Bella Luna

— Ты когда-нибудь видела его таким? — шепчет Аарон. — Не-а, — отвечает Трина. — Это совершенно новый уровень безумия. — Я вас слышу, придурки, — вставляет Йен, стоя на коленях и отчаянно оттирая пол, который уже и так чист сверх всякой меры. Он был в ярости последние сорок восемь часов. Слова ресторанного критика до сих пор крутятся у него в голове, словно хомяк в клетке в крошечном колесе. — Прошу прощения, босс, — извиняется Аарон. — Просто не думаю, что это на что-то повлияет. Этот парень, видимо, новичок… то есть, он понятия не имеет, что такое действительно хорошая еда. — Да, думаешь, они откажутся от престижной номинации из-за какого-то кретина из Палм-Спрингс, у которого был неудачный вечер? — добавляет Трина. Йен поднимается с колен, опираясь на костяшки пальцев. Его руки красные и сморщенные от воды, лицо красное и вспотевшее. — Вы можете идти домой, знаете ли, — резко заявляет он. — Я в порядке. Давно хотел этим заняться, — он избегает главной темы обсуждения, но его сотрудники всё понимают, когда он пристально смотрит на них, склонив голову набок. Его молчание говорит за него. Ему нужно больше времени, чтобы осмыслить происходящее. — Как скажете, босс, — он видит, как Аарон подталкивает Трину, чтобы она наконец ушла и оставила его в покое. — Напишите нам, если понадобимся. Йен кивает, сжимая в одной руке губку, а в другой — фартук, его костяшки белеют от сдерживаемой ярости на сложившуюся ситуацию. Он слышит, как открывается и закрывается входная дверь, после чего бросает губку и кричит: — БЛЯ-Я-ЯТЬ! Звук эхом отдаётся от техники и холодной стали стен. Легче ему не становится, но хоть часть накопившейся злости, которая уже несколько ночей трясла его изнутри, наконец выходит. Он не может забыть те слова, ощущая себя полным и абсолютным неудачником. К счастью, на бизнес это никак не повлияло: зал всё ещё полон, а книга бронирования забита. Но тот факт, что кто-то остался явно недоволен его творением, разрывает его изнутри. За все годы, что он совершенствовал своё мастерство, с тех пор как покинул своих наставников, никто ещё не подвергал его такому вызову, не описывал его блюда столь унизительно. Он не спит, у него пропал аппетит, он сомневается в своих вкусовых рецепторах и инстинктах — всё из-за одного негативного отзыва. Он понимает, что это нелепо, но это его жизнь. Это как с детьми. Мы воспитываем их с самого детства, учим быть добрыми, отправляем в мир и надеемся, что мир примет их и оценит так же, как мы сами. Но когда этот приём и признание не возвращаются, чувство провала приходит мгновенно. Итак, когда он вернулся домой в тот первый день после прочтения статьи, он начал гуглить всё, что мог. Информации об этом загадочном человеке не было. Всё, что Йен знал, — это то, что его рост чуть ниже среднего, у него ужасный вкус в еде и, насколько можно было судить, довольно неплохие волосы. Всё. Тот факт, что он расплатился наличными в наше время, выглядел подозрительным, хоть и не полностью невероятным. Йен просто находил это странным на фоне современного стремления к картам и технологиям. Он не знал, с чего начать, поэтому начал с поиска других местных ресторанов, которые недавно получили отзывы в этом районе. И, наконец, после нескольких часов поисков, отвлечений на меню и другую информацию, одно имя начало повторяться снова и снова — Алекс Сорока. БИНГО! Йен думал, что поймал его. Все рестораны были местными, расположенными в радиусе десяти–пятнадцати миль от Bella Luna. Единственное различие заключалось в том, что их отзывы были потрясающими. Более того, некоторые, по мнению Йена, явно получили больше признания, чем заслуживали, учитывая, что он перепробовал всю еду, которую только предлагают в