Заявлено | Claimed

Минерве Макгонагалл нравилась ее должность. Она давала ей определенные перспективы, которых раньше у нее не было. Как декан факультета Гриффиндор, она смогла узнать своих студентов так, как не смогли бы другие профессора. Как бывший заместитель директора и нынешняя директриса, она наладила отношения с другими преподавателями и познакомилась с ними на личном уровне. Как ценный член Ордена Феникса, она могла наблюдать за предстоящей войной с позиции просвещенных. Как авторитетная фигура, она видела множество альф в паре со своими бетами и несколько редких омег, но никто не удивил ее больше, чем Северус Снейп и Гарри Поттер. Она наблюдала, как двое людей пытались бороться, изнуряя себя, пока она, наконец, не вмешалась. Женщина беспокоилась о том, чтобы сблизить их, но смирилась с тем, что их инстинкты распознали друг друга еще до того, как их эмоциональное «я» стало способно к такой мысли, и поверила в связь альфы и омеги. Минерва не считала неправильным, консультировать обоих мужчин по отдельности, чтобы попытаться что-то изменить в их отношениях, и считала, что за время каникул они добились прогресса. Она почти не видела этих двоих, пока студенты были в отъезде, и ее две вылазки в покои Северуса, казалось, свидетельствовали о том, что они поладили, и ее надежды возросли. Пока не вернулись студенты, и Северус, казалось, снова замкнулся в своей холодной скорлупе. Он глумился, рычал, ухмылялся; он не изменился. Мужчина огрызался на Поттера, оскорблял Лонгботтома и свирепо смотрел на Грейнджер. Он по-прежнему волей-неволей отнимал очки у факультета Гриффиндор, по-прежнему презирал всех, кто не был слизеринцем, и по-прежнему смотрел на своих змей так, словно они не могли сделать ничего плохого. Тем не менее, на каникулах произошел инцидент, когда факультет Гриффиндор необъяснимым образом набрал десять баллов, и она не могла понять, кто их получил. Женщина покачала головой и вздохнула. Поттер тоже не изменился. Он по-прежнему излучал притворную беззаботность, порхал от стола к столу (за исключением Слизерина) и пренебрегал правилами. Гарри потерял баллы за дерзость, опоздание на занятия и проклятия, брошенные в сторону слизеринцев. Он загнал в угол членов Ордена, которые начали патрулировать территорию школы в поисках информации, стал навещать болезненного директора, чтобы предложить свою стратегию ведения войны, и постоянно нервно поглядывал в окно. Минерва беспокоилась о своем льве. Иногда она теряла надежду когда-либо понять этих двоих. Через несколько недель после того, как студенты вернулись с каникул, она загнала Северуса в угол в учительской. — Северус, — он оторвался от помешивания чая и раздраженно приподнял бровь. Как Гарри терпит его? — Как дела с твоими занятиями? — Как обычно, Минерва. Такое ощущение, что они забывают все, чему их учили до каникул. Клянусь, у меня был пятикурсник, который напортачил с зельем для первокурсников. Женщина вздохнула. Ей следовало ожидать такого ответа. Она попыталась снова. — А Поттер? Но как раз в этот момент открылась дверь и вошла Синистра. — Высокомерный, как всегда. В последнее время он почти не обращает внимания на себя. Я не совсем понимаю, как он оказался на моем уроке. — Он немного рассеянный, Северус. — Как и все мы, Минерва. Он не такой уж и особенный. — Опять Поттер? — Аврора заговорила за спиной директрисы. — По крайней мере, это его последний год. Тогда, возможно, вы найдете новую тему для разговора. Я помню, как ты жаловался на гриффиндорцев в целом и на очень немногих в частности. Я почти скучаю по тем временам. — А я скучаю по тем дням, когда у меня не было учеников, — проворчал Северус, прежде чем уйти.

◄●●●●●►

Минерва поймала Гарри на поле для квиддича сразу после тренировки. –Поттер, пойдемте со мной, — юноша шагал рядом с ней, пока они шли в направление к замку. — Я только что был у Хагрида. У одного из фестралов сломано крыло. Женщина пренебрежительно махнула рукой. — Ой, да. Такое случается сплошь и рядом. Как дела у команды? — Все хорошо, профессор. У Хаффлпаффа нет ни единого шанса, — широко улыбнулся Гарри. Она вежливо улыбнулась в ответ: — А как учеба? Он пожал плечами: — Я думаю, все в порядке. Гермиона уже составила для нас график занятий. Женщина кивнула, и они направились во внутренний двор. — Это очень мудро со стороны мисс Грейнджер, — минуту они шли молча, прежде чем она заговорила снова. — Некоторые профессора заметили, что вы кажетесь немного рассеянным, Поттер. Он пожал плечами, прижимая к себе метлу. — У меня много чего на уме, профессор. Знаете, все было тихо, — юноша потер лоб. — Это на него не похоже, отгораживаться от меня. — Мы все обеспокоены отсутствием активности с той стороны, но тебе нужно сосредоточиться на учебе. — Поверьте мне, профессор, я стараюсь. Я просто на взводе, знаете ли. Я слышал, что сказал Римус… Он преследует меня. Немного сложно сосредоточиться, когда у меня над головой висит мишень. — Вы говорили об этом со своим партнером? Гарри бросил на нее странный взгляд, когда они вышли во двор, и приложил руку к груди, словно нащупывая что-то. — У моей пары свои заботы. Мне нужно идти, профессор. Я обещал Гермионе провести час в библиотеке. Минерва вздохнула. Несмотря на всю его открытость, она забыла, как хорошо мальчик умел хранить секреты. Женщина направилась в свой кабинет и наткнулась в коридоре на Рональда Уизли и Драко Малфоя, которые стояли лицом к лицу с выражением абсолютной решимости на лицах. Что ж, это не к добру. — Мистер Малфой, — оба мальчика повернулись к ней, — есть ли причина, по которой вы оказались в коридоре седьмого этажа? Он взглянул на Уизли, прежде чем снова повернуться к директрисе. — Нет, профессор. Малфой оттолкнул проходившего мимо Уизли, а рыжеволосый повернулся и схватил его за руку: — Мы еще не закончили, Малфой. — Уизли, — предупредила Минерва гриффиндорца, и он отпустил блондина, который исчез на лестнице. — Я только что попрощалась с Поттером, он собирался присоединиться к мисс Грейнджер в библиотеке. — Уже иду, — кивнул юноша. — Мистер Уизли, — Рон повернулся и посмотрел на женщину. — У нас скоро начнется война. Возможно, нам следует протянуть руку дружбы тем, кому, возможно, трудно решить, на чьей стороне сражаться. Никогда не знаешь, где может наступить переломный момент. Он опустил глаза. — Да, профессор.

