая той части Острова, на которой растет всякая алхимическая дурь, — пояснил рыжий. — На первом и самом верхнем ярусе самые богатые дома и самый маленький жилой сектор, там много всяких магазинов, лавок и тому подобного. Наш дом чуть дальше, посередине. Но сначала нужно зайти кое к кому. Я обещал, что приду сюда, когда все наладится.       — «Все наладится»? Что ты имеешь в виду? — спросил серый кот, но скорее машинально: сейчас его внимание всецело занимала грандиозная картина, открывшаяся прямо перед ним.       Верхний ярус, почти полностью закатанный в благородную горную породу и, наверное, оттого кажущийся несколько холодным и пустым, был не самым важным, все еще оставаясь наверху. Важно было другое — сразу за обрывом начинались уютные травянистые лужайки, на которых небольшими группами были разбросаны маленькие магазинчики и приветливые светлые домики, к которым вели простенькие земляные тропинки. Все свободное пространство занимали луга, освещенные ярким теплым солнцем, все пестрело живыми насыщенными цветами и изящными цветущими розовым деревьями.       — Мы на этом ярусе живем? — спросил Кайл, остановившись посреди лестницы и изучая всю окружающую красоту взглядом по-котячьи сияющих глаз.       — Ага. А что? Нравится? — увидев искры в лиловых глазах альфы, рыжик искренне улыбнулся и немного расслабился.       — Ты шутишь? Это самое уютное место, которое я только встречал. Все еще не верю, что мы будем жить здесь… — серый кот улыбнулся широко в ответ и, дотянувшись до него свободной лапой, ободряюще погладил по плечу, быстро поцеловав в щеку.       — Пришли, — объявил рыжий спустя несколько минут, остановившись перед какой-то двухэтажной алхимической лавкой с небольшим балконом, на котором виднелось несколько таких же разноцветных деревцев, но уже в цветочных горшках. — Ты подождешь меня здесь или со мной?       — Если это только не секрет, — уклончиво проговорил альфа, и омега спокойно открыл дверь, не обращая внимания на звон колокольчика, передав створку серому коту и убедившись, что тот идет следом.       В первой половине дня в лавке почти не было посетителей, кроме нескольких, которые изучали витрины и стеллажи со всевозможными алхимическими снадобьями. Не теряя много времени у порога, Фрэнсис сразу прошел в зал.       — Пойдем. Нам дальше, — окликну рыжик Кайла, и они вдвоем подошли к прилавку, за которым стояла низенькая хрупкая кошка, что-то внимательно пересчитывая в бланке и периодически вполголоса возмущаясь. Она, похоже, не заметила вошедших, с головой погрузившись в свои несходящиеся расчеты, поэтому встрепенулась только тогда, когда полосатый кот дважды окликнул ее с доле некоторой неловкости.       — Ой, Фрэнсис, привет, — тут же оживилась пестрая кошка, выскочив из-за прилавка, на котором, словно бы по волшебству, появилась за секунду табличка «технический перерыв 15 минут». К счастью, лавка к этому моменту уже пустовала. — Извините, не услышала, как вы зашли. Ну что, рассказывайте, — торопливо обняв по-дружески рыжего, она повернулась к серому коту. — А ты, должно быть, Кайл? Верно? Наконец-то познакомлюсь вживую. Что там у вас?       — Пока ничего. Мы только прилетели, и я сразу же решил зайти к тебе. Как и обещал. — Отвыкнув уже от быстроты и прямоты подруги, смущенно сказал омега.       — Ну хоть больше не страдаешь?       — Как посмотреть. — Прохладно обронил серый кот.       — Кстати об этом, — почувствовав враждебный настрой своего альфы, быстро среагировал Фрэнсис. — Все в порядке. Дженнифер ни о чем не болтает и знает все о нас. Она толкнула меня вернуться и вытащила в тот день, когда…       — Я всего лишь немного помогла тебе и выслушала. — Немедля заспорила лавочница. — Так поступают друзья. Иначе я не могла.       — Ты постоянно помогала мне, когда было невыносимо, и…       — И серьезно поплатилась за это тем, что моя девушка приревновала и сбежала с кем-то еще даже в свободных отношениях, — съязвила Джени. — Так что хватит выставлять меня своей защитницей. Я всего лишь считаю тебя близким другом.       — А ты лесбиянка? — сразу же спросил Кайл, услышав нечто важное для себя.       — Нет поводов опасаться, что я отниму у тебя твоего омегу, — сдержанно кивнула кошка. — Мы всего лишь друзья. Но смотри, если Фрэнсиса обидишь, я за себя не ручаюсь. — Стряхнув с глаз вечно лохматые огненные волосы, лавочница сделалась еще более лохматой и забавной.       — Это правда. Ты намного опаснее, чем выглядишь, — согласился полосатый кот.       — А ты, что, был свидетелем ссоры? — испугалась Дженнифер, по привычке опустив и спрятав лапы, чем привлекла внимание Кайла, который, однако, тактично промолчал.       — Какой ссоры? — осведомился Фрэнсис.       — Лучше не знать. Я не… Не будем об этом. Вот, что. Могу я поговорить с твоим альфой наедине? Держу пари, ему явно есть, что мне сказать. Да, Кайл?       — Откуда ты знаешь? — настороженно спросил альфа, пытаясь припомнить, упоминалось ли в разговоре что-либо о личных проблемах его омежки.       — Чтение по жестам, — развела лапами лавочница, зазвенев браслетами и вмиг посерьезнев.       — Почему бы Фрэнсису не остаться? Это какой-то разговор особой секретности? — насмешливо спросил Кайл.       — Нет. Уф, ладно. Не говорите потом, что я вас не предупреждала. Я вот, о чем… Будете чай? — она на миг обернулась к рыжему коту, но тот покачал головой. — Без всякой алхимической херни, честно. Или как вы там ее обозвали? — омега все равно отказался. — Ну ладно, не суть. Я тут вот, о чем. Перед тем, как Фрэнсис вернулся обратно к тебе, Кайл, мы с ним говорили о том, почему с ним происходит все это и что именно его тревожит. Насколько я знаю, у него были проблемы… явные проблемы, которые планировалось решить с помощью воссоединения. Эти проблемы решились или же обострились?       Не спеша с ответом, серый кот бросил быстрый взгляд на рыжика, чего наблюдательной Джени было вполне достаточно.       — Обострились. Плохо, — она задумчиво посмотрела на кассовый аппарат и отодвинула от себя монетку, которую уже несколько раз за разговор заставляла крутиться на ребре.       — Полагаю, с этим поможет разобраться дипломированный специалист данной области. Спасибо за теплый прием, Дженнифер. Рад был познакомиться, но нам пора, — быстро сказал Кайл, приближаясь к своему омеге, который отошел на пару шагов, и Джени, ощутив в словах альфы скрытую угрозу, отступила, подняв согнутые в локтях лапы и развернув их ладонями к собеседникам, соглашаясь с нынешним раскладом, разумно не вступая в полемику.       — Конечно. Не смею задерживать. Заходите, если будет минута, даже просто так, — миролюбиво проговорила кошка без намека на язвительность или издевку, искренне, просто и дружелюбно. — Счастливо.       — Молотов передавал тебе привет.       — Ага. А сам он где?       — Остался в том мире.       — С ним… все в порядке? — спросила лавочница с некоторой тревогой. — Жив?..       — А каким ему быть? Ебется с лидером Гильдии ночи напролет, нормально все.       — Хорошо, — поглядев на серого кота с неуверенностью, Джени вновь обошла прилавок и вернулась на свое рабочее место. — Тогда бывайте. Еще встретимся.       Просто кивнув, Кайл взял за лапу рыжего и довольно быстро удалился из лавки в его сопровождении.       — Ну что? — спросил альфа, выдохнув, когда они вновь оказались на улице. — Это все? Идем домой?       — На что ты разозлился? — спросил рыжий, заглянув в его глаза.       — Я вовсе не злюсь.       — Но я же вижу…       — Одного понять не могу: как ты сошелся характером со столь несносной кошкой? До сих пор в глазах рябит.       — Согласен, она производит неоднозначное впечатление, но на самом деле она не совсем такая. Она не пытается быть лучше, чем есть, или не пытается ткнуть носом в ошибки. Теперь просто нужно узнать ее получше. Думаю, вы найдете общий язык.       — То есть, ты готов оправдать то, что она просто так внедряется в чужие отношения и пытается учить меня чему-то? За кого она себя принимает?       — За кошку, которая потеряла все, кроме одного из своих имен, и боится потерять друзей. Я сам просил ее о помощи в тот день.       — Но это не дает… Впрочем, ладно. Не сейчас. Оставим этот разговор. Куда теперь? Может, поглядим на новое жилище, в котором нам… в котором мы планируем жить все оставшиеся года?       — Подождите минуточку! — вдруг раздался позади голос лавочницы, и серый кот раздраженно замер на месте. Добежав до котов, Джени помолчала полминуты, восстанавливая дыхание, а потом задала вопрос, который никто не ожидал услышать:       — Что с вашим главарем?       — Каким? — похолодев, переспросил рыжик.       — Ну… с главарем этой вашей… Гильдии, если не ошибаюсь?       — С какой целью интересуешься? — тут же вновь пошел в атаку Кайл. — Ты его знаешь?       — Будем считать, что знала в прошлом, — явно нервничая, быстро проговорила Дженнифер. — Что с ним?       — Нормально все? Тебе реально неравнодушна судьба тирана, который держит в страхе большую кошачью общину?       — Хорошо… ладно, спасибо. Я пойду… — Не обращая больше внимания на подозрение в глазах друзей, лавочница развернулась и устало потащилась обратно к своему магазину.       Все же перелом должен был произойти, это она поняла еще тогда, когда почти против своей же воли сорвалась с места, не выдержав молчания, и помчалась за уходящими котами, чтобы задать опасный вопрос, не дававший покоя уже несколько суток. Или несколько недель? Джени совсем перестала ощущать время, когда после стольких лет молчания вновь услышала знакомый телефонный рингтон в ящике стола и обнаружила то, что заставило ее оцепенеть и больно резануло по старому шраму на сердце. Каждый день стал пыткой, ведь каждое утро вместо того, чтобы вновь закрыть глаза и навсегда спрятаться с головой под одеяло, она поднималась и заставляла себя выйти из комнаты, заставляла занять рабочее место и вновь начать извечную доброжелательную беседу с покупателями. Общаться ни о чем было невыносимо, она надоедала, чаще должного повторяясь, и отчетливо чувствовала, что благодаря своему напускному позитиву и жалким попыткам быть такой же, как всегда, ходит по краю, с каждым разом все ближе и ближе к обрыву. Чувствовала, что она на пределе своих возможностей контролировать нервную систему и не срываться. Внутренний глас неустанно бранил ее за недобросовестное выполнение обязанностей и небрежную работу, тревога постепенно делала ее все более переменчивой и вспыльчивой, нервное напряжение росло, но физическая боль и мучения ни на миг не приближали кошку к разгадке того вопроса, после которого рабочие будни побежали по замкнутому кругу. Что это было? Что ему могло быть нужно от нее? Здесь может быть какая-то ошибка? Это может оказаться лишь глупым несмешным розыгрышем или затянувшимся дурным сном? Закрашивая следы круглосуточного бодрствования и закрывая новые порезы, которыми были исчерчены все лапы, Дженнифер уже не могла скрыть этот нехороший, болезненный и лихорадочный блеск в серых глазах или нездоровую дрожь ослабших усталых лап. Держаться становилось все сложнее и сложнее, и вот вдруг вести из нужного измерения. Ошибки нет. С ним все в порядке. Это не крик о помощи, нет. Это отчаяние?.. Что это тогда?.. Насмешка? Намек?..       Вернувшись в лавку, Дженнифер встала за прилавок, но потом передумала и ушла в маленькую комнату отдыха, где бессильно повалилась на маленький диван, закрыв глаза и зная, что сон все равно не придет. Будь она миллиард раз уставшей, все равно не придет… Ощущая себя совершенно растоптанной и тут же испытывая угрызения совести по поводу того, что практически не уделила внимания близкому другу, пестрая кошка вздохнула и положила лапу на горячий лоб. Да что с ней, в конце концов? Голова болела неимоверно, будто бы трескаясь прямо сейчас от прикосновения к ней лап. Что там сказал Фрэнсис? Что лучше ему не стало?..       «То есть, чуть что, он опять прибежит нам жаловаться?» — раздраженно подумала лавочница, но едва осознав, что собиралась сказать, поспешно одернула себя, оправдываясь почти испуганно:       «Нет! Что со мной?.. Что за мысли лезут тебе в голову, Дженнифер? Терпи. Ничто не достается просто так, но до эгоизма ты не опустишься…»       «Ну… хотя бы кто-то будет счастливым, даже если при этом пострадаешь ты… Нужно порадоваться за друга… нужно…»