Палм-Спрингс. Теперь, когда у него на руках было имя, Йен принялся за дело. После нескольких попыток поиска стало очевидно одно: имя связано с Independent Media Group, о чём он никогда раньше не слышал. Он продолжил поиски, выпил ещё пива, совершил несколько удачных и неудачных попыток, пока, наконец, не наткнулся на нужную веб-страницу. Наконец, он прокрутил её до конца и кликнул на раздел «Контакты», где были указаны несколько способов связи. Он решил пойти по классическому пути и попытаться поговорить с человеком напрямую — так всё всегда проще. Он ввёл номер в телефон и нажал кнопку вызова. Как и ожидалось, сначала он попал на автоответчик, но, нажимая случайные кнопки, всё-таки добился того, чтобы на звонок ответил живой человек. — Офис Тесс Макларен, говорит Одри, чем я могу вам помочь? — раздался женский голос на другом конце линии. — Здравствуйте, Одри. Мне нужно кое с кем переговорить о… эм… с-статье в вашем последнем онлайн-выпуске, — ответил Йен. осознав, что позвонил, не особо продумав план. — Это офис главного редактора, вам нужен именно он? — её голос был пронзительным и раздражающим, поэтому он ответил «да», лишь бы быстрее завершить этот разговор, молясь, чтобы следующий человек оказался менее неприятным. — Здравствуйте, это Тесс, — раздался следующий голос, к счастью, низкий и хриплый. Йен решил, что это голос заядлого курильщика, напомнивший ему Пенни. — Э-э… Здравствуйте, Тесс. Это Йен Галлагер. Вы меня не знаете, но я шеф-повар и владелец Bella Luna. Мы только что получили отзыв от одного из ваших блогеров, — сказал он, ожидая, что она отреагирует. Но в ответ — лишь тишина и лёгкий шум в трубке. — Короче, мне нужен номер вашего Сороки. Она наконец ответила: — Хорошо, но этого не будет. Почему я должна это делать? — Потому что он оставил мне дерьмовый отзыв, и я хочу с ним поговорить, — ответил Йен, взял со стола сигарету, зажал её между губами и тут же закурил, после чего небрежно бросил зажигалку обратно на стол. — Мистер Галлагер, так? — переспросила Тесс и продолжила: — Мистер Сорока — независимый журналист. Я не имею права разглашать его личную информацию без его разрешения. Даже если бы захотела. А я не хочу. — То есть, вы хотите сказать, что я не могу узнать, кто он, а он может знать обо мне всё? — он откинулся на диван, сделав длинную затяжку, а потом раздражённо почесал лоб. Его больше злила не сама информация, а голос, который её передавал. — Послушай, Йен, — вежливость исчезла, и, судя по всему, они быстро перешли на «ты». Он услышал характерный щелчок зажигалки на другом конце. — Что бы ни написал мистер Сорока в своём отзыве, я уверена, это правда. Он здесь пользуется авторитетом, если ты не в курсе, — громкий вдох. Йен представил длинную сигариллу и женщину, которая могла бы идеально вписаться в этот образ. — Я передам мистеру Сороке, что ты звонил, но не надейся. Он не терпит критики, особенно в отношении себя или своей работы. И тут связь оборвалась. Какого хрена только что произошло? Он снова наклонился вперёд, потушил едва начатую сигарету в переполненной пепельнице и уставился на телефон, экран которого показывал, что вызов завершён. Он снова поднёс телефон к уху — ничего. Она просто повесила трубку. Ему хотелось запустить телефон через всю комнату, но он сдержался, вместо этого издал низкое, глухое рычание из глубины живота и ударил кулаком по столу так, что всё на нём задребезжало. Уронив телефон, он откинулся на диван, откинул голову назад и зажмурил глаза, пытаясь игнорировать реальность. Он шумно выдохнул сквозь сжатые зубы, и они задрожали. — Ладно, Галлагер, думай. Он закрыл лицо руками, потёр его, пытаясь придумать, что делать дальше. Йен знал, что Алекс связан с Independent Media Group, так