Bella Luna

— Я начну с осьминога на гриле… затем мак-энд-чиз с омаром, филе-миньон средней прожарки, а на десерт… шоколадный торт без муки, — Микки закрывает меню и передаёт его официантке. — Что-нибудь выпить, кроме воды, сэр? — спрашивает девушка, прежде чем покинуть его. — Нет, вода подойдёт. Я в порядке, — заверяет он её, осматривая зал ресторана EightFourNine, расположенного в центре Палм-Спрингс. Это стильное место: интерьер весь в белом, включая бар, стулья и столы. Очень аккуратно и чисто. Даже на белоснежных полах ни пятнышка, отмечает он. Посетителей обслуживают быстро: одни едят, другие пьют, третьи оплачивают счета. Всё идёт так, как и должно быть в заведении высокого класса. Простые истины, которые он усвоил за свою короткую карьеру. Не успевает он что-либо спросить, как на столе появляется его осьминог: горячий, дымящийся, с идеальными полосами от гриля и ароматом чеснока и свежих трав. Он берёт вилку и нож, отрезает кусочек нежного блюда, снова наслаждается его запахом, а затем отправляет в рот. Осьминог не резиновый, а соус просто великолепен. Ещё один кусочек, потом ещё — и он заканчивает с небольшим аппетайзером, как раз в тот момент, когда на стол подают пасту и филе. Тайминг чертовски хорош. Пока он ест, он делает мысленные заметки. Он никогда не берёт с собой ничего, чтобы записывать, — это как бы лишает его анонимности. Но Микки, или Алекс, как его знают в мире гастрономии, прекрасно понимает, что каждый раз, заходя в новый ресторан, он уже раскрыт. Ресторанное сообщество тесное, и слухи о том, что Алекс Сорока посетит их заведение, распространяются быстро. Он отказался от своего настоящего имени, когда переехал в Палм-Спрингс почти два года назад. Скрываясь от семьи, он хотел усложнить этим идиотам поиски, и выбрал имя, связанное с его матерью, которое, как он был уверен, никто из них не вспомнит. Он сбежал из Чикаго, прихватив с собой нечто, принадлежащее его отцу, и он точно знает, что Терри вернётся, чтобы это забрать. Микки просто ждёт этого дня. А пока он наладил свою жизнь: привёл себя в порядок, добился умеренного успеха в работе, где ему платят за то, что он любит делать, и до сих пор ни один член его семьи, даже его сестра Мэнди, так и не дал о себе знать. Когда он приехал в Калифорнию, ещё до того, как обосновался в Палм-Спрингс, его поразило, как легкомысленно люди здесь относились к еде и какие суммы они готовы были на неё тратить. Такой образ жизни был ему незнаком и уж точно недоступен в Чикаго. Конечно, сейчас у него есть деньги, но они отложены на будущее — когда он сможет перевезти своих братьев и сестру и обеспечить им достойную жизнь, которой их всех лишили. Но в редкий момент слабости, устав от крафтовых обедов и хот-догов, он решил позволить себе немного роскоши. Если кто-то и заслужил вкусить хорошей жизни, так это он, подумал Микки. К тому же, разве это могло быть настолько невероятным, как все говорят? Теперь, когда он свободен, он живёт в самом центре ЛГБТК+ сообщества, и слухи гласят: если хочешь по-настоящему вкусной еды, то тайское бистро Luv2Eat — это то место, куда нужно идти. Микки никогда раньше не пробовал тайскую кухню, но он достаточно насмотрелся Food Network, чтобы понять, что это может быть ему интересно: от пад си ю до спринг-роллов и разнообразных карри, которые однажды уже привлекли его внимание. В детстве еда как удовольствие была ему недоступна, поэтому, когда он зашёл в бистро, прежде всего его поразил запах. Пьянящие ароматы специй, которых он никогда раньше не чувствовал, оказались невероятно бодрящими. Он заказывал из меню, как ребёнок в