***

      Подойдя к небольшому, но надежному внешне дому, отличающемуся от таких же, занимающих небольшие участки этой части жилого сектора, только другой стилистикой, в которой преобладали не плавные формы, а более острые углы, и обилием окон, представляющих обширные панорамные вставки из стекла вполстены, Фрэнсис помолчал пару мгновений, а потом смущенно произнес:       — Это здесь. Без лишних предисловий… Вот. Здесь я жил, пока…       — Пока не вернулся, я понял, — ободряюще улыбнулся Кайл, положив лапу на его плечо и притянув чуть ближе к себе. — Давай тогда зайдем.       Скомкано достав из кармана ключ, рыжий дергаными движениями отпер дверь и раскрыл створку, заглядывая в полумрак прихожей.       — Наверное, очень пыльно, — сразу же предупредил быстро полосатый кот. — Я давно уже не бывал здесь…       — Ты приобрел для нас целый дом в этом измерении? — с явно читаемыми уважением и восхищением в голосе спросил серый кот, проходя за порог и оглядывая обставленное довольно просто — в современном минимализме — помещение.       «Для нас? — не уверен. Для себя и в каком-то смысле… Откуда мне было знать?..»       — Когда Даск начал подбираться к нам, я уже искал способ жить вместе и в безопасности, — отведя глаза, проговорил рыжик. — А когда узнал о том, что существует это измерение… Если бы ты не согласился оставить Котанию, я бы все равно сохранил этот дом… Мечтал показать тебе это место…       — Целый дом, — восторженно повторил альфа, обойдя глазами прихожую, а потом вновь вернув взгляд на омегу. — И все это для нас…       Закрыв дверь на замок изнутри, Фрэнсис повернулся к серому коту и тихо заметил:       — Я подумал, нам не нужны соседи…       Резко подскочив к нему, омега прижал его к стене и уставился пристально снизу вверх. Повиснув у него на шее, рыжик попытался дотянуться до его мордочки, однако прикинув, что провернуть такое вряд ли удастся, толкнул в сторону. Потеряв равновесие, Кайл упал на маленький пуфик, который не заметил до этого, и рыжий в секунду оказался у него на коленях, обвив лапами его плечи. Все-таки серому коту не послышалось: в последней реплике действительно была эта скрытая провокация, которую он решил не брать в расчет слишком поспешно, проверяя почву, прежде чем сделать шаг, прощупывая дорогу в опасной близости от бездны. Сохраняя временно молчание, альфа старался найти проблеск, намек на истинное расположение своего любимого кота, определить, действительно ли им руководит сейчас страсть, а не отчаяние, опасаясь принять решение, которое может ранить чувствительного омегу по неосторожности действий. Похоже, рыжий вновь как-то по-своему истолковал затянувшееся молчание и бездействие и потому вновь подал голос, не дождавшись реакции.       — Кайл? — негромко позвал Фрэнсис, заглянув в его глаза с неподдельной тревогой. Эта нехорошая интонация и всегда чрезмерное явное волнение, которое читалось в стрессовых ситуациях в некотором смысле даже в самом дыхании полосатого кота, каждый раз заставляли нервы альфы сжиматься в клубок, активируя для всех его живых систем повышенную готовность броситься на помощь. — Я… ты не…? Скажи хоть что-нибудь. Я снова… снова делаю что-то не так?       — Послушай… Котенок, ты уверен, что… ко всему готов? — спросил серый кот, вздохнув и отыскав-таки подходящие слова. — Я знаю, что тебе сейчас нелегко. Я очень прошу тебя: скажи мне правду. Не то, что я хочу от тебя услышать, а правду. Ты готов к этому?       — … Я?.. — голос рыжика дрогнул, и омега тотчас вскочил на лапы, резко отстраняясь.       «Началось…» — тоскливо подумал Кайл, поднимая на него глаза и вставая с пуфика.       — П-прости… — чуть слышно пропищал полосатый кот, уворачиваясь от протянутых лап своего альфы.       — Что случилось? — с живым сочувствием спросил серый кот, понимая, что его голос звучит довольно устало, что еще сильнее отталкивает от него сейчас рыжика.       — Зачем ты говорил мне, что я… что мы… — рыжий всхлипнул и быстро стер с щек слезы, удерживая альфу в поле зрения и не подпуская к себе. — Ради чего было все это?..       — О чем ты говоришь, мой… — Я не твой! Почему бы мне быть твоим? Чтобы ты мог дальше кормить меня надеждами на то, что никогда не случится? Чтобы я просто был у тебя?       — Фрэнсис, что с тобой происходит? — с более ощутимыми нотками строгости повторил вопрос Кайл, не позволяя ему сделать и шага в сторону входной двери.       — Ты постоянно говорил мне, что любишь меня, заставляя меня чувствовать себя виноватым перед тобой. Сейчас, когда я искренне хочу все вернуть, ты отговариваешь меня. Почему? Зачем ты так со мной? Я всего лишь хотел немного любви… Так сложно было сказать мне сразу, что между нами все кончено, чтобы мне не приходилось долго уговаривать себя?       — Я пытаюсь защитить тебя только по одной-единственной причине того, что я люблю тебя. Мне огромных трудов стоит уберечь тебя от всех и вся и не думать о себе, но я продолжаю оберегать тебя. Ты упрекаешь меня в том, что я не нуждаюсь в тебе? Почему бы мне тогда все еще быть здесь?       — Ты просто отрицаешь, что потерял ко мне всякую привязанность… Ты просто привык! — выкрикнул внезапно рыжий, метнувшись куда-то вбок и схватив что-то с журнального столика. В лапах полосатого кота блеснуло лезвие, и что-то внутри Кайла рухнуло с большой высоты, отозвавшись замиранием у сердца. Приставив острие к относительно свежим глубоким порезам на запястье, омега воззрился на него злобно, захлебываясь в слезах, сдавленно бормоча:       — Не подходи ко мне! Назад, или я… Не успел он завершить фразу, как альфа оказался рядом, грубо сжав его лапу своей и заставив выронить нож.       — Нет! — рванувшись прочь, когда серый кот сгреб его в охапку и прижал к себе, Фрэнсис стал яростно отбиваться, пустив в ход клыки и когти, отчаянно молотя лапами, ударяя по всему, до чего мог дотянуться, оставляя на шкуре Кайла, зажмурившегося, но не ослабившего хватки, гематомы и ссадины. — Отпусти меня сейчас же! Убери лапы, ублюдок, ненавижу тебя!       Улучив момент, когда Фрэн перестал сопротивляться, в бессильной злобе впившись зубами в его лапу, альфа перехватил его поудобнее и зажал свободной лапой его пасть, заставив замереть и задохнуться от страха и одновременной злости, однако пытаться закричать рыжий не переставал.       — Слушай сюда! — прорычал Кайл прямо ему на ухо, и омега наконец-то оцепенел. — Что с тобой происходит, я не понимаю? Что ты несешь такое?! С хера ты устроил представление?!       Содрав с него бесцеремонно тканевый «шарф», альфа стиснул зубы на метке на его шее, когда он прогнулся в спине, вытаращив глаза, и вихрем впечатал в стену, придавив собой и только потом отпустив. Рыжий застыл на месте, глядя на него с животным страхом, и серый кот посмотрел на объект своего обожания нахмуренно, постепенно возвращая самоконтроль и смягчаясь. По щекам полосатого кота сплошными ручьями бежали слезы истерики, которые не останавливались, сколько бы раз он ни смахивал их лапой, пристально таращась с трепетом на Кайла.       «Нет… еще слишком рано было говорить ему… нет…»       Не допуская в разум почти ни одной мысли, Кайл просто подался вперед и жадно поцеловал омегу с языком, прокусив его изгрызенные губы и тут же слизав кровь. Будто бы замороженный, рыжик неподвижно стоял на месте, не отвечая на любовное касание, однако серый кот был настойчив и целеустремлен, поэтому за пару десятков секунд привел рыжего в чувство и заставил его немного расслабить напряженные мышцы, обмякая в надежных объятьях, и позволить проникнуть в свою пасть языком. Ведя дразнящее соприкосновение, серый кот огладил нежно плечи своего котенка и положил одну лапу на его талию, придвигая к себе вплотную.       — Страшно? Боишься меня? — прошептал Кайл в его губы, отстранившись и стер лапой выступившие на метке кровинки.       — Боже… Кайл… — вероятнее всего, только в этот самый момент отойдя от истерики и осмыслив, что творил, Фрэн посмотрел на него с отчаянием и, уткнувшись в плечо, расплакался в голос.       Весьма прохладно отреагировав на эмоциональный порыв своего кота, Кайл погладил его лапой по затылку, однако сохранил молчание.       — Прости меня… прости… Я не должен был… я-я… — бормотал сбивчиво полосатый кот, заливая шерсть горячими слезами.       — Тебе еще хуже. Завтра мы обратимся к врачу. Это не обсуждается, — сдержанно проговорил Кайл.            Отстранившись и отпустив его, серый кот безмолвно удалился в сторону ванной, оставив омегу совершенно разбитым посреди коридора. За окнами очумело хлестал проливной дождь, неизвестно откуда взявшийся.       — Нет, подожди! — бросившись следом за ним, рыжик догнал альфу и заключил со спины в объятья, не давая сделать ни шагу.       — Что ты делаешь? — спросил холодно Кайл, стараясь не дать чувствам пробиться через маску суровой отстраненности, но полосатый кот решил все сам, внезапно схватив его за воротник по-прежнему лиловой мантии, дернув на себя, проскочив вперед и сразу же резко заключив в жаркий неловкий, но весьма чувственный поцелуй.       — Я не отпущу… никуда не отпущу… — лихорадочно зашипел рыжий, разорвав касание и вытаращившись на него. — Я буду твоим… навсегда… Пожалуйста… не будь, как я… не повторяй мою ошибку — не бросай меня сейчас… — стараясь не думать о том, что его щеки ярко горят от стыда и возбуждения, язык заплетается, а его самого бьет мелкая дрожь, рыжик неловко расстегнул накидку альфы и откинул вещь в сторону, с каким-то благоговением сжав плечи партнера.       — Кому ты еще можешь быть нужен? — тихо и таинственно спросил кайл, не задумываясь о резкости своих слов и внезапно сжимая лапой его откровенный стояк. — Тебе должно быть очень стыдно, Фрэнсис. Ты понимаешь, что ты творишь? Какие интриги крутишь вокруг себя?..       — Ты представить себе не можешь, насколько я… — Фрэн скосил глаза вниз и торопливо шмыгнул носом, увидев стекающую по мордочке кровь, выходящую из лопнувшего от скачка давления сосуда. — Я не представляю, что я сейчас делаю… — он послушно снял себя жилетку, оставаясь в рубашке, а потом избавился и от нее тоже, краснея до слез, но все-таки обнажая, наконец, грудь и быстро пряча глаза в пестром сиреневом свитере серого кота.       Затаив дыхание, когда альфа резко стащил одной лапой вещь, повисшую на рыжих запястьях, до конца, и прикоснулся пальцами к меху, Фрэн нервно заулыбался, часто вздрагивая и закусывая губы. Внезапно схватив его почти за шкирку, Кайл дотащил его до спальни и бесцеремонно швырнул на живот на кровать. Раньше, чем омега успел опомниться, серый кот навалился на него сверху, вдавив в матрац и содрав с партнера брюки с бельем. Рыжий ощутил, как сердце перестает биться, где-то в животе расползается липкий ледяной ужас, все тело немеет, а по лбу сбегают вниз крупные градины пота. Страх, невыносимое возбуждение и одновременно жгучий стыд от происходящего смешались с каким-то нежным трепетом души, шептавшим: «люблю… я его люблю… сука, как же я его обожаю…», лишая возможности контролировать себя, и омега зажмурился и сжался, одновременно умоляя о том, чтобы все уже закончилось, и жаждая запретных горячих касаний, от которых уже сейчас кружилась голоса. Ему страшно, о да, он определенно в ужасе. Но сколько, блять, мать вашу, он ждал этого момента, сколько надежд возлагал на этот самый миг… Примерившись, Кайл жестко протолкнулся без всякой подготовки и на секунду замер, пытаясь привыкнуть к узости, а рыжий изо всех сил постарался расслабиться, чтобы не навредить ему, хотя это было практически невозможно, сколь сильным ни было бы желание хоть как-то позаботиться… Сорвавшись на жесткий частый темп, серый кот стал грубо вдалбливать омегу в простыню. Потеряв контроль над ситуацией, рыжий распластался по кровати и истерично заверещал в подушку, кромсая наволочку безуспешно клыками, а из его глаз брызнули слезы. Больно, больно, больно!.. как же больно… Еще один глубокий толчок. Рыжик закричал, не сумев остановиться на стоне, и громко заплакал; эмоции зашкаливали, накатывали огромной волной, рвали крышу окончательно, ни в коем случае не давая совладать с собой. Вцепившись зубами в его загривок, заставляя запрокинуть голову, Кайл с рычанием насиловал его, с каким-то извращенным удовольствием бросая в его адрес жестокие, едкие и грязные оскорбительные слова, постепенно ощущая, как сопротивление рыжего угасает, а хрупкое тело трепещет под ним все слабее. Тихо заскулив, полосатый кот закрыл глаза и скомкал лапами простыню, стараясь больше не дышать. Болевой шок ослепил его, не давая в полной мере ощутить чудовищную боль и притупляя новый приступ панической атаки. Ощущая только то, как перед глазами мечутся обрывки мыслей, воспоминаний, а тело вытягивается в оргазме, рыжий ненадежно балансировал на грани сознания и забытья, рискуя в любой миг сорваться в бездонную темноту.       — Ты трусливая шлюха, Фрэнсис, — процедил альфа, резко покидая его тело и оставляя омегу лежать поперек кровати мертвым с виду пластом. — Безответственная эгоистичная сука…       Совершив несколько финальных движений, он навис над рыжиком и бурно кончил, нарочно заливая полосатую шерсть вязкой спермой, а затем бессильно упал рядом и вздохнул, пока еще не осознав, что произошло. Ощущая разлившееся по всему телу тепло, серый кот прикрыл глаза и расслабился, будто бы даже не вспомнив об омеге, пока все не разрушилось в одно краткое мгновение. Внезапно что-то чуть различимо прикоснулось к расслабленной лапе Кайла, заставив того распахнуть глаза и уставиться на партнера. Посмотрев пристально на то, как рыжий несколько раз пытается тщетно приподняться над кроватью на трясущихся лапах, серый кот уже стал склоняться к идее сожаления, охватываемый ужасом осознания, когда…       — П-прости меня… — прохрипел едва слышно Фрэн, переворачиваясь набок и из последних сил жалко подползая к серому коту. Золотисто-карие глаза лучились паникой и были полны слез, но одно было все еще неизменно: нежность. Нежность и сокровенная, скрытая от всех любовь, которую было уже не затушить.       Позабыв обо всем, Кайл вскочил и почувствовал, как его лапы леденеют, и у самого нехорошо жжется в уголках глаз.       — Нет… я ведь не… — серый кот шокировано замер, с болью глядя на вымученно улыбающегося омегу.      