что всё, что ему нужно было сделать, — это найти их здание и подождать, верно? — Господи, Йен. Теперь мы ещё и за кем-то следим? — пробормотал он себе под нос. Это было две ночи назад, когда эмоции кипели. Сейчас он, конечно, чувствует себя не намного, но, по крайней мере, продвинулся на шаг ближе в поисках этого человека. Он вздыхает и взъерошивает влажные волосы. «Может, Пенни права. Может, правда пора снова вступить в игру». Ему действительно нужно отвлечься, чтобы не сойти с ума. В дверь громко стучат. Йен кричит: — Мы закрыты! — Это я, болван, — раздаётся голос Пенни, словно он вызвал её своими мыслями. Йен быстро поднимается на ноги, не желая оставлять её одну в темноте. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — спрашивает он, отпирая и распахивая дверь. — Трина мне написала. Сказала, что ты себя накручиваешь, — Пенни скользит мимо него внутрь. — Она, блять, только что отсюда ушла, когда, чёрт возьми…? — он снова запирает дверь и бросает быстрый взгляд на плохо освещённую улицу. — Мы весь вечер переписывались в общем чате, умник. Сколько раз мне говорить тебе проверять телефон? В общем, я только сейчас смогла вырваться, — Йен наблюдает, как его лучшая подруга направляется на свежевымытую кухню, которая вот-вот будет запачкана её новыми туфлями на красной подошве от Louboutin. — Она предупредила, что ты до сих пор в плохом настроении. — Вам больше не о чем поговорить? — бормочет он, подбирая губку и ведро с грязной водой и унося их в подсобку. У него есть время пока Пенни, как обычно, роется в холодильнике. — Ты сам заставляешь нас беспокоиться о тебе, — раздаётся её голос, прежде чем она с силой захлопывает дверцу широкого стального холодильника. — Нам недостаточно платят, это точно, но посмотри на себя. Ты как злобный ретривер, которому нужна помощь. — Кто? Да пошла ты, — он чувствует себя оскорблённым. — Я давно сам о себе забочусь, Пенни, сейчас помощь мне точно не нужна. — Сейчас вечер пятницы, а ты на коленях… моешь пол, — Пенни наклоняет голову вниз, глядя на него из-под густых ресниц. Перед ней лежат все ингредиенты для бутерброда с беконом, и Йену даже не нужно говорить, что делать. Он тут же берётся за бекон. Достав сковороду, он бросает туда ломтики бекона и включает плиту на максимум, а затем принимается за овощи с хлебом. Нарезая помидоры, он начинает: — Слушай, я думал над тем, что ты сказала на днях, не буду врать, — нож скользит по спелому красному плоду, как по маслу. — Просто мне нужно сначала разобраться с этим, — он сдвигает нарезанные помидоры в сторону и берёт свежий хлеб, который Эрик испёк утром, нарезая его с той же точностью. — У тебя всегда так, Йен, — говорит Пенни, усаживаясь на стальной кухонный стол и внимательно наблюдая за его работой с ножом. — Всегда нужно с чем-то сначала разобраться. Сначала закончить учёбу, потом построить этот ресторан, а теперь ты преследуешь какого-то бедного незнакомца. Он бросает обрезок хлеба ей в голову, попадает, и она смеётся, тут же откусывая от мягкого кусочка теста. Напряжение спадает. Когда хлеба достаточно, он заворачивает оставшийся кусок в плёнку и откладывает его на завтрашний ужин для персонала. — Ладно, — отвечает он, переворачивая бекон, чтобы другая сторона тоже стала хрустящей. — Мы можем куда-нибудь сходить. Её радостный визг, от которого могли пострадать даже собачьи уши, разносится по кухне. Йен закатывает глаза, пока Пенни хлопает в ладоши, выражая свою радость. Кажется, будто он подарил ей миллион долларов, так она радуется, болтая ногами в воздухе. — Угомонись, а то я перестану делать твой сэндвич, — угрожает он. — Даже не думай, шеф, — Пенни знает, как на него повлиять, и улыбка на его лице становится ещё шире.              