магазине сладостей, с глазами, которые явно были больше его желудка. Салат из папайи, жареный цыплёнок с хрустящей корочкой, липкий рис с арахисовым соусом — то, что он никогда даже не мечтал попробовать, но казалось ему весьма заманчивым. И он ошибался — а для Милковича это было нелегко признать, ведь еда оказалась безумно вкусной. Приправленной так, что это буквально будоражило его вкусовые рецепторы. Всё было настолько свежим и ярким, что он не мог поверить что цены соответствуют действительности. Микки был потрясён тем, что такой мир кулинарии существует, а он был лишён каждого вкусного кусочка. Его любимое блюдо… пад си ю: толстая лапша, обжаренная брокколи с арахисом и экстра-соусом, как он и просил, было невероятным. Он даже выжал на блюдо сок лайма, как какой-то странный гурман, и это оказалось в десятки раз лучше, чем он ожидал. Когда он почти доел, к его столу подошла официантка с тем, что Микки принял за счёт, и сказала, что оказалось, что шеф-повар оплатил его ужин. Он был шокирован и боялся спросить, почему, опасаясь, что шеф передумает, если узнает, кто он на самом деле. Но любопытство взяло верх, и он всё же спросил. — Он оплачивает счета всем критикам и блогерам, — объяснила девушка. — Простите? — спросил Микки, искренне недоумевая. — Вы ведь ресторанный критик, верно? Столько всего заказать, — так делают только те, кто пришёл нас оценивать, — молодая женщина смеётся над своей шуткой, и Микки следует её примеру, поддерживая игру. — Да, да, конечно, ресторанный критик. Передайте шеф-повару мою благодарность и пять звёзд или что-то в этом духе. С этого момента пути назад не было. Если люди готовы платить ему за то, чтобы он ел их еду, то почему бы и нет? Он начал изучать способы, как действовать легально, а не прибегать к старому доброму воровству, чтобы заработать на жизнь. Воспоминания заканчиваются как раз к тому моменту, когда он доедает свой стейк, оставив на тарелке пару кусочков пасты. Он делает это, чтобы оставить место для десерта, но Микки нравится, что эти несколько кусочков заставляют шефа сомневаться, понравилось ли ему блюдо. Тарелку с основным блюдом сменяют на десерт, и Микки берёт последний прибор — десертную ложку, и аккуратно проводит ею по роскошному шоколадному лакомству. Какого чёрта ему вообще платят за это? Он усмехается, поднося ложку ко рту. Он чувствует, как взгляд из кухни прожигают дыру в его спине, и, вернувшись ко второму кусочку, слышит явный вздох облегчения где-то позади. — Что-нибудь ещё, сэр? — молоденькая официантка снова подходит к столу, когда последний кусочек соскребается с тарелки и съедается. Микки заканчивает жевать, отрицательно качает головой и вытирает рот льняной салфеткой. — Не стоит, спасибо. Только счёт, пожалуйста, — Микки кладёт салфетку обратно на стол, но официантка тут же забирает её вместе с тарелкой. — Шеф Рокко настаивает, что счёт уже оплачен, — сообщает официантка. — Спасибо, я ценю это, — Микки в этой индустрии достаточно долго, чтобы знать, когда стоит что-то обсуждать, а когда нет, и это точно не тот случай. Шеф-повара — особая порода: легко обижаются, а большинство из них — невыносимые нарциссы, так что лучше принять предложение. — Передайте ему «спасибо», еда была великолепна. Микки считает, что этого достаточно — небольшая благодарность в обмен на бесплатный ужин. Это, по крайней мере, должно успокоить ублюдка. Он выходит из ресторана, накинув пальто из-за неожиданно прохладного осеннего ветра. Мысли у него в голове складываются в слова, фразы, которые он мысленно переставляет, чтобы, когда он доберётся до ноутбука дома, они потекли