◄●●●●●►

Минерва решила поговорить с Римусом после собрания Ордена. — Римус, на пару слов, — он кивнул ей, и они подождали, пока кабинет директора опустеет, прежде чем он подошел к ней. — Это из-за моего решения покинуть стаю? Она покачала головой. — Нет, я понимаю. Это слишком опасно. Слишком многие из них придерживаются нейтралитета и могут в любой момент отказаться. Им придется принять решение, когда придет время. Нет, я хотела поговорить с тобой о Гарри. — Все в порядке? — Да, да. Но… — она колебалась. — Что ж, я должна признать, что у меня есть некоторые опасения по поводу его нынешних отношений. Казалось, все шло так хорошо во время рождественских каникул, но сейчас они, кажется, немного отдалились друг от друга. — Им нужно поддерживать имидж, Минерва. Профессор никогда не был из тех, кто показывал все свои чувства. Вы это знаете. — Да, я просто подумала, что Гарри мог бы… немного смягчить его. — Гарри спит в своей постели? Она удивленно посмотрела на Римуса. — Ну, нет, но… — Значит, все так, как и должно быть. Не судите об отношениях по тому, что вы видите только на людях. Она вздохнула: — Ты прав, Римус. Он не допустил, чтобы Гарри причинили какой-либо вред, когда мальчик был всего лишь учеником, он не сделает этого и сейчас. Римус вежливо улыбнулся ей и вышел из кабинета. Женщина со вздохом села за стол. Ей просто придется довериться этой связи.

◄●●●●●►

Гермиона Грейнджер всегда чувствовала себя не в своей тарелке. В детстве она увлекалась книгами и с трудом заводила друзей. Она пыталась, но, похоже, другие дети каким-то образом поняли, что она не из их числа. Девушка никогда не понимала этого, пока в ее дверь не постучали старик с бородой и сурового вида женщина. В некотором смысле, это было облегчением. Конечно, она была другой. Конечно, она не вписывалась в этот мир. Ей здесь было не место. Она была ведьмой (и это не эвфемизм для того, как тот маленький мальчик назвал ее на днях). Настоящая ведьма, с магическими заклинаниями и всем прочим. Гермиона вспомнила, как читала книги, оставленные ей волшебником, и засыпала, мечтая о потолках, которые менялись в зависимости от погоды, о волшебных существах, которые летали, и о школе, которую магглы не могли увидеть. Магглы, какое забавное слово. Когда она наконец села в поезд и увидела так много таких же, как она, она чуть не расплакалась. И встреча с ними! У того мальчика был детеныш гигантского паука (акромантул, вспомнила она), у того мальчика была домашняя жаба (где-то там), а у той девочки была метла (на которой она могла летать). Был неприятный на вид мальчик со светлыми волосами, от которого она поклялась держаться подальше, и странный рыжеволосый парень, который пытался заколдовать свою крысу (Фу. Она ненавидела крыс), и она даже встретила Гарри Поттера, знаменитого мальчика, о котором читала. А потом начались занятия, и она поняла, что даже в этом мире она не совсем вписывается. Похоже, никому, ни в том, ни в другом мире, не нравились всезнайки. И не то, чтобы она хотела быть такой, но она знала ответ, и мама всегда учила ее говорить открыто и делиться своими знаниями. Рыжеволосый крысолов уставился на нее так, словно это она была виновата в том, что он не знал ответов, а блондин ухмыльнулся, и она возненавидела его еще больше. Затем наступил Хэллоуин, и она так и не смогла понять, зачем она это сделала. У нее не было бы неприятностей из-за того, что она просто побывала в женском туалете. Это они заманили тролля в ловушку, а затем сразились с ним. Но они пришли за ней, и Рон произнес то заклинание, и Гарри пытался вытащить ее, прежде чем тролль доберется до них, и она солгала учителю, и, ну, вы просто не можете не быть лучшими друзьями после такого. Иногда она задавалась вопросом, какой была бы ее жизнь, если бы в ту ночь она пошла поплакать в свою комнату, а не в туалет. Конечно, у нее не было бы безумца, охотящегося за ее лучшем другом, но, вероятно, у нее не было бы и лучшего друга. Вот почему, когда Гарри исполнилось семнадцать, его крестный взмахнул над ним волшебной палочкой во время чрезвычайно важного испытания и объявил его омегой, а она отправилась прямиком во Флориш и