♡

              — Это совсем не то, чего я ожидал, — Йен снимает пальто и отдаёт его человеку за стойкой, а в замен получает номерок и маску, чтобы скрыть его личность. — Что? Ты думал, что я приведу тебя в какой-нибудь захудалый клуб, где ты сможешь выбрать себе любого твинка? — Пенни не смотрит на него, слишком занята тем, чтобы рассматривать другие замаскированные лица и приглаживать своё платье, подчёркивающее грудь. Они находятся на престижной винодельне в районе Палм-Спрингс под названием Джалама, и складывается ощущение, будто они случайно попали на частную вечеринку. Однако по тому, как сотрудники и некоторые гости приветствуют Пенни, становится ясно, что они — главные приглашённые. — Как тебе это удалось? — спрашивает он, улыбаясь и стараясь не двигать губами, единственной частью лица, не скрытой маской. Ему начинает казаться, что поход в захудалый бар был бы предпочтительнее, судя по взглядам, которые бросают в его сторону. — Подожди, это что, типа вечеринка для одиноких? — Не «типа», а так и есть. Но только для самой элиты, мой дорогой мальчик, — отвечает Пенни. — Сегодня у тебя будет возможность остаться анонимным и впервые стать выбранным, а не выбирающим. — Не мой стиль, Пен, ты же знаешь, — они подходят к бару и заказывают свои привычные мартини с тремя оливками — напиток, который начали пить ещё в колледже. — Я уже чувствую себя главным блюдом. — Прекрасно, именно так я и хотела, — Пенни вырывает бокал с мутным напитком из его рук. — Тебе нужно встряхнуться, Йен. Ты всегда за кем-то гоняешься, выбираешь то, что тебе кажется правильным, но это никогда не срабатывает, потому что ты выбираешь задницу вместо мозгов. Пора самому стать приманкой. Может, ты действительно попробуешь что-то новое и перестанешь цепляться за свою «золотую звезду» актива. — Ни за что, — тут же парирует он, явно шокированный. — Я ни перед кем не прогибаюсь, ты это знаешь. Быть активом — моё кредо, — он забирает свой напиток, удерживая шпажку с оливками пальцем. — Прежде всего, позволь узнать? Как давно этот член не выдел дырки? — Пенни громко смеётся, привлекая внимание всех вокруг, как ей и хотелось. — Если ты так хорош, то почему ты в застое? Где очередь из желающих продолжения? — Повторюсь, пошла ты, — повторяет он, залпом допивает мартини и по одной снимает оливки зубами с шпажки. — Слушай, Пенни, я ценю твою заботу, но это совсем не то, чего я ожидал. — Ты ведь не серьёзно, Йен. Здесь же самые сливки общества. Ты можешь выбрать любого мужчину в этой комнате. Посмотри, как они пожирают тебя глазами, даже не видя твоего прекрасного лица, даже не зная, кто ты, — пышногрудая блондинка незаметно указывает на гостей, продолжая пить, с сумочкой под мышкой. — Пенни, ты когда-нибудь принимала в задницу? — неожиданно спрашивает он, уже зная ответ. Между ними почти что нет секретов. — Когда попробуешь, тогда и поговорим. — Как хочешь, Йен. А я, между прочим, не могу дождаться, когда меня вылижут, обсосут и оттрахают. Не жди меня. — То есть ты сегодня натуралка? — качает он головой. — Ночь только начинается, Йен. Ещё много времени до того, как кошечки выйдут на охоту, — и с этими словами она уходит, смешиваясь с толпой мужчин, которые собрались в надежде получить хотя бы минуту её внимания. Глупцы. Они и не подозревают, что она уйдёт с тем, у кого вторая лучшая грудь (первая — у неё), но только после того, как она выпьет достаточно текилы Patron, естественно, бесплатно. — Твоя борода? — грубый