свободно и легко. Он садится в свой красный Hyundai Elantra Sport и направляется к дому. Это была обычная квартира в Палм-Спринг, ничего особенного: одна спальня, стандартная ванная, кухня и, что самое приятное, балкон. Хотя в квартире был кондиционер, он всё равно предпочитает балкон. Он помнит все те жаркие ночи в Чикаго, когда дерьмовые окна не открывались, а украденный кондиционер ломался, и теперь балкон для него — настоящий оазис. Это место позволяет сбежать от знойной духоты внутри, а прохладный воздух пустыни снаружи достаточно плотен, чтобы успокоить его нервную систему. К счастью, сегодня заведение оказалось недалеко, и он рад, что шоссе I-10 было свободно, и дорога домой была прямой и быстрой. Это редкость, ведь зачастую ему приходится часами стоять в пробках, путешествуя на работу и обратно. Но сегодня удача была на его стороне. Через какое-то время он паркуется на своём месте и трижды нажимает кнопку на брелке, чтобы запереть машину — привычка, доставшаяся ему от старого города. Дома он снимает обувь, бросает ключи на кухонный стол и направляется к дивану, не забыв прихватить телефон. Растянувшись на диване, он скрещивает лодыжки и тут же открывает свой блог, начиная новый пост.               С годами Микки научился разбираться в технологиях, и это увлечение стало для него скрытым благословением. Оно не только помогло ему закрепиться на работе, но и позволило надёжно спрятаться от своего отца, Терри Милковича. Этот бешеный гомофобный мудак слишком туп, чтобы даже включить компьютер, не говоря уже о том, чтобы найти Микки в интернете после стольких лет. Впервые за долгое время Микки почувствовал, что дышит полной грудью и живёт той жизнью, для которой был создан. Он даже мог представить себе лицо отца, если бы тот узнал, что его сын стал «педиковатым ресторанным критиком». Наверняка он избил бы его так, что у того не осталось бы зубов, чтобы съесть ещё хоть один стейк из Вагю. Микки заканчивает записывать основные моменты ужина в телефон, когда замечает новое письмо. Это предложение на рецензию ресторана в центре города, нового восходящего шеф-повара, который уже делает первые шаги к звезде Мишлен. Микки гуглит ресторан и просматривает меню. Выглядит интересно. Шеф оказался несложно проследим: он делится своими фото в соц-сетях, и с едой, и без неё. Семьи нет. Не удивлён. Нет кольца. Любопытно. И, чёрт возьми, глаза такие зелёные, что могли бы посоперничать с тропическим лесом в своей глубине цвета. Микки вздрагивает. Соберись. Сухой период уже слишком долог, вот и всё. Он возвращается к письму и отправляет подтверждение с указанием времени и даты, когда будет свободен. В почте оказалось ещё несколько писем: от других ресторанов, пара от начальника, и, чёрт… одно от его сестры Мэнди. Что за хрень, если она решила написать письмо? Микки был не в настроении вспоминать этот аспект своей жизни, поэтому отложил письмо на утро. Электронные письма не бывали срочными, они не общались, если только не случалась экстренная ситуация, и даже в таких случаях предпочитали звонить, а не писать. Поэтому он выключает телефон, поднимается с дивана и отправляется в спальню, уставший после дня, заполненного едой и письмом. Он раздевается, забирается под одеяло и думает о том, чтобы подрочить. Но он слишком сыт, а мысли о прошлом создают какое-то угрюмое настроение, так что он решает закрыть глаза и позволить сну перенести его в более счастливые и, как он надеется, более эротичные места.              

♡