Опустившись рядом, альфа посмотрел в глаза рыжего, а потом внезапно уткнулся в его плечо, прижимая к себе изо всех сил, и Фрэнсис ощутил, как на его шерсть падает беззвучная слезинка.       — Кайл?.. Т-ты что…? — испугался омега, обнимая его голову лапами и чувствуя едва уловимую дрожь. — Эй, все хорошо, слышишь?.. Кайл… все в порядке… Посмотри сюда…?       Не в силах смотреть в его глаза, серый кот отрицательно помотал головой и только сильнее вжался носом в шерсть любимого. Не понимая, что нужно предпринять, рыжий потянулся было за одеялом, но тело прошибло вспышкой резкой боли, и омега был вынужден замереть и сжаться, чтобы перетерпеть острое жжение. Когда стало немного легче, он все-таки дотянулся до покрывала и накинул его сверху на себя и своего альфу, защищая от прохлады. Заботливо обернув серого кота одеялом, полосатый осторожно отстранился и приподнял его мордочку, чтобы подоткнуть ткань, и Кайл тут же отвел взгляд. На его мордочке читались ненависть к самому себе, горькое разочарование и бесконечная вина.       — Перестань… — глухо проговорил Кайл, но рыжик резко перебил его, не давая сказать больше ни одного самоуничижительного слова:       — Заслуженно. Абсолютно. Мы стоим друг друга. Со мной все хорошо.       — … Зачем ты… жалеешь меня…?       — Жале…       — Ты посмотри, как оно получилось в итоге… Что произошло с тобой из-за меня… Какая там любовь…       — Кайл, ну что ты такое говоришь? — поборов слабость и сухость в горле, через силу сказал рыжик, положив лапы на его щеки и приподняв его мордочку.       — Прекрати утешать меня. Ты видел… почувствовал, что сейчас произошло…       — С того самого момента, как мы с тобой вновь вернулись друг к другу, ты помогал мне преодолеть все мои травмы и комплексы. Ты сам без устали напоминал мне, что никто не рожден идеальным. Ты слишком строг к себе. То, что произошло сейчас… разве это имеет какое-то значение, если все обошлось?       — Я не понимаю тебя. Как ты можешь… только что я перешел грань и сам навредил тебе, от чего так старался защищать. Я предал все обещания, которые давал тебе. Ты… ты просто не можешь…       — Кайл, послушай. Ты потерял контроль, но разве ты допустишь эту ошибку вновь? Мы же не совершенство. Ты разве хочешь или хотел когда-нибудь сделать мне зло? Или причинить еще больше боли? Я совершил невероятно много ошибок, и ты ведь все равно любишь меня таким, какой я есть. Каким бы ничтожеством не стал. Ты от всего сердца заботишься обо мне, разве это тоже обман? — глаза омеги засветились знакомой тревогой. — … Я всегда хотел это узнать… Скажи мне, наконец. Ты действительно все еще так же сильно любишь меня после долгой разлуки и веришь моим словам? Скажи правду, я хочу знать наверняка. Я боюсь тебя… как альфу. Но не как моего давнего друга. Я хочу, чтобы ты был рядом только в том единственном случае, если ты правда испытываешь ко мне чувства. Я не хочу ранить тебя… Но еще сильнее я не хочу, чтобы ты был рядом, если ты всего лишь привык ко мне и только по привычке и старой дружбе защищаешь, проявляя заботу просто так. Ты обещал говорить мне всю правду, насколько бы опасной она ни была. Мне очень важно услышать истину.       Стерев с его переносицы прозрачную капельку соленой влаги, Фрэнсис с нежной тревогой встретил взгляд опечаленных лиловых глаз. Взяв его за лапу и крепко сжав в ладони, альфа проговорил:       — Когда мы встретились опять, я подумал, что мы уже не сможем относиться друг к другу так, как прежде…       «В сущности… ты не далек от истины… ты не сможешь простить меня, если узнаешь о моих мыслях…»       — … Эта мысль не давала мне покоя все это время. Я безумно любил тебя до разлуки, а когда повстречал вновь, не ощутил почти ничего. Я был в шоке, наверное… не знаю, как объяснить это, но у меня не было времени копаться в себе. Тебе я нужен был гораздо больше, чем себе самому. Ты был напуган, тебе было очень плохо, мне нужно было окружить тебя поддержкой и успокоить. Я совсем перестал думать об этом, полностью сконцентрировавшись на заботе о тебе, но во время перелета у меня вновь нашлось несколько свободных часов на размышления, и я понял кое-что очень важное. Я не могу поверить в свои ощущения. Не могу заставить себя анализировать чувства и делать какие-то выводы. Я не знаю, что мне делать… Когда ты находишься рядом, я хочу быть как можно ближе к тебе, хочу принадлежать тебе… Но я же в ужасе. Каждую свободную секунду, каждый миг… Мне кажется, что-то не так, и стоит мне закрыть глаза, как ты исчезнешь, как и прежде. Я чувствую себя жутко виноватым перед тобой. Я такой… такой… я крупно проебался, котенок… Сам напуган до полусмерти, не представляю, как нам жить дальше… Держу тебя на расстоянии, тяну время изо всех сил, уговаривая себя быть сильным для тебя… А по факту еще худшая бесхребетная сучка в душе… Не способен на что-либо существенное, только держу иллюзию, чтобы спасти тебя, а потом когда-то разобраться и с собой. Ты чувствуешь мой обман, и тебе становится от этого только хуже. Я запутался в своих же манипуляциях… Подло подставляю тебя, только и всего… Вот и вся моя любовь, как она есть. Я боюсь быть счастливым. Люблю тебя до смерти, но боюсь легко потерять все, когда ты… В смысле… знаешь, я трус. Борюсь отчаянно со своим страхом, а потом все равно скатываюсь обратно вниз, как случается что серьезное… — зажмурившись, серый кот тяжело вздохнул, а когда вновь разомкнул веки, увидел, что по щекам любимого кота опять катятся слезы.       — Прости меня… — чуть слышно пробормотал рыжик.       — Простить тебя? Чт… за что?       — Почему ты молчал? Все это время я просто тянул на себя твое внимание. И в мыслях не было хоть раз проявить взаимность и подстраховать тебя.       — Мне казалось, я могу потерять твою веру, если скажу. А еще… я ведь мог окончательно потерять веру в себя… если признал бы… Тебе пришлось куда хуже, чем мне. А последняя мразь — все равно я.       — Ты чувствовал, что стал для меня всем миром, на который возложена последняя надежда? — рыжий грустно улыбнулся. — Ты столько сил бросаешь на решение моих проблем, а свои замалчиваешь. Разве я смог бы быть счастлив, если ты рядом абсолютно несчастен?       — Я… слишком поздно осознал это… мне жаль…       — А я был просто идиотом. В кои-то веки я понимаю тебя…       Посмотрев на любимого омегу, Кайл улыбнулся в ответ, чувствуя, что ему становится немного легче. Прильнув к нему, рыжий чувственно поцеловал его в губы и осторожно, чтобы не спровоцировать нигде боль, выполз из-под одеяла, поднимаясь на лапы.       — Куда ты?       — Нужно принять душ. Присоединишься?       