голос раздаётся у него за спиной. Йен оборачивается и видит темноволосого мужчину с бокалом пива в руках. — Что? — переспрашивает Йен, поглощённый контрастом кремовой кожи, сияющей на фоне чёрной маски и тёмных волос незнакомца. — Ну, борода. Человек, за которым ты прячешься, чтобы казаться натуралом, — уточняет мужчина с намёком. — Прости, случайно подслушал ваш разговор. — Чёрта с два. Я вышел двадцать лет назад. С чего бы мне скрывать всё это великолепие в шкафу? — уверенно отвечает Йен, уловив некий намёк от мужчины, который сидит на табурете, едва касаясь ногами пола. — Молодец, один из любимчиков Бога, — наконец, синие глаза встречаются с его, и дыхание Йена замирает, словно ему нужно заставить лёгкие снова работать. Йен отводит взгляд, заказывает шот и, посмотрев на нового знакомого, понимает без слов, что нужно взять два. Бармен быстро наливает два шота виски и протягивает их. — За встречу, — они чокаются, и Йен мысленно проклинает себя за то, что у него пропал дар речи. Опустошив рюмку, Йен набирается смелости и задаёт вопрос этому сексуальному экземпляру, пытаясь понять, является ли он частью сегодняшнего мероприятия. — А ты? Тебя тоже сюда притащили? — Ага. Кажется, по тому же сценарию, что и тебя. Она свалила, как только первый богатый хрен на неё пальцем указал, — мужчина отпивает из бокала, и Йен не может отвести взгляд от того, как подрагивает его горло. — Бабы, я прав? Йен ошарашен таким вопросом. — Т-Точно, — объяснять сейчас заморочки с Пенни было бы слишком долго, а по виду этот парень явно не станет забивать голову. — Алекс, — вдруг мужчина протягивает руку, и Йен чуть дёргается, совсем незаметно, но всё равно чувствует себя полным идиотом. — Ты в порядке? — Д-да, нормально. Видимо, нужно больше выпить, — Йен заказывает ещё один шот и, пока ждут, пожимает руку. — Йен, кстати. Меня… з-зовут Йен, — кожа Алекса тёплая и мягкая, и рыжий ловит себя на мысли, как бы она ощущалась при соприкосновении с его собственной. И только тут он осознаёт, что всё ещё держит руку Алекса. Чёрт побери, откуда это? Он разговаривает с этим Алексом всего несколько минут, а уже задумывается, какие имена они дали бы своим детям, даже не видя его лица. Пенни была права — прошло слишком много времени с тех пор, как он видел сжимающуюся розовую дырочку. Ему подают второй напиток, и они продолжают болтать, в основном высмеивая присутствующих. Они играют в игру: придумывают, что говорят друг другу пары, создавая нелепые сценарии, и заставляют друг друга хохотать до слёз, заказывая напиток за напитком. — Ты забавный парень, Йен, — из-под маски Алекса скользит игривый взгляд. — Ты тоже ничего, Алекс, — отвечает Йен, надеясь, что ему не показалось. — Ты, эм… ты где-то рядом живёшь? — неожиданно спрашивает Алекс, закусывая нижнюю губу. Йен понимает, что да — не показалось. — Недалеко. Ты на машине? — отвечает он вопросом на вопрос. — Нет, — напряжение между ними нарастает, и Йен чувствует, как учащается его пульс. — Ну, хорошо, что я за рулём, — он проводит языком по внутренней стороне щеки, а затем облизывает губы. — Только надо сказать моей подруге. — И моей, — Алекс кивает, и они расходятся в разные стороны, но с одинаковой скоростью. Через несколько минут миссия выполнена. Пенни окружена тремя пожилыми мужчинами, каждый из которых выглядит богаче предыдущего, но её это явно не смущает. Она выглядит абсолютно счастливой, с полной бутылкой текилы, стоящей в ведре со льдом, и