              Он просыпается из-за стояка, и рука сразу же тянется к толстому члену, раз за разом поглаживая его через одеяло. Глаза ещё закрыты, но он уже чувствует пульсацию под тонким материалом. Микки неохотно приоткрывает веки, позволяя свету медленно проникать к сетчатке, чтобы избежать неприятных ощущений. Он откидывает одеяло и тянется к ящику с игрушками, как он любя их называет. Открыв его, он несколько секунд вслепую шарится там рукой, прежде чем остановиться на «счастливом победителе» сегодняшней сессии. Он выбирает реалистичный стеклянный фаллоимитатор, жаждая с утра пораньше сильного растяжения и глубокого проникновения. Он смазывает игрушку и медленно вводит её в себя, не тратя времени на подготовку. Одной рукой он медленно начинает толкаться в себя фаллоимитатором, а другой обхватывает свой член и надрачивает его. Как только он входит в ритм, начинает звонить его телефон. Микки игнорирует его, ведь член в данный момент важнее. Но тот звонит снова. И ещё раз. — Сука! — ругается он, не в силах больше сосредоточиться, и неохотно вынимает дилдо из своей задницы, отбрасывая его в сторону. Схватив телефон с тумбочки, он видит имя сестры. Она звонит только в случае… чрезвычайной ситуации. Чёрт. Почта. Он нажимает кнопку вызова, и телефон автоматически набирает последний номер. — Где, блять, тебя носило? — ругается Мэнди ещё до того, как он успевает поздороваться. — Привет, Мэндс. — Микки, я написала тебе вчера вечером, ты разве не получил письмо? — спрашивает Мэнди, в её голосе слышится паника. — Терри вышел, и он нанял кого-то, чтобы тебя найти. — Что значит «вышел»? И «кого-то» — это типа Джейми, или он нанял какого-нибудь убогого детектива? Не могу представить, чтобы этот кусок дерьма потратил хоть цент на мои поиски, — отвечает Микки, вставая, чтобы взять из своего ящика чистые трусы. — Всё серьёзно, Мик. Там какой-то юридический казус, его выпустили досрочно. Он знает. И как только Игги вернулся домой, Терри стал задавать вопросы, а этот кретин всё ему выложил. Всё, — Мэнди выпаливает это на одном дыхании, и Микки уже представляет её широко раскрытые испуганные глаза. — Ебучий Игги, я знал, что этот мудак рано или поздно расколется, — Микки проводит ладонью по лицу, на мгновение задержав её на подбородке. — Что он знает? — Он знает, что ты в Калифорнии, — её голос становится шёпотом, что явно означает: она не одна или кто-то скоро появится. Он глубоко вздыхает. — Ну, Калифорния большая. А этот урод слишком тупой, чтобы понять, где запад, — шутит он. — Это ненадолго, Мик. Он знает, что ты взял деньги, — быстро добавляет Мэнди. — Не дай ему понять, что ты знаешь, ясно? — серьёзно говорит он. — Оставь это дерьмо на меня. Продолжай прикидываться дурочкой и клевещи, как всегда. — Я выбью всё дерьмо из Игги, трусливый ублюдок, — шипит Мэнди. — Нет, не выбьешь. Ты слышишь меня? Я разберусь с ним, когда придёт время, — он ждёт ответа и, услышав слабое «да», продолжает: — Всё остальное в порядке? — Да, всё то же самое, — голос Мэнди заставляет его почувствовать вину. — Я вытащу тебя оттуда, обещаю. Дела идут в гору, и если захочешь, как приедешь сюда, мы сможем уехать куда угодно, — мягко говорит он, с оптимизмом. — Может, в Юту. Говорят, там красиво. Или в Колорадо, посмотреть горы, — предлагает его сестра, и её голос становится радостным. — Составь список, и мы всё сделаем, — он чувствует её улыбку даже через телефон. — Мне пора, Мик. Пожалуйста, пообещай, что будешь беречь себя. — Обещаю, фасолинка, — использует её детское прозвище, зная, что она ему верит. — Люблю тебя. — И я тебя. Пока, Мик, — связь обрывается, и Микки завершает вызов со своей стороны. Вот чёрт… явно не с этого он хотел начать своё утро.              