Блоттс за новой книгой. Конечно, она немного читала об этом несколькими месяцами ранее, когда Артур Уизли с гордостью объявил Рона альфой, но Рон был чистокровным, и он знал все о наследии альфы. Вопросы могли возникнуть только у Гарри. Итак, девушка читала, и они разговаривали, также она была там в первый день семестра, когда он чуть не задохнулся от новости о том, кто его альфа. Он целыми днями все отрицал, но девушка могла взглянуть на это логически и понять, сколько в этом смысла. Рон на удивление поддержал ее, хотя и отпустил странное замечание об их «сальном профессоре зелий». Втайне она обрадовалась, когда профессор Макгонагалл потребовала, чтобы они сблизились, ей было невыносимо наблюдать, как юноша страдает из-за течки. Конечно, она беспокоилась о том, как Снейп отнесется к Гарри; он никогда не был с ним особенно дружелюбен. Ладно, иногда он вел себя откровенно враждебно. Но Поттер казался более спокойным, когда вернулся в следующий понедельник; более спокойным и сияющим, и Гермиона поняла то, в чем Гарри еще только предстояло признаться. И она еще больше забеспокоилась о своем друге. Разобьет ли профессор его сердце? Что, если Снейп всегда видел в нем только своего омегу, никогда не принимая Гарри как Гарри? Когда он упомянул, что останется на каникулы в школе, чтобы провести время со своим альфой, она понадеялась, что между ними все наладится. Но когда она вернулась, все выглядело так, как будто все осталось по-прежнему. Их профессор с трудом переносил присутствие Гарри на занятиях и постоянно насмехался над ним. Гермиона всем сердцем сочувствовала своему другу. Но он, казалось, не возражал. Казалось, что все, что мужчина говорил своему ученику, влетало в одно ухо и вылетало из другого, и каждый вечер Гарри надевал мантию и отправлялся к своему альфе. Это напомнило Гермионе о фильме, который она видела, и в котором для женщины в отношениях, все закончилось не очень хорошо. Рон заверил ее, что наследственность Снейпа не позволит ему причинить вред Гарри. Ей стало интересно, видел ли Рон синяки, которые иногда выглядывали из-под воротника Гарри. Однажды в пятницу, в начале февраля, она больше не могла молчать, когда почувствовала, что Снейп был необычайно жесток с Гарри на уроке. Они как раз готовили особенно сложное зелье, когда профессор подошел к их столу и хлопнул ладонью по котлу. — Поттер, если бы вы смогли оторваться от своих восхитительных мечтаний на достаточно долгое время, чтобы не взорвать мою лабораторию, я и другие студенты сочли бы это личным одолжением. — Я не мечтал… сэр. Я жду, пока мое зелье закипит, — парировал Гарри. — И в то же время подвергаете жизни всех людей опасности, игнорируя опасное шипение своего кипящего котла, — Снейп уничтожил зелье. — Считайте, что занятие на сегодня окончено, пока в вашей пустой голове не наберется достаточно мыслей, чтобы понять разницу между тушением и кипячением. — Но оно не кипело. — Двадцать баллов с Гриффиндора, — сказал Снейп, и Гермионе показалось, что она услышала низкое рычание мужчины. — Двадцать? Это… — И завтра отработка. Попрощайтесь с походом в Хогсмид, мистер Поттер, — Гарри скрестил руки на груди и фыркнул. Гермиона посмотрела на своего друга и увидела гнев в его глазах, когда он посмотрел на их профессора. Когда урок закончился, Гарри жестом пригласил ее идти вперед, и она обеспокоенно посмотрела на него, перед тем как выйти в коридор. Девушка подождала несколько минут, прежде чем ее охватило беспокойство. Что, если они поссорились и Снейп наложил проклятие на Гарри? Она шагнула вперед и слегка приоткрыла дверь. Юноша стоял рядом со столом Снейпа, а профессор возвышался над ним, сжимая одной рукой плечо Гарри и встряхивая его. — Не будь безмозглым идиотом, Поттер. Я не позволю твоему высокомерию погубить нас всех. Не спорь со мной. Ты знаешь, на что я способен, — дрожь страха пробежала по спине Гермионы. — А теперь иди, пока не опоздал на следующий урок. Гермиона отступила назад и подождала, пока Гарри выйдет. Когда он уходил, на его лице было задумчивое выражение, но он быстро улыбнулся ей, и они направились в оранжерею. Остаток дня она с опаской наблюдала за ним.