столиком, за которым сидят несколько лесбиянок, попавших в её поле зрения. Возвращаясь к бару, Йен чувствует, как его тело начинает реагировать на сложившуюся ситуацию. Его член начинает заметно упираться в облегающие брюки, не слишком скрытый из-за заправленной рубашки и идеально сидящего пиджака. Он решает ненадолго забежать в уборную, понимая, что лучше сделать предупредительный выстрел. Судя по тому, как Алекс выглядит в одежде, Йен понимает, что долго он не продержится, когда увидит этого мужчину без неё. Он знает, что управится быстро — теперь у него новая муза. Йен заходит в кабинку туалета, срывает с лица вызывающую зуд маску, расстёгивает молнию, и его уже полностью эрегированный член подпрыгивает, освобождаясь из своих пут. Он обильно сплёвывает на ладонь, а другой рукой хватается за стенку кабинки. Он поглаживает себя от основания до кончика, не забывая в конце немного прокрутить запястье, представляя, как полные губы Алекса облизывают его, словно мороженое. Закрыв глаза, он сосредотачивается на конечной цели и торопит себя, втрахиваясь в ладонь и собирая капли предэякулята. Поглощённый своим занятием, он не слышит, как открывается первая дверь. Не слышит, как открывается вторая. И уж точно не слышит, как открывается третья. Его дверь. И уж точно не замечает Алекса, стоящего в дверях и смотрящего на него, когда кончает на стену кабинки. И так до тех пор, пока не слышит кашель, а затем своё имя. — Йен? — он открывает глаза и видит перед собой темноволосое, голубоглазое чудо, чьё лицо без маски выражает шок. — Я сразу понял, что это ты. — А-Алекс? — Йен узнаёт знакомый голос, но всё равно переспрашивает. — Это не то, чем кажется, — он пытается быстро объясниться, однако сперма всё ещё капает с головки его члена, а сердце колотится в груди. — Кажется, ты дрочишь в общественном туалете, в кабинке для инвалидов, — прямо заявляет Алекс. — Ладно, это так, но… — он лихорадочно подбирает слова. Как, чёрт возьми, это объяснить, особенно после того, как Алекс практически сам напросился к нему домой? — Я просто… — ему и не нужно объяснять. Алекс захлопывает дверь, а затем Йен слышит, как скрипит внешняя. Твою мать.              

♡

              — Доброе утро, босс, — приветствует Йена Аарон, толкая дверь на кухню ресторана. Йен лишь ворчит в ответ, всё ещё злясь на себя и на то, как закончился вчерашний вечер. Он быстро привёл себя в порядок, насколько это было возможно, помылся и покинул уборную, установив личный рекорд по скорости. Он искал Алекса, но тот исчез. Странно для человека, который говорил, что приехал не на машине. Не рассказав Пенни о случившемся, он тоже ушёл, позволив ей думать, что всё идёт по плану. Вместо этого он вернулся домой, более подавленный и расстроенный, чем в последние дни. Теперь он не только получал плохие отзывы, но и принимал ужасные решения. Он выпил бутылку «Jack Daniel's» и выкурил полпачки сигарет, прежде чем отправиться спать, а теперь страдал от последствий этих решений. Закрыв дверь в свой офис, он бросает рюкзак на один из стульев и медленно опускается в своё большое удобное кресло, не снимая солнцезащитных очков. Не проходит и минуты, как раздаётся стук в дверь, но он решает его проигнорировать. Он знает, что это не по делу — для ресторанных проблем ещё слишком рано. Снова стук, а затем дверь издаёт скрип. Сквозь тёмные стёкла он замечает длинные светлые волосы Пенни, прежде чем видит её лицо. — Судя по всему, ночка удалась? — спрашивает