♡

              — Так, так, так. Посмотрите, кого это к нам принесло. Микки Милкович, чем обязана? — спрашивает энергичная брюнетка, сидя за своим столом. — Заткнись, Тесс, — Микки плюхается в кресло напротив. — Я общаюсь с тобой чаще, чем с кем бы то ни было. — Общаешься — да. А вот видишь — не очень, — её глаза прищуриваются, когда она смотрит на него. — Что случилось? — Почему, чёрт возьми, должно что-то случиться, чтобы я зашёл навестить своего любимого редактора? — он отвечает вопросом на вопрос. — Выкладывай, Микки, — она знает его не хуже, чем его сестра, и он это понимает. — Терри меня вычислил, — признаётся он. — Да ну нахрен. Как? И если ты скажешь, что это Игги, я тебе врежу. Я же предупреждала тебя о нём после всего, что ты рассказывал, — и когда женщина скрещивает руки на груди, Микки уже знает, что она знает. — Господи Иисусе, Микки. Ты должен был что-то с ним сделать. — А что мне, блять, было делать? Не мог же я убить члена своей семьи. Думал, могу ему доверять, — признаёт он с горькой усмешкой. — Забыл, что Терри куда страшнее, чем я, наверное. — Это ещё чертовски мягко сказано, — отвечает она, подходя к нему, чтобы сесть на пустующий стул рядом. — Ты же знал, что этот день рано или поздно настанет, и эта работа тебе не поможет. — Да ну, он идиот. Даже за деньги не сможет сложить два и два, — хмыкает Микки, потирая нос большим пальцем. — Но он наверняка кого-то наймёт, и вот это уже меня беспокоит. Тесс берёт его за руку. — Ты собираешься уехать? — Пока нет, сначала нужно вытащить Мэнди, а потом, может, в Мексику или Канаду махнём, — он благодарен за их дружбу и за то, что наконец-то есть кто-то, кому он может довериться. Кроме сестры. — Думаю, время у меня ещё есть. Они оба глубоко вздыхают, глядя друг другу прямо в глаза, понимая, что впереди его ждёт нелёгкий путь. Тесс решает сменить тему. — Ты получил письмо по поводу Bella Luna? — спрашивает его подруга. Они отпускают руки, и Тесс возвращается к своему стулу. — Да, место выглядит интересно. А вот шеф-повар кажется каким-то…? — спрашивает Микки. — Горячим? — поддразнивает Тесс. — Я, бля, не то хотел сказать, — закатывает глаза Микки, хотя воспоминание об этих зелёных глазах всё-таки всплывает в голове. — Я хотел спросить, ты там ела? — Угу, конечно, — смеётся она. — Нет, но я слышала, что этот лакомый кусочек из Чикаго, как и ты, — Интерес Микки возрастает. — Переехал сюда пару лет назад, громкое открытие, все только и говорили, как круто у него всё организовано и какая потрясающая еда. — И он за два года претендует на Мишлен? Это, наверное, какой-то рекорд? — Так и есть, но, по слухам, у него все шансы. Его лингуине с моллюсками, говорят, просто меняет жизнь, — Тесс изображает, будто пускает слюни. — Ну, я как раз сегодня туда направляюсь, — сообщает Микки своему редактору. — Если паста способна изменить мою жизнь, то он определённо должен получить эту звезду. Они оба смеются, не подозревая, насколько правдивыми окажутся его слова.              

♡

              Он вешает пальто и сбрасывает ботинки в прихожей своей квартиры, затем направляется на кухню и достаёт пиво из холодильника. Быстро откручивает крышку и бросает её в раковину, пока его внимание сосредоточено на огромном кожаном диване, на который он потратил свою первую зарплату. С одной стороны — шезлонг, с другой — электронное кресло La-Z-Boy, оборудованное подстаканниками и отделением для закусок, откуда он достаёт пакетик с m&m's, плюхается в массивный угловой участок дивана и вставляет пиво в подстаканник. Закрыв глаза, он прокручивает в голове события дня и закидывает в рот горсть хрустящих конфет. Он хотел бы беспокоиться о Терри, но слишком вымотан. Устал от борьбы, от бегства, от вечных пряток. Это продолжается всю его жизнь. Если он не прятался от побоев, то скрывал свою личность, а в данном случае — свою жизнь. Это правда. Он ограбил своего отца. Но он бы поспорил насчёт слова «ограбил». По его мнению, эти деньги Терри был ему должен за все те разы, когда использовал его тело как боксерскую грушу. За каждый случай, когда Терри делал его виноватым, чтобы избежать наказания, и позволял судебной системе забирать его. За все те разы, когда заставлял быть родителем своим младшим, хотя