◄●●●●●►

— Гарри, не надо, — умоляла она его в тот вечер, когда он доставал мантию из сундука. Он повернулся и посмотрел на нее, в замешательстве нахмурив брови. — Не надо чего, Гермиона? — Не ходи к нему, — умоляла она. — Твой цикл был на прошлой неделе, тебе не обязательно идти к нему сегодня вечером. Или в эти выходные. Или в любое другое время, когда ты не захочешь. Юноша встал и запихнул запасную мантию в свою сумку с книгами. — Что на тебя нашло, Гермиона? Я думал, ты на моей стороне. — Да. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Гарри. Но только не в том случае, если он причиняет тебе боль. Он вздрогнул от ее слов. –Боль? Он не причиняет мне боли, Гермиона. Он бы никогда так не поступил. Девушка закатила глаза: — Я знаю, вы с Роном так говорите, но я видела, что он делает с тобой. Как он к тебе относится. — О чем ты говоришь? — Сегодня днем. Ему не обязательно было говорить эти ужасные вещи. С твоим зельем все было в порядке. Гарри закатил глаза: — А тебе не приходило в голову, что это было спланировано заранее? Что мне нужна была причина чтобы не идти в эти выходные в Хогсмид? Что за ним наблюдают некоторые слизеринцы, и он должен сыграть свою роль? — Но я слышала, что он сказал тебе после урока, Гарри. Когда вокруг никого не было. Он назвал тебя безмозглым идиотом и высокомерным, а такие вещи не говорят тем, кто тебе дорог, — голос девушки звучал измучено. Юноша со вздохом сел на кровать и похлопал по матрасу рядом с собой. Девушка подошла и села рядом с ним, он взял ее за руку, сжав ее в своей. — Снейп сказал это, потому что я вел себя как идиот, Гермиона. Я не лгал о том, что мне нужен был предлог, чтобы не ходить в Хогсмид. Я не могу показаться трусом, прячась здесь, в замке, зная, что Волдеморт где-то рядом и только ждет. И слизеринцы наблюдают за мной. За ним тоже наблюдают. Когда я выпроводил тебя в коридор, я был зол на него. Он… — на щеках Гарри появился легкий румянец, и он прочистил горло. — Он не должен был отнимать так много баллов. После урока я сказал какую-то глупость о противостоянии с Паркинсоном, а он, ну, сколько раз ты говорила мне не быть идиотом? Я признаю, что могу быть немного заботливым, и иногда забываю, что он прекрасно может постоять за себя, возможно, даже лучше, чем я. Гермиона выслушала его рассказ, но все равно почувствовала, что он что-то недоговаривает. Но, судя по легкому румянцу на его щеках, она не была уверена, что хочет знать, что именно он недоговаривает. — Но синяки, Гарри. Я постоянно вижу их на твоей шее. И Джинни сказала, что видела их у тебя на спине после тренировки по квиддичу, когда ты переодевался. На этот раз щеки Гарри стали ярко-красными, и он отвернулся от нее. Девушка сжала его руку. — Гарри, все в порядке. Если он причиняет тебе боль, ты можешь сказать мне, — мягко заверила она. — Он не причиняет мне боли, Гермиона, — пробормотал он, и она наклонилась к нему. — Что? Юноша глубоко вздохнул: — Я сказал, это я попросил его сделать это. Она отшатнулась в шоке: — Ты попросил его ударить тебя? Гарри уставился на нее широко раскрытыми глазами. — Ударить меня? Северус никогда не бил меня. Он бы никогда. — Но синяки… — Это следы укусов. Боже, — он закрыл лицо руками. — Не могу поверить, что признаюсь тебе в этом, — пробормотал он. — Я кончаю, когда он кусает меня, ясно? Иногда я не могу кончить, пока он этого не сделает, и он не… — Гарри сделал жест рукой, — не закончит, пока я этого не сделаю. Он старается быть осторожным с укусами и никогда не кусает очень сильно, если я его об этом не попрошу. Правда. Иногда, чем сильнее он кусает, тем интенсивнее я кончаю… Гермиона почувствовала, что ее лицо вспыхнуло, и прервала его. — Хорошо, Гарри. Я поняла. Мне не нужны подробности. Он покраснел еще сильнее: — Прости. — Значит, между вами все в порядке? Правда в порядке? Гарри кивнул: — Да. Я действительно думаю, что мы приближаемся к цели. Иногда он даже называет меня в постели Поттером, а не омегой. — А ты все еще зовешь его альфой? Юноша пожал плечами. — Иногда. И несколько раз называл его Северусом, — вздохнул он. — Я просто хочу, чтобы люди перестали принимать наши отношения за чистую монету. — Мы заботимся о тебе, Гарри, — сказала она, задаваясь вопросом, кто еще допрашивал его. — Но если ты говоришь, что все в порядке, то я тебе верю. Он улыбнулся ей: — Спасибо, Гермиона. Я, пожалуй, пойду. Он начнет волноваться, если я опоздаю, а я не хочу заставлять его еще больше стрессовать. Она улыбнулась и покачала головой: — Ты безнадежен. Он пожал плечами и натянул плащ через голову: — Рон что-то задумал. — Да, я знаю, — сказала она, обращаясь к пустой комнате. — Есть идеи, что это? Она пересекла комнату и открыла дверь. — Думаю, да. Но, если я прав, ему придется рассказать нам об этом в свое время. Просто будь с ним помягче, когда он это сделает. Она нахмурила брови в том направлении, где, по ее мнению, мог быть Гарри, но услышала тихое шарканье его ног дальше по лестнице. Ну, это было довольно загадочно.