она, и он слышит громкий стук её каблуков, словно раскаты грома, когда она входит без приглашения. — Не совсем, — признаётся он, неосмотрительно. — Погоди, ты разве не говорил, что собираешься увести кого-то домой? — Ничего не вышло, — отвечает он, снимая очки и бросая их на стол. — Иисус, тогда почему ты выглядишь как покойник? — Тебе чем-то помочь, Пенни? — спрашивает он, не настроенный терпеть её расспросы. — Нет, я просто хотела узнать, как прошла твоя ночь. Моя, кстати, была отличной, спасибо, блять, большое, — добавляет Пенни, развернувшись, чтобы уйти из офиса. Когда он собирается встать и извиниться перед, видимо, обиженной подругой, раздаётся звонок телефона. — Йен Галлагер, — отвечает он просто. — Мистер Галлагер, Тесс из Independent Media Group. Вы звонили по поводу вашего отзыва на днях, — напоминает голос. — Да, да, чем я могу вам помочь? — тон быстро сменился на нетерпение. — Я поговорила с мистером Сорокой, и он не против, чтобы я дала вам его контактную информацию. У вас есть ручка и бумага под рукой? — Конечно, говорите, — он берёт шариковую ручку и блокнот со стола. Женщина диктует номер, Йен записывает его и повторяет, стараясь не упустить этот шанс. — Спасибо, большое спасибо. Я очень признателен, — говорит Йен, стараясь, чтобы это звучало искренне. — Вы должны знать, что это исключительный случай… то есть, совсем исключительный, — строго добавляет она. — Помните об этом. — Обязательно, мисс Макларен. Ещё раз спасибо, — отвечает он. Затем линия обрывается, и Йен впервые за несколько дней облегчённо вздыхает.              

♡

              Смена проходит хорошо, и ближе к середине Йен успевает отправить мистеру Сороке сообщение с вопросом, могут ли они встретиться, чтобы поговорить. Ответ не приходит сразу, и через два часа Йен проверяет, на правильный ли номер он его отправил. Сообщение отправлено правильно, и тишина начинает раздражать. Когда он проверяет телефон ближе к концу смены, он видит, что наконец получил ответ — простое «Конечно» с инициалами, которые добавил при третьей проверке. Йен (21:28): Мы можем встретиться у меня, или предпочитаете у вас? АС (21:29): Давайте на нейтральной территории, как насчёт ресторана? Йен (21:29): Какое время вас устроит? АС (21:30): Днём я занят, во сколько заканчивается смена? Йен (21:31): В 22:00 АС (21:32): Буду там к 22:30 Йен (21:32): Тогда до встречи Уладив этот момент, Йен начинает проверять содержимое своей кухни, мысленно составляя список ингредиентов, которые понадобятся, чтобы заслужить отзыв статьи с помощью незабываемого ужина.              

♡

              Ещё один удачный вечер — ужин для ста тридцати гостей прошёл безупречно, и Йен буквально парит от счастья. Он прогоняет всех из кухни, чтобы сосредоточиться на своём блюде искупления: филе, обжаренное на сковороде, с хрустящими вёшенками и спаржей, а также невероятно нежные ньокки в соусе бер-нуазет с запечённой кукурузой. Нет никакого шанса, что мистер Сорока найдёт недостатки в этих блюдах. Йен отточил эти рецепты, работая в престижном ресторане Eleven Madison Park в Нью-Йорке, и его хвалили даже на страницах Page Six. Часы показывают почти десять тридцать, и он держит блюда на готове, чтобы их осталось только разогреть и подать, как только критик прибудет. На этот раз у Йена будет шанс высказать своё мнение. Раздаётся стук в стеклянную дверь. Йен направляется к передней части ресторана, поворачивает замок и открывает дверь. — Алекс?