сам Микки был ещё ребенком. Он взял то, что принадлежало ему, то, что он мог бы заработать, если бы вырос в нормальной семье и работал на обычной работе. Два года назад до Микки дошли новости от посторонних источников, что Терри наконец арестуют. Он увидел шанс. Шанс выскользнуть и наконец закрыть за собой дверь. Но как только эта мысль появилась, она тут же вернулась бумерангом в виде переживаний за его брата и сестру и их судьбу. Так что он сделал глубокий вдох и собрал Мэнди и Игги, зная, что одному ему не справиться. Они втроем придумали план — солгать отцу, чтобы тот не смог выкрутиться, как делал это всегда. Они инсценировали кражу — якобы кто-то из врагов Терри ворвался в дом и украл его деньги, чтобы Микки мог сбежать. В свою очередь, Микки помог бы им покинуть этот ад позже, когда станет безопасно и Терри будет окончательно за решеткой. Он полностью доверял Мэнди, но Игги всегда вызывал сомнения — он был скользким типом, вечно озабоченным тем, что подумает о нём Терри. Грёбаное ссыкло. Зная Игги — а он знает, — этот мелкий ублюдок наверняка решил, что умнее Терри, и проболтался больше, чем следовало. И зная Терри — а он знает его ещё лучше, — если тот почует что-то неладное, его уже не остановить. Если Терри знает, где находится Микки, то вопрос стоит не в «если», а в «когда» он его найдёт. Телефон звонит, на экране высвечивается неизвестный номер. Микки знает, что на такие звонки лучше не отвечать. Это либо неприятности, либо телемаркетинг — в принципе, одно и то же. Он дал звонку перейти на голосовую почту. Он собирается встать за ещё одной бутылкой пива, но замечает, что ему оставили сообщение. Микки набирает голосовую почту, и система сообщает, что у него одно новое сообщение. Он нажимает копку «1», чтобы прослушать, а затем включает громкую связь, чтобы положить телефон и слушать. — Эй, говнюк, угадай кто? Правильно. Думал, сможешь спрятаться от меня? Ты ещё тупее, чем я думал. Голос заставляет желудочную кислоту подняться к его горлу — сраный Терри. Будто он только что вызвал его своими мыслями. Сообщение продолжается, и Микки вдруг жалеет, что бросил курить ради своей работы. — Думал, что сможешь, блять, меня обчистить, и я не узнаю, тупорылый педик? Слава богу, что твой брат с дерьмом вместо мозгов наконец поступил правильно. Голос всё тот же — хриплый, обдолбанный, будто Терри только что закинул пять дорожек кокса, и Микки ничуть не скучает по этому. — Я вышел и найду тебя, хуесос. Ты будешь мечтать, чтобы это был член, который я запихиваю тебе в задницу, когда найду, слышишь меня? Ты пожалеешь, что вообще родился. Скоро увидимся, Мик. Последние слова Терри звучат зловеще — это действительно обещание, и теперь Микки понимает, почему Мэнди сказала, что всё серьёзно. — ТВОЮ МАТЬ! — кричит Микки и швыряет бутылку через всю комнату, высвобождая накопившуюся энергию. Она разбивается о шкафы, осколки стекла осыпают пол, а остатки пива оставляют мокрые следы на стенах. Он слишком расслабился. Провёл последние два года в уверенности, что его никто не найдёт, и вот, пожалуйста. Чёрт с ним, с братом, и с этой грёбаной вселенной. Главное — вытащить Мэнди, и тогда всё будет в порядке. Он открывает банковское приложение на телефоне и заходит в него с помощью отпечатка пальца. На счёте всё ещё не хватает значительной суммы до той, которую он хотел бы накопить для побега троих… точнее, теперь двоих. Деньги, которые он украл у Терри, уже почти закончились: билеты на самолёт, машина, аренда жилья, еда и другие вещи, необходимые для того, чтобы выжить первые несколько месяцев. Микки откидывается на спинку дивана, голова касается прохладной, мягкой кожи. Несправедливо, что им приходится всё время бежать. Терри уже сотню раз должен был сгнить за решёткой, но вместо этого они, в свои двадцать с лишним лет, всё ещё прячутся, как маленькие дети. Только теперь их преследуют не по спальням и шкафам, а по другим штатам. В этот момент он решает, что с него хватит. В конце месяца, независимо от накопленных средств, он заберёт Мэнди. Работа оплачивается хорошо, и если им удастся скрываться ещё несколько месяцев, он сможет позволить себе билеты хоть на край света. Настолько далеко, что «папаша» никогда их больше не найдёт.       

♡

              Микки принимает душ и готовится к вечеру, но злость не покидает его тело, лишь усиливается, цепляясь за каждое нервное окончание, которое только может найти. Он пытается не зацикливаться на этом, но голос Терри крутится у него в голове на повторе. Педик. Хуесос. Все те слова, что Терри когда-то вбил в его сознание подростком, снова всплывают. Отец так и не смог отпустить тот случай, когда нашёл тайник с порнографией Микки — подборку откровенных фотографий обнажённых мужчин, которые Микки долгое время успешно прятал. Пока однажды, в пьяном угаре, Терри не наткнулся на них, засунутые между матрасами. После этого Терри постоянно избивал Микки, вымещая на нём всю свою ярость. Микки научился с этим жить… до тех пор, пока не смог больше терпеть и ушёл. Он пытается дышать глубже, успокоить сердце и переключиться в рабочий режим. Он не может облажаться. Это их билет к полной свободе. Мэнди рассчитывает на него. Микки встряхивает головой, пытаясь избавиться от тяжёлых воспоминаний, и направляется к шкафу. Он выбирает синий костюм, чёрную футболку и пару стильных кроссовок с чёрными носками. Сосредоточившись на процессе одевания, он старается подавить гнев, кипящий внутри. Когда он наконец готов, перед выходом он смотрит в зеркало в прихожей. И решает, что, несмотря на всё дерьмо, которое подбросил ему этот день, он выглядит чертовски хорошо. Он поправляет волосы, бросает последний взгляд, берёт ключи и запирает квартиру.              

♡

              Он заезжает на переполненную парковку и раздражённо ищет место, что только усиливает его уже плохое настроение. Наконец, он замечает, как машина уезжает, и может припарковаться в самом дальнем уголке. Он ставит машину на ручной тормоз, снимает ремень безопасности, и его голова падает на подголовник. В первый раз за два года Микки не хочет идти на работу. Он понимает, что ему нужно, он дал обещание не только своей работе, но и сестре. Но он знает, что этот вечер заберёт у него все силы, чтобы пережить ужин, когда голос Терри всё ещё звучит в его голове. За два года он забыл, как звучит голос этого человека, насколько он был угрожающим, и вот одно короткое сообщение, и всё его детство врезается в него на полной скорости. Он резко вдыхает и выдыхает, качает головой и открывает дверь. Выходя из машины, он обращает внимание на марки и модели машин вокруг него. Lexus, Mercedes, BMW. Люди с деньгами. Хорошо, что он позаботился о том, чтобы выглядеть прилично. Он усмехается, представляя себе, как кто-то из этих владельцев BMW сжимает ключи в руках, узнав, что «Милкович из Саут-Сайда» пришёл поужинать рядом с ним. Подходя к зданию, он замечает, что оно маленькое, старое, но для нового заведения вполне подходящее. Наверное, аренда тут дешёвая из-за близости к центру города и размеров помещения. Он видит, что его только что покрасили, так что можно сказать, что хозяева заботятся и гордятся местом. Интерьер ухоженный, с подвесными растениями, горшками с зеленью и множеством ярких цветов. Следующее, что он замечает, — запах; чеснок и лук, тянущиеся в воздухе, манят каждого прохожего зайти в этот стильный ресторан. Он открывает дверь и слышит тихий гул разговоров и звон столовых приборов. Пока всё выглядит нормально, но ему никак не удаётся настроиться на положительный лад перед этим ужином. Остаётся надеяться, что еда изменит его мнение. Он ждёт на стойке регистрации, и его сразу приветствуют в ресторане, проверяют, что у Алекса есть столик для одного, и усаживают рядом с окном, в центре ресторана, где происходит основное действие. Персонал хорошо одет, и когда он заказывает еду, официанты с готовностью рассказывают обо всех ингредиентах каждого блюда. В конце концов, он решает заказать знаменитое лингуине алле вонголе, жареную свинину, карпаччо из говядины на закуску и тирамису на десерт. Он также заказывает виски без льда. Обычно он не пьёт на работе, но, чёрт возьми, он заслужил. Карпаччо приносят вовремя, так же как и его напиток. Они идеально сочетаются, но что-то не так. Еда пресная, нет тех вкусов, которые обычно радуют его вкусовые сосочки. Может, шеф-повар сегодня не в форме? Он делает глоток виски, чтобы очистить небо, и ощущает приятное жжение, которое пробуждает его рецепторы. Приносят свинину и лингуине. Он начинает их разглядывать, сначала поднося тарелку к носу — чеснок явно преобладает, что объясняет запахи, которые привели его внутрь, но когда он наматывает большой кусок лингуине, всё оказывается не так, как он ожидал. Как это может изменить жизнь? Он пробует свинину и жареный картофель, и, мда… это так себе. Как этот парень может претендовать на звезду Мишлен? Он снова очищает нёбо перед десертом. Он понимает, что за ним наблюдают. В принципе, он уже почти всё съел, но этот вечер кажется потерянным. Всё идёт отвратительно, а еда только усугубляет ситуацию. Давно у Микки не было столь неприятного ужина, и, конечно, это произошло именно сегодня. Когда приносят тирамису, к нему прилагается подкупающий кофе, как будто это должно принести им дополнительные баллы. Он пробует десерт и чувствует жалость к тому, кто это приготовил. Савоярди сухие, слишком мало крема и слишком много какао. Они должны были сделать себе одолжение, думает он, и выпить этот кофе сами. Когда приходит счёт, он платит наличными, как всегда, не удивляясь, что шеф не предложил покрыть этот отвратительный ужин. Он надевает своё тонкое пальто, благодарит официантку и направляется обратно к своей машине, не желая проводить ещё хотя бы одну мучительную минуту в этом ресторане. Слова, которые он обычно складывает по дороге домой, не хотят приходить. Они трудны для формирования, и Микки сидит в машине, раздражённый и разочарованный всем этим опытом. Если бы когда-нибудь еда могла стать спасением, то сегодня именно тот день, но шеф-повар, увы, подвёл его на каждом шагу. Он не хотел лишать парня возможности получить награду, но, по его мнению, он ел гораздо лучше в забегаловках на трассе — и это ещё мягко сказано. По дороге домой он заезжает в In-N-Out, берёт пару чизбургеров, картошку фри и молочный коктейль, чтобы все это смыть. Это ощущается грязно, но, чёрт возьми, после того дерьмового дня который он пережил, немного любви к себе — это то, что ему нужно. Он не ждёт, когда добирается до дома, чтобы начать писать отзыв. Снимает обувь, рвёт пальто и расстёгивает галстук, падая на диван. Его пальцы летят по клавишам, слова наконец приходят в голову, и он набирает их, прежде чем забудет это чудовищное блюдо, которое ему пришлось пережить этим вечером.               Этот вечер я провёл в пригороде Палм-Спрингс, в более тихой и спокойной части города, которая умеренно ухожена и приятна для глаз. Меня пригласили в заведение под названием Bella Luna, и, поверьте, это был худший ужин, который я имел за долгое время. Персонал — приятные и хорошо разбирающиеся в меню люди — вероятно, стали самой яркой частью вечера, как и виски из бара. Слава богу, что он был. Я начал с карпаччо из говядины и сразу же пожалел о своём выборе с первого укуса. Оно было плохо нарезано, как будто его резали бензопилой, а соус был слишком солёным. Лингуине алле вонголе, способная «изменить жизнь», о которой я так много слышал, оказалась не такой уж потрясающей, до такой степени, что я могу на время вообще воздержаться от морепродуктов, а паста была совершенно скучной. И сэкономьте себе пятьдесят долларов, не заказывайте обещанную «сочную» свинину — она была суше, чем пустыня Джошуа-Три в июле. Но наибольшее оскорбление моим чувствам нанёс десерт — тирамису и кофе. Мне пришлось погуглить слово, чтобы описать эту чепуху, и самое близкое, что я нашёл, — абиссальное. Шеф-повар, который, как говорят, учился у лучших, оказался худшим из худших. Ресторан, правда, был чистым, и все столики были заняты, при этом обслуживание было их сильной стороной, но я, пожалуй, не вернусь сюда, шеф Галлагер. Я ставлю Bella Luna ✯✯ из 5.               Он чувствует себя уверенно в своём отзыве: честно, точно и вполне отражает тот вечер, который он провёл. Он сбрасывает с себя одежду, оставляя только трусы, и чистит зубы перед сном. Взгляд в зеркало заставляет его увидеть только того напуганного пятнадцатилетнего мальчика, который преследует его в кошмарах. Он плюет в раковину, полощет рот и щётку, затем снова смотрит в зеркало. — Пошёл ты, Терри.