Я видел свет в кромешной темноте

Тэхён бежал, ступая по холодному песку босыми ногами, словно пытаясь стереть с себя всю боль и страдание, которые переполняли его. Каждый шаг оставлял за собой след, будто размазанная красная краска, смешанная с солью и песком. Краска была как кровь, но он не чувствовал боли, только тупую, холодную пустоту, пронизывающую его до костей. Это была пустота, в которой не осталось места ни для любви, ни для страха, ни для чего-либо. Только бесконечная пустота, в которой он утопал. Она тянула его на самое дно. Губы уже не колит приятно от недавних поцелуев. Так же и тело не согревает фантомные чужие касания. Страшно. Солнце, которое ещё недавно грело своим теплом, теперь выглядело как бледное пятно на темно-синем небе, словно его свет уже не имел никакой силы. В этот момент Тэхён понял, что его собственный свет тоже погас. Он утонул в темноте своего страха, в темноте своего отчаяния, в темноте своего безумия. Воспоминания о школьных уроках биологии и физкультуры всплывали в голове, как утопленники, выброшенные на берег. "—Адреналин, это тот гормон, который заставит твои органы качать кровь с удвоенной силой, чтобы ты выжил", — звучал голос учителя биологии, словно эхо в его голове, словно глупая шутка, которая не имела никакого смысла в его ситуации. "—Не останавливайтесь, продолжайте бежать, и тогда вы почувствуете второе дыхание, силу, которая поможет вам преодолеть любые трудности", — вторил ему голос тренера по легкой атлетике, но Тэхён не чувствовал никакой силы, он чувствовал только то, что у него заканчивается воздух, что он уже не может бежать, что он уже не может бороться. И то по меньшей мере выплюнет где-то тут на берегу свои лёгкие. Он бежал от чего-то, что не мог осознать, но чувствовал всем своим существом. Это было нечто страшное, нечто могущественное, что хотело поглотить, уничтожить его. —Ким Тэхён, как долго ты ещё будешь бежать? — прозвучал грубый голос Хосока, словно гроза, разразившаяся в его ушах. Тэхён не оборачивался. Он не хотел видеть его лицо, не хотел видеть те страшные глаза, в которых он видел и свой страх, и свою гибель. Он видел только смутные силуэты в ночном тумане, они превращались в призраков, в его кошмары. —Тэхён! — Хосок кричал, его голос разносился ветром, но Тэхён делал вид, что не слышит. Он бежал, уже не думал о смысле бега, он просто бежал от страха, от того, что его догонит, захватит в свои объятия и уничтожит всё, что в нем было живым. А вдруг это конец? "—Это не нормально," — шептал ему его внутренний голос, повторяя слова как заклинание, чтобы успокоиться. Он бежал уже не от Хосока, а от себя самого, от этой безудержной, пугающей любви, которая вырвалась наружу и грозила поглотить его. Он проводил ночи с эти человеком. Отдавал ему всего себя. Почему такое от него скрывали? Долго ли это продолжалось? "—Ты его любишь?" — прозвучал снова вопрос в его голове, и он попытался отогнать его, но он продолжал звонить в его душе постоянно, как колокола на храмах, которые ему нравится слушать, но не в этот раз. "—Да это же не нормально!". Хосок бежал вслед, он не выпускал Тэхёна из виду. Он видел каждый его шаг, каждый вдох, каждое движение его тела. Хосок бежал к нему, как к своему рассвету, к своему спасению, но он не понимал, что все его попытки только усугубляют ситуацию. На рукавах его пиджака засохла кровь. Не его, и не Тэхёна. Он не знал, чья она, но она была там, как отпечаток его прошлого, его тёмной стороны. Кровь, словно ржавый след, вызывала в его душе горький привкус, заставляя его вспоминать о страшных тайнах, которые он упорно пытался забыть. —Тэхён! — он кричал в пустоту, голос его трещал, словно сухой лист на ветру. В этом крике была и надежда, и отчаяние, и непонимание. Он не знал, что делать, как его спасти. Эта кровь, эта тайна отделяла их сейчас, превращая их в два острова, разделённых бескрайним морем. Тэхён слышал Хосока, но не хотел отвечать. Он бежал от него, но и от себя самого. Он бежал от той страшной правды, которая скрывалась в глубине его души, от того невыносимого чувства вины, которое гложило его изнутри. Ветер нес холодный морской воздух, и Тэхён чувствовал, как его кожи охватывает холод. Он чувствовал, как лёгкие сжимаются от страха, как ноги становятся тяжёлыми от усталости, но он не мог остановиться. Он бежал от этой правды, от этой крови, от этого прошлого, которое преследовало его по пяткам. —Хосок, оставь меня! — всё-таки крикнул Тэхён, и его голос прозвучал слабым и хриплым, словно шепот ветра в траве. Он был измучен, он был потерян, он был одинок. Хосок замер, словно окаменев. Тэхён стоял перед ним, худой, бледный, с кашлем, который разрывал его изнутри. Каждый вздох давался ему с усилием, кожа была покрыта испариной, а от тела веяло холодом. Хосок видел ужас в глазах Тэхёна, видел, как дрожит его подбородок, как сжимаются кулаки. В каждом движении была боль, в каждом взгляде – мольба. Хосок хотел его обнять, укрыть от ветра, забрать всю боль и страдание, которые пожирали Тэхёна, но он знал, что это бесполезно. Он не мог унять этот холод, не мог согреть его душу. Хосок чувствовал себя бессильным, словно брошенным на произвол судьбы, неспособным ни помочь, ни остановить надвигающуюся беду. Он был так близок, но так далек. Их разделяла пропасть, невидимая, но ощутимая. Тэхён был его единственным светом в этом темном мире, но Хосок не знал, как удержать его. Он не мог заставить его остаться, не мог заставить его полюбить. "Я не могу... я не могу тебя спасти", – прошептал Хосок, голос дрожал. Он чувствовал себя загнанным в угол, окруженным стенами из беспомощности. Он был не просто одинок, он был осужден. Хосок знал, что Тэхён страдал не только от болезни, но и от страха остаться одиноким. Хосок также знал, что его собственное существование уже давно стало проклятием. Он родился в крови и насилии, вырос с оружием в руках и с жаждой убивать. Он был зверем, который носил человеческую маску. Но Тэхён растопил лед в его душе, внес в его жизнь цвет. Хосок любил его и не мог отказаться от него. Он не мог не идти к нему, не мог не пытаться спасти его. Он не знал, что ему делать, но он знал, что должен пройти через все преграды, через все препятствия, чтобы добраться до него. Он не мог не идти к нему. Он был его рассветом, и его инстинкт кричал: "Иди, найди его, спасти его!" Его всю жизнь растили, как машину для убийств, как зверя. Отцу нравилось проклятье своего сына, он говорил, что это благословение самого Господа, что наделил его сущностью тигра, но только сейчас сам мужчина понял, что это не благословение. Это самое настоящее проклятье. Паразит, который убивает человеческую душу. Он травит Хосока изнутри. Внутри него происходила немая битва. Он хотел быть человеком, хотел быть рядом с Тэхёном, хотел его спасти. Но зверь в нем не давал отдыха, требовал крови и насилия. Хосок закрыл глаза, пытаясь справиться с этой мучительной дилеммой. Он был заложником собственного проклятья, и он не знал, сможет ли он остаться человеком, сможет ли он спасти Тэхёна.