◄●●●●●►

Северус взглянул на календарь на своем столе. Середина марта. До пасхальных каникул осталось совсем немного, и он сможет завладеть вниманием Поттера на несколько дней. Он привык к этому человеку за время их совместных каникул, и теперь, когда у них оставались только ночи, в груди у него было какое-то чувство пустоты. В юноше чувствовалась напряженность, и Северус знал, что это было связано с новостями, которые Люпин сообщил во время каникул. Это вывело их обоих из себя, больше из-за беспокойства о других, чем о самих себе. В последнее время они слишком часто спорили из-за гриффиндорской склонности Поттера бросаться навстречу неизвестной опасности без плана. Этот человек был одержим идеей защитить Северуса точно так же, как Северус был полон решимости защитить Гарри. Они оба были упрямы, как ослы, и мужчина часто удивлялся, как им удавалось терпеть друг друга. Он вспомнил ту ночь, когда они соединились, и вспомнил слова Поттера о пари Минервы и Грейнджер. Он не стал бы отрицать, что за последние несколько месяцев жизнь этого человека превратилась в американские горки, но это была адская поездка. С возвращением в школу зельевару напомнили, что его партнер все еще учится, и иногда было трудно смотреть в другой конец Большого зала и видеть широкую улыбку, адресованную одному из его друзей. Не то чтобы Северус завидовал дружбе с Поттером, он просто скучал по этой улыбке. Иногда он улавливал дразнящий аромат омеги, и это напоминало ему об их интенсивных занятиях любовью по утрам. Он испытывал определенное удовлетворение, удерживая Поттера в постели до последней секунды, так что юноше приходилось весь день ходить, окутанным его запахом, привлекая похотливые взгляды других альф. До него доходили слухи о том, кто может стать парой Поттера, от Уизли до Малфоя. Северусу пришлось посмеяться над последним. Как будто Поттер позволил бы бете оседлать его. Он был создан для альфы, и Северус идеально ему подходил. Он услышал шарканье ног за дверью своего кабинета и отбросил перо. Минерва убьет его, если он еще раз опоздает на сегодняшний матч по квиддичу. Что еще более важно, ему нужно было присутствовать, чтобы позже участвовать в вечерней дискуссии с Поттером, когда тот бы пересказывал всю игру с точки зрения ловца. Конечно, у Северуса, как у слизеринца, были свои планы на этот матч. Мужчина почувствовал, как его пульс участился при мысли о том, что он увидит своего омегу в экипировке для квиддича, оседлавшего метлу и летающего по полю, представил развевающиеся на ветру волосами и раскрасневшиеся от волнения щеками. Зельевар старался выровнять дыхание, поднимаясь по лестнице. — Доброе утро, профессор. Северус обернулся и увидел Драко Малфоя, шагающего рядом с ним. — Мистер Малфой. Будете сегодня на игре? — Э-э, да. Нужно следить за результатами и все такое, — неопределенно ответил он. Северус кивнул: — Я нечасто видел вас в гостиной в последнее время. Юноша, казалось, незаметно напрягся рядом с ним. — Я занимался в библиотеке. Меньше отвлекающих факторов. В тоне Драко что-то было не так. Он вежливо кивнул женщине аврору с розовыми волосами, когда они проходили мимо нее по пути на поле. — Как и следовало ожидать, Ж.А.Б.А. уже не за горами. Несмотря на все, что происходит вокруг, ваше образование по-прежнему важно. — Конечно, профессор. Северус кивнул юноше: — Наслаждайтесь игрой, мистер Малфой, — сказал он, когда они подошли к трибунам, и отвернулся, чтобы пройти в профессорскую ложу. Мужчина устроился рядом с Флитвиком и оглядел поле, не позволяя своему взгляду задержаться на раздевалке Гриффиндора. Вскоре двери открылись, и на поле вышли Львы и Барсуки. Оглядев игроков, его взгляд остановился на Поттере. Его тело напряглось от того, как хорошо смотрелась униформа на Гарри, а разум наполнился мыслями о Поттере под ним, стонущем и умоляющем, чтобы его трахнули, извивающемся, когда Северус входит в него. Он облизнул губы, вспомнив вкус кожи омеги у себя во рту, как его зубы впиваются в нежную плоть, представляя, как Поттер сжимается вокруг него, когда он стонет от оргазма. Громкий звук вывел Северуса из задумчивости, и Флитвик, рассмеявшись, хлопнул его по спине. — Хотя бы свистни, Северус, где твой дух болельщика. Ты слишком взвинчен в последнее время. Вот только напугал его не свист. Он увидел, как Поттер взобрался на метлу, и понял, что тот победил; его «план» увенчался успехом. Потому что в ту минуту, наблюдая за развевающейся красной мантией, Северус кое-что понял. Он, Северус Снейп, хотел трахнуть Гарри Джеймса Поттера. Не имело значения, что этот юноша был его омегой. Не имело значения, что он был сыном его соперника, крестником его заклятого врага. Зельевар видел, что этот человек мог предложить под своей мантией, и Северус хотел этого. Он вспомнил стройную спину, как плавно она двигалась, следы укусов на каждом дюйме. Он помнил, как оставлял синяки на нежной коже от кончиков пальцев на этих стройных бедрах. И он хотел сделать это снова, бормоча имя Гарри, доводя его до оргазма одними только своими укусами. Он хотел прижаться к омеге и почувствовать, как у него перехватывает дыхание, когда тот стонет его имя. Он хотел довести его до пика своим ртом, чего никогда раньше не делал, попробовать его на вкус, скользнуть в его влажное тепло и позволить Гарри скакать на нем, пока омега не испытает второй оргазм, прежде чем наполнить его своим семенем. И, черт возьми, он хотел наполнить его живот своими детьми. Хотел окружить их крошечными темноволосыми и зеленоглазыми малышами, которые лепетали бы «папа» и «папочка». Маленькой девочкой с рыжими волосами и черными глазами, которая растопила бы его сердце. Близнецы с непокорными черными волосами, которые катались на маленьких метлах, гоняясь за крошечными золотыми снитчами. Северус вздохнул и отвлекся от своих мыслей, чтобы сосредоточиться на игре. Гриффиндор, конечно же, победил, и ученики вернулись в замок, пока команды менялись местами. Северус уже планировал небольшой праздник, который он задумал для Гарри, небольшое вознаграждение за хорошо выполненную работу. Ему, конечно, придется дождаться своей очереди. Нужно было успеть на ужин, а затем Гарри должен был посетить празднование в гостиной Гриффиндора. После сегодняшнего дня они были почти уверены, что выиграют кубок по квиддичу, поскольку Хаффлпафф сильно отставал по очкам, а Рейвенкло едва опережал их. Во время ужина Северус наблюдал, как гриффиндорцы праздновали свою победу, а несколько патрулирующих авроров остановились, чтобы похлопать Гарри по спине. У него состоялся долгий разговор с Кингсли, который вызвал бы у зельевара приступ ревности, если бы он точно не знал, что главный аврор был омегой у которого уже была пара. Люпин был там, поздравляя Гарри, который автоматически бросил взгляд на Северуса. Мужчина вспомнил, что полнолуние только что прошло, так что, конечно, запах оборотня все еще был силен на Люпине; он слегка кивнул в знак одобрения, и юноша повернулся, чтобы поприветствовать мужчину. Он знал, что Блэк тоже патрулирует территорию, так как видел большого пса на поле для квиддича, но тот так и не подошел к Гарри. В этот момент двери в Большой зал распахнулись, когда в помещение вбежал большой черный пес. Сердце Северуса сжалось, когда вся школа ахнула при виде того, как пес превратился в разыскиваемого преступника и помчался к директорскому столу. Сириус, задыхаясь, добрался до стола директора, там его встретили несколько авроров. Северусу не нужно было слышать эти слова. Он знал, что только одна вещь могла заставить Блэка забыть и трансформироваться на глазах у каждого ребенка в волшебном мире в возрасте от одиннадцати до восемнадцати лет. — Темную Метку заметили в Хогсмиде, — хрипло прошептал он. Северус поднял глаза, ища Гарри, но юноша и его спутники уже выходили за дверь; юноша бросил на зельевара последний долгий взгляд. Альфа кивнул. Он знал, в чем заключалась работа Гарри, и троица знала, что они должны были делать. Теперь все зависело от плана Дамблдора. Чья-то рука схватила Северуса за рукав, он посмотрел на женщину, Минерва встала и приложила волшебную палочку к горлу, чтобы произнести заклинание. Гул голосов стих. — Студенты, важно, чтобы вы сохраняли спокойствие. Нам только что сообщили, что армия Волдеморта уже близко. Крайне важно, чтобы мы придерживались планов эвакуации, которые вам объяснили главы ваших факультетов. Любой студент младше семнадцати лет последует за профессорами Стебль, Синистрой и сэром Николасом в подвал. Любой студент семнадцати лет и старше, который хочет остаться и сражаться, может это сделать, если вы не хотите подвергать свою жизнь опасности, никто не будет думать о вас хуже. Это не урок защиты от темных сил. Это война, — женщина повернулась к двум преподавателям. — Профессор. Декан факультета Хаффлпафф кивнула и встала, выводя учеников через боковой выход, старосты вели своих подопечных, за ними следовал учитель нумерологии. Как только младшие ученики ушли, она повернулась к остальным и оглядела их, ее взгляд задержался на нескольких оставшихся слизеринцах, Драко и его приспешников среди них не было. Северус почувствовал острую боль в сердце из-за своих змей, но он знал, что Минерва не ошибалась на их счет. — Те из вас, кто останется сражаться, знайте: эта школа противостоит Волдеморту. Те, кто решил встать на его сторону, должны быть готовы сражаться за свою жизнь. Это не игра. Это вопрос жизни и смерти, — раздался громкий грохот, похожий на сильное землетрясение, и оставшиеся ученики ахнули от ужаса. — Он атакует. У нас есть максимум час. Приготовьтесь защищать нашу школу, — сказала директриса и вышла из зала.

◄●●●●●►

Когда Сириус влетел в Большой зал, сердце Римуса замерло. Его глаза наблюдали, как его партнер трансгрессировал в прыжке и бросился к директорскому столу. Он видел, как Кингсли и Тонкс подошли к Сириусу с противоположных концов Большого зала. Он повернулся, встретившись взглядом с Гарри, сын Джеймса коротко кивнул ему и повернулся к своим друзьям. — Сейчас, Гарри, — прошипела Гермиона. — Нам нужно немедленно встретиться с профессором Дамблдором. Если кто-нибудь из пожирателей смерти доберется туда первым, наш план не сработает. — Активируй монету*, Гермиона, — сказал Рон, и Римус смутно понял, о чем он говорит, но у него не было времени на размышления. Троица выскользнула из-за стола. Минерва встала и начала что-то говорить, но мужчина не сводил глаз с Сириуса, когда тот приближался. Они тихо поднялись в кабинет директора, чтобы открыть камин в штаб-квартире Ордена. Они остались там, наблюдая за каминной сетью, Блэк расхаживал взад-вперед, пока они ждали, когда члены Ордена пройдут внутрь. — Куда пошел Гарри, Римус? Люпин посмотрел на своего партнера и почувствовал исходящий от него запах страха и беспокойства. — Он пошел к Дамблдору. У него есть своя работа, Сириус. Мужчина покусал ноготь большого пальца и кивнул. — Я знаю. Я знаю… Черт возьми, я такой засранец, — Римус отвернулся от камина, услышав ярость в голосе мужчины. — Я был таким упрямым засранцем, не так ли? Люпин даже не стал притворяться, что не понимает, о чем говорит Сириус. — Так и есть, бродяга. Я предлагаю сообщить данную информацию твоему крестнику, когда все это закончится. Сириус кивнул. И должен был сделать это в ту же секунду, как Блэк увидит Гарри, потому что, «когда это закончится», может и не произойти. Римус вскинул голову, услышав громкий грохот, эхом разнесшийся по замку. — Защита, — прошептал Сириус, и оборетень кивнул. Времени оставалось в обрез. Первыми вошли Уизли, Молли повернулась к Римусу. — Дети? — Рон с Гарри, а Джинни отправилась с младшими учениками на эвакуацию, — она кивнула и повернулась к мужу. — Пойдем, Артур. Нам нужно убить одного сумасшедшего. — Это моя мама, — сказал Чарли с широкой улыбкой и последовал за родителями. Близнецы пришли вместе с Грозным Глазом. — На вечеринку пожаловали герои, — сказал Фред, когда они проходили мимо. — Мы просто пойдем на звук умирающих пожирателей смерти, хорошо? Они заперли камин как раз перед тем, как сработали защитные чары и начался настоящий ад. Они вышли из кабинета директора и направились к зубчатой стене, когда их перехватил Кингсли. — Не сюда. За мной. Авроры оттесняют их, подальше от Хогсмида и детей. Минерва активировала статуи, а я и понятия не имел, — сказал он с немалым благоговением. Они последовали за аврором вниз по лестнице, звуки драки становились все громче. — Гарри каким-то образом связался со своим маленьким отрядом, к нам стекаются люди отовсюду. Мы действительно можем выиграть. Они подошли к главному входу, и Римус заметил, что несколько пожирателей смерти добрались до него, это были студенты, которые решили сражаться на стороне темных сил. Мужчина наблюдал, как Снейп сражается с темноволосой девушкой. — Я знала, что вы предатель, — закричала она на него и отправила проклятие в его сторону. Снейп заблокировал его и связал девушку невидимыми веревками. — Вы всегда были такой предсказуемой, мисс Паркинсон, — он подошел к девушке, поднял палочку, которую она уронила, и сломал ее пополам. Она ахнула от ужаса. — Молитесь, чтобы министерство дало вам еще одну, чтобы вы могли защитить себя от дементоров в Азкабане, мисс Паркинсон. Он отошел от девушки, и Сириус подбежал к нему, схватив за руку. — Снейп, постой, пожалуйста. Мне жаль. Если увидишь Гарри, скажи ему… Северус стряхнул руку Сириуса и рявкнул на мужчину: — Не делай глупостей, Блэк. Скажи ему сам, — и зашагал прочь, размахивая палочкой, в то время как его ученики падали, связанные или окаменевшие, вокруг него. Римус схватил своего партнера, и они направились наружу, чтобы немедленно начать уклоняться от проклятий и отстреливаться своими собственными. Он почти сразу потерял Сириуса из виду, направляясь к полю для квиддича, где, казалось, целая команда по квиддичу летала на метлах, бросая заклинания вместо квоффлов. Он прошел мимо Рона, вцепившегося в мантию Драко Малфоя. — Почему ты вернулся? — закричал рыжеволосый. — Я сказал тебе уходить. Если твой отец увидит, он без колебаний убьет тебя. Черт возьми, Драко. Блондин поднял палочку и отправил заклинание поверх плеча Рона, Римус обернулся и увидел, как падает фигура в маске. — Я не трус, Уизли. Я буду сражаться на твоей стороне, как и обещал. Я не уйду. — Будь ты проклят, Драко, — и мужчина чуть не упал на землю от удивления, когда рыжеволосый прижался губами к губам блондина. — Не сейчас, Рон, — услышал Римус пронзительный голос. — Мы в самом разгаре войны. Оборотень обернулся и увидел бегущую к ним Гермиону. Он оглядел окрестности в поисках Поттера. — Где, Гарри? — окликнул он троицу. Гермиона покачала головой, и Римус увидел высохшие слезы на ее лице. — Он бросил нас. Не захотел рассказать нам о планах Дамблдора. Он собирается сделать какую-нибудь глупость, Римус. — Конечно, это же он, — сказал Драко, и мужчина заметил, что его рука все еще сжимает руку Рона. — Это Поттер. У него всегда все получается. Каким бы глупцом он ни был, он всегда выходит победителем. Трое гриффиндорцев уставились на блондина. — Ну, он не ошибается, — наконец сказал Рон. Из леса донесся оглушительный рев, и они вчетвером обернулись и увидели, как Хагрид вывел из леса нескольких крупных пауков, неожиданные союзники начали атаковать фигуры в масках. — Грауп, — выдохнула Гермиона. — И дети Арагога. Римус понятия не имел, о чем она говорит, но в тот момент его волновало только то, что они были на их стороне. — Уизли, — они подняли глаза на фигуру, парящую над ними на метле. — Вуд! — воскликнул Рон. — Что ты здесь делаешь? — Джордж позвал. Обратите внимание, — он указал на замок, и небольшая группа обернулась. — Нам нужно подняться туда. И они это сделали, потому что Римус едва мог разглядеть небольшую группу фигур в черных одеждах, пробиравшихся к парадным ступеням замка, в середине группы была устрашающе высокая фигура, за которой тянулась большая змея. Римус побежал, зная, просто зная, что где бы ни был Волдеморт, Гарри тоже будет там. Он услышал резкий крик и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как девушка падает на землю, а на нее наваливается неуклюжая фигура со шрамами. Воспоминания нахлынули на него: темнота, кровь, боль. Он отделился от группы и бросился на оборотня, заставив их обоих откатиться подальше от испуганной девушки. Римус едва заметил, как она вскочила на ноги и побежала прочь, когда издалека донесся пронзительный крик «Лаванда». Он повернулся к рычащему Грейбеку и сунул руку в задний карман. Как же он мечтал об этой ночи. Мужчина медленно вынул нож с рукояткой из слоновой кости. Сколько ночей они с Сириусом готовились к этому? Никаких заклинаний, никакой магии, никакого рукопашного боя, в котором он не надеялся бы победить, просто быстрый взмах запястья и… Римус с удовлетворением наблюдал, как на лице умирающего оборотня отразился шок, и получеловек упал на землю, серебряный нож пронзил его насквозь, а вокруг него образовалась лужа крови. Люпин подошел и встал над истекающим кровью телом. — За всех детей, которые пострадали от твоих рук, — плюнул он. — Пошел ты, — и повернулся обратно к замку. Большая часть сражающихся переместилась внутрь, и он направился к ним, чтобы присоединиться. Мужчина помог тем, кто был снаружи, расправиться с отставшими, связал человека, целившегося палочкой в спину Тонкс. Девушка поблагодарила его, и они вошли внутрь. Он наблюдал, как Молли встала между Беллатрикс Лестрейндж и Джинни Уизли. Римус действительно не должен был удивляться, что девочка прокралась обратно после помощи с эвакуацией. Он заметил других несовершеннолетних учеников и указал на них Тонкс, они сосредоточились на том, чтобы помочь этим ученикам. Люпин споткнулся обо что-то и, посмотрев вниз, увидел кучу коричневой ткани, он отбросил ее со своего пути и бросил проклятие в мужчину со шрамом, который направил свою палочку на Хаффлпаффца. Он прошел дальше и увидел Рона с Драко, стоявших спина к спине и разбрасывавших вокруг себя проклятия. Он перешагнул через упавших пожирателей смерти, связал тех, кто еще шевелился, и оглядел помещение в поисках Сириуса или Гарри. Он видел, как члены Ордена сражались бок о бок со студентами, авроры — рядом с профессорами, домашние эльфы — на спинах кентавров, а Пивз швырял что-то похожее на кусты в обидчивых волшебников. Наконец он заметил Гарри, стоявшего в другом конце комнаты с палочками в обоих руках, и Ремус удивился, где тот раздобыл вторую. И посреди всего этого Волдеморт стоял, как король, наблюдая за разрушениями вокруг себя. — Сражайся сам, Риддл. Ты позволяешь другим сражаться за тебя, в то время как сам стоишь там, как трус. Ты правишь, руководствуясь страхом, но отказываешься встретиться лицом к лицу со своими собственными. — Ты всего лишь ребенок, которого я раздавлю, как букашку, — прошипел Волдеморт. — Постарайся, — прошипел Гарри, и страх охватил Римуса, когда Темный лорд поднял палочку. Он двинулся вперед. Нет. Не сын Джеймса. Не ребенок Лили. Не этот драгоценный мальчик, который так много значил для стольких людей. — Нет! — мужчина обернулся на крик и увидел, что в дверях появился Снейп, направив палочку на Волдеморта. Мир, казалось, замедлился. Римус наблюдал, словно из туннеля, как Волдеморт обернулся и увидел зельевара, и злая улыбка искривила его губы. Он не был уверен, как ему удалось расслышать слова змееподобного человека, может быть, благодаря его волчьему чутью, может быть, этот ужасный голос эхом отдавался в их головах, потому что несколько человек, казалось, тоже обернулись на его слова. — Северуссс, мой некогда верный товарищ. Тебе не следовало идти наперекор моим желаниям. Но где сейчас твой друг? Он оставил тебя на мою милость? Он что, не понимает, что во мне ни грамма милосердия? — он направил свою палочку на бывшего пожирателя смерти, и с кончика сорвался зеленый свет. Гарри, оказавшись рядом, оттолкнул Снейпа с дороги, и зеленый свет столкнулся с Избранным. Весь зал, казалось, замер, когда Гарри упал спиной на Снейпа, и двое мужчин рухнули на землю. По залу разнесся такой душераздирающий крик, что сердце Ремуса разорвалось на куски, и он сразу понял, кто издал этот звук среди других криков ужаса. Обернувшись, он увидел Сириуса, который шел через зал, слезы оставляли грязевые следы на его лице, серебряный меч в его руке рассекал Пожирателей смерти, направляясь к монстру, который в конце концов смог убить его крестника. Отвратительный смех раздался в зале, когда Волдеморт наблюдал за приближением ангела мщения. — Ты считаешь, что сможешь победить меня, предатель крови? После того как даже великий Гарри Поттер потерпел неудачу? — Ремус попытался выкрикнуть предупреждение, видя, как большая змея приближается к его товарищу, но голос не поддался. Он видел, как змея отпрянула назад и бросилась вперед. Однако Сириус всегда умел обращаться с ножами, а меч был всего лишь большим ножом. Смех Волдеморта утих, когда голова змеи отделилась от тела. — Нет! Что ты наделал? — Уничтожил тебя, — и весь зал обернулся на полный ненависти голос, чтобы увидеть Снейпа, стоящего над телом Гарри, его палочка была направлена на своего бывшего хозяина, и Люпин вспомнил, как много раз эта палочка была направлена на них четверых. Снейп холодно усмехнулся над последней оставшейся частичкой Волдеморта и заговорил спокойно, как будто проводил инструктаж для учеников. — Ради Гарри и Лили, ты бессердечный сукин сын. Авада Кедавра. И, прежде чем хоть одна душа (или частичка души, в случае Волдеморта) успела среагировать, змееподобный человек рухнул на землю. *Зачарованные монеты использовались для передачи сообщений. На ободке таких монет вместо серии и номера гоблина, отчеканившего их, могли появляться короткие сообщения.