Едва заметно кивнув, альфа поднялся с кровати и пошел следом за рыжим, который привел его к ванной, и открыл дверь, пропуская вперед. Зайдя в весьма просторное помещение, Фрэнсис тотчас скользнул за стеклянную перегородку, открыл и настроил воду, отрегулировав частоту капель, падающих откуда-то из самого потолка душевой кабинки, и начал смывать засохшие белесые разводы с полосатой шерсти. Не вполне понимая, как так получилось, что его вечно робкий и стесняющийся омега сам пригласил его поучаствовать в столь интимном действе, серый кот снял голубовато-сиреневый светлый свитер, избавился от темно-серых джинсов и белья и шагнул к рыжику, оказываясь запертым с ним в неприличной близости. Почувствовав его смятение, Фрэн впервые за долгое время взял инициативу в свои лапы и приблизился вплотную, обхватывая лапами его ребра и требовательно настойчиво целуя. Прикрыв глаза, Кайл устроил лапы на его плечах и аккуратно сжал несколько раз, а затем перешел на загривок и спину, пальцами чувствуя мурашки на теле омеги, пытающегося вести французский поцелуй.       — Доверишься мне? — негромко спросил альфа, отстраняясь и с некоторым волнением глядя на любимого кота.       — Если ты будешь осторожен… Фактически, это мой первый раз…       — Я постараюсь не потерять опять от тебя голову, — серый кот лизнул его шею, а затем осторожно прикусил. — Невыносимо хочу тебя.       — Чертов собственник, — рыжий запрокинул голову и ощутил, как от слов альфы где-то внутри вяжется сладкий трепещущий узел. — Мы только начали, а ты уже ревнуешь…       — Только не сдерживай себя, я хочу тебя слышать, — промурчал Кайл ему на ухо, медленно разворачивая омегу к себе спиной.       Почувствовав, как что-то в душе обмирает от страха и сладостного предвкушения, полосатый кот закусил губы и громко сглотнул, когда в узкое колечко мышц под хвостом ткнулся палец, начиная неспешные круговые массирующие движения, чтобы расслабить. Постепенно проникнув в горячее нутро, альфа продолжил процесс, начиная параллельно гладить свободной лапой крепкую эрекцию рыжего, чтобы отвлечь от грядущей боли и сопутствующих не самых приятных ощущений. Стараясь дышать как можно тише, Фрэн грыз губы, иногда прерывисто вздыхая и все отчетливее заливаясь откровенным красным румянцем. Тихий стон коснулся ушей Кайла, заставив того улыбнуться и на миг остановиться, когда рыжик совершил неосознанное движение бедрами, толкнувшись в кольцо пальцев твердым членом.       — Подожди, котенок, не торопись, — ласково сказал альфа, вернувшись к своеобразному массажу и сорвав с приоткрытых губ полосатого кота резкий вздох. Подготавливать любимого к основной части было уже отдельным видом чистого наслаждения.       Тихонько постанывая от все более откровенной ласки, рыжик совершенно не замечал, что его растягивают уже все пальцы, но ровно до того момента, пока альфа не вытащил лапу из его ануса и не взялся за ягодицу, примеряясь для постепенного проникновения. Тут же затихнув, омега болезненно сжался и покосился обеспокоенно на Кайла, что не укрылось от его внимания.       — Все в порядке? — спросил альфа, прислонившись лбом к его затылку и нежно поцеловав в затылок, игриво прихватив кожу клыками.       — Я… мне… — рыжик замялся и покраснел.       — Я буду медленно, — успокаивающе проговорил Кайл, погладив его по плечам. — Если будет больно, говори, и мы сразу остановимся, идет?       — Х-хорошо…       Пожалев о том, что не подумал даже заранее приобрести смазку, серый кот искренне понадеялся на то, что не причинит слишком много боли рыжику, и приставил головку члена к входу, совершив плавное поступательное движение и протолкнувшись на пару сантиметров. Зашипев, Фрэнсис опустил голову и зажмурился, однако промолчал. Сочтя это одобрением на продолжение, альфа сделал еще несколько толчков и тут же сам вынужденно остановился, привыкая к невероятной узости, которая практически не нарушилась даже после первого грубого акта.       — Какой узенький, — Кайл не сумел сдержать улыбку. — Мой невинный чистый котенок… Потерпи еще немного, ладно? Дальше — больше.       — Ты… уже в-внутри?.. — зажмурившись и прогнув спину, прошелестел рыжик.       — Еще нет, не спеши. Мы только начали, — многообещающе сказал альфа, продолжая одновременно с этим мелко проталкиваться меж узких стенок. — Нужно немного разработать тебя, и тогда я смогу доставить тебе ни с чем не сравнимое удовольствие, хорошо? Сможешь дождаться…       Внезапно громко застонав, полосатый кот подался вперед, не выдержав перевозбуждения, и обильно кончил в лапу альфы, тут же пристыжено покраснев и не зная, что и сказать.       — Быстро же ты.       — П-прости, я… просто…       — Это нормально, не переживай. Продолжим?       — Тебе не противно?       — Котенок, ну как ты можешь быть мне противен? Мы это делаем для того, чтобы ты мог расслабиться и получить удовольствие. Ты делаешь все правильно, продолжай.       Сделав вдох и протолкнувшись в него до конца, серый кот замер, давая немного времени, чтобы привыкнуть, и затем взялся за плечи рыжего и начал совершать плавные движения, делая с каждым новым их все более сильными и настойчивыми. Издав протяжный стон, когда альфа попал в ту самую точку, Фрэн машинально лихорадочно прошептал:       — Пожалуйста… Кайл… я… — в глазах поплыло, а все мышцы тела натянулись до звона и мелкой дрожи, обещая скорую повторную разрядку.       Не осознавая, что из этого всего происходит в реальности, рыжик трясся от наслаждения и тихо скулил, прогибаясь до хруста костей в такт толчкам сзади и возвратно-поступательным на стояке.      Проскользнув в ставшее податливым и мягким горячее нутро, Кайл замер и уткнулся носом в загривок любимого кота, а его член задергался внутри, выстреливая белыми струями в самые глубины. Почувствовав, что от этого невъебеннейшего ощущения накрывает и его, полосатый кот резко напрягся, а потом точно так же резко расслабился, и на него обрушился крышесносный бурный оргазм, сорвавший с губ крик чистого наслаждения. Выгнувшись, омега излился на плиточный пол, забрызгав стекло стены, и обмяк в надежных уютных объятьях своего альфы.       — Кайл… я… Я люблю тебя… — сонно улыбнулся Фрэнсис, когда серый кот развернул его вновь к себе и погладил по спине с теплой улыбкой.       — Я тоже тебя обожаю, мой котенок, — склонившись к нему, серый кот чмокнул его в щеку.       Что было дальше, рыжик не запомнил, стремительно провалившись в сон и очнувшись только тогда, когда альфа поднял его осторожно и вынес в комнату, завернув махровым полотенцем. Улыбаясь и чуть слышно мурча, рыжик посмотрел на серого кота и стиснул его в объятиях, не давая толком высушить шерсть. Все произошло слишком быстро. Да, по любви и нежно было лучшим, что полосатый кот мог ощутить в своей жизни, но этого было слишком мало. Крышу сорвало, нирвана найдена, но омега попросту не успел распробовать и осмыслить сам процесс, утопая в тумане нежной тревоги. Теперь он хотел еще. Еще хоть раз, совсем ленивый и без заморочек. Но еще…       — Кайл? — прошелестел Фрэнсис, неизменно ощущая себя самым счастливым котом на свете. Подавшись вперед, когда серый кот придвинулся к нему, чтобы выслушать, рыжий со вкусом поцеловал его, захватив влажные губы и долго не отпуская. Пошарив по его пасти языком, альфа приоткрыл глаза и глянул на своего любимого котенка, а потом поспешно отстранился, с четвертой попытки вывернувшись из цепких рыжих лап. Рыжий пристально смотрел на него снизу, сверкая темными от остаточного возбуждения глазами, устроив лапы на его груди и словно бы решаясь высказать свои мысли вслух, хотя серый кот и без того догадывался, что партнер собирается попросить.       — Ну? — фыркнул альфа, положив ладонь на его щеку. — Чего ты хочешь?       — Я… — полосатый кот запнулся и очаровательно покраснел. — Я хочу…. Еще раз… Д-давай… продолжим? Пожалуйста…       — Котенок, давай сначала кое-что обсудим еще раз, ладно? — альфа посерьезнел и посмотрел на него внимательно. — Скажи, ты все еще боишься меня?       — Но я…       — Я пытаюсь узнать, насколько глубока проблема и в чем она кроется — в неопытности или действительно… в травме, — последние слова показались Кайлу приговором, но он заставил себя завершить фразу и донести свою мысль до любимого. — Расскажи мне, что ты сейчас чувствуешь?       — Любовь… — без колебаний выпалил рыжий чуть раньше, чем альфа успел договорить. — В смысле, я… я любил тебя… А сейчас я х-хочу тебя… Еще сильнее, чем вначале…       — А что ты скажешь по поводу страха? Я пугаю тебя как доминанта?       — Я… честно говоря, не знаю… Мне нужно больше времени, чтобы разобраться. Понимаешь… для меня все это ново. Я плохо понимаю, что… что мне нужно делать и как теперь воспринимать себя… и т-тебя…       Сделав вдох, чтобы проговорить что-то еще, Кайл был перебит и замолчал.       — Мне страшно… Я боюсь ошибиться… И сделать что-то не так… Это другое. Я могу навредить здоровью из-за какой-то ошибки. Я боюсь, что если не дам тебе действовать самому и предприму что-то от себя, то сделаю тебе или себе плохо… Надо быть очень осторожным, а я ничегошеньки не знаю… Столкнулся с подобным впервые…       — Как мне помочь тебе? Может, я могу что-то конкретное сделать, чтобы ты смог почувствовать себя увереннее?       — Я не знаю… Наверное, мне просто нужно больше времени… Мне нужно обдумать свои ощущения и испытать это несколько раз, чтобы привыкнуть…       — Полноценный секс — это естественный процесс. Мы устроены так, чтобы безболезненно и спокойно выдержать нагрузку. С нами обоими все в порядке после первого раза, значит, не о чем беспокоиться. Есть и еще… Вместо любви в первый раз я просто изнасиловал тебя. Я не понимаю, что с этим делать теперь. Мой любимый котенок. Ты и так напуган, и у тебя есть проблемы… А из-за меня… Я мог просто потерять тебя навсегда. А просил быть искренним со мной…       — Я не успел понять, что случилось. Я даже не вспомню об этом через некоторое время. Не думай об этом. Ты всегда хотел, как лучше.       — Если бы хотел, то не подвел бы тебя в первый же раз. Я не знаю, как держать себя в лапах… Меня безумно влечет к тебе, я теряю контроль… А тебя пугает даже сама идея ебли, не говоря уже о том, чтобы тебе хотелось какого-то там разнообразия… Иногда мне кажется, что у меня ничего не получится. Прости. Я пытаюсь помочь тебе с твоими проблемами, и сам же изнутри создаю новые и обостряю их своим существованием рядом…       Положив лапу на его щеку, полосатый кот поднялся на цыпочки и ласково поцеловал в губы, заставив судорожно ловить равновесие, чтобы не завалиться.       — Кайл, я хочу, чтобы ты знал только одно: ты замечательный. Я не дожил бы до этого дня, если бы тебя не было рядом со мной.       — Пожалуйста, не бойся ничего. Особенно выражать свои желания и делиться мыслями. Ты останешься моим, что бы ни делал и кем бы ни был. Будь искренним со мной даже тогда, когда все, что тебе нужно в данный момент — это послать меня нахер.       Замолчав, рыжик таинственно посмотрел в его красивые глаза. Они оба виноваты друг перед другом, оба наломали дров и навредили друг другу и самим себе. Они определенно друг друга стоят.       — М-можно я попрошу об одном… одолжении? — осторожно спросил омега. — М-мы можем сделать это с-снова?       — Прямо сейчас?       — Прямо здесь. Я… я хочу т-тебя, Кайл… Пожалуйста, можно мне еще…?       — Ты кончил два раза подряд. Не хочешь немного отдохнуть? — серый кот взял с его плеч полотенце и повесил обратно на батарею. — Пойдем в постель? Теперь у нас много времени на нежности. Обещаю, я не убегу от тебя никуда. Пойдем.       Доверчиво зашагав за ним в спальню, рыжик почти не заметил, что его глаза слипаются от усталости, а лапы приятно тяжелеют. Едва добравшись до сбитой простыни и свалившись на нее рядом с серым котом, рыжик вновь провалился в уютную дремоту, ощущая головокружительный запах альфы, сладкую теплоту и какое-то абсолютное счастье внутри себя. Он наконец-то дома… И ему наконец-то хорошо…       Пребывая все еще в реальности, но в то же время находясь где-то у самой грани сна, рыжий расслабленно лежал в объятьях альфы, горячо дышащего в его макушку, и слушал. Из приоткрытого окна доносился приглушенный шорох дождя, который наполнял прохладой уютную спальню, а помещение окутывал сероватый грозовой полумрак, по-своему оттеняющий сумрак вечера. Лучшее завершение дня едва ли можно было придумать как-то иначе. Отчетливо не отключаясь от действительности совсем, полосатый кот все же видел какие-то абстрактные цветные пятна, плывущие перед глазами и вот-вот переходящие в завершенное сновидение…       Сон был приятным. Совершенно нелогичным, абсурдным и даже возмутительным с точки зрения здравого мышления, но таким приятным… Фрэнсису чудилось, что он смотрит со стороны на то, как его Кайл грубо трахается одновременно с двумя котами, которые бесцеремонно ебут его в зад, заставляя громко стонать и закатывать глаза. Подойдя чуть ближе, омега посмотрел на серого кота, ожидая, что сердце обожжет холодом, ревностью и страхом за самого близкого кота на свете, но внезапно ощутил лишь живой интерес к тому, что будет дальше. Ему хотелось остаться за чертой, не вмешиваясь, и продолжить смотреть. Один кот покинул тело альфы и обошел его, пристраиваясь спереди и беря его за челюсть, заставляя открыть пасть. За ряд ровных острых белых зубов протолкнулся крупный венистый член, и Кайл беспомощно запрокинул голову, давясь слюной и стоном, но кот среагировал быстрее и схватил его за челку, подтянув к себе и насадив пастью на свой стояк, не дав никуда уйти. Второй кот тем временем до конца проник в узкий проход под хвостом и начал втрахивать альфу в жесткий матрац, отчего серый кот прогнулся в хребте и попытался застонать, но только начал задыхаться. Не зная, куда деться, Кайл отчаянно рванулся прочь, но был повторно схвачен и прижат к постели под низкое рычание. Его имели одновременно в двух разных темпах, не давая поймать единый, не пытаясь подстроиться. Совершив лихорадочное сильное глотательное движение, Кайл закрыл глаза. Один из котов отдал предпочтение стилю «глубокая глотка», и теперь по щекам альфы бежали слезы боли, усталости и дискомфорта, пока в его горло, провоцируя постоянно рвотный рефлекс, бился длинный большой член. Второй кот, зверски быстро и безжалостно ебущий под хвостом, навалился всем весом сверху, и, по-видимому, кончил, однако не собирался останавливаться… Фрэн сглотнул и напрягся, стараясь сдержать мелкую дрожь и чувствуя, как краснеют необратимо щеки при одном прикосновении лапы к каменной эрекции. Жадная животная ебля, коты, похожие на двух первобытных чудовищ, этот острый пряный запах секса…      Рыжий не мог предположить, что мысль о том, чтобы добровольно делить Кайла с кем-то или даже просто наблюдать за его интимом со стороны может быть настолько возбуждающе. Он дико ревновал, готов был разогнать и уничтожить всех, кто позарился на его альфу, но откровенно наслаждался, глядя на горячее действо. Он хочет увидеть это, хочет посмотреть на серого кота со стороны глазами наблюдателя… Оба кота-насильника кончили, залив семенем серый мех Кайла, и альфа жалко застонал, растянувшись на кровати обмякшей тряпочкой, а рыжик подошел к нему на два шага и посмотрел сверху, запоминая каждую деталь, каждую черточку, любуясь совершенством альфы, который вне сновидения принадлежал полностью одному ему…       Резко и внезапно проснувшись, рыжий подался вперед и вцепился зубами в шею альфы, стискивая челюсти на коже, вытягивая из метки несколько капель крови и судорожно бормоча:       — Мой кот… мой… не отдам… мое…       Вскрикнув от неожиданной вспышки боли, серый кот, тут же очнувшись от дремы, попытался оттолкнуть омегу, но тот только сильнее укусил, а потом втянул в себя шерсть и кожу, оставляя яркий темно-фиолетовый засос.       — Фрэнсис, ты что делаешь? — осторожно поинтересовался альфа, совсем отойдя от сонливости, когда рыжий принялся агрессивно зализывать место ранки.       — Не отпущу тебя… никогда не отдам… — зашипел рыжик, оставляя на его шее россыпь быстрых нежных поцелуев, а затем снова возвращаясь к процедуре оставления меток.—       — Котенок, остановись, — попросил серый кот, улучив момент и поймав его губы своими, заключая во французский поцелуй. Дождавшись, пока рыжий не успокоится немного, он отстранился и негромко продолжил:       — Что ты делаешь? Что происходит?       — Я хочу тебя, — постепенно повышая голос, несколько раз повторил омега, притянув его к себе и подмяв под себя, оказываясь вновь верхом на его бедрах. — Трахни меня… прямо сейчас… я хочу отдаться тебе…       Ощутив его основательный стояк, серый кот озабоченно положил лапу на его лоб и тотчас почувствовал жар.       — Да ты горишь весь, — тут же став очень серьезным, Кайл скинул его с себя и поднялся, заглядывая в его глаза: радужка была подернута нездоровым туманом. — Похоже, у тебя жар. Как ты себя чувствуешь? Можешь объяснить толком? Нужно что-нибудь?       — Все, что мне нужно — это ты. Кайл, пожалуйста. Умоляю… выеби меня. Я хочу быть твоей сукой. Давай… — ползком приблизившись к нему, рыжий повис на его плечах и попытался приласкаться.       Уложив его под себя, альфа позволил ему свободно лечь на его вытянутые лапы, а затем притянул к себе, сразу вовлекая в долгий поцелуй. Немедля оживившись, омега обвил лапами его шею и попытался за раз охватить и губы, и пасть, судорожно сминая мягкую, припухшую от многочисленных касаний плоть и одновременно по-свойски тычась своим языком в его.       — Подожди! — Кайл попытался достучаться до него в перерывах на то, чтобы сделать вдох, но был бесцеремонно заткнут новыми касаниями. — Фр… Фрэнсис!.. Стой!.. Ты…       — в долю секунды перебравшись обратно к нему на бедра, рыжий сцепил лапы за его шеей и провокационно заерзал прямо над начавшим твердеть членом. — Ты можешь, наконец, меня послушать?       — Кайл? — внезапно голос рыжего переменился, став каким-то перепуганным и тоненьким.       Стремительно обратив на него свое внимание, серый кот тревожно посмотрел в золотисто-карие глаза, ожидая продолжения.       — Что случилось? — альфа присмотрелся к любимому и с облегчением заметил, что взгляд того светлеет и приобретает осмысленное выражение. Неужели обошлось?      Положив лапу на его лоб, серый кот с неудовлетворением отметил, что жар никуда не исчез.       — Кайл, почему ты отказываешь мне? — жалобно спросил Фрэн, понимая, что недалек от того, чтобы расплакаться.       — В плане?       — Каждый раз, когда я прошу у тебя близости, ты отказываешься и уходишь от темы… — рыжий быстро стер бегущую по щеке слезинку и шмыгнул носом, стараясь не раскиснуть окончательно.       — Ой, ну ты что, — альфа ласково очертил его скулы, погладил по загривку и поспешно поцеловал в губы. — Котенок мой, я всего лишь беспокоюсь о тебе. Каждый раз, когда ты… просишь, ты делаешь это так, что я пугаюсь. Мне всегда кажется, что с тобой что-то случилось… Я… просто не знаю, что подумать. У тебя жар. Ты уверен, что хочешь сейчас? И что достаточно хорошо чувствуешь себя?       — Уверен, абсолютно… Пожалуйста, просто сделай это еще раз… Я хочу этого…       Посмотрев на него с волнением, Кайл осторожно переложил омегу на одеяло и навис сверху, положив лапу на его эрекцию и совершив на пробу пару возвратно-поступательных.       — Хочешь, я отсосу? — спросил серый кот, потрепав головку и выбив из омеги стон.       Рыжий приподнял голову и растерянно посмотрел на партнера. С одной стороны, ему хотелось познать как можно больше разных ощущений, а с другой, просить о практике, которая для Кайла должна была быть менее приятной, было боязно.       — Так да или нет?       — Я… не знаю…       — Не хочешь?       — Хочу. Конечно хочу, но ты… Тебе же, наверное… ну…       — Я знаю, что делаю. Не переживай, справлюсь. Не думай обо мне. Просто расслабься и прочувствуй